Бей или беги Янг Саманта

Он замешкался у французской двери, обдумывая мой вопрос, и кивнул:

— Хорошо. Но только давай тихо.

Мы на цыпочках поднялись по лестнице и прошли по скрипящим половицам коридора в комнату Ника. Мужской запах ударил мне в нос — запах несвежей одежды и пота, но я была не против. Здесь, с ним, я чувствовала себя в безопасности.

— Я лягу на полу, — прошептал Ник.

Я взглянула на его кровать, достаточно просторную для нас обоих. Нам приходилось уже спать в одной постели — это было давно, конечно, но все-таки.

— Мы можем лечь вместе, — сказала я, запрыгивая на постель и устраиваясь на подушках.

Мне так комфортно было в его комнате, среди его вещей. Я была счастлива, что нахожусь далеко от дома и с кем-то, кому могу доверять. Но внутренняя дрожь все еще не проходила, и если бы Ник был поближе, я бы постепенно успокоилась.

Мой лучший друг, однако, молча стоял в противоположном конце комнаты и смотрел на меня. Он выглядел неуверенным.

— Что-то не так? — я приподнялась на локтях. Чувство неловкости охватило меня при мысли, что, возможно, Ник в глубине души устал от нас с Джем. И теперь мое появление в его доме ночью было, так сказать, последней каплей. — Ник?

— Ты в моей постели, — прошептал он.

— Верно подмечено, — глупо пошутила я, пытаясь ослабить возникшее между нами напряжение.

Наконец он сделал ко мне несколько шагов, и холод, которым незнакомец наполнил мою кровь, растворился в горячей волне, захлестнувшей меня. Щеки пылали все сильнее, ладони вспотели, не знаю почему. Хотя, возможно, знаю… Ник смотрел на меня… по-другому. Как парень смотрит на девушку.

— Ой!.. — охнула я, поняв это.

Ник улыбнулся — медленно, почти застенчиво, виновато.

— Вот именно. Ой. Я… В общем, мне не стоит ложиться в постель рядом с тобой.

— С каких это пор? — дыхание у меня было каким-то странным. Поверхностным. Как будто я никак не могла вздохнуть полной грудью.

Его глаза пригвоздили меня к месту. Он так нервничал, что мне захотелось обнять его, потом тяжело сглотнул:

— С недавних, — и прерывисто выдохнул. Этот выдох снова разбудил моих бабочек внизу живота, они расправили крылышки и запорхали. — Я… я люблю тебя, Эва. Не так, как Джем. Ее я не хочу поцеловать.

Ого.

Боже мой.

Как так получилось, что эта ночь в одно мгновение превратилась из худшей в моей жизни в самую… волшебную?

Я ошеломленно смотрела на него.

Ник всегда был для меня просто соседским мальчишкой. Но в последнее время я тоже заметила, что мои чувства к нему изменились. Просто я была не такой смелой, как он, чтобы признать это. И уж, конечно, я даже не мечтала о том, что он может чувствовать то же самое.

Не то чтобы мальчики не приглашали меня гулять, несколько раз я ходила на свидания. В седьмом классе я даже восемь месяцев встречалась с Майклом Кроули. Но это был Ник. И я никак не предполагала, что он может испытывать ко мне романтические чувства.

— Что, если я рада этому? — прошептала я с бьющимся сердцем. — Что, если я тоже тебя люблю?

И я правда его любила. Это был Ник. Мой защитник и лучший друг.

Его глаза слегка расширились, а потом он обогнул кровать и лег с другой стороны рядом со мной. Я повернулась к нему, и он нежно погладил меня по щеке.

— Как хорошо, — вздохнув, я уткнулась носом в его ладони, удивляясь тому, как быстро мерзкая нервная дрожь уступила место трепетному волнению. — Ты можешь меня поцеловать.

Он поцеловал меня самым нежным и сладким поцелуем, который я когда-либо испытывала. Обычно мальчики просто совали язык мне в рот, немного им там вращали, а потом гордо улыбались, как будто совершили что-то грандиозное, а не отвратное.

Но не Ник.

Мой лучший друг умел целоваться.

Я тихо засмеялась, не веря, что все это происходит на самом деле.

— Что? — улыбнулся Ник, нежно поглаживая мне щеку большим пальцем.

— Только ты мог превратить худшую ночь в моей жизни в самую лучшую.

Он улыбнулся шире и обнял меня одной рукой, притягивая мою голову себе на плечо:

— Поверить не могу, что ты тоже меня любишь.

— Ты думал, я тебя не люблю? — недоверчиво спросила я.

— Ты самая красивая девочка в школе. Даже старшеклассники из университетской сборной говорят о тебе.

— Они говорят о девятикласснице? Извращенцы! — пошутила я.

Он засмеялся:

— Я думаю, что ты можешь выбрать любого парня, какого пожелаешь.

Я нахмурилась:

— Но я не хочу любого.

— Даже Стайлера Джеймса? — поддразнил он.

Я закатила глаза. Стайлер был предметом обожания Джем, и я иногда, потакая ей, охала и ахала на его счет. Он был младше нас и чересчур симпатичным.

— Его зовут Стайлер[27], Ник. И этим все сказано, — моя голова запрыгала на его плече, когда он засмеялся. — В любом случае, он не обращает на девочек внимания, включая Джем. Пусть Джем его себе забирает. Мне нужен ты.

Он поцеловал меня в лоб и прошептал:

— Я у тебя есть. И я всегда буду защищать тебя, Эва.

Прижавшись к нему покрепче, я поверила ему. Поверила всем своим существом. Безоглядно.

— Так ты теперь моя девушка? — спросил он. — Тогда я буду отгонять всех от тебя, говоря, что ты моя девушка.

— Да, — я взяла его за руку. — Я твоя. А ты мой.

— Навсегда.

* * *

Я резко проснулась, как будто меня кто-то толкнул. Воспоминания. Волосы у шеи были мокрые от пота, а все тело в испарине.

Итак, сон не помог мне забыть призраки прошлого. Возможно, бег поможет. Я встала, как только за окном забрезжил рассвет, надела спортивную одежду и вышла из дома.

Через несколько километров я почувствовала себя значительно лучше. Но я знала, что окончательно избавиться от похмелья тяжелых воспоминаний мне поможет только работа. Вот почему я шла в офис радостная и оживленная.

«Стелла Ларсон Дизайнс» находилась на Бикон-стрит, за несколько домов от знаменитой гостиницы «XV Бикон Отель», только на другой стороне улицы. Фирма не всегда располагалась в таком шикарном месте, однако, как только компания Стеллы стала приобретать популярность, она рискнула арендовать для офиса люксовое помещение, надеясь привлечь богатых клиентов. И это сработало. У нас была просторная приемная, плитка на полу приглушенно-серого цвета, угловой диван с обивкой из белой кожи, через спинку которого был изящно перекинут серый плед, и множество подушечек разных размеров в серых тонах. В торце приемной стоял комод, покрытый серым лаком, в ящиках которого хранились наши портфолио. Стену над комодом и по сторонам украшали фотографии в лимонных рамках наших особенно удачных проектов. Тот же цвет повторялся в вазе на комоде, стеклянной чаше ручного дутья на журнальном столике и обивке миниатюрного кресла в углу комнаты, застегивающегося сзади на пуговицы.

Стойка в приемной была стеклянная — мы хотели создать эффект ее отсутствия в комнате. Однако это была только видимость: как только кто-то появлялся в зоне стойки, во всех наших комнатах раздавался сигнал, и кто-нибудь из нас шел приветствовать гостя. Стелла не видела смысла нанимать администратора на полную ставку: учитывая, что почти все наши клиенты приходили по предварительной записи, это означало бы пустую трату денег.

Еще одним приятным моментом в расположении нашего офиса на Бикон-стрит было то, что я могла дойти сюда от дома пешком менее чем за десять минут. Когда я шла на работу, в сумочке зазвонил телефон. Ну, началось. Я вздохнула и стала копаться в сумочке, отыскивая телефон. Не успела я вернуться, как клиенты уже требуют моего внимания.

Однако имя на экране сказало мне, что это не клиенты, а дядя Дэвид.

— Доброе утро! — сказала я приветливо, потому что была всегда рада его слышать.

— Доброе, дорогая! Просто звоню узнать, как ты долетела.

Наверно, сказалось напряжение последних дней, но от его слов на глаза у меня навернулись слезы. Благодарная за его заботу, я улыбнулась:

— Я дома, живая и здоровая. Прямо сейчас вхожу в офис.

— А сама ты в порядке?

Тут надо рассказать немного о моей семье.

Мое детство было сумбурным, потому что родители не знали, что делать с ребенком. Они хотели ребенка, но когда завели, то передумали. Они не были откровенно недобры, но и нежности ко мне никогда не проявляли — не больше, чем к любому другому в их окружении. По их философии, они позволяли мне найти свой путь, что должно было сделать меня свободной и независимой личностью. Они также не верили в обиды и ссоры: когда Аманда Пойнтер доставала меня в седьмом классе и один раз толкнула так, что я плюхнулась лицом прямо в грязь, они посоветовали мне просто простить ее.

Если бы им стало известно, что я курю травку или угоняю машины, они бы просто пожали плечами: девочка ищет себя.

Они очень мало знали обо мне, никогда не пытаясь узнать как личность, и единственный комплимент, которого я от них удостаивалась, касался моей внешности.

Единственным лучом света в моем детстве был дядя Дэвид, старший брат матери. Он был абсолютно другим и не одобрял стиль воспитания моих родителей. Я слышала, как он пытался поговорить об этом с матерью, но она в ответ сказала лишь, что они с отцом не пускают отрицательные эмоции в дом. Я знала, что они с отцом доводят моего дядю до бешенства, однако он продолжал приезжать, когда мог, чтобы проведать меня.

Он даже присылал мне деньги, когда я училась в школа искусств и дизайна в Саванне. Благодаря дяде Дэвиду и учившимся в нескольких часах езды в Университете Джорджии Нику и Джем студенческие годы стали самыми счастливыми в моей жизни. Однако через год после окончания колледжа, когда меня уговорили вернуться в Феникс, два человека, которым я доверяла больше всех, предали меня, разбив мое сердце. И тогда дядя Дэвид был единственным, кто помог мне собрать себя по кусочкам. Он настоял на том, чтобы я переехала в Бостон и пожила с ним и его женой, пока не встану на ноги. Я работала тогда стажером в фирме по дизайну интерьеров и надеялась найти работу получше в другой компании. Мой дядя был успешным бухгалтером, и я уговорила его разрешить мне переделать его офис, чтобы добавить эту работу в мое маленькое портфолио. Однако Стелла Ларсон во время очередного посещения дяди заметила перемены в убранстве офиса и стала расспрашивать. И мой добрый, отзывчивый дядя Дэвид расписал мои таланты такими красками, что Стелла захотела со мной встретиться. С тех пор уже седьмой год мы работаем вместе.

Это был не единственный случай, когда дядя Дэвид помог мне. Именно благодаря его протекции Харпер получила работу в «Кентербери». Джейсон Лютон был не просто клиентом, но и другом дяди, и по моей просьбе он убедил Джейсона взять Харпер учеником повара, когда ей было только девятнадцать.

Будучи пенсионером, дядя Дэвид работал неполный день и жил в прекрасном доме в Гайд-Парке[28], но его нечасто можно было там застать, так как его жена очень любила путешествовать. Однако он связывался со мной при каждом удобном случае. И знаю, что беспокоился за меня, услышав новость о смерти Джем.

— Я — хорошо, — сказала я в трубку, проходя мимо комнаты Стеллы и помахав ей рукой. Она подняла голову от монитора компьютера и помахала в ответ.

Моя комната была точно такой, какой я ее оставила, — чистой и незапятнанной. Папки аккуратно разложены по местам. Обычно тут все не так выглядит. Это единственное место, принадлежащее мне, которое не всегда в идеальном порядке: тут и там разбросаны эскизы, чертежи, фотографии, лоскуты тканей, бумажки…

— Я просто очень рада, что вернулась домой, — сказала я дяде.

— Я бы к тебе заглянул, но мы сейчас в Нью-Йорке. Когда вернусь, давай поужинаем вместе?

— Давай, буду рада.

— Как поживает моя сестра? — спросил он почти неохотно.

— Как обычно.

Он хмыкнул:

— Ладно, беги работай. И звони, если тебе что-то понадобится.

— Хорошо. Люблю тебя.

— И я тебя люблю, дорогая.

Я отключилась и плюхнулась в рабочее кресло, оглядывая комнату и готовясь к работе. Сначала кофе. Оставив сумочку и телефон на столе, я пошла в приемную к нашей чудесной кофемашине, такой навороченной, что мне потребовалось несколько месяцев, чтобы научиться ею пользоваться.

— С возвращением!

Я обернулась и увидела Стеллу, которая стояла, прислонившись плечом к дверному косяку, со скрещенными на груди руками. На ней была белая блузка с пышными рукавами, заправленная в розовато-серую юбку-карандаш. На ногах — светло-бежевые лакированные лабутены. Признаю, что, возможно, частично смоделировала свой стиль с ее, потому что она была, на мой взгляд, просто высший класс.

Ее темно-каштановые волосы были пострижены в короткое четкое каре, так что две блестящие пряди а-ля «ласточкино крыло» закруглялись на подбородке. Она имела привычку заправлять левую прядь за ухо, открывая крупный бриллиантовый гвоздик в мочке. Сейчас в ее темных глазах светилась озабоченность.

— Я в порядке, — сказала я, не дожидаясь вопроса.

— Тебе надо было сегодня взять выходной.

— И чему бы это помогло? — я подошла к ней с чашкой кофе в руке. — Что мне нужно, так это вернуться в нормальную жизнь. У меня накопилась куча работы. И ты, как мой босс, должна меня всячески понукать.

Стелла фыркнула:

— Хотелось бы верить, что, помимо того, что я босс, я человек.

Я засмеялась, и мы пошли в мою комнату:

— Ты аномалия среди себе подобных.

— Если уж ты не приняла мое предложение взять выходной… Может, я могу еще чем-то помочь? — она указала рукой на мой рабочий стол. — Под этим я подразумеваю передать часть твоей работы Гейбу.

Как наш самый молодой и неопытный сотрудник, Гейб вел только по одному проекту за раз и технически был более свободным, чем я, Стелла или Пол, наш второй старший дизайнер.

— Я правда в порядке. И кроме того, ты знаешь, что я никогда не отдам и части своей работы кому-то еще. Сама эта мысль сжимает мне сердце, — пошутила я.

Но это была правда. Я настолько любила сама все контролировать, что это иногда выходило за рамки. Но такой уж я была.

— Хорошо, — Стелла поверила мне. — Однако мне нужно знать, в состоянии ли ты справиться с работой. Спрашиваю это не только из доброты душевной. Мы не можем допустить промахов в твоих текущих проектах: оба клиента — наши постоянные заказчики.

— Я знаю. И я в состоянии, — заверила я ее.

На этом Стелла оставила меня, а я включила компьютер и занялась разгребанием почтовых сообщений.

Патрис Данби, сорокавосьмилетняя дочь нефтяного барона и жена влиятельного адвоката, на протяжении уже шести лет пользовалась услугами Стеллы. Почти каждые полгода она заказывала нам проекты — для себя или в благотворительных целях. Мы уже отделывали для нее помещения в больницах, домах престарелых, бесплатных клиниках, а однажды даже в благотворительной ветеринарной лечебнице. Мне нравилась Патрис. Она не была похожа на тех скучающих жен богачей, которые занимаются благотворительностью, потому что изнывают от безделья. Она была истинным филантропом, и хотя некоторые считали, что глупо тратить столько сил на украшение помещения, Патрис искренне верила в магию красоты. Она верила, что гармонично организованное пространство помогает исцелить или хотя бы облегчить страдания живым существам. И Стелла была более чем счастлива поддержать ее в этом.

Последние три года Патрис работала исключительно со мной, так как ей понравилось иметь со мной дело после проекта дома престарелых.

Работала я и с Роксаной Саттон, известной также под кличкой «Мегера». С ней я работала в первый раз, потому что постоянный дизайнер Роксаны отказался, сославшись на загруженность. Мне очень быстро стало понятно, что это была только отговорка, и Пол подсунул мне Роксану не без причины. Она была груба, требовательна и назойлива. Однако она была нашим постоянным клиентом уже десять лет, и как у молодой жены Маркуса Саттона — из новоанглийской ветви Саттонов — денег у нее было куры не клюют. В свое время эта семейка отхватила по куску от всех возможных пирогов, и их богатство из поколения в поколение только росло. Сейчас оно уже просто не укладывалось в голове.

В данный момент я переделывала для Роксаны не одно помещение, а целый летний домик на Нантакете. Поговорив по телефону с бригадиром, чтобы узнать, как обстоят дела, я позвонила Роксане. Сначала она меня несколько минут отчитывала за то, что последние дни я была недоступна. И хотя я снова попыталась объяснить причину, она сделала вид, что не слышит. После того как я пообещала ей переслать последние фотки с ремонта, а также повторно выслать образцы и эскизы, я смогла наконец нажать отбой.

Потом я позвонила Патрис. Сейчас я переделывала для нее домик для гостей, который находился за их поместьем в районе Уэллсли-Фармс. К ним должна была на лето приехать погостить семья из Европы, и Патрис хотела, чтобы они чувствовали себя комфортно, а домик не ремонтировался уже десять лет.

— Дорогая, как я рада тебя слышать! — услышала я голос Патрис. — Я беспокоилась, узнав о смерти твоей близкой подруги. Прими мои соболезнования. Это такое горе.

Я говорила, что люблю Патрис?

— Спасибо. Со мной все в порядке. Честно, я рада, что вернулась домой и снова могу работать. Собственно, по этой причине я и звоню. У них нет семиместного углового дивана, который мы заказали в большую гостиную, в нужном оттенке синего бархата. Почему они не могли сказать этого раньше, я не понимаю, но они пообещали прислать мне экспресс-почтой другие образцы подходящих оттенков. Я перешлю их тебе как можно скорее, и ты скажешь, нравится ли тебе что-нибудь. Поскольку цвет обивки дивана изменился, возможно, придется подкорректировать остальной дизайн комнаты.

Диван играл ключевую роль в обстановке данного помещения.

— Конечно, я посмотрю образцы, и мы сможем это обсудить. Но лучше лично, дорогая, потому что я еще хочу попросить тебя об одолжении.

— Правда? А что такое?

— Ты слышала, в новостях передавали об извержении вулкана в Исландии?

— Да, слышала.

— Оказывается, из-за него большие проблемы в Европе, отменены рейсы. А у нас сейчас гость, и из-за этого он оказался в затруднительном положении. Дело в том, что Данби сейчас работает над каким-то ужасно важным делом и слишком занят, чтобы его развлекать, — она называла мужа по фамилии, чтобы не путать с их двадцатишестилетним сыном, которого тоже звали Майклом. — Майкл застрял в Лондоне в командировке и тоже не может составить нашему гостю компанию. А я организовываю ежегодный благотворительный сбор средств для больных раком груди. Это уже на следующей неделе, а у меня еще груда дел, просто голова идет кругом. Мы понятия не имеем, на сколько нашему гостю придется задержаться в Бостоне. Изначально он планировал быть здесь четыре дня, но сейчас по телевизору прогнозируют, что облако пепла рассосется не раньше чем через неделю, а то и две. Я знаю, что ты ужасно занята, но наш гость примерно твоего возраста, и я подумала, что, возможно, ты будешь не против пообщаться с ним. Я хочу, чтобы у него сложилось хорошее впечатление о Бостоне, дорогая, и никто лучше тебя мне на ум не приходит. К тому же ты, насколько я знаю, одна…

Ошеломленная и озадаченная, я лихорадочно соображала, как выпутаться из этого, не расстроив постоянную клиентку, которую обожала.

— Ну… э-э… Я не… — мямлила я. — Ты пытаешься меня кому-то сосватать, Патрис? Я польщена, но я действительно очень занята на этой неделе.

— Это не сватовство, клянусь. Я просто подумала, что, возможно, это отвлечет тебя от грустных мыслей. Кроме того, если честно, другие мои друзья либо скучные зануды, либо практикующие алкоголики, либо домохозяйки за сорок, которые немедленно начнут к нему приставать. Это только на неделю. Максимум две. И это не займет у тебя слишком много времени. Я просто надеялась, что ты, может быть, покажешь ему город и пару раз пообедаешь с ним.

Я практически слышала, как Стелла в моей голове кричит: «Скажи ДА!» Мы не могли позволить себе расстроить или разочаровать Патрис Данби. И это всего на неделю. Или две. Я надеялась только, что Патрис достаточно добра, чтобы не подсунуть мне какого-нибудь тупого извращенца.

— Что ж, буду счастлива помочь, чем смогу.

— Ой, спасибо огромное, дорогая! — облегченно воскликнула она. — Ты меня так выручишь! Давай встретимся за обедом, чтобы обсудить эти образцы, и я представлю вас друг другу. Он здесь по делам, поэтому днем занят, но обещал прийти на обед, если ты согласишься.

— Вы что, говорили обо мне?

— Ну да, я упомянула твое имя в разговоре. Наверно, расхваливала тебя на все лады, потому что он выглядел заинтригованным.

Отлично. Значит, он ждет чего-то особенного.

— Как мило, — я растерянно хлопала ресницами.

Она засмеялась:

— Не волнуйся, дорогая! Он совершенно очарователен. Встретимся в «Дюксэйв». В час дня.

— Хорошо, увидимся там.

И пяти минут не прошло, как Стелла выглянула из-за двери:

— Как дела?

— Патрис Данби пытается свести меня с каким-то их другом, который застрял здесь из-за долбаного вулкана.

Она улыбнулась:

— Конечно, ты согласилась?

— За тобой должок.

— Эва, это Патрис. Она бы никогда не стала сводить тебя с кретином.

Глава десятая

И тем не менее, как выяснилось, именно это Патрис пыталась сделать.

Сердце гулко билось в моей груди, когда хостес вела меня к столику Патрис в «Дюксэйв», французском ресторане в Бэк-Бэй[29]. Смущение и злость — вот что я чувствовала.

Потому что мужчиной, галантно поднявшимся из-за столика при моем приближении, был не кто иной, как Калеб Скотт.

Чертов шотландец.

— Дорогая, ты прекрасна, как всегда, — Патрис тоже поднялась мне навстречу и, обняв за плечи, нежно расцеловала в обе щеки.

Я улыбнулась этой милой женщине, надеясь, что моя улыбка хотя бы внешне не выглядит нервной. Патрис Данби не была типичной красавицей, но было в ней что-то такое яркое и харизматичное, отчего типичные красавицы блекли в ее присутствии. Высокая, очень стройная — судя по фотографиям, она всегда имела фигуру как у модели. Одежда сидела на ней идеально, как произведение искусства, и дизайнерское спортивное платье с узором «гусиная лапка», и черные кожаные туфли на каблуках, которые были на ней в данный момент, не были исключением. Ее русые волосы были пострижены коротко и стильно, прямо как у Стеллы.

— Как и ты, — ответила я, невольно косясь на Калеба, который смотрел на меня с бесстрастным выражением на лице.

— Позволь мне представить нашего гостя, Эва, — она подвела меня к нему, и я прямо чувствовала, что на моем лице написано: «Какого черта тут происходит?!»

Сегодня он выглядел по-другому. Хотя по-прежнему небритый и прическа та же, сейчас он был в шикарном деловом костюме. Татуировок не видно, и он вполне мог сойти за цивилизованного джентльмена, что так же безумно ему шло, как и майка-хенли с байкерскими ботинками.

К моему великому удивлению, он протянул свою огромную руку и вежливо сказал:

— Рад знакомству, мисс Бриворт.

— О, зови ее просто Эва, Калеб! Эва, это Калеб Скотт.

Я с опаской пожала его протянутую руку, глядя в эти льдисто-голубые глаза, искрящиеся весельем, и пытаясь найти объяснение своему глупому положению.

— Эва, — повторил он глубоким низким голосом, нежно удерживая мою руку в своей. Я снова почувствовала вспышку желания внизу живота.

Да что за наваждение?

— Калеб, — сказала я мягко, продолжая чувствовать дикое смущение. И было из-за чего.

По какой-то причине, когда я произнесла его имя, его рука сильнее сжала мою, но тут же я подумала, что мне это почудилось, потому что он сразу отпустил мою руку и резко сел на свое место.

Хм, старые привычки. Джентльмен всегда ждет, чтобы дама села первой.

Ой, да кого это волнует? Я хотела знать, что он здесь делает. Я села напротив него, стараясь не замечать, как Патрис переводит глаза с меня на него и обратно. Он глядел на меня абсолютно бесстрастно. Неужели он все это придумал? Как ему удалось?

— Ну, — голос Патрис заставил меня оторвать взгляд от Калеба и посмотреть на нее. Ее глаза сияли, а губы растягивались в восторженную улыбку, как будто она знала какой-то секрет, которого мы не знали. — Разве это не чудесно?

— Чудесно, — буркнула я, отпивая глоток воды из стакана. — Скажи, Патрис, а откуда вы с мистером Скоттом знаете друг друга?

— Зови его просто Калебом, — она тепло улыбнулась ему, и он ответил ей такой же улыбкой, чем привел меня в изумление. — Калеб и мой племянник Дункан — хорошие друзья. Племянник и его семья и есть те люди, для которых мы с тобой переделываем гостевой домик.

Озарение снизошло на меня.

— Так это и есть ваши гости из Шотландии!

— Вот именно, и я как раз объясняла Калебу, почему мы не можем поселить его в гостевом домике сейчас, и, видимо, слишком увлеклась рассказом. Но он был так впечатлен твоей работой, Эва, что я решила, что вам не мешает познакомиться. Калеб — финансовый директор подразделения «Кото» в Великобритании. Разве не здорово?

Я только молча таращилась на него, а в моем мозгу звучал миллион вопросов. Все-таки он организовал это или не он?

— Очень здорово.

За столом воцарилось молчание, и морщинка беспокойства появилась между бровями Патрис. Она уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут к нашему столу подошел официант, чтобы взять у нас заказ.

Когда официант удалился, Патрис сообщила:

— Калеб остановился в «Фор Сизонс»[30], но, когда мы ужинали, он рассказал нам обо всей этой истории с вулканом, нарушившим его планы. Разумеется, мы не могли позволить ему торчать в какой-то гостинице две недели. Для чего еще нужны друзья, если не для того, чтобы помочь в трудную минуту? И хотя наш дом за городом, но все же недалеко от офиса «Кото», если на машине.

Я взглянула на Калеба — он внимательно изучал свой стакан с водой. Почему-то у меня было ощущение, что он предпочел бы остаться в гостинице. А если это так, почему он уступил Патрис? Так поступил бы человек, который бережно относится к чувствам других. Хм-м-м.

Разговор снова затих, и Патрис расстроенно нахмурилась. Не желая огорчать ее, я обратилась к Калебу:

— А ты уже арендовал машину, чтобы ездить из Уэллсли-Фармс в город? Если нет, я могу порекомендовать одно место.

Он слегка покачал головой:

— Данби любезно предложил мне пользоваться его «мазерати», пока я здесь.

Я рассмеялась. В этом был весь Данби. Он и Патрис — самые щедрые люди, которых я когда-либо встречала.

— Должно быть, он уверен в тебе, если не боится, что ты перепутаешь, по какой стороне дороги ехать.

Патрис тоже засмеялась, а Калеб самоуверенно ухмыльнулся:

— Думаю, он во мне уверен.

Я прищурилась. Такой сдержанный ответ. А где же резкие грубые оскорбления от мужчины, с которым я провела ночь?

Секунды текли, а мы не мигая смотрели друг другу в глаза: он — с дерзким выражением лица, я — с подозрительным. И только покашливание Патрис заставило нас очнуться. Моя любимая клиентка переводила взгляд с него на меня и обратно, и морщинка между бровями становилась все глубже.

— Возможно, это мне только кажется, но у меня такое чувство — с самого того момента, когда Эва сюда вошла, — что вы двое знакомы друг с другом.

Я уже говорила, что Патрис не была дурочкой? Я покраснела, потому что ненавидела притворяться. И что мне теперь делать? Продолжать городить ложь или сказать правду? Я не знала, что хуже…

— Ты не ошиблась, Патрис, извини, — он бросил на меня ехидный взгляд. — Я познакомился с мисс Бриворт в аэропорту в Фениксе. Мы летели одним рейсом сначала в Чикаго, а потом в Бостон. Когда ты упомянула ее имя, я не смог сдержаться, захотел сделать ей сюрприз. Прошу прощения за мою шутку.

— Ах, вот оно что! — лицо Патрис озарила улыбка облегчения. — Это замечательно! И какое совпадение! Спорю, что вы были уверены, что больше никогда не встретитесь?

— Ты снова не ошиблась, Патрис, — засмеялась я немного истерично и еще больше встревожилась, увидев, что улыбка Калеба становится шире. — Я не собиралась притворяться, но ситуация застала меня врасплох и, кроме того, я не совсем понимала, что задумал мистер Скотт. Он действительно такой шутник!

Я старалась говорить весело, но так и скрипела зубами от злости.

Мерзавец в голос расхохотался.

— Я думаю, что это просто чудесно. И честно говоря, чувствую себя тут лишней, — Патрис встала, взяла свою сумочку и кинула на меня понимающий взгляд. — Пообедайте тут наедине, узнайте друг друга поближе. А у меня много дел, я правда должна бежать.

Паника захлестнула меня:

— Но, Патрис, ты уже сделала заказ!

— Я отменю его, — она положила руку Калебу на плечо. — Увидимся вечером дома. Но, пожалуйста, не думай, что я жду, что ты будешь сидеть там все свободное время. Я знаю, что у тебя много работы, и… — она взглянула на меня, — Эва составит тебе компанию после нее.

— Спасибо большое, Патрис. За ваше гостеприимство.

У меня отпала челюсть.

Он сказал «спасибо»?

— О, нет-нет, никаких спасибо! Мы любим принимать гостей в нашем большом доме, — она обогнула столик и наклонилась, чтобы поцеловать меня на прощание. — Поговорим на днях, дорогая. Развлекайтесь!

— Но, Патр…

Однако она была уже на полпути к хостес, чтобы отменить заказ.

И ушла. Так и не взяв образцы обивки, между прочим.

Я неохотно повернулась к столу и посмотрела Калебу прямо в глаза:

— Какого черта?

Нахмурясь, он слегка покачал головой:

— А Патрис утверждала, что ты очень приветлива и добра. Думаю, она не очень хорошо знает своего дизайнера.

— Хватит трепаться. Когда мы разговаривали в последний раз, у меня сложилось четкое представление, что мы больше не увидимся. Как насчет всех этих красавиц Бостона, которые спят и видят, как бы им запрыгнуть на борт Калеба Скотта?

Страницы: «« « 4567891011 » ... »»