Роковое обещание Марсонс Анжела

Глава 36

Стейси вышла из такси перед домом Эммы Уэстон. Накануне ей показалось, что девочка была с ней неискренна, но смысла расспрашивать ее дальше не было, пока не появятся какие-то дополнительные вопросы. Мать девочки тоже оказалась не самым приятным собеседником.

Теперь же Стейси вернулась, чтобы поговорить с соседями. Осмотрелась, но ни один из домов на улице не показался ей особенно гостеприимным.

Констебль обратила внимание на тот, возле которого вчера был припаркован «Вольво»; он стоял прямо напротив дома девочки. Стейси перешла улицу и направилась было к нему, но остановилась возле белого грузового фургона и отсюда осмотрела дом. В окнах второго этажа виднелись тюлевые занавески грязно-серого помойного цвета. Сами окна были закрыты темными рольставнями.

Четыре плитки с громадными зазорами между ними представляли собой импровизированную дорожку, ведущую к входной двери. Они были уложены поверх заросшей травой грязи, превратившейся от дождей в болото.

Осторожно ступая, Стейси подошла к двери и рукой постучала в стекло, так как молотка нигде не было видно. Под окном комнаты на первом этаже, выходящим на улицу, лежала куча окурков.

Ей никто не ответил, и в доме не было слышно никакого движения. Она постучала еще раз, посильнее. Ей показалось, что белый фургон явно имеет отношение именно к этому дому. Так что внутри должен кто-то быть.

Наконец она услышала приглушенные ругательства, и по лестнице прогремели шаги.

– Какого хрена…

Увидев констебля, мужчина замолчал.

Стейси заметила, что этот похожий на медведя мужик с бородой едва одет – на нем были только черная футболка и желтые трусы. Мощные руки покрывали татуировки с изображением птиц.

– Сэр, прошу прощения за беспокойство, но в вашем фургоне что, установлен видеорегистратор?

– Все это было бы смешно, если б я только что не вернулся с этой гребаной ночной смены. Так какого черта…

И вновь он замолчал, увидев удостоверение Стейси.

– Я ничего не нарушал, – с ходу запротестовал мужчина, качая головой. – Эти маленькие ублюдки постоянно режут мне покрышки, а вы у себя в полиции ничего не хотите делать, пока не получите доказательства.

– Сэр, с вами всё в порядке. Начну сначала. Я детектив-констебль Стейси Вуд, расследую дело об исчезновении пятнадцатилетней девочки, и мне нужна ваша помощь.

Она увидела, как этот недоспавший человек постепенно приходит в себя. Он почесал грудь рядом с тем местом, где на футболке красовалось засохшее пятно от зубной пасты.

– Ну, если все дело в этом, то как я могу вам отказать? – И сделал шаг в сторону.

Стейси вошла в старый дом, украшенный всякими кружевами и завитушками и оказавшийся внутри гораздо более ухоженным, чем она ожидала. Телевизор и радио молчали – для хозяина дома сейчас была ночь.

– Сэр, в воскресенье вечером ваш фургон тоже стоял перед домом?

– Какое-то время – да. А в чем дело?

– Я могу посмотреть ту запись?

– Но ведь речь идет не об Эмме Уэстон, поскольку я видел ее сегодня утром? – Мужчина взял телефон со столика в холле.

– Нет. Речь идет о ее подруге, Джесси. Хорошенькой блондинке, пятнадцати лет от роду.

– Мне кажется, я ее знаю, – мужчина включил телефон и с удивительной скоростью, несмотря на толстые пальцы, ввел в него данные.

Экран включился. Он передал телефон Стейси.

– Вот, посмотрите пока, а я пойду оденусь.

– Что вы, это вовсе не обязательно, – заметила констебль, втайне радуясь, что это пришло ему в голову. – Я вас надолго не задержу.

Она ввела нужную ей дату и время – 10:30 вечера, но на экране ничего не появилось. Стейси стала прокручивать запись назад, пока не увидела какое-то движение. Здесь она остановилась и начала просмотр. Мимо фургона прошли несколько человек. Пару раз по тротуару проехали трое мальчишек на велосипедах. Откуда ни возьмись появился щенок рассел-терьера, помочился и вновь исчез. Наконец Стейси увидела, как в 8:35 вечера обе девочки вышли из дома Эммы Уэстон. На записи они шли по дорожке, погруженные в оживленную беседу. Эмма размахивала руками и, казалось, была чем-то разочарована. У Стейси создалось впечатление, что Джесси пытается уйти.

Констебль не могла оторвать глаз от Джесси, ведь она впервые видела ее вживую. На девочке были черные легинсы, длинная футболка и джинсовая куртка – всё как описала ее мать.

В конце дорожки Эмма остановилась, и теперь девочки стояли лицом к лицу. Эмма продолжала жестикулировать, а Джесси сложила руки на груди. Потом обе замолчали на несколько мгновений. Стейси показалось, что они вот-вот начнут играть на тротуаре в крестики-нолики. Но тут Джесси что-то сказала. Правая рука Эммы взлетела вверх и ударила Джесси по лицу.

– Боевая девица, – раздался голос хозяина за спиной у констебля. Для такого крупного мужчины он подошел совершенно бесшумно.

Стейси продолжала смотреть на экран и, казалось, физически ощутила мертвую тишину, повисшую между двумя подругами, как будто ни одна из них не могла поверить в то, что только что произошло.

Неожиданно Джесси повернулась и пошла. Эмма вроде бы двинулась за ней, но в этот момент экран почернел.

– В чем дело? – спросила Стейси, которая хотела досмотреть эту мыльную оперу, развернувшуюся у нее перед глазами.

– Я выключил регистратор, потому что собрался ехать на работу.

– А когда вы вышли из дома, никого из них не видели?

Мужчина медленно покачал головой.

– Нет, офицер, я ничего не видел.

Глава 37

Ким вдруг поняла, что практически каждое из расследований, которые она вела, заставляло ее так или иначе возвращаться в Холлитри.

Когда они подъехали к этой размашистой застройке, все признаки наступающей весны куда-то исчезли, как будто сама Мать-природа боялась украсить это место расцветающей растительностью.

Ким доводилось бывать во многих муниципальных застройках, в которых еще с момента их планирования были предусмотрены места для цветочных клумб, живых изгородей, деревьев и лужаек, чтобы как-то смягчить урбанистический пейзаж.

В Холлитри не было ничего подобного.

Пейзаж перед ней был суров и функционален; основные материалы – бетон, асфальт и тротуарная плитка. Никаких палисадников; похожие друг на друга, как близнецы, дома с мезонинами, кольцом обступающие тринадцатиэтажные многоквартирные башни в центре.

Брайант остановил машину возле мусорных ящиков, стоявших рядом с одним из комплексов домов с мезонином, на стене которого аэрозольной краской был нарисован гигантский пенис.

Когда они вышли из машины, мимо них прошел согбенный молодой человек, с капюшоном, натянутым на голову. Юноша выплюнул окурок прямо под ноги Брайанту и демонстративно фыркнул.

– Оригинально, – заметила Ким, наблюдая за тем, как балбес отвернулся и сплюнул.

– Чертовы трилобиты… – Сержант покачал головой.

– Прости?

– Трилобиты[29], известные также как «саранча Дадли», населяли эту территорию задолго до появления человека. Их часто сравнивают с мокрицами. Вымерли около 400 миллионов лет назад, когда завершилось формирование угольных лесов[30], хотя, как видишь, некоторые из них сохранились до наших дней.

Так как в ответ на это покемон обернулся и показал им средний палец, Ким не могла не согласиться со своим коллегой.

– Второй с этого края, – сказал Брайант, и они оба энергично замахали руками, так как несколько помойных мух, оставив мусорные баки, нацелились на их лица.

Обойдя инвалидную коляску и два велосипеда, детективы подошли наконец к искомому дому. Когда они стучались в дверь, изнутри раздавалась оглушающая музыка.

Слева от них открылась дверь соседнего дома, и из нее показалась молодая женщина, с трудом сдерживающая возмущение.

– Если он откроет дверь, то велите ему прекратить этот гребаный грохот. У меня здесь дети, – прорычала она.

«Которые сами могли бы дать фору любому, – подумала Ким, – если только они ни в чем не уступают своей мамаше». И, как бы в подтверждение ее мысли, из двери раздался душераздирающий вопль.

– Мы с ним обязательно поговорим, – Брайант еще раз постучал в дверь.

Женщина сложила руки поверх передника.

– Стучать надо гораздо сильнее. Он думает, что это я, и просто игнорирует вас.

Брайант поблагодарил соседку и постучал еще раз.

Женщина покачала головой и скрылась в доме, захлопнув за собой дверь.

– Ладно, давай попробуем вместе, – сказала Ким, поняв, что соседка была права.

Они вдвоем забарабанили в дверь. Музыка прекратилась, но полицейские перестали стучать только после того, как дверь открыли.

Мужчина перед ними выглядел моложе, чем ожидала инспектор. Ему было лет двадцать пять; футболка, в которую он был одет, демонстрировала мускулистые руки и плечи, а черные волосы были забраны в «конский хвост» на затылке.

Зверское выражение на его лице исчезло, и он сконфузился. Ким догадалась, что парень приготовился дать своей соседке отпор по всем правилам.

Брайант протянул ему свое удостоверение.

– А я думал, что это та сука из соседнего дома. – Парень посмотрел направо.

– Мистер Манчини? – спросила Ким.

Он кивнул и еще больше нахмурился.

– Анджело Манчини? – уточнила детектив.

– Джованни, – открывший дверь покачал головой. – Вам нужен мой папаша. Он лежит.

«Надеюсь, он не пытается заснуть», – подумала Ким, вспомнив, как оглушающе громко играла музыка.

Парень повернулся и, подойдя к лестнице, позвал своего отца.

На лестничной площадке появился Анджело и стал спускаться вниз, пока Джованни сопровождал полицейских в дом. Неожиданно все четверо оказались в темном неприбранном проходе.

– Прошу вас, проходите, – пригласил их Анджело, пройдя мимо кухни в небольшую гостиную. В его голосе Ким послышался едва заметный акцент, который отсутствовал у его сына, и детектив догадалась, что оба они давно живут в Великобритании.

Войдя в гостиную, Ким поняла, что в доме живут только мужчины. Помещение было аккуратно прибрано и свободно от каких-либо украшений. Количество следов, оставленных кофейными кружками, которые горячими ставили прямо на деревянный стол, было невозможно подсчитать. На подлокотниках двух диванов, развернутых в сторону телевизора, лежали автомобильные журналы и брошюры по фитнесу. Музыкальный центр стоял на стеклянном столике возле общей с соседним домом стены. Целая куча пультов дистанционного управления занимала центральное место на буфете, стоявшем рядом с нелепо расположенным растением в кадке, которое украшал ярко-розовый цветок.

Несколько мгновений Ким разглядывала двух расположившихся на противоположных диванах мужчин. У них с Брайантом не оставалось никакого выбора, кроме как сесть рядом с одним из них. Глядя на них, Стоун легко могла представить себе, как будет выглядеть постаревший Джованни. У обоих была оливковая кожа и темные глаза, спрятанные под густыми бровями. Но на этом их сходство заканчивалось. Волосы Анджело были коротко подстрижены, один локон падал ему прямо на лоб. Его сын был на целый фут[31] выше и выглядел гораздо мощнее.

– Чем мы можем вам помочь? – спросил Манчини-старший.

– Мы по поводу доктора Гордона Корделла. Как мы понимаем, между вами было некое недопонимание…

Лицо мужчины потемнело, и он покачал головой.

– Всё уже в прошлом, офицер. Этот человек мертв.

– Да, мертв, – согласилась Ким, – но нам необходимо понять, что между вами произошло. Он заявил на вас в полицию?

Молодой Манчини, подавшись вперед, поставил локти на колени. Он ждал, что ответит его отец.

– Да, заявил, но теперь это в прошлом, – Анджело кивнул. – Это было простое недопонимание.

Ким почувствовала разочарование.

– Но ведь ничего еще не закончилось, – она не хотела отступать. – Главврач, Ванесса Уилсон, остановила полицейское расследование, но вам еще предстоит предстать перед дисциплинарной комиссией.

– Мой отец не вор, – сердито заявил Джованни.

Ким спокойно выслушала эти слова, сказанные в защиту отца. Они были вполне ожидаемы.

– Доктор Корделл обвинил вас в том, что вы воруете больничное оборудование? – уточнила Стоун, поворачиваясь к старшему Манчини.

– После заседания комиссии все это останется в прошлом, – тот снова кивнул. – Я со всем этим разберусь. – Он сжал руки.

– Вы выглядите очень уверенно, мистер Манчини, – заметила Ким.

– Потому что они не смогут признать меня виновным, – просто ответил Анджело.

– Это потому, что умер единственный свидетель?

– Нет. Потому что я этого не делал, – Манчини покачал головой.

Ким замолчала. Этот человек или глуп, или наивен, или слишком самоуверен. Может быть, он насмотрелся «Закона и порядка»[32] и теперь верит, что заявления типа «я этого не делал» будет вполне достаточно? Если посетить все тюрьмы Королевства, то это же вам скажут 90 процентов заключенных…

– Все мои коллеги знают, что я этого не делал, – сказал Манчини-старший, кивнув на жалкое подобие растения возле буфета. – Они сказали, что выступят на моей стороне.

Ким открыла было рот, чтобы объяснить ему, что если эти люди не присутствовали на месте преступления, то всем их показаниям грош цена…

Но ее остановил Джованни, который, перегнувшись через подлокотник, извлек пару кроссовок «Рибок»:

– Простите, мне пора. Опаздываю на работу.

– Всё в порядке. Мы пришли к вашему отцу, – объяснила Ким, поворачиваясь к Манчини-старшему. – Мистер Манчини, где вы были в понедельник вечером, около шести часов?

– Не отвечай, Па, – сказал Джованни, вставая.

– А мне нечего скрывать. Я был дома, смотрел телевизор, – ответил Манчини.

– А я был вместе с ним, – добавил Джованни.

Стоун задумалась, как ей можно будет потом подтвердить или опровергнуть этот факт.

– И почему вы вообще об этом спрашиваете? – воскликнул Джованни. – Да вы сравните его с этим толстым боровом!

Ким проигнорировала слова Манчини-младшего.

– Мистер Манчини, как нам известно, вы угрожали доктору Корделлу. Вы сказали, что «посчитаетесь» с ним. Это правда?

Джованни сделал шаг к отцу. Брайант встал и заблокировал его.

– Спокойнее, сынок. Пусть твой папа, если хочет, сам ответит на этот вопрос.

Анджело медленно кивнул.

– Сказал, но я не имел в виду ничего такого. Я просто… – Он замолчал, решив не распространяться на эту тему.

– Что вы «просто»? – Ким мысленно уже составляла ордер на арест.

– Скажи же им, папа, – подал голос Джованни.

Анджело отрицательно покачал головой.

– Они не могут признать меня виновным, потому что я этого не делал, – упрямо повторил он.

Ким не поняла, имеет ли он в виду кражу или убийство. Или и то, и другое.

– Почему бы не рассказать им… – сказал Джованни и поднял руки, чтобы показать Брайанту, что его вовсе не надо держать.

– Этот человек мертв. Его семья…

– Что его семья? – резко спросила Стоун. – Сын Корделла сейчас в больнице борется за свою жизнь.

– Ничего. Это никому не поможет.

– Ну почему ты так поступаешь, Па? – разозлился Джованни. – Он был эгоистичным, высокомерным ублюдком, который думал только о себе. Он тебя унижал, издевался над тобой, из-за него ты почти потерял работу и репутацию, а теперь отказываешься все рассказать. Я рад, что сукин сын умер после всего…

– Послушайте, вы оба, – резко прервала его Ким. – Я буду с вами откровенна. Доктора Корделла жестоко убил некто, кто был на него очень зол. И хотя тот был не самым приятным человеком на этом свете, сейчас я знаю только одного человека, который прямо угрожал ему.

Она увидела, как в глазах пожилого мужчины промелькнул страх, но он вновь покачал головой.

– Да чтоб тебя, папа! – крикнул Джованни.

Инспектор встала и потянулась к своему заднему карману.

– Что ж, мистер Манчини, вы не оставляете мне другого выхода…

– Ладно, ладно, – сказал тот, ожидая, что в ее руке вот-вот появятся наручники.

Старый, испытанный трюк.

Ким вернулась на свое место.

– Ладно, я расскажу вам, что произошло на самом деле, – вздохнул Анджело.

Глава 38

Когда в 12:30 раздался звонок на ланч, Стейси уже ждала возле ворот средней школы Кронбоу.

Ей понадобилось не больше десяти минут, чтобы найти курилку. Она располагалась сразу за воротами, и ее выдавали сотни окурков, выплюнутых и растоптанных перед возвращением в класс.

Как же хорошо Стейси помнила курилку в своей собственной школе! Все самые классные девчонки собирались там во время переменок, чтобы покурить или притвориться курящими, не желая отставать от лидеров школы. Стейси хотела бы сказать, что подобная социализация ее ничуть не волновала, но и она тоже стояла там, держа сигарету в зубах и копируя позы других девочек. Правда, одного раза ей оказалось достаточно, и больше она туда не возвращалась.

Вполне ожидаемо Стейси увидела Эмму Уэстон, направляющуюся в ее сторону.

Констебль внимательно следила за пятнадцатилетней девочкой, которая еще не научилась скрывать свои эмоции. И первой заметной эмоцией был страх.

– Что вы здесь делаете? – спросила Эмма, доставая из кармана пачку сигарет.

– Хотела поговорить про Джесси, – ответила Стейси, отступив на несколько ярдов в сторону, так как к ним подходило все больше и больше девочек с сигаретами. Над группой расцвел гриб табачного дыма.

– Значит, вчера ты сказала мне неправду? – начала разговор Стейси.

– Не, ни за что, – Эмма прищурилась.

– Да, сказала. Ты сказала, что Джесси ушла от тебя в обычное время и в одиночестве, и именно тогда ты видела ее в последний раз.

– Все так и было, – упрямо повторила Эмма.

– Ты мне солгала. Вы обе ушли из дома около половины девятого.

– Не-а, – девочка затянулась сигаретой.

Стейси поняла, что придется выдать подробности, чтобы освежить ее память.

– В тот вечер вы с ней ссорились, Эмма.

Покачав головой, та выпустила струю дыма.

– Не-а, мы не ссорились. Она моя лучшая подруга. И тот, кто вам это сказал, – врун.

– Я сама видела, – сказала констебль.

– Не говорите глупостей, – в голосе Эммы послышались нотки сомнения.

– Это так ты разговариваешь со взрослыми, да еще и с офицерами полиции? – одернула девочку Стейси, успевшая устать от ее упрямства. – Давай-ка возьми себя в руки, или мы продолжим разговор в участке, понятно?

Лицо Эммы исказилось беспокойством, но она согласно кивнула.

– Итак, я видела, как вы шли по тропинке и ссорились. Джесси сказала что-то, что тебе не понравилось, и ты ударила ее по лицу.

Лицо Эммы покраснело, но она ничего не сказала.

– Так что между вами произошло, Эмма?

– Не помню. Мы друзья. А друзья иногда ссорятся. – Девочка пожала плечами и отвернулась.

– И ты всех своих друзей бьешь по физиономии? – поинтересовалась Стейси.

– Только тех, кто меня не слушает, – огрызнулась Эмма – и этим выдала себя с головой.

– И в чем же Джесси провинилась перед тобой? – спросила констебль, поняв, что попала в точку.

– Не помню, – Эмма покачала головой.

– А ты постарайся вспомнить. Это может быть важно. Твоя лучшая подруга исчезла вот уже более сорока восьми часов назад, а ты вроде как совсем не волнуешься, что начинает здорово действовать мне на нервы, не говоря уже о том, что заставляет подозревать тебя…

– Она сказала, что хочет пойти к Дейлу домой, а я этого не хотела. Вот и всё. Теперь довольны?

– Просто в восторге. Дейл – ее парень?

– Так считается, – Эмма кивнула.

– А ее родители о нем знают? – уточнила Стейси. Мать девочки утверждала, что никакого парня у дочери нет.

– Шутите? Они сразу заперли бы ее в какой-нибудь башне или клетке, или что-нибудь в этом роде…

– И тебе ни разу не пришло в голову рассказать кому-нибудь об этом Дейле? – спросила Стейси, с трудом сдерживаясь. С девочкой говорили уже дважды, а имя она упомянула только сейчас. – Или о том, что, когда ты видела ее в последний раз, она направлялась к нему домой?

Эмма еще раз пожала плечами и вновь отвернулась.