Бей или беги Янг Саманта

Глава двадцатая

Май всегда был моим любимым месяцем в Бостоне. Температура начинала теплеть до комфортных плюс восемнадцати днем, поэтому можно было ходить без пальто. И пока что погода была, за исключением прошлых дождливых выходных, солнечной и ясной, как будто город старался поднять живущим в нем людям настроение.

Однако ночью температура падала до восьми градусов. Поэтому я весьма удивилась, прочитав сообщение от Патрис с приглашением в субботу на вечеринку на ее яхте. Прохладная будет вечеринка!

— Хорошие новости? — раздался голос сбоку.

Я перестала лизать мороженое и подняла голову от телефона.

Шагающий рядом Лео Морган вопросительно глядел на меня и тоже лизал свое мороженое. Эта картина должна была, наверно, возбудить меня, но увы.

У нас было свидание во время обеда, организованное заботливой Стеллой. После отъезда Калеба Стелла снова начала устраивать мне свидания, расценив его появление в моей жизни как зеленый свет. Когда она впервые упомянула Лео — сына своей знакомой, который недавно развелся, — я сразу сказала «нет». Но Стелла не отставала. Она продолжала твердить, какой он успешный юрисконсульт, как много работает на благотворительность и прочее, прочее. Но только когда она подсунула мне его фотографию, я заинтересовалась. Он выглядел ужасно молодо.

Как выяснилось, Лео Морган был очень — чрезвычайно! — симпатичным молодым человеком двадцати шести лет.

И я задумалась.

Не из легкомыслия, а из прагматизма.

Потому что единственный способ забыть Калеба заключался, возможно, в том, чтобы переспать с другим мужчиной. Однако я не хотела ни с кем завязывать серьезные отношения, поэтому вот такое случайное свидание подходило для моей цели как нельзя лучше. Правда, еще до того как я увидела фотку Лео, я знала, что он разведен (а значит, был женат — то есть обязательств не боится), юрист и филантроп. Все это говорило не в пользу случайных свиданий — если бы не дерзкий блеск в его глазах и тот факт, что ему всего лишь двадцать шесть. Возможно, Лео Морган женился слишком рано и теперь не против наверстать упущенное и просто поразвлечься?

Более того, он был гораздо больше в моем вкусе, чем Калеб. Густые светло-каштановые волосы откинуты со лба блестящей волной, сияющие карие глаза, в которых можно утонуть, красивые губы, правильный нос и четко очерченная линия челюсти. Ростом, думаю, метр восемьдесят, а под рубашкой, галстуком и брюками угадывалось телосложение пловца. Рукава рубашки закатаны по локоть, открывая жилистые предплечья и загорелую кожу. Никаких татуировок.

Его можно было бы назвать идеальным, если бы не улыбка. Несмотря на прекрасные, ровные, белоснежные зубы, в улыбке его было что-то бесстыжее, нахальное, отчего создавалось впечатление, что он только с виду хороший, а на уме у него бог весть что.

Такой видный красавчик, лижущий мороженое, должен был бы вызывать в моем теле больший энтузиазм, и что-то я вроде бы почувствовала. Но это и рядом не стояло с той мощной, сметающей все на своем пути волной вожделения, которую вызывал во мне тот другой мужчина. Будь он неладен.

Тем не менее я не оставляла идею переспать с этим парнем. Более того, я была решительно настроена найти мужчину, секс с которым затмил бы секс с Калебом. И вот я шла по Паблик-Гарден с ужасно симпатичным молодым человеком, надеясь, что он может оказаться тем, кого я ищу. Мне понравилось, что Лео с радостью согласился на такую неформальную встречу.

— Ну… — я снова посмотрела в телефон на сообщение Патрис.

Патрис: Дорогая, в субботу вечеринка

на яхте. Годовщина. Позже объясню. Просьба подтвердить сейчас, придешь или нет. Целую.

— …Подруга устраивает вечеринку на яхте, — объяснила я, набирая одной рукой ответ Патрис, облизывая со всех сторон подтекающее мороженое и ухитряясь при этом говорить. — Наверно, там будет прохладно.

Он хохотнул:

— Кто-нибудь придет?

Если зовут Данби? Еще бы!

— Да все придут. И она это знает. Возможно, она делает это специально, чтобы помучить нас.

Он снова рассмеялся:

— Наверно, она забавная.

— Это точно, — я засунула телефон обратно в карман пиджака.

Было жарко, поэтому я расстегнула пиджак и закатала рукава, но это мало помогло.

— Ну так… — Лео кинул на меня лукавый взгляд, — как ты находишь наше свидание?

На самом деле вполне ничего. До этого мы говорили о работе и жизни в Бостоне. Мы оба не из Бостона, но оба полюбили этот город.

И все же я решила быть честной.

— Неплохо, но…

— Черт, есть «но»? — Лео остановился, закинул в рот остатки мороженого и махнул мне рукой: — Ну, давай, бей, не жалей. Это волосы, да? Слишком идеальные?

Я рассмеялась от души, запрокинув голову.

Он сделал комичную гримасу и оскалил белоснежные зубы:

— Тогда это?

Продолжая смеяться, я покачала головой.

— Хм-м. Стелла рассказала тебе, что я пою песенки One Direction[40], когда в офис приходит сын моего босса? Но это только ради ребенка! — он вскинул руки вверх. — Я не слушаю One Direction, когда после долгого тяжелого дня откисаю в ванной с бокалом красного вина.

От смеха у меня свело скулы, но я снова покачала головой:

— Не угадал ни разу. Все, что ты перечислил, ужасно мило.

Лео скрестил руки на груди и стал немного серьезнее:

— Хорошо. Ну, говори.

Я набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула:

— Не знаю, как сказать, чтобы у тебя не создалось обо мне неправильное впечатление… Я не сплю с мужчинами направо и налево. Это правда, — я заморгала, начало было так себе. — Но я… хм, как бы выразиться… не хочу ничего серьезного в данный момент. Если у нас… после сегодняшнего свидания завяжутся близкие отношения, то пусть они будут абсолютно свободными.

Он уставился на меня, изогнув бровь, и смотрел так долго, что я занервничала. Наверняка решил, что я распутная особа, вступающая в беспорядочные половые связи. Кошмар!

Наконец, он опустил руки и уперся ими в бедра:

— Ты это серьезно?

— Это можно понимать как согласие?

— Эва, — он начал медленно двигаться в направлении подвесного моста через лагуну. — Я женился в двадцать один год. Первый год все было прекрасно, но следующие три года были сущим адом из несбывшихся ожиданий, разочарований, обид и ссор. Потом целый год длилась бракоразводная процедура, а это тоже не сахар. Поэтому предложение заниматься сексом с красивой, умной, соблазнительной женщиной, которая смеется над моими шутками, звучит как рай земной.

Я облегченно вздохнула, обнаружив, что мы думаем одинаково, однако не могла не полюбопытствовать:

— Стелла намекала, что ты ищешь серьезных отношений. Поэтому я долго не хотела с тобой встречаться.

Он покачал головой, криво усмехнувшись:

— Стелла — подруга моей матери. А моя мать мечтает о внуках. Она забывает, что мне только двадцать шесть и времени еще достаточно. Но она продолжает твердить всем потенциальным свахам, что я мечтаю о супруге номер два.

— Но это не так.

Он ступил на середину моста и оперся локтями о перила, повернув голову ко мне. Я встала рядом, ощущая, как его глаза скользят по мне с такой откровенностью, с какой прежде не позволяла смотреть вежливость. Возможно, скоро Лео Морган заставит меня забыть моего чертова шотландца. Почему нет? Он был гораздо более приятным во всех отношениях, чем Калеб.

— Абсолютно не так. И насколько я понял, ты тоже не ищешь мужа. Раз уж мы договорились, что у нас свободные отношения, я не буду спрашивать почему. Хотя мне любопытно, — он улыбнулся, — но я не буду.

Я одобрительно кивнула:

— Ты правильно понимаешь суть свободных отношений, и это хорошо.

— Однако ты сама не часто практикуешь такое, не правда ли? — он вопросительно посмотрел на меня и рассмеялся, видя мою недовольную реакцию. — Слушай, я признался, что меня разбирает любопытство.

Я повела плечами, задумчиво глядя на пару в лодке, приближающуюся к мосту.

— Раньше я об этом вообще не задумывалась. Я не хотела серьезных отношений, поэтому вообще ни с кем не встречалась. А недавно так получилось, что я узнала, что такое свободная связь. И мне понравилось.

— Она кончилась?

— Она была очень недолгой.

— А если мы с тобой… ну, если у нас все будет хорошо, типа любовная химия, можно ли в перспективе рассчитывать на какую-то продолжительность? Отношений! — поспешил уточнить он. — Не секса! Уверяю, тут я фантастически вынослив.

Я расхохоталась в ответ на его самоуверенную шутку. Да, у нас могло получиться. Пока что он мне нравился. Он смешил меня. По-хорошему волновал. И нам нужно было одно и то же.

— В этом и заключается прелесть свободных отношений, — пояснила я. — Любой из нас может закончить их в любой момент, не причинив при этом другому боли.

— Сюрреализм какой-то, — вдруг сказал Лео. — Я познакомился с тобой час назад, и вот мы стоим на мосту, обсуждая свободный секс и его правила. Я никак не ожидал такого поворота, когда чистил утром зубы.

Понимая, что это действительно выглядит странно, если не сказать хуже, я прикусила губу.

— Я не предлагаю немедленно прыгнуть в койку. Я думала, что мы можем несколько раз встретиться просто так, понять, нравимся ли мы друг другу настолько, чтобы попробовать другие удовольствия свободных отношений.

— Я тебя понял, — успокаивающе сказал он. — Ты не похожа на женщину, которая ложится с мужчиной в постель через час после знакомства.

Нет, не через час.

— Я просто пытаюсь понять, ты настоящая? — он протянул руку и аккуратно тронул меня пальцем. Я рассмеялась и оттолкнула его руку. — Слава богу, настоящая…

Я придвинулась к нему поближе и увидела, как потемнели его еще секунду назад игривые глаза. Я затрепетала. Между нами явно была химия. А это значит: прощай, Калеб Скотт! Ты больше не будешь занимать мои мысли и мучить мое сердце.

— В воскресенье? — тихо спросила я. — Дружеский ужин?

Глаза Лео неотрывно смотрели на мои губы:

— Конечно, ведь в субботу встречаются только влюбленные парочки.

— А у меня к тому же прохладная вечеринка на яхте.

— Точно, — он неохотно отвел взгляд от моих губ и посмотрел в глаза. — Значит, в воскресенье. Договорились.

Я улыбнулась:

— Отлично.

— А можно сказать тебе комплимент?

Какой очаровательный вопрос!

— Конечно.

— Тогда я хочу сказать, что еще не встречал женщины красивее тебя, и сейчас я чувствую себя самым везучим сукиным сыном в Бостоне.

Это был крутой комплимент. Очень милый. И я не стала говорить ему, что привыкла к комплиментам, касающимся внешности. Вместо этого я опустила глаза, как будто он смутил меня, и поблагодарила.

— Еще и скромная! Ты само совершенство.

Я блеснула глазами:

— Никто не совершенен. В этом еще одна прелесть свободных отношений — никто не обязан стараться быть идеальным.

Лицо Лео стало задумчивым. А когда он переварил мою фразу, то кивнул и добавил таким серьезным тоном, какого я от него еще не слышала:

— Тогда это именно то, что мне надо.

Глава двадцать первая

Данби и Патрис устроили эту вечеринку на яхте экспромтом, просто так, чтобы порадоваться жизни с близкими друзьями.

Для меня эта вечеринка была еще и поводом отпраздновать два события. Во-первых, окончание сотрудничества с Роксаной Саттон — я закончила наконец ее летний домик. Во-вторых, завтра я сделаю еще один шаг, отделяющий меня от Калеба Скотта: Лео прислал сообщение, что заказал нам столик в маленьком итальянском ресторанчике в Кембридже. Я одобрила его выбор, так как там вероятность встретить знакомых была гораздо меньше, а мы оба не хотели привлекать внимание к нашим отношениям, чтобы не вводить людей в заблуждение. Стелле я сказала, что мы оба решили не продолжать знакомство, и она весьма огорчилась.

В целом я чувствовала себя хорошо. Если и оставалась в душе какая-то грусть, я закопала ее поглубже.

— Не могу поверить, Харп, что ты отпустила меня на эту вечеринку одну, — я вышла из такси в гавани и теперь плотно прижимала телефон к уху, чтобы расслышать подругу сквозь морской прибой.

— Извини. Мы заняты.

Судя по голосу, она нисколько не сожалела, и меня кольнуло беспокойство, кем и чем она занята.

— Ты уверена, что правильно решила?

Харпер раздраженно вздохнула:

— Он сказал, что ему не нужны наркотики, и я ему верю. Он баловался ими просто так. Теперь он знает мое отношение к этому и больше не прикоснется к дури, потому что любит меня.

Господи, какими же слепыми, неразумными и доверчивыми делает нас любовь, если даже моя подруга говорит такие глупости.

— Я беспокоюсь о тебе.

— Не стоит. Слушай, мне надо идти.

— Харпер…

Но она уже отключилась.

Прекрасно.

К тому времени, как я отыскала яхту Патрис на стоянке (все просто: я шла на громкие голоса и музыку), я уже начала подмерзать в своем маленьком красном платье. Плюс меня не радовала ситуация с Харпер. В общем, настроение у меня было совсем не праздничное. С собой я взяла только шелковую шаль и уже жалела о своем легкомыслии. Охранник спросил мое имя и пропустил на яхту. Я спустилась на открытую часть нижней палубы: здесь было несколько человек, но по шуму, доносящемуся сверху, я догадалась, что вечеринка проходит на двух верхних палубах. Отмахнувшись от официанта, предлагавшего шампанское, я попыталась найти туалет, и тут спасение пришло в лице самой хозяйки — Патрис Данби.

— Дорогая, вот ты где! — воскликнула она, спускаясь сверху по винтовой лестнице. На ней был элегантный брючный костюм, и я позавидовала ее пиджаку. Она взяла меня за плечи и расцеловала в обе щеки. — Ослепительна, как всегда. Пойдем-ка со мной. Хочу, чтобы ты кое-кого увидела…

— Патрис… — она не дала мне даже поздороваться! — Э… могу я воспользоваться твоим туалетом?

— О, не смущайся, дорогая! Я тоже вечно хочу в туалет, — она вытащила из кармана пиджака ключ-карту и показала на двери-купе, ведущие внутрь нижней палубы. — Там наша спальня, ключ от нее. Когда закончишь, найди меня на верхней палубе.

Я поблагодарила ее, скользнула внутрь и прикрыла за собой двери. Снаружи донесся ее голос, приглашающий гостей подняться наверх.

Внутри никого не было, это помещение явно не предназначалось для гостей вечеринки. Однако я сомневалась, что хорошо выпившие люди будут уважать чужое личное пространство. Я прошла небольшую гостиную и барную зону, декорированную богатым ореховым деревом, дорогими кожами и плюшем, радуясь тому факту, что у меня есть подруга, владеющая роскошной яхтой. Рядом со стеной, на которой висел огромный телевизор с плоским экраном, я увидела узкую дверь с замком для ключ-карты. Всунув туда карту — красный огонек сменился зеленым, — я нажала ручку…

От восхищения у меня буквально захватило дух.

Будучи интерьерным дизайнером, я повидала много шикарных и даже повергающих в трепет домов. Однако мне никогда не заказывали отделку яхт, и я даже не догадывалась, что это может выглядеть настолько роскошно. Стоя на толстом ковре, я зачарованно рассматривала полукруглую комнату. Стены были стеклянные, с двойными французскими дверями по обеим сторонам. Единственная не стеклянная часть стены была центром полукруга — как раз напротив великолепной двуспальной кровати гигантских размеров. Стены были как бы обрамлением для прекрасного газового камина, который в данную минуту горел, несмотря на то, что в комнате никого не было. По обеим сторонам камина стояли два очаровательных кресла.

Пока я стояла там, открыв рот от восхищения этой небывалой красотой, жалюзи вдруг сами начали опускаться на всех окнах. Я вздрогнула от неожиданности и, оглянувшись, увидела знакомую панель управления на стене около двери.

Жалюзи стояли на таймере. Я установила подобную систему в гостевом домике Патрис. Когда жалюзи опускались, освещение в комнате автоматически приглушалось, создавая интимную, романтичную атмосферу полумрака. Очень мило.

Вспомнив, зачем я здесь, я закрыла рот и направилась в приоткрытую дверь маленькой, в романском стиле, мраморной ванной комнаты. Закончив свои дела, я вышла из хозяйской каюты, убедилась, что закрыла за собой дверь, и поспешила наверх, чтобы отдать Патрис ключ.

Однако мне это не удалось. Как только я ступила на верхнюю палубу, на которой яблоку негде было упасть от обилия гостей, официантов, бара, буфета и маленького оркестра, на меня налетела сама хозяйка:

— Пойдем, пойдем быстрей! У меня для тебя сюрприз! — он схватила меня за руку и потащила сквозь толпу, вежливо расталкивая людей.

Ох, как же тут было свежо. Виновато улыбаясь людям, которых мы расталкивали, я обратила внимание, что многие женщины прижимались к своим спутникам, а другие кутались в шали с ног до головы.

Только Патрис могла вытащить людей на яхту ночью в мае.

— Сейчас должен начаться фейерверк, а я хочу, чтобы ты сначала увидела сюрприз, — бросила Патрис мне через плечо. — Вот, смотри, — и она вытолкнула меня вперед так, что я зашаталась на высоких каблуках и практически врезалась в «сюрприз».

Удержаться на ногах мне помогли сильные руки, схватившие меня за плечи, и я забыла, как дышать…

Не знаю, что я узнала раньше, — аромат одеколона, жар его тела или незабываемое ощущение его огромных теплых рук, прикасающихся ко мне.

— Калеб?

Он пристально смотрел на меня с почти пугающим выражением на лице. И все сильнее, до хруста, сжимал мои плечи. Первой моей мыслью было: он побрился. Сейчас на его щеках была только короткая щетина.

Вторая моя мысль, какая бы она ни была, не успела созреть, так как была сметена оглушительным всплеском желания сразу, как я увидела эти знакомые голубые глаза и то, как натянулся пиджак на бицепсах его рук, удерживавших меня. В костюме он всегда выглядел классно, но даже сквозь костюм чувствовалась в нем дикая, грубая сила. И это было так умопомрачительно сексуально, что мне было больно смотреть на него.

Конечно, у меня были вопросы. Почему он здесь? Зачем? Как давно приехал?

Но это потом. Сейчас я хотела только одного — касаться его кожи, чувствовать вкус его губ, ласкать его и чтобы он ласкал меня. Без этого я не могла дышать.

Я уткнулась лицом ему в грудь. Как всегда, в его присутствии я чувствовала себя маленькой, хрупкой, слабой, женственной. Как могло мне прийти в голову, что кто-то другой может заставить меня почувствовать то же самое?

Догадываюсь, что на моем лице отразилась целая гамма чувств — от удивления и досады до радости и жгучего вожделения. Он смотрел на меня так же.

Я смутно видела, как, извинившись, ушла Патрис, но мир перестал существовать для нас. Не было ни музыки, ни людей. И мне больше не было холодно, потому что огонь полыхал внутри меня.

Не говоря ни слова, я сняла одну руку Калеба со своего плеча и, взяв его за руку, повернулась и повела за собой. Мы медленно — слишком медленно! — продвигались сквозь плотную толпу, заполонявшую палубу. И он не отпускал моей руки.

Когда мы начали осторожно (я была на высоченных шпильках) спускаться по винтовой лестнице, я крепче сжала его руку, и он пожал ее в ответ. На нижней палубе никого не было. Я провела его через двери-купе и маленькую гостиную — в хозяйскую спальню.

Я не думала в этот момент ни о неприкосновенности личного пространства моей подруги, ни о своем безответственном поведении. В этот момент в моей голове было только две мысли.

Первая — Калеб Скотт.

Вторая — как я его хочу.

Я достала ключ Патрис и открыла хозяйскую спальню. Мы вошли, и я выпустила его руку, чтобы он закрыл за нами дверь.

Мы повернулись лицом к лицу и какое-то время молча смотрели друг на друга, пытаясь выровнять дыхание. Я открыла рот, чтобы что-то сказать — не знаю, правда, что, — как вдруг вскрикнула, потому что он резко притянул меня к себе.

Он подхватил меня на руки как пушинку, я обвила ноги вокруг его бедер, и мое платье задралось. Он прислонил меня к двери и жадно искал мой рот. Мы целовались исступленно, страстно, а потом он резко оторвался от меня и впился глазами мне в глаза, сгорая от желания так же, как и я. В комнате раздавалось только наше учащенное, тяжелое дыхание и хриплые стоны.

Внезапно я задохнулась, потому что он скользнул пальцами мне под трусики. Глаза Калеба потемнели, видя, как я возбуждена, черты лица напряглись, но больше он не мог сдерживаться.

— В пиджаке. Бумажник, — его отрывистые слова звучали как приказы.

Я засунула руку во внутренний нагрудный карман его пиджака и достала бумажник. Трясущимися руками открыла его и вытащила оттуда презерватив. Бросив бумажник на пол, я зубами рванула упаковку, и Калеб нетерпеливо выхватил презерватив у меня из рук.

Он расстегнул молнию на брюках, и я вскрикнула, почувствовав его горячий твердый член у себя между ног. Он всем телом навалился на меня, удерживая у двери, пока двумя руками надевал презерватив, а я крепче обхватила его бедрами. Потом он одной рукой подхватил меня под ягодицы, поднимая до нужного уровня, а второй стал властно ласкать мою грудь. Отодвинув в сторону мои трусики, он резко и жестко вошел в меня с ненасытностью завоевателя. Меня словно ударили током. И еще. И еще. Волны наслаждения расходились по всему моему телу, концентрируясь в одной точке…

Мы учащенно дышали, я крепко схватила его за талию, прижимая ближе к себе. Мне было мало его, хотелось глубже, сильнее. Хотелось, чтобы он до отказа заполнил собой ту часть меня, которая опустела, когда он уехал.

Как бы почувствовав мое желание — а может быть, испытывая то же самое, — он удвоил темп. Я запрокинула голову, но он одной рукой взял меня за шею и нежно, но настойчиво заставил посмотреть ему в глаза.

Он ничего не сказал, но его взгляд был яснее всяких слов:

«Посмотри на меня.

Смотри на меня.

Это мы. Больше никого не может быть».

Я кивнула.

Руки Калеба сжали меня сильнее, а движения бедер стали жесткими, почти грубыми, отчаянными.

Шесть недель без него были вечностью, и скопившееся во мне сексуальное напряжение требовало немедленной разрядки. Я больше не могла сдерживаться.

Стон, больше похожий на крик, вылетел из моей груди, пока долгий оргазм сотрясал мое тело волнами неземного блаженства. Он зарычал и, до боли стиснув мои бедра, догнал меня. Мы кончили одновременно.

Калеб продолжал держать меня, пока мы старались восстановить дыхание. Я чувствовала его в себе, на себе каждой клеточкой своего тела. Я не могла надышаться им, его запахом — одеколона, смешанного с потом, — и от счастья, что он рядом, еле сдерживала слезы.

Горло сжимали эмоции, которые я не хотела анализировать.

— Этого не достаточно, — сказал Калеб, поднимая голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

Но сейчас я не решалась посмотреть на него, опасаясь, что он может прочитать в моих глазах то, что ему знать не полагается. К счастью, он деликатно не настаивал.

— Нам бы надо убраться отсюда, — тихо добавил он. — Я уже снова тебя хочу.

Тут я все-таки подняла глаза.

— У меня есть вопросы.

— Уверен, что есть. Но я сомневаюсь, что ты хочешь, чтобы нас здесь застукали.

Вспомнив, чем мы только что занимались в личной спальне моей подруги, я вспыхнула:

— Ты прав. Ну… тогда опусти меня.

— Жаль, — шепнул он.

* * *

Мы едва сказали несколько слов друг другу на этой вечеринке. Видя мое смущение (я не могла заставить себя отдать Патрис ключ после нашего такого явного продолжительного отсутствия), Калеб приказал мне ждать на нижней палубе, а сам поднялся наверх, чтобы передать хозяйке ключ и извиниться за то, что рано уходим.

Мы быстро доехали на такси ко мне, и вот теперь я смотрела на огромного шотландца, который, сняв пиджак, развалился на моем маленьком диванчике с чашкой кофе в руке. Я ужасно хотела забраться к нему на колени. Но были вопросы, на которые требовалось получить ответы.

— Ты хочешь знать, что я делаю в Бостоне? — спросил он, глядя на меня из-под полуопущенных век так, что было понятно — вместо этого разговора он тоже предпочел бы сейчас кувыркаться в постели.

Я как-то подзабыла за то время, пока его не было, какое сильное между нами сексуальное притяжение. О таком я только читала в книжках и видела в фильмах. И вот оно случилось со мной. По-настоящему. Но имело один неудачный побочный эффект: я должна была скрывать его, выдавая за что-то другое.

Или не должна была?

Я не могла заставить себя оторвать от него взгляд, и не только потому, что мечтала обвить его руками и ногами.

Я соскучилась по нему.

Соскучилась по этой его язвительной ухмылке, его суровости, его честности, его удивительной нежности, когда совсем не ждешь. Он говорил мало, но когда говорил, люди слушали очень внимательно. Более того, все, что он говорил, было разумно. Была в Калебе какая-то простая, безыскусная доброта, которую я ценила и уважала. Конечно, он не был идеальным — отнюдь нет. Потому что была в нем и некая простая, безыскусная грубоватость. Он мог резко оборвать человека, мог быть до бестактности прямолинеен. Я видела все это в нем, а значит, не была влюблена без памяти. Когда ты безумно влюблен в человека, ты не замечаешь его недостатков. Когда тебе просто очень нравится человек, ты видишь его недостатки, но смотришь на них сквозь пальцы.

Я смотрела сквозь пальцы на недостатки Калеба.

Еще ни один мужчина не заставлял меня чувствовать себя одновременно эмоционально защищенной и беззащитной. Мне не надо было гадать, что Калеб думает обо мне, потому что он этого не скрывал, не задумываясь о том, что его слова могут расстроить меня или, того хуже, ранить. И мне не надо было гадать, слушает ли меня Калеб, когда я что-то говорю. Потому что я со стопроцентной уверенностью знала, что слушает. Не всегда соглашается, но слушает всегда.

Мне он нравился. Очень.

Скажи ему, чтобы уходил, Эва. Внезапно мое тело покрылось мурашками, как бы почуяв опасность.

И все же я не могла прогнать его. Сердце снова выигрывало битву с разумом.

— Ты на меня пялишься, — промурлыкал он.

— Ты тоже на меня пялишься.

Губы Калеба изогнулись в усмешке, которую я так любила и ненавидела одновременно, и он коротко кивнул:

— Это правда.

Решив, что, стоя перед ним, выгляжу слишком воинственно, я села на диванчик напротив с чашкой кофе в руках и подогнула под себя ноги.

— Итак, что же ты делаешь в Бостоне?

— Мне предложили должность финансового директора в Бостонском офисе.

Думаю, у меня не получилось скрыть удивление, но очень надеюсь, что Калеб не заметил всплеска надежды в моих глазах.