Роковое обещание Марсонс Анжела

Глава 74

Стейси не отрываясь смотрела на тефтельку, которую возила по тарелке вот уже добрую пару минут. Она боялась поднять глаза. Как раз эта тефтелька напоминала ей человеческую голову с париком, сделанным из спагетти.

Она чувствовала на себе взгляд Девон и знала, что сейчас должно произойти. Она ждала этого уже несколько недель.

Перед глазами у нее все расплывалось, и тефтельку она почти не видела. Услышала, как Девон положила вилку на тарелку. Стейси показалось, что та съела не больше, чем она сама.

Стейси постаралась приготовиться к неизбежному.

– Я тебя теряю, – негромко и мягко сказала Девон.

Ничего не ответив, Стейси продолжала смотреть в никуда.

– Детка, я изо всех сил стараюсь удержать тебя, – прошептала Девон.

Стейси знала, что ей нельзя поднимать голову. В глазах женщины, сидящей напротив, она увидит всю любовь и нежность, которую Девон испытывает к ней. И это разобьет ей сердце.

Стейси не могла поверить своему счастью, когда Девон проявила к ней интерес после того, как продинамила ее за несколько месяцев до этого. Но когда они встретились во время расследования дела об эксплуатации нелегальных иммигрантов, Девон решила поставить все точки над «i». И после многочисленных заверений со стороны Доусона, что она достаточно хороша для этой восхитительной, роскошной, уверенной в себе женщины, Стейси решила рискнуть и попробовать еще раз.

И она была счастлива. Счастливее, чем могла себе представить. Несмотря на все тяготы работы, они смогли наладить отношения. Иногда Стейси приходилось отменять свидание из-за срочного расследования, иногда Девон приходилось участвовать в неожиданном рейде или заменять отсутствующего коллегу. Но обе они понимали друг друга. И Стейси влюбилась. Это было великолепно. Однако шесть недель назад все изменилось.

– Я люблю тебя, детка, – мягко сказала Девон. – И готова бороться за то, что у нас есть, но не могу делать это в одиночку.

Стейси знала, что Девон права. Она больше не торопилась встретиться с ней. А если и встречалась, то была очень молчалива. Жизнь высасывала из нее все силы. Работа, необходимость сконцентрироваться на ней, настроиться, забыть о своем горе – все это лишало ее энергии. Нормальная жизнь никогда не требовала от нее таких усилий.

– Стейси, я знаю, как сильно ты страдаешь. Он был отличным парнем, но ему это не понравилось бы.

Стейси постаралась сдержать слезы, навернувшиеся на глаза.

На мгновение ей захотелось забыть про эмоции и заверить Девон, что с ней всё в порядке, что Девон все это придумала, что жизнь прекрасна и удивительна, – но она не смогла найти для этого подходящих слов.

– Я не знаю, как отпустить его… – Рыдания чуть не задушили девушку.

Она почувствовала, как Девон обнимает ее, и позволила ей перевести себя на софу.

– Милая, ты потеряла друга. Все это понятно. Особенно если ты при этом непосредственно присутствовала. – Девон прижала ее к груди. – Вы были близкими друзьями. Когда вы подтрунивали друг над другом, мне всегда казалось, что вы брат и сестра. Но и спину друг другу вы всегда были готовы прикрыть.

Да, Стейси вспомнила, как Кевин все ночи напролет проводил перед ее домом после того, как ее чуть не убили расисты. Вначале она даже не знала, что он, ради того, чтобы убедиться в ее безопасности, поставил под угрозу отношения со своей девушкой. А когда узнала, то просто влюбилась в него. И велела ему завязывать.

– Но я не смогла его защитить, Ди… – Слезы душили ее. – Я не смогла остановить его…

– Стейс, он совершил подвиг, – голос Девон сел от переполнявших ее эмоций. – Он спас жизнь того мальчика, совсем не думая о своей. Ты просто не могла его остановить, а если бы сделала это, то благодарности не дождалась бы. Ведь он винил бы себя в смерти этого ребенка до конца жизни.

– Все равно, он был бы сейчас с нами, – запротестовала Стейси.

– Это ты так думаешь, а он думал бы по-другому… – Девон гладила ее волосы. Помолчала, прежде чем продолжить. – Ты знаешь, у меня было нечто подобное. – Перешла на шепот: – Мы учились вместе с польской девушкой по имени Никола. Она была очень классной. И мы с ней совпали. Стали лучшими друзьями с первой же минуты знакомства. А во время нашего первого задания зеленщик-кореец ударил ее ножом, когда она блокировала тылы здания. Один удар, но этого хватило. Она умерла на месте.

– Мне очень жаль, Ди… – Стейси взяла женщину за руку.

– Всё в порядке, – ответила Девон, сжимая в ответ руку Стейси. – Начнем с того, что в первый момент и меня захлестнуло горе и ощущение потери, но потом, с течением времени, у меня появились какие-то другие интересы. А ведь я тоже мечтала о том, как мы будем сидеть друг напротив друга, как она будет класть на линию соединения наших столов открытую упаковку «Харибо»[55]… Я даже мечтала о том, что мы будем на свадьбах друг друга. А потом, неожиданно, поняла, что мне надо строить свою будущую жизнь без нее.

– Понимаю, – сказала Стейси.

– Я научилась это делать; правда, на какое-то время мне пришлось закрыться от всего мира. Многие люди пытались мне помочь, предлагали свою дружбу, но я не подпускала их к себе. Честно говоря, иногда я вела себя просто несносно. – Девон крепко прижала Стейси к себе. – На какое-то время перестала быть такой, какой сама себя представляла.

Стейси немного успокоилась и теперь просто наслаждалась той безопасностью, которую чувствовала в объятьях Девон.

– Я люблю тебя, Ди, – просто сказала она.

– Знаю, детка, и именно поэтому продолжаю борьбу.

Стейси вновь чуть не расплакалась, вспомнив о том, чем наградил ее Господь. У нее была семья, друзья, любимая женщина надолго, и работа, которую она любит всей душой.

Услышав слова Девон, Стейси почувствовала себя так, будто погрузилась в облако успокаивающей и расслабляющей пены. Но одна вещь не давала ей покоя. Она, как гвоздь, засела в голове и не хотела никуда исчезать.

Девон удалось сделать так, что рассказ о ее собственном горе полностью изменил Стейси как человека.

Отодвинувшись, она посмотрела подруге прямо в глаза.

– Ди, ты можешь мне помочь? Надо кое-что сделать…

Глава 75

Брайант все еще не мог успокоиться, когда они вышли из больницы.

– Ну ты даешь, командир…

– Ты о чем?

– Не могу поверить, что ты уговорила Китса сделать тебе рентген ноги. Это в морге-то!..

– Вуди велел предоставить ему рентген до конца дня, – Ким пожала плечами. – Но не сказал, где я должна его сделать.

– А он не сильно обрадовался, когда ты объяснила ему, зачем попросила подождать, – заметил Брайант.

– Переживет. Главное, что у него есть необходимое оборудование, а у меня – нога. Вуди больше ничего не волнует.

– Только тебе могло прийти в голову, что в такой просьбе нет ничего необычного. – Брайант покачал головой.

– А мне кажется, ему было приятно, что на этот раз у его клиента не было трупного окоченения.

– Тут с тобой не поспоришь, – согласился сержант. – Куда теперь?

Ким посмотрела на часы. Почти девять вечера.

И как бы ей ни хотелось продолжить расследование после того, что они узнали о волокнах, полицейские работали уже тринадцать часов без перерыва.

– Думаю, на сегодня хватит, Брайант. Я уже отправила д… – Стоун внезапно замолчала. Они часто между собой называли Стейси и Доусона «детьми». – Стейси и Пенн уже закончили, – поправилась она.

– Да я могу и еще поработать, – сказал сержант. – И мне не впервой обедать в обществе собаки.

Ким улыбнулась и покачала головой.

Но ее собственный день еще не закончился.

Если она хочет сохранить свою работу.

Глава 76

– Давай отправляйся домой, – сказала Стейси, придерживая дверь машины. – Со мной все будет в порядке. Я возьму такси.

– Я подожду, – ответила Девон.

– Я могу задержаться…

– Буду ждать столько, сколько надо, – со значением пообещала Девон.

Стейси еще раз пожала ей руку, выбралась из машины и вдохнула полной грудью.

Она услышала, как опустилось окно.

– Я горжусь тобой, детка, – раздался голос Девон.

Стейси почувствовала, как у нее внутри запорхали бабочки, и даже не попыталась прогнать это ощущение. Наоборот, она им наслаждалась.

Идя по дорожке, она восстановила дыхание. Негромко постучала в дверь, ощущая некий дискомфорт, потому что появилась без предупреждения почти в девять часов вечера. Но ей надо было высказаться.

Дверь открыл Пенн.

– Ты что, Стейси?… То есть я хочу сказать… – на его лице появилось недоуменное выражение.

– Я должна извиниться перед тобой, – просто сказала девушка.

Несколько мгновений он молча смотрел на нее, прежде чем покачать головой.

– Ничего ты мне не должна, но, прошу тебя, заходи…

Стейси вошла в просторный холл как раз в тот момент, когда из боковой комнаты появилась пожилая леди, опирающаяся на палку. Она приветственно улыбнулась.

Стейси почувствовала себя неудобно, потому что побеспокоила их всех в столь поздний час, но она хотела поговорить с Пенном, прежде чем весь ее запал исчезнет.

– Ма, это Стейси, – представил ее Пенн.

– А, это та милая девочка с твоей работы, о которой ты мне рассказывал? – уточнила женщина, переступая с ноги на ногу.

Стейси кивнула, хотя сказанное не полностью соответствовало действительности. Да, они работают вместе, но назвать ее милой нельзя даже с натяжкой.

– Прошу прощения за столь поздний визит. Рада познакомиться с вами, миссис Пенн, – поздоровалась констебль.

– А вы знаете, Остин никогда не приглашает домой своих друзей, – произнесла женщина так, как будто Пенну было лет пятнадцать. В ее добрых глазах мелькнула печаль. – Он так много работает, а потом, когда возвращается домой…

– Ма, ты иди и присядь. Я приготовлю тебе чай, как только кексы будут готовы.

Женщина кивнула, улыбнулась и исчезла.

– Я поняла. Все дело в бандане, – сказала Стейси, проходя вслед за ним. – Поэтому сейчас ты совсем другой.

Светлые кудри Пенна свободно падали ему на лоб. Он сменил сорочку и галстук на простую голубую футболку, треники и ходил по дому босиком.

– Я слишком много времени провожу, глядя вниз, – пояснил Пенн. – А заколки для волос мне не идут, – пошутил он.

Вслед за ним Стейси прошла на обманчиво просторную кухню, всю засыпанную чем-то белым. Казалось, что здесь, прямо на гранитной барной стойке, взорвался пакет с кокаином. И пережил этот взрыв только противень, на котором расположились двенадцать солидных порций чего-то непонятного.

Пенн сложил руки на груди и улыбнулся.

– Ладно, Джаспер, можешь выходить, – сказал он.

Стейси обвела взглядом пустое помещение, не понимая, к кому он обращается.

– Хорошо, значит, мне придется подойти и вытащить…

– Сюлплиз! – крикнул паренек, появляясь из-за барной стойки.

Взглянув на его физиономию, Стейси мгновенно поняла, что у него синдром Дауна. От неожиданности она дернулась, и Пенн тоже притворился, что испуган. Подросток был в восторге. Его глаза сверкали. Даже стоя в противоположном конце комнаты, Стейси почти физически ощутила его радость.

Парень вытер измазанные в тесте пальцы о синтетический передник, на котором желтым курсивом было написано: «Я настоящая женщина»[56].

– Джаспер, познакомься со Стейси. Мы работаем вместе. Стейси, это мой семнадцатилетний братец Джаспер.

– Рад знакомству, – подросток протянул вымазанную руку.

– Нет, Джаспер, сначала надо вымыть… – запротестовал Пенн.

Стейси заставила его замолчать, пожав эту липкую ладонь.

– Рада встрече, Джаспер. А что ты здесь готовишь?

– Кексики, – гордо сообщил подросток.

Пенн обошел барную стойку и встал рядом с братом. Стейси мгновенно заметила, как они похожи. В их голубых глазах плескалась доброта, которой она раньше в Пенне не замечала. У обоих были светлые волосы: у Пенна – непокорные и непричесанные, а у Джаспера – прямые и подстриженные.

– Ладно, приятель. Кажется, печка уже достаточно нагрелась, так что не забудь прихватку.

Джаспер схватил прихватку, натянул ее на правую руку и пошевелил, как куклой-марионеткой. Затем рассмеялся, и вместе с ним рассмеялась Стейси. Пенн обреченно закатил глаза, как будто видел этот фокус уже много раз.

– Ну, ставь же их, приятель, – попросил он.

Джаспер, точно копируя Пенна, тоже закатил глаза, отчего Стейси громко хихикнула.

Услышав ее смех, Джаспер тоже рассмеялся.

– Смотри, я сейчас открою духовку, – предупредил Пенн, нагибаясь.

Джаспер посерьезнел и сосредоточился на противне. Когда дверь духовки закрылась, он выдохнул и снял фартук, который просто бросил посреди всей этой разрухи.

– Гм-гм, – произнес Пенн.

– Гм-гм, – повторил за ним Джаспер.

Стейси прикрыла рукой улыбку, подозревая, что Пенн хочет обратить внимание брата на какую-то ошибку, а ее веселье ему мешает. Пенн не сводил с Джаспера глаз до тех пор, пока последний не взял в руки фартук и не повесил его на крючок на двери.

– Ладно, Джас, иди и посиди с мамой, а я пока немного приберусь здесь, – он взъерошил волосы брата.

– Ла-а-а-а-дно, – ответил тот, переходя на сторону Стейси. Остановился возле нее и, прежде чем выйти из комнаты, наклонился и быстро клюнул ее в щеку.

– Прости за… – Пенн покраснел.

– Всё в порядке, – успокоила его Стейси.

– Он бывает очень нежным, иногда даже тогда, когда это совсем не к месту, но далеко не со всеми…

– Он совершенно восхитителен, – перебила его констебль, ничуть не покривив душой. Она вдруг почувствовала, что из комнаты исчезло что-то большое и чистое.

– Да, ты права, – гордо согласился с ней Пенн и протянул бумажное полотенце. – А теперь, когда тебе понравилась его марионетка из кухонной прихватки, он твой друг навеки.

– Я это запомню, – Стейси снова улыбнулась.

Пенн указал на небольшой столик в углу кухни.

– Посиди, – предложил он, – пока я убираюсь.

Она села.

– Теперь понятно, откуда берется твой контейнер.

– Это его любимое занятие, – пояснил Пенн. – Я говорю ему, что всем на моей работе его печености очень нравятся. Он не понимает того, что я перешел в другое управление. Думает, что я просто сменил офис.

– А ты перешел из-за мамы? – спросила констебль. – Я просто заметила палку и что ей трудно ходить.

– У нее была операция на бедре. Уже вторая… – Пенн тяжело вздохнул. – У нее есть только я и Джаспер. Кто-то должен ей помогать.

– А ты переедешь, когда она…

– Нет, – ответил Пенн. – Теперь я останусь здесь. – Он набрал побольше воздуха в легкие. – У нее рак легких. В последней стадии. – Сержант вытер руки и тоже присел.

– Боже, Пенн, мне так жаль…

Он отмахнулся от ее слов.

– Она уже какое-то время знает об этом, и мы все надеемся, что немного времени у нее еще осталось, так что…

– Ты перевелся, чтобы приглядывать за Джаспером? – неожиданно дошло до Стейси.

– Он же мой брат, – Пенн кивнул.

– А ты не думал поместить его в… – Слова вырвались у нее раньше, чем она смогла остановиться.

– Нет. Ни за что. Он же мой брат, – повторил сержант.

В глубине души Стейси ощутила сожаление. Она провела целую неделю с человеком, которого совсем не знала. И Доусон тоже не знал его таким.

– Ты была не так уж плоха, как тебе кажется. Я просто хочу сказать, что если я тебе не нравлюсь, то это ничего. Только пусть это будет из-за меня самого, а не из-за того, что я на кого-то не похож. Ты знаешь, как я относился к Кевину Доусону, и если б у меня была возможность вернуть его, я сделал бы это не задумываясь.

На мгновение на кухне повисла тишина.

– Я себе совсем не нравлюсь, – призналась Стейси.

– Ему повезло, что у него был такой друг, как ты.

– Спасибо, – поблагодарила констебль. – Но я пришла говорить не о Кевине. Я пришла, чтобы кое-что исправить.

– Ты что, думаешь, я ждал, что все будет легко и просто? – Пенн поднял брови. – Я знал, на что иду. Знал, насколько вы были с ним близки, но мне хотелось попасть в хорошую команду. И, честно говоря, Стейси, если меня переведут после того, как мы раскроем это дело, я буду рад, что мне представился случай…

– Тебе пора заканчивать, – заметила констебль, в сотый раз услышав нечто, что резало ей слух. – Никто не зовет меня Стейси. Только Стейс. Все так сокращают.

– Ладно, – рассмеялся Пенн. – Я тоже предпочитаю сокращенный вариант своего имени. Так что, если ты будешь называть меня просто «Не…» вместо…

– Черт возьми, прости. Прости, – Стейси почувствовала, как краснеет из-за того, что ей пришло в голову назвать его «НеКев».

– Да не извиняйся ты, – продолжал смеяться Пенн. – Я просто немного «троллю» тебя…

Озорство в его глазах было точно таким же, как в глазах его брата, и теперь сходство между ними стало несомненным.

– Думаю, что буду называть тебя Пенн, – сказала Стейси, вставая. – Завтра начнем с чистого листа. – Она протянула руку.

Мужчина взял ее и крепко пожал.

– А может быть, начнем прямо сейчас? Я тут все думаю о Джесси Райан, и кое-что не дает мне покоя…

– Что же именно? – спросила констебль. Они уже договорились начать день с выяснения причин трехлетнего перерыва в записях в истории болезни.

– Слишком уж серьезно все это выглядит. Что ей делали до «выздоровления»? Брали анализы крови, время от времени клали в больницу на обследование, иногда делали рентген. А вот после этого перерыва в три года ей вдруг стали делать сканирование, вводить катетеры, делать ангиограммы, МРТ. Такое впечатление, что произошло взрывное развитие болезни, и…

Стейси вспомнила информацию из истории болезни Джесси, и в голове у нее что-то щелкнуло. А ведь Пенн прав. Исследования, которые проводили Джесси, после периода ее «выздоровления» перешли на совсем другой уровень.

Но и это было еще не все. Малопонятная речь Пенна заставила ее кое-что понять.

Кое-кто нагло врет ей.

Глава 77

Ох, Ната, Ната… Ты умудрилась достать меня даже тогда, когда вроде бы уже ничего не могла сделать.

Ты лишь однажды попросила не убивать твою мать, а вот свою жизнь вымаливала у меня совершенно беззастенчиво. А ради чего тебе было жить? Ни семьи, ни мужа, ни детей; даже женатого любовника и того уже нет… Что же было такого ценного в этой твоей жизни, что ты попыталась откупиться жизнью своей матери? Ради чего конкретно ты хотела жить?

В жизни ты никому не приносила радости. А вот в смерти решила порадовать меня…

Каждый раз, когда лезвие входило в твое тело, в моей голове раздавался звук, похожий на звук разрываемой материи, как будто твоя кожа отверзается специально для меня. Сначала это были легкие раны. Неглубокие порезы, которые причиняли тебе только боль. Заливаясь слезами, ты пыталась защитить живот. От ужаса ты обмочилась.

Удары становились все сильнее, и стало понятно, что тебя волнует только твоя собственная судьба.

Тебя совершенно не волновало то, что ты годами трахалась с женатым мужчиной. Не волновала его семья, жена, дети. У тебя самой детей никогда не было, так что ты никогда не могла понять, что чувствуют дети, когда у них забирают отца. Тебя не волновало ничего, кроме собственных желаний и потребностей. Да и что ты, если уж на то пошло, могла найти в этом заносчивом сукином сыне?

И по мере того как я вспоминал, что последний период моей жизни проходил под влиянием самого факта твоего существования, удары становились все сильнее и глубже. Лезвие доходило до твоих внутренних органов и кромсало их. А у меня перед глазами стояла подчеркнуто фальшивая улыбка, под которой скрывалось свойственное тебе безразличие. Тебе было на все наплевать. Ты предоставляла мне выбор и хотела, чтобы все было объективно.

А теперь я хочу, чтобы все было объективно.

Ты сдохла, сука. И, умирая, страдала.

Но ты, Ната, была моей любимицей, и за это тебе особая благодарность. Твоя эгоистичная натура позволила мне совершить убийство, не ощутив при этом ни малейших угрызений совести. Горе, ненависть, ярость – все это было в каждом ударе, проникающем в твою стареющую и никому не нужную плоть.

Но это еще не конец.

Еще один должен заплатить за мои страдания. Он остался на сладкое. Это так поэтично, тем более что я заранее знаю его выбор. Знаю это так же хорошо, как самого себя. Последний выберет спасение единственного человека, которого они больше всего любили в этой жизни.

Он выберет спасение их ребенка.

И тогда они оба поймут.

Что никакого выбора в действительности не существует.

Глава 78

Стейси постучала в дверь, в которую впервые вошла несколько дней назад.

Она настояла на том, чтобы Девон ехала домой после того, как последняя привезла ее сюда. Теперь констебль находилась всего в полумиле от собственного дома, а Девон надо было вставать в 6 часов утра.

По пути от дома Пенна она ничего не смогла поделать со своим раздражением, и это было хорошо заметно сейчас, когда дверь перед ней открылась.

– Мистер Данн, боюсь, нам нужно еще раз поговорить о вашей дочери, – сказала констебль, даже не пытаясь скрыть свой гнев.

– А вы хоть представляете себе, сколько сейчас…

Да, Стейси знала, что уже около десяти вечера, но ей было на это наплевать.

– Я готова поговорить с вами прямо здесь, на ступеньках, в участке или у вас в доме. Выбор за вами, мистер Данн.

– Входите, – мужчина сделал шаг в сторону.

Стейси вошла в холл и подождала, пока он закроет входную дверь и подойдет к ней.

– Ваша дочь здесь, мистер Данн?

Мужчина покачал головой и заставил себя недоуменно нахмуриться.

– С какой стати? Я уже говорил вам, что не видел ее с четырех лет.

– Да, я помню, что вы это сказали, но ведь вы сказали мне неправду, не так ли? – Констебль пыталась не выказывать гнев. Ведь она ищет его дочь, и именно он солгал ей.

– Но вы же сами обыскали дом? – уточнил Данн, стараясь уйти от ответа.

– И я обыщу его еще раз, – пообещала Стейси. – Только на этот раз вызову на помощь группу экспертов-криминалистов, и, если они обнаружат здесь следы пребывания Джесси, у вас будут серьезные проблемы. – С этими словами она достала телефон.

Было видно, что Данн колеблется. Он не был уверен, что она не блефует.

Стейси решила помочь ему.

– Вы рассказывали мне о тех исследованиях, которые Джесси делали, когда вы еще были одной семьей. И упомянули об МРТ, который Джесси впервые сделали уже в подростковом возрасте, через много лет после того, как вы ушли. Вы ничего не могли об этом знать, если только вам кто-то не рассказал. И думаю, что это была сама Джесси.

Данн молча смотрел в пол.

Но Стейси не собиралась отступать. День был длинным и тяжелым.

– Мистер Данн, криминалисты обязательно найдут следы Джесси, если только она здесь была. Достаточно будет одного волоса или остатков ДНК. А потом возникнет естественный вопрос – что вы пытаетесь скрыть от…

– Ладно. Она была здесь. – Мужчина, подняв руку, плюхнулся на диван.

Стейси убрала телефон и села в единственное кресло.