Возвращение Спаркс Николас

– А вино есть?

– Какое предпочитаешь – белое или красное?

– Белое, – ответила Натали.

На кухне я достал из холодильника бутылку. Отыс-кав штопор, разлил вино по бокалам и вернулся на веранду. Натали стояла у перил, любуясь закатом.

– Держи. – Я передал ей бокал. – Совиньон блан.

– Спасибо.

Мы сделали по глотку, наслаждаясь видом.

– Я позвонил в больницу, как ты советовала. Насчет дедушки.

– И как?

– Ты была права: с этого и следовало начинать.

Я поведал ей обо всем, что узнал. Натали внимательно слушала, не отводя глаз от моего лица.

– И куда же он направлялся? – спросила она. – Если не в Исли?

– Не знаю.

– Думаешь, все-таки не к Хелен?

– Разве что он сильно изменился. Не могу представить, чтобы он увлекся другой женщиной. К тому же не из Нью-Берна. Не в его возрасте. И он до самой смерти вспоминал о бабушке.

– Однажды он и при мне ее упомянул, – заметила Натали. – Мол, она частенько напевала себе под нос, когда готовила. И порой ему казалось, что он по-прежнему ее слышит.

– Когда он об этом рассказал?

– В прошлом году, на фермерском рынке. Даже не помню, как речь зашла, но эти слова мне запомнились. Думаю, он все еще любил твою бабушку.

– О чем и речь, – закивал я. – Он был однолюбом.

– Ты в это веришь? – Натали глотнула еще вина. – Что мужчина может любить одну-единственную? Что у каждого есть «вторая половинка»?

– Думаю, некоторые пары именно такие – например, мои дедушка с бабушкой или даже родители. Однако они – скорее исключение из правил. Многие влюбляются чаще.

– И при этом ты не уверен, что вообще когда-нибудь влюблялся?

– Ты как будто мне это в укор ставишь.

Натали рассмеялась.

– Что предпримешь дальше по поводу дедушки? – поинтересовалась она.

– Думаю поехать в Исли во вторник. Хочу узнать, где его подобрали, и отыскать пикап.

– Стоит ли ехать, когда так мало зацепок? – засомневалась моя собеседница.

– Всего-то на пару дней…

Я заметил, что Натали дрожит. Она поставила бокал на перила и, поежившись, сказала:

– Прости, я немного замерзла. Можно переодеться в ванной?

– Ванные тут крошечные, – предупредил я. – Лучше воспользуйся одной из спален. Ты голодна? Давай я начну готовить?

– Было бы неплохо, – поддержала Натали. – И я бы выпила еще вина, когда зайдем в дом.

– С удовольствием.

На кухне я налил ей полбокала – она сказала, что хватит, затем забрала из гостиной свою сумку и удалилась в спальню.

Утром в магазине, не зная, что именно Натали предпочла бы на ужин – кроме тунца, разумеется, – я набрал целую тележку продуктов. В итоге я нарезал овощи и потушил стручковую фасоль с миндалем, приготовил плов и капустный салат. Впрочем, сильно не впечатляйтесь: ингредиенты для плова продавались в единой упаковке вместе с рецептом, капустный салат же я приобрел в отделе готовых блюд. А тушить фасоль с оливковым маслом, чесноком и лепестками миндаля меня научила Сандра.

Я поставил кипятиться воду для риса. Выложив капустный салат в стеклянную плошку, отнес его вместе с другим салатом и бутылочкой соуса на веранду. Затем разжег гриль, посолил и поперчил мясо, после чего высыпал рис с приправами в кастрюлю. Смешав соевый соус с васаби, чтобы Натали обмакивала туда тунца, я выложил свой стейк на гриль и вернулся на кухню за блюдом из фасоли.

Мясо, фасоль и рис приготовились быстро; я накрыл тарелки фольгой и поместил в духовку, чтобы не остыло. Натали не появлялась. Тунца я мог обжарить за пару минут, поэтому повременил с его приготовлением. Пока что я вынес на веранду колонку и включил на айфоне любимые мелодии восьмидесятых.

Усевшись в кресло и попивая вино, я наблюдал, как над верхушками деревьев восходит точеный лунный серп – то ли растущий, то ли убывающий. В прошлом году я скачал приложение, которое рассказывало все о созвездиях и помогало найти их на ночном небе. Меня осенило: может, включить его, а затем впечатлить Натали своими познаниями в астрономии?

Однако идею я отмел: Натали сразу меня раскусит. Так странно: чем чаще она закатывала глаза, тем больше я убеждался, что с ней я могу быть собой. Мне чертовски это нравилось. Натали казалась мне почти идеальной – но что это меняло? Ведь мне предстояло уехать. Я пойду своей дорогой, она – своей, поэтому увлекаться не стоило. Да?

Я уже не раз так поступал. В старших классах держался немного отстраненно с девчонками, которых звал на свидания. В колледже и на медицинском факультете – тоже. С Сандрой поначалу все казалось другим, но под конец я едва мог совладать с самим собой – не то что с отношениями. Все мои девушки были по-своему прекрасны, но всякий раз я задумывался о следующем этапе своей жизни, где места для них не оставалось.

Легкомысленно? Пожалуй. И все же я твердо верил, что всякий человек должен становиться лучшей версией самого себя – и порой эта убежденность приводила меня к сложному выбору.

Натали ошибалась, считая меня сердцеедом. Я предпочитал серьезные отношения, нежели охоту за юбками. Фитнес-леди (Лиза? Элиза? Элис?) была скорее исключением.

Мой прошлый опыт предостерегал: не влюбляйся в женщину, которую скоро предстоит оставить. Ничего хорошего не выйдет. Ей будет больно, мне тоже, и даже если мы не расстанемся сразу, я на собственном опыте уяснил, что расстояние портит любую привязанность. Тем не менее…

Что-то несомненно поменялось между мной и Натали, и я не мог больше этого отрицать. Хотя даже не понял, когда именно это произошло. Может, мы просто лучше узнали друг друга? Теперь я жаждал большего, чем просто физической близости. Я хотел того, что промелькнуло между нами на пасеке, или сегодня на реке, или здесь, на веранде. Я хотел еще перепалок и задушевных разговоров, а также тех долгих минут, когда молчание красноречивее слов. Я хотел гадать, о чем она думает, и удивляться тому, что скажет; я хотел, чтобы она легонько погладила шрамы на моей ладони, и показать ей другие шрамы, испещрявшие мое тело. Все это казалось мне странным, почти пугающим.

Луна медленно поднималась все выше, придавая траве серебристо-голубой оттенок. Теплый ветерок легонько перебирал листья, будто что-то нашептывая; в речной воде отражались звезды. В этот миг я понял, почему дедушка не хотел отсюда уезжать.

Свет, лившийся из дверного проема, потускнел: возвращалась Натали. Повернувшись, я машинально расплылся в улыбке и только потом хорошенько рассмотрел представшую передо мною женщину. На миг я лишился дара речи: никогда еще не видел никого прекраснее.

Натали надела платье-футляр без рукавов и с глубоким декольте. Ткань плотно облегала изгибы ее стройного тела. Цепочка, которую она носила раньше, исчезла; в ушах сверкали серьги в форме больших колец, на ногах красовались изящные туфли-лодочки. А лицо меня просто заворожило. Натали подчеркнула густые ресницы, накрасив их тушью; искусно нанесенный тон подсветил кожу. Я уловил аромат духов, напомнивший о полевых цветах. В руке она держала пустой бокал.

Мой пристальный взгляд, должно быть, привел ее в замешательство.

– Чересчур? – спросила Натали, слегка наморщив носик.

Ее голос вывел меня из оцепенения.

– Нет! – выпалил я. – Ты… невероятная!

– Спасибо. – Она улыбнулась едва ли не смущенно. – Знаю, ты преувеличиваешь, но все равно спасибо.

– Не преувеличиваю, – возразил я и внезапно осознал: все, чего я хочу – чтобы Натали была здесь, со мной. Не только этим вечером – всегда, дни и ночи напролет – такая, как сейчас.

Это чувство затмило все остальные, и я наконец-то понял, что почувствовал дедушка, впервые встретив у аптеки свою Роуз.

Я люблю ее, отчетливо прозвучало в моей голове. Какая-то нереальная мысль – и в то же время самая что ни на есть настоящая. Рассудок снова посоветовал закончить все сейчас, прежде чем дело примет серьезный оборот. Так будет проще нам обоим. Впрочем, этот несмелый голос превратился в шепот, затерявшийся в потоке чувств.

Вот как это бывает, подумал я. Вот о чем рассказывал дедушка.

Натали молчала, однако впервые за все время я точно знал, о чем она думает. Ее лучезарная улыбка говорила: мы чувствуем одно и то же.

* * *

Когда Натали подошла ближе, я заставил себя отвести взгляд и спросил:

– Хочешь еще вина? Я, пожалуй, выпью еще бокальчик.

– А я – половинку, – тихо сказала она.

– Я мигом.

На кухне я наконец перевел дух. Стараясь взять себя в руки, налил вино в бокалы – сосредоточился на простом действии, чтобы немного остыть. Затем – сам не помню как – вернулся на веранду, отчаянно пытаясь скрыть волнение.

Я протянул Натали бокал.

– Если ты готова, давай ужинать. Мне еще нужно обжарить твой стейк, но это совсем недолго.

– Помочь? – предложила она.

– Надо вытащить кое-что из холодильника и духовки, но давай я сначала займусь тунцом.

Возле гриля я открыл упаковку со стейком и сразу почувствовал, как подошла Натали. Она встала совсем близко, окутав меня ароматом духов.

– Как мне его прожарить? – выдавил я. – Слегка или средне?

– Слегка.

– Я смешал для тебя соевый соус и васаби.

– Ты – чудо! – мурлыкнула она с хрипотцой, легонько поддев меня локтем.

У меня закружилась голова.

Мне в самом деле нужно собраться, подумал я.

Поворошив угли, я положил стейк из тунца на решетку. Натали сочла это сигналом, чтобы отправиться на кухню за остальными блюдами.

– Можешь подать мне тарелку? – обернулся я к гостье. – Для тунца.

– Конечно! – Она не спеша приблизилась.

Я положил стейк на тарелку, и мы с Натали сели за стол.

– Да здесь на четверых хватит! – заметила она, а затем, наклонившись ко мне, добавила: – Мне очень понравилось плавать на лодке. Спасибо, что пригласил.

– Чудесный был день! – кивнул я.

Мы разложили еду по тарелкам, передавая друг другу гарниры и соусы с непринужденностью давних знакомых. Вначале разговор шел об аллигаторах, орланах и Флориде, затем – о том, где бы мы мечтали побывать. В глазах у Натали плясали потаенные искорки, отчего я чувствовал себя невероятно живым. И как же я влюбился так быстро, сам того не понимая?

После ужина Натали помогла отнести на кухню посуду и выбросить мусор. Затем мы вернулись на веранду и, едва не касаясь друг друга плечами, долго смотрели на реку. По-прежнему звучала музыка – лиричная баллада группы Fleetwood Mac. Мне хотелось обнять Натали, но я медлил. И тут она посмотрела мне в глаза.

– Я должна тебе кое-что сказать.

Ее голос звучал мягко и вместе с тем серьезно. У меня внутри все сжалось, ведь я заранее знал, что именно услышу.

– У тебя есть другой…

Натали замерла.

– Как ты узнал?

– Я не знал. Просто подозревал. – Я заглянул ей в глаза. – Это что-то меняет?

– Думаю, нет.

– У вас с ним серьезно? – Я уже ненавидел себя за любопытство.

– Да. – Натали отвернулась, избегая моего взгляда. – Но все не так, как ты думаешь.

– И долго вы вместе?

– Несколько лет.

– Ты его любишь?

Немного замявшись, Натали ответила:

– Я полюбила его когда-то и думала, что люблю до сих пор, а потом… – Она пригладила волосы и снова взглянула на меня. – Потом я встретила тебя. Ты мне понравился уже в первый вечер – здесь, у дома. Честно признаться, я испугалась. Но хотя я боялась, хотя все это было неправильно, – какая-то часть меня хотела и дальше видеться с тобой. Я притворялась, что ничего не происходит, пыталась выбросить тебя из головы. Пусть Нью-Берн и маленький, я редко куда-то выезжаю, поэтому мы вряд ли встретились бы еще раз. А затем… я увидела тебя на фермерском рынке. И сразу поняла, почему ты пришел. И все эти чувства накрыли меня снова.

Она прикрыла глаза и покорно опустила плечи.

– Чуть позже я заметила, как ты идешь со стаканчиком кофе, – продолжила Натали. – Я как раз закончила с покупками, а тут – снова ты. Я внушала себе не глупить. Оставить тебя в покое. Но, сама не знаю почему, пошла следом и увидела, как ты заходишь в парк.

– Ты пошла за мной?

– У меня словно не было выбора. Словно что-то извне – или кто-то – подгонял меня вперед. Я… хотела узнать тебя как можно лучше.

Натали говорила серьезно, но я не смог сдержать улыбку.

– Почему же ты заявила, что это я тебя преследую?

– Испугалась, наверное. Растерялась. Смутилась. Выбирай вариант по вкусу.

– Выходит, ты неплохая актриса.

– Похоже, – улыбнулась она. – Не знаю, почему я не сказала тебе то, что собиралась. Мы так легко общались обо всем на свете… И когда ты предложил посмотреть на ульи, я не раздумывала ни минуты. Убеждала себя, что это ничего не значит, а в глубине души все прекрасно понимала. И вот закрутилось… Бофорт, лодка, теперь этот ужин… Всякий раз наедине с тобой я говорила себе, что это неправильно, что нам не надо видеться. И всякий раз не могла это озвучить.

– Сейчас смогла.

Она кивнула, крепко сжав губы. Я почувствовал комок в горле. Не отдавая себе отчета, я взял Натали за руку, и ее напряженные пальцы расслабились.

– Посмотри на меня. – Я мягко повернул ее лицо к себе.

Натали подняла взгляд, и я продолжил:

– Ты правда хочешь уйти прямо сейчас?

Ее глаза заблестели, губы дрогнули.

– Да, – прошептала она, – а затем, немного погодя: – Нет.

Позади нас лились звуки песни, название которой я забыл. Под светом фонаря загорелая кожа Натали казалась золотистой. Шагнув ближе, я положил руку ей на бедро, затем обнял за талию. В глазах у Натали застыли страх, смущение, любовь. Она смотрела не отрываясь, пока наши тела не прижались друг к другу. Чувствуя, как она дрожит, я провел рукой по ее спине. Кожа под тонким шелком платья казалась горячей; я ощущал каждый изгиб ее тела, прильнувшего к моему.

Это было потрясающе – так естественно, почти первозданно, словно нас создали из единой материи. Вдохнув ее запах, я больше не мог молчать.

– Я люблю тебя, Натали, – прошептал я. – И хочу, чтобы ты никогда не уходила.

Слова каким-то образом подкрепили мою уверенность, и я вдруг понял, что мы могли бы никогда не разлучаться. Я готов был сделать все возможное. Я мог бы перевестись в резидентуру Восточно-Каролинского университета в часе езды от дедушкиного дома; мог бы даже бросить врачебную практику, да и медицину вообще. Иначе меня ждало будущее без Натали, а в тот миг не существовало ничего важнее, чем быть с этой женщиной всегда и везде.

По взгляду я понял: она знает, о чем я думаю. И даже если мой напор ее напугал, она не отстранилась. Напротив – прильнула еще крепче и обняла меня за шею. Я чувствовал, как ее груди, мягкие и округлые, прижимаются ко мне. Натали глубоко вдохнула и медленно, расслабленно выдохнула.

– И я люблю тебя, Тревор, – прошептала она. – Знаю, что не могу, не должна, – и все-таки люблю.

Она подняла голову, и я прильнул губами к ее шее, заскользил по шелковистой коже кончиком языка. Со стоном Натали прижалась ко мне сильнее, и я наконец поцеловал ее в губы.

Я наслаждался пугливым трепетом ее губ; она ответила на поцелуй, и наши языки соприкоснулись – самое изумительное ощущение на свете. Мои пальцы начали исследовать ее тело – нежно погладили живот, затем грудь, спустились вдоль бедра, запоминая каждый изгиб. Все это время я думал, как же ее люблю, и желал ее так сильно, как никого прежде. Я хотел ее всю, без остатка.

Наконец я немного ослабил напор, все еще сжимая Натали в объятиях; ее глаза были полузакрыты, губы – разомкнуты в чувственном предвкушении. Поддавшись порыву, я взял ее за руку и легко потянул за собой – в спальню.

Глава 11

– Любопытно, – проронил Боуэн во время нашей встречи в понедельник.

Мы сидели за обеденным столом, который я перенес обратно на кухню, и пили воду со льдом. Перед этим я около часа показывал доктору дом и сад. Пасеку и лодку я продемонстрировал издали – не стал устраивать круизы с экскурсиями, как для Натали.

Сеанс начался с обычного отчета о том, что касается ПТСР, – и только потом я поведал о свидании с Натали. Я рассказал Боуэну почти обо всем – без интимных подробностей, разумеется.

– И это весь ваш вердикт? – удивился я. – «Любопытно»?

– А что бы вы хотели услышать? – осведомился доктор.

– Не знаю. Что-нибудь.

Боуэн почесал подбородок.

– Вы уверены, что любите ее?

– Да, – выпалил я. – Без сомнений.

– Но вы знакомы меньше двух недель.

– Дедушка влюбился, когда впервые заговорил с бабушкой, – возразил я, хотя, признаться, тот же вопрос не давал мне покоя все утро. – Она… Такой, как она, я еще не встречал. Знаю, странно… и все-таки я ее люблю.

– И вы готовы бросить учебу?

– Да.

– Любопытно, – повторил Боуэн.

Его бесстрастный тон порой вызывал у меня досаду – мягко говоря.

– Вы мне не верите? – возмутился я.

– Конечно, верю, – ответил доктор.

– Однако вас что-то беспокоит, да?

– А вас разве нет?

Я понимал, к чему он клонит.

– Вы о другом мужчине?

– Это может привести к довольно сложным последствиям, – произнес Боуэн.

– Согласен, – вздохнул я. – Однако я верю в ее чувства. Она призналась мне в любви.

Доктор поправил на носу очки.

– Судя по вашим словам, так, скорее всего, и есть.

– Вы правда так считаете?

– Не буду ничуть удивлен. Порой вы недооцениваете чужое к вам отношение. Вы молоды, умны, богаты, успешны. К тому же служили в армии, отчего многие считают вас героем.

– Ого! Спасибо, док, – смутился я.

– Да не за что. Легко могу представить, что женщина в вас влюбилась – однако это не отменяет ее жизненных трудностей. И не значит, что отношения будут развиваться так, как вы надеетесь. Люди – существа непростые, жизнь редко идет по плану, а чувства бывают обманчивы. Исходя из ваших слов, Натали хотела сообщить, что ваши отношения вызывают у нее внутренние противоречия. И если она не справится с этим, проблем не миновать.

Я глотнул воды, обдумывая услышанное.

– Что же мне делать? – наконец спросил я.

– С чем?

– С Натали. – Я почувствовал в собственном голосе грустные нотки. – Что делать, если она несвободна?

Боуэн молча поднял бровь. Он ждал, пока я сам отвечу на свой вопрос. Хорошо меня изучив, он понимал, что я найду ответ, – и я нашел.

– Нужно смириться с тем, что я не могу контролировать других людей, – отчеканил я. – Я могу влиять только на свое поведение.

– Верно, – улыбнулся доктор. – Хотя, полагаю, вам от этого не легче.

Да, подумал я. Ни капельки не легче.

Я несколько раз глубоко вдохнул, надеясь, что есть и другой выход, а затем машинально повторил то, что усвоил на предыдущих сеансах:

– Вы, наверное, скажете, что я должен превозмогать себя. Хорошо спать, упражняться, есть здоровую пищу, пить меньше спиртного. Обращаться к ДПТ и КПТ, когда нахожусь на взводе. Я все это понимаю. И соблюдаю. Но сейчас мне нужно знать, как поступить в ситуации с Натали, – иначе я сойду с ума от беспокойства.

Боуэн ответил, как всегда, спокойно:

– А разве вы можете что-то сделать, кроме того, что уже делаете?

– Но я люблю ее.

– Верю.

– Я даже не знаю, живет она с ним или просто встречается.

Мне показалось, Боуэн погрустнел.

– Вы правда хотите это выяснить?

* * *

На следующий день в машине я все еще вспоминал разговор с доктором. Я знал, чего хочу: чтобы Натали бросила своего парня, – однако я был всего лишь половиной уравнения. Или, еще хуже, одной третью.

Порой мне казалось, что дела в мире наладятся, если меня назначат главным и позволят управлять людьми. Впрочем, скорее всего, ответственность меня быстро утомила бы.

Вначале дорога шла прямо по семидесятому шоссе. Не доезжая до Роли, предстояло свернуть на сороковую автостраду, потом, у Гринсборо – на восемьдесят пятую, затем проехать через Шарлотт, а оттуда уже – в Южную Каролину, по направлению к Гринвиллу. Навигатор высчитал, что до пункта назначения я доберусь где-то между часом и двумя пополудни, – а значит, времени на поиск ответов мне хватит.

Дорога стелилась гладко по практически плоской местности – то по лесу, то среди фермерских угодий. На въезде в населенные пункты собирались небольшие пробки.

Я не представлял, как этой же дорогой ехал дедушка. Его пикап дрожал и трясся уже при сорока милях в час, а медленно ехать по трассе – опасно. К тому же дедушка прекрасно понимал: в его солидном возрасте скорость реакции оставляет желать лучшего. Чем дольше я над этим думал, тем больше склонялся к тому, что дедушка, должно быть, предпочел двухполосные сельские дороги. Такой путь занял бы больше времени – а как я узнал, дедушка добрался до Исли за два дня.

Я остановился перекусить к югу от Шарлотт, затем вновь продолжил путь. Судя по данным навигатора, в Гринвилле восемьдесят пятую трассу пересекало сто двадцать третье шоссе, которое шло точно куда мне надо. Перед отъездом я узнал, что это шоссе к тому же вело к Клемсонскому университету, располагавшемуся чуть западнее Исли, отчего я задумался, не студентка ли эта Хелен. Неужели дедушка на старости лет приударил за молоденькой девчонкой?

Мысль до ужаса нелепая, и после шести часов за рулем я от души над ней посмеялся.

Я с легкостью нашел сто двадцать третье шоссе – финальный отрезок маршрута – и несколько минут спустя начал искать дорожные отметки. Если бы инсульт приключился восточнее, то дедушку отвезли бы в Гринвилл – крупный город с большим числом больниц. Наконец я приметил знак с отметкой «девятая миля» и замедлил ход, осматривая обе стороны шоссе. Здесь, в отличие от прежнего пути среди лесов и полей, появились домики и лавки ростовщиков, стоянки подержанных автомобилей и свалки металлолома, автозаправки и даже один антикварный магазин. Пейзаж меня обескуражил: на обход всех домов и магазинчиков потребуются дни, а то и недели. Удастся ли найти человека, который спустя полгода вспомнит моего дедушку или хоть чем-то поможет? Мне хотелось разгадать тайну, однако я не готов был посвятить ей так много времени.

Впрочем, когда я миновал отметку «восьмая миля», мое сердце забилось быстрее. По правую руку я заметил «Вафельный дом» – дедушка обожал эту сеть закусочных, – а затем, где-то минуту спустя, у обочины показался небольшой знак: «Мотель “Эвергрин”».

На медицинском факультете нам рассказывали, что инсульты чаще всего случаются в один из двухчасовых периодов – утренний или вечерний. Если учесть, во сколько дедушка обычно просыпался, его вероятный завтрак в «Вафельном доме» и время прибытия в больницу, получалось, что ночевал он, скорее всего, в мотеле «Эвергрин».

Когда я подъехал, предчувствие усилилось. Этот пейзаж я уже видел на «Гугл Планета Земля», однако вживую разобрался гораздо быстрее. Здание, которое я принял за торговый центр, оказалось стареньким мотелем, расположенным прямо у знака «седьмая миля». Тут наверняка предпочитали наличные, а у дедушки как раз не водилось кредитных карт. Я мог с легкостью представить, что он остановился именно здесь – в одноэтажном мотеле в форме буквы «С», комнат на двенадцать, не больше. Стены, когда-то выкрашенные оливковой краской, потускнели, сделавшись слегка зеленоватыми; у дверей в номера стояли ветхие кресла-качалки – видимо, чтобы добавить уюта. Место напоминало и наш дом в Нью-Берне, и «Факторию» одновременно. Увидев этот мотель, дедушка наверняка обрадовался.

Табличка на ближайшем окне подсказала мне, где лобби, и я остановил машину прямо напротив. На парковке ютилось три автомобиля – даже много для здешних мест. Расчетное время уже миновало – значит, постояльцы, как ни странно, решили задержаться еще на одну ночь. Или же внесли почасовую оплату и сейчас вовсю резвились в постели. Не то чтобы я осуждал такой вид досуга…

Я открыл скрипучую стеклянную дверь и под звон колокольчика вошел в тусклое помещеньице с высокой, по грудь, стойкой администратора. На крючках позади стойки висели ключи с пластмассовыми брелоками. Дверной проем частично закрывала штора из бусин, из-за которой слышалось бормотание телевизора. Затем звук убавили, и из-за шторы выплыла низенькая рыжеволосая женщина лет то ли тридцати, то ли пятидесяти. Она едва скрывала раздражение, будто мой визит отвлек ее от единственного развлечения среди рабочей рутины.

– Вам комнату?

– Нет, – ответил я. – Мне нужна ваша помощь.

Я вкратце изложил, о чем хотел узнать. Пока я говорил, женщина с нескрываемым любопытством разглядывала мою покалеченную руку и шрам, а затем вдруг спросила:

– Вы военный?

– Морпех, – ответил я.

– Мой брат из армейских, – поделилась женщина. – Три раза гонял в Ирак.

– Не позавидуешь, – вздохнул я. – А я служил в Афганистане.

– Там тоже не курорт.

– И то верно. Но я хотя бы не был там трижды.

Моя собеседница наконец улыбнулась.

– Так что вы там говорили о дедушке?

Я снова рассказал о нем, прибавив, что, по словам санитаров, его подобрали рано утром у дорожного знака, который стоит возле мотеля. А значит, дедушка, скорее всего, останавливался здесь.

– Вы не могли бы проверить по журналу? – попросил я.

– Когда это случилось?

Я назвал дату, и женщина покачала головой.

– Мне очень жаль. Я правда хочу помочь, но вам нужно спросить у Бо. Мне не дозволено показывать записи – разве что полицейским с ордером. Иначе уволят.

– Бо – владелец мотеля? – уточнил я.

– Управляющий, – поправила женщина. – Владелец – его дядя из Вирджинии.

– Дадите мне телефон Бо?

– Конечно, однако сейчас его лучше не беспокоить. Бо спит. Он не любит, когда его будят: по ночам работает. С восьми вечера до восьми утра.

Страницы: «« « ... 678910111213 » ... »»