Роковое обещание Марсонс Анжела

Глава 51

– Ты что берешь – криминалистов или дорожную полицию? – спросил Пенн, когда босс и Брайант вышли из комнаты.

– Дорожную, – ответила Стейси, – поскольку уверена, что ты жаждешь вернуться к своему отпечатку.

– Он подождет. И вообще, ты чего такая нервная?

– И вовсе я не нервная, – ответила Стейси тоном, который только подтверждал сказанное Пенном.

– Это из-за Джесси, я угадал? – Сержант извлек из сумки свои наушники.

Он, конечно, угадал. Стейси почти не спала, думая о девочке, которая вот уже четвертую ночь проводила где-то вдали от своего дома, родителей, своих лекарств и от всего, что ей было близко и знакомо.

Накануне вечером констебль просмотрела все аккаунты Джесси в социальных сетях в поисках хоть какой-то активности, но, казалось, жизнь в этих аккаунтах застопорилась. Последний пост, который Джесси разместила в «Фейсбуке» в воскресенье во второй половине дня, касался каких-то мимимишных щеночков. Последний твит появился за два дня до ее исчезновения, а в «Инстаграме» висело фото входа в китайскую забегаловку, сделанное в субботу вечером, больше чем за двадцать четыре часа до того, как она пропала. То есть с аккаунтами Джесси ничего не произошло с самого утра понедельника, когда Стейси просматривала их в последний раз, если не считать множества постов от ее друзей с вопросом «что с тобой случилось?», ожидающих ответа.

Какое-то время констебль потратила на страницы Эммы Уотсон, на которых с воскресенья появился всего один пост. В понедельник вечером Эмма разместила фото Джесси и призыв ко всем, кто ее видел, связаться с ней. Около ста человек прислали свои комментарии, но ни один из них не сообщил никакой информации. Наилучшие пожелания, гифки, мемы, воздушные поцелуи, но ни слова о том, что Джесси кто-то видел.

– У нее нет с собой лекарств, – негромко сказала Стейси, отвечая на вопрос Пенна.

Тот нахмурился и извлек из своего контейнера нечто, похожее на коржик с изюмом.

– А для чего ей эти лекарства? – поинтересовался он.

Стейси открыла было рот, чтобы ответить, – и вновь закрыла его.

Она не собирается признаваться Пенну в той глупости, в которой ей только что пришлось признаться себе самой. Ей даже в голову не пришло поинтересоваться этим.

Глава 52

– Ну, и кто же написал тебе вчера вечером? – поинтересовался Брайант, выезжая с парковки.

– Не твое дело, папочка, – ответила Ким.

– И это был бы правильный ответ, если б у тебя имелась хоть какая-то личная жизнь. А так как у тебя ее нет, то, я полагаю, это как-то связано с работой, и хотел бы быть в курсе.

В его словах была логика.

– Тревис хотел узнать, как дела у Пенна.

– Очень мило с его стороны. И ты объяснила ему, что зажмурила глаза и заткнула уши до тех пор, пока паренек не покинет нас?

– До конца расследования я, пожалуй, выдержу, – заявила инспектор.

– А потом он от нас уйдет?

– Обязательно.

– Уверена? – не отставал от нее Брайант.

– Конечно, – не сдавалась Ким.

– А что будет со следующим? – Сержант объехал островок безопасности.

– С каким следующим?

– Ну, с тем, кто придет ему на смену? Вуди же не допустит, чтобы мы долго работали втроем.

– Об этом я подумаю тогда, когда это случится, – Ким пожала плечами.

– Это да, но, может быть, стоит попробовать…

– Ты думаешь, что нам надо оставить Пенна? – с ужасом спросила Стоун. Она едва не назвала сержанта Иудой.

– Я думаю, то, что он так не похож на Доусона, может сыграть положительную роль.

– Брайант, если ты заткнешься прямо сейчас, то это будет лучшее, что ты сможешь сделать.

– Командир, я просто…

– И закончим на этом! – рявкнула Ким.

Сержант шумно выдохнул через нос, но предусмотрительно замолк и хранил молчание до тех пор, пока они не припарковались возле больницы.

– Ладно, больше я не скажу об этом ни слова. Ты главная, тебе и решать.

– И это абсолютно правильное решение, черт побери. – Ким захлопнула дверь машины.

* * *

Подходя к входу, Ким попыталась проанализировать причину ее растущей неприязни по отношению к своему коллеге. Брайант постоянно давил на нее больше других, но всегда останавливался, когда она доходила до предела своей терпимости. А сейчас то ли он потерял нюх, то ли она стала слишком нетерпима.

– Думаю, что ее еще нет, – сказал сержант, когда они проходили мимо кафе, благоухающего ароматами бекона и поджаренного хлеба.

– Конечно, есть, – коротко ответила Стоун, все еще не отошедшая после их разговора.

Она с удивлением заметила, что Терри отсутствует на своем обычном месте, но потом вспомнила, что сейчас еще нет и восьми.

Несмотря на такую рань, инспектор была почему-то уверена, что Ванесса Уилсон уже сидит на своем рабочем месте. Они ведь уже давно поняли, что женщина не работает от звонка до звонка, а накануне ей пришлось уйти пораньше из-за болезни дочери, и поэтому Ким решила, что сегодня Уилсон должна появиться на работе раньше обычного. Ванесса не смогла бы стать главным врачом больницы в возрасте тридцати пяти лет, если б работала, как все остальные сотрудники.

Как и ожидала Стоун, дверь в административный блок открылась, когда она потянула за ручку.

Миновав три двери, детектив постучала в четвертую и сразу же услышала разрешение войти.

Распахнув дверь, Ким остановилась на пороге.

Да, она ожидала увидеть Ванессу Уилсон сидящей за столом в офисе в такую рань. Но чего она совсем не ожидала, так это увидеть крохотного человечка, сидящего на ковре в окружении игрушек.

– Это моя дочь Миа, – объяснила Ванесса, глядя на Ким поверх стола. – Она не может идти в школу – нянька отказывается сидеть с ней, потому что она больна, моя мать сегодня занята, а муж уехал до субботы.

Стоун улыбнулась малышке, которая вопросительно смотрела на взрослых.

– Привет, Миа, – поздоровалась инспектор, слегка помахав девочке рукой.

– Это мой маленький пони, – девочка протянула ей пластмассового пони с фиолетовой гривой.

– Какой милый… – Этими словами Ким исчерпала весь свой словарный запас для беседы с ребенком.

Брайант сделал шаг вперед и наклонился к малышке.

– Как я вижу, у вас нет своих детей, инспектор, – сказала Ванесса, едва скрыв улыбку.

– Это так заметно? – Ким заняла место напротив главврача.

– Это приходит с опытом. Мне, по крайней мере, пришлось этому учиться. Когда родилась Миа, я никак не могла понять, почему мои логичные уговоры в два часа ночи на нее не действуют и она продолжает плакать. Я легко могла убедить в своей правоте своих сотрудников, юристов или правительственных чиновников, а тут какая-то кроха полностью разрушала мою самооценку…

– А малышка на вас как-то влияла? – спросила Ким, когда лошадиное фырканье Брайанта вызвало у ребенка бурю восторга.

«Как, черт побери, он это делает?» – подумала она, прощая ему утреннюю перебранку.

– Вы хотите знать, начала ли я кормить своих коллег с ложечки и убаюкивать их, вернувшись после декрета?

– Ну да, что-то в этом роде, – подтвердила Стоун.

– До этого не дошло, но однажды, когда один из моих коллег случайно рыгнул во время ланча, я вдруг громко захлопала в ладоши. Не знаю, это ли вы хотели от меня услышать…

Ким не смогла сдержать улыбку.

– Итак, охрана поведала мне, что вчера, после того как я уехала, вы пытались взломать дверь в мой кабинет. Откуда такая спешка?

– Мне надо было поговорить с вами по поводу одной из ваших хирургических сестер, – объяснила детектив.

Ванесса достала из стола свою карточку:

– Здесь все мои телефоны, на случай если я вам снова срочно понадоблюсь.

– Ее зовут Мэнселл, – Ким взяла карточку. – Вчера днем ее мать убили в доме престарелых «Сидарс».

– Боже, какой ужас!.. А Ната знает об этом?

– В доме престарелых у них старый адрес, а ее телефон не отвечает, – инспектор пожала плечами.

– Боже мой, я сейчас все вам дам. – Ванесса протянула руку к телефону.

– Но перед этим, миссис Уилсон…

– Прошу вас, зовите мня Ванесса, – сказала главврач. – За последнюю неделю я вижу вас чаще, чем собственного мужа.

– Ванесса, а Натали Мэнселл и доктор Гордон Корделл как-то связаны?

Побледнев, Ванесса кивнула.

– Да, инспектор. Она была свидетельницей со стороны доктора Корделла в деле против Анджело Манчини.

Глава 53

– Черт меня побери совсем, – сказала Стейси достаточно громко, чтобы Пенн ее услышал.

Но тот проигнорировал ее возглас.

– Ой, НеКев, ты только посмотри, – констебль повернула к нему экран компьютера.

Первая попытка получить данные от главного врача поликлиники в Вичли не принесла Стейси успеха. Ей было отказано в доступе к информации о заболевании Джесси без согласия пациента. И как ни старалась Стейси объяснить, что пациент исчез, женщина была непоколебима, как скала. Констебль попыталась связаться с лечащим врачом девочки, доктором Бристоу, который и перезвонил ей десять минут назад. Сославшись на раздел № 29 Акта о защите личных данных от 1998 г., доктор логично объяснил, что он не обязан предоставлять доступ к медицинским данным, но, выслушав констебля, согласился, что польза от раскрытия данных перевешивает урон, который может быть нанесен этим пациенту.

Стейси только что вошла в систему под временным паролем, присланным ей врачом, и у нее буквально отвалилась челюсть.

Пенн тоже вытаращил глаза, пока они быстро изучали информацию на экране.

Прокрутив страницу, Стейси продемонстрировала ему объем полученной информации. Потом вернулась к началу.

– Бедняжка была постоянным посетителем больниц с момента своего рождения. Все началось с проблемы с кормлением, когда ей было всего семь месяцев. Она страдала от апноэ, диареи, судорог, цианоза, лихорадки, астмы… Этот список просто бесконечен. Как будто читаешь гребаный медицинский журнал, – сказала Стейси, все больше и больше беспокоясь за безопасность девочки.

Пенн пытался успеть за ней, когда она прокручивала страницы.

– Не так быстро, – попросил он.

Стейси вернулась назад, и теперь написанное на экране двигалось медленнее.

Прочитав все, сержант сдвинул брови.

– Давай-ка вернемся к две тысячи тринадцатому году, – попросил он, встав рядом с констеблем.

– Зачем? – спросила Стейси, но стала искать информацию.

– Вот, – сказал Пенн, ткнув в экран.

Констебль посмотрела, на что он показывает.

– Разрыв в три года, – поняла она. – С тринадцатого по шестнадцатый год практически ничего не происходило. Кроме парочки бронхитов.

– Да, но посмотри, что с ней происходит потом, – сказал Пенн с недоумением в голосе.

– Последние два года она практически не покидала больницу.

– Ей делали ЭКГ, рентген грудной клетки, ЯМР, КТ и… черт побери…

– Что? – не поняла Стейси.

– Пять месяцев назад ей сделали трансэзофагальную ЭКГ[43].

– Будем считать, что я была на больничном, когда в полиции проходили занятия по практической медицине, – огрызнулась констебль.

Не обращая внимания на ее тон, Пенн пояснил:

– Пациента усыпляют, чтобы уменьшить неприятные ощущения и ослабить рвотный рефлекс, после чего через пищевод вводят ультразвуковой датчик. Исследование не инвазивное, но оно показывает все сердце, включая аорту, дыхательную артерию, сосуды и все такое.

– А откуда ты все это… ладно, проехали, меня это не волнует. Боже мой, через что пришлось пройти этому ребенку!

– Результаты оказались неубедительными, и миссис Райан затребовала второе мнение, настаивая на том, что симптомы никуда не делись.

Стейси дошла до конца и прочитала последнюю запись.

– И вот это многое объясняет, – негромко сказала она.

– Ну да, – согласился Пенн.

Прямо перед ними была заполненная форма для поступления в клинику.

– Завтра в больнице ей должны сделать ангиограмму.

– Ее делали моему Па, – заметил Пенн. – В лучевую артерию сначала ввели анестетик, а потом – тонкую пластиковую трубочку. Она дошла до самого сердца, и через нее в артерии ввели контрастное вещество, чтобы их было лучше видно на рентгене. В то время ему было шестьдесят семь лет, и он здорово обделался.

А Джесси Райан должна была пройти через это завтра…

– Для чего это делается? – спросила Стейси. Она слышала этот термин в медицинских программах по телевизору, но не имела ни малейшего понятия, что он значит.

– В случае моего Па это было сделано для того, чтобы определить сужение в артериях, но сделали это только после того, как все остальные тесты не дали результатов.

– Как и в случае с Джесси? – переспросила Стейси.

Сержант кивнул, и она решила не говорить об очевидном.

Если они в ближайшее время не найдут эту девочку со всеми ее медицинскими проблемами, то Джесси Райан умрет.

Глава 54

– Брайант, ты всегда можешь рискнуть и разогнаться хотя бы до тридцати миль в час, – простонала инспектор, чувствуя, как ее правая нога давит на воображаемый акселератор.

– Время без десяти девять, и из переулков выскакивают детишки, командир, – терпеливо ответил сержант.

– Ты же слышал Ванессу, правда? Или ты был слишком занят, причесывая пони?

– Честно говоря, я делал это для того, чтобы успокоиться, но да – я все слышал.

– Значит ты усвоил, что Ната Мэнселл с понедельника не появляется на работе и, вполне возможно, сейчас лежит у себя в доме мертвее мертвой?

– Тогда тем более некуда торопиться, – заметил Брайант.

Ким постаралась побороть желание перегнуться и перехватить у него руль. Как по ней, так он немного слишком любит контролировать машину. И внутренний голос подсказывал ей, что преступление они раскроют гораздо быстрее, если только Брайант научится давить на газ.

Ким молчала всю дорогу через Горнал-Вуд, расположенный на западной границе Дадли, метрополитенского боро[44], ставшего в 2002 году эпицентром землетрясения, отголоски которого ощущались даже в Северном Йоркшире.

– Люблю это местечко, – заметил Брайант, кивая на паб «Скрюченный домишко»[45], у которого левая стена была фута на четыре ниже правой из-за оседания почвы. – Ну, вот и приехали. – Он неожиданно затормозил, повернув на Уайльд-стрит.

Узкая дорога пролегала между совершенно одинаковыми рядами домов, рассчитанных на две семьи и построенных в пятидесятых годах прошлого столетия. Перед каждым из них была короткая подъездная дорожка и небольшой садик.

Брайант въехал на пустую подъездную дорогу. Ким заметила стену высотой в четыре кирпича, которая отделяла сад медсестры от соседнего.

Лужайка перед домом Наты Мэнселл была аккуратно подстрижена, а по ее периметру шла вскопанная полоса шириной около фута, которую, очевидно, приготовили для посадки цветов. В углу, под окном, стояла корзинка с парой резиновых перчаток и кое-каким садовым инвентарем.

– Итак, мы знаем, что после развода, случившегося семь лет назад, она живет одна. У нее нет детей, и она не водит машину, – повторила Стоун, пока они шли к крыльцу.

– Знаешь, все это может быть простым совпадением, – заметил Брайант.

– Боже, ты действительно как в отпуске побывал, – вздохнула Ким, ожидая, пока ее коллега наконец раскачается. – Не знаю, как раскрывают преступления в Брирли-Хилл, но здесь мы собираем улики и анализируем их до тех пор, пока не поймаем злодея.

Сержант пропустил эти слова мимо ушей и постучал в дверь.

– Она не появляется на работе с того дня, когда убили Корделла, она не сообщала о том, что заболела, она связана с обвинением против Манчини, и ее мать убили вчера днем…

– Ну, если посмотреть на это под таким углом… – Сержант вновь постучал, на этот раз сильнее.

Ким прижалась ухом к прорези почтового ящика и прислушалась.

– Ничего не слышно.

Брайант отступил влево, а она вправо.

– Я сейчас взгляну; может быть, что-то открыто…

– Подожди, у меня есть идея. – Стоун вытащила из корзинки перчатку и совок.

Надев перчатку, она черенком совка разбила дверное стекло, после чего засунула руку внутрь и открыла замок. Если они будут вести это расследование со скоростью, к которой привык Брайант, то убийца успеет умереть от старости прежде, чем они его поймают.

– Ну, вот мы и вошли, – сказала инспектор, переступая через осколки стекла.

В углу аккуратно убранной прихожей расположился горшок с папоротником-переростком. На резиновом коврике стояла пара резиновых садовых ботинок, а на медном крючке висели два пальто и шарф. На полке перед окном стояли чайная чашка гигантских размеров и блюдце с набором кактусов.

Ким распахнула дверь в гостиную – и остановилась как вкопанная.

– Твою ж мать, Брайант!.. Ты только посмотри на это…

Глава 55

Гостиная, у противоположной стены которой начиналась деревянная лестница, занимала всю переднюю часть дома. В ней царил полный хаос.

Все подушки сброшены на пол. Лампы разбиты, а некоторые столики перевернуты. Возле камина пол засыпан осколками разбитых фарфоровых статуэток. На полу, в центре комнаты, валяется телефон с вырванным проводом.

– Или здесь кто-то здорово подрался, или у Наты Мэнселл случился приступ помутнения рассудка, – предположил сержант, входя в комнату вслед за Ким.

Инспектор осторожно прошла по ковру и с опаской приоткрыла дверь, ведущую в столовую-кухню в задней части дома. Ее сердце уже заранее колотилось как сумасшедшее при мысли о том, что она может там увидеть.

Увидев, что как раз там всё в порядке, Ким вздохнула с облегчением.

– Проверь наверху, – распорядилась она.

Затем задумчиво оглядела оба помещения. Аккуратный порядок в задней части дома и хаос в передней…

Она подергала за ручку двери, ведущей в небольшой, засеянный травой двор. Дверь оказалась заперта.

Значит, все произошло в гостиной.

Стоун слышала, как Брайант на втором этаже переходит из комнаты в комнату. Каждое мгновение без сигнала бедствия успокаивало ее все больше и больше.

Когда сержант стал спускаться вниз, Ким наконец выдохнула.

Слава богу, что он не нашел тело.

Инспектор вернулась в гостиную и еще раз осмотрела хаос, царящий в ней. Среди осколков перед камином лежали лицом вниз две рамки для фото. Она осторожно подняла одну из них и увидела фото семидесятилетнего мужчины, улыбающегося из-под бумажной короны рождественского Щелкунчика. Ким решила, что это отец Наты Мэнселл, который, по словам Ванессы Уилсон, умер семь месяцев назад.

Детектив положила рамку на место и взяла вторую.

Та оказалась пуста.

– Никаких мыслей насчет того, чье фото могло здесь быть? – спросила она, показывая Брайанту рамку.

– Филлис Мэнселл? – предположил сержант. Они смотрели друг на друга поверх хаоса, царившего в комнате.

– Тогда зачем надо было забирать фото? Ведь если он хотел убить женщину, то наверняка знал, как она выглядит.

Брайант покачал головой. Он тоже ничего не понимал.

– Думаю, что она сама впустила его, – сказала Ким, оглядываясь.

Да, убийца не врывался сюда – в прихожей все было аккуратно.

Стоун вспомнила фото из личного дела, которое показала им Ванесса, и представила себе миниатюрную брюнетку, возвращающуюся в гостиную и закрывающую за собой дверь. После этого произошла стычка, но нигде не было ни крови, ни следов ранения… Так где же она, черт побери?

– Он ее захватил, – сказал сержант. – В точности как Корделла. Он отвез ее куда-то, чтобы…

– Сумочка, – внезапно произнесла Ким.

– Обычно я предпочитаю «Гуччи», – пошутил Брайант.

– Где ее сумочка? – спросила Стоун, оглядываясь и не обращая на него внимания. Нигде не было видно ни кошелька, ни ключей, ни проездного билета.

– Может быть, ее забрал убийца, или в нее вцепилась сама хозяйка…

– Ну конечно. Она попросила убийцу повременить с разрезанием ей горла от уха до уха, пока не соберет свои вещи, – скептически заметила детектив. – Если все эти вещи не валяются где попало, то, значит, они лежат в сумочке.

– Которой здесь нет, – согласился сержант.

– Он ничего ей не сделал, Брайант. – Стоун еще раз посмотрела по сторонам. Никаких признаков взлома, очевидные следы борьбы и две запертые двери.

– Командир, как и во многом другом в нашем деле, в этом нет никакого смысла.

Есть или нет, но таковы факты.

– Она его впустила, они, возможно, о чем-то поговорили, потом дело дошло до рукопашной, но вышла из дома она по своей воле, с сумочкой и бог знает с чем еще в руках, и тщательно закрыла за собой дверь. В точности как Корделл.

– Но она не прибралась, а это значит…

– Она была испугана, Брайант. Эта женщина была в ужасе.

– Тогда где она, черт возьми?

– За мной, Брайант. Мне кажется, я знаю ответ. – Ким быстро пересекла комнату.

Глава 56

– Вы нашли ее? – спросила миссис Райан, открывая дверь.

Стейси быстро покачала головой, и глаза женщины безнадежно потускнели. Девушке хотелось бы сообщить ей хоть какие-то обнадеживающие новости.

– Прошу вас, ну же, заходите, – пригласила ее хозяйка, делая шаг в сторону. – Филип сегодня утром пошел на работу, а я все еще не могу… Он не может сидеть здесь, не зная, что делать дальше, а я не в силах даже подумать о том, чтобы уйти из дома. Вдруг она вернется, а меня здесь не будет…

Глаза ее наполнились слезами, и она села на то же самое место, на котором сидела накануне. Но почти сразу же встала.

– Простите, могу я предложить вам…

– Со мной всё в порядке, миссис Райан. Прошу вас, садитесь, – Стейси всеми силами старалась успокоить женщину. – Я просто хотела рассказать вам, чем мы сейчас занимаемся.

Миссис Райан села и кивнула.

– Мы поговорили с Эммой, которая поссорилась с Джесси в воскресенье вечером.

– Поссорилась? – переспросила пораженная мать. – Дело что, дошло до рукоприкладства?

Стейси решила, что она должна знать правду.