Бей или беги Янг Саманта
— Ты собираешься любой спор выигрывать фразой «мой терапевт сказал: почему бы и нет»? Потому что я могу пожалеть о том, что убедила тебя пойти к нему.
Харпер дерзко посмотрела на меня, но ее губы скривились в улыбке:
— Почему бы и нет?
Я наклонилась к ней через высокий круглый столик, за которым мы сидели на высоких барных табуретках:
— Почему бы тебе не учиться на моих ошибках? Посмотри на себя. Ты не создана для случайного секса.
— Как раз вполне. Послушай, мне только двадцать шесть. Я не говорю, что с сегодняшнего дня и до конца жизни буду практиковать только свободные отношения. Кто знает, что принесет будущее? Но я говорю, что на данный момент и в ближайшее время не готова снова довериться парню, а серьезных отношений без этого не построишь.
Поскольку это звучало логично, я кивнула.
— А как насчет тебя? — спросила она.
Я нахмурилась, потому что не хотела разглагольствовать о том, что надо жить дальше, если я пока только притворялась, что живу.
— Что насчет меня?
— Ты вроде получше. Даже набрала пару килограммов, которые потеряла во время своих активных занятий сексом, и вообще выглядишь классно!
Я застыла при напоминании о том, что секса с Калебом у меня больше никогда не будет.
Харпер прижала руки к груди:
— Прости! Иногда мой язык работает быстрее мозгов.
— Ничего страшного, — я уставилась в свой бокал. — Просто мне сложно будет найти ему равноценную замену, но все нормально.
Харпер наклонилась ко мне ближе:
— Не отвечай, если не хочешь, но… он действительно был настолько хорош?
Я взглянула на нее блестящими глазами, не скрывая своих чувств:
— Не он был хорош. Мы с ним. Полное слияние, как будто мы созданы друг для друга. С другим так не будет. Такое случается только раз в жизни. А теперь можно сменить тему, пожалуйста?
— Еще по пиву? — предложила Харпер.
Я кивнула. Она грациозно спрыгнула с высокой табуретки и направилась к бару. Ковыряя бумажную этикетку на моей почти пустой бутылке, я наблюдала, как ловко моя подруга маневрирует в толпе. Еще пару месяцев назад она бы напирала, как бульдозер, расталкивала людей локтями, смеясь в ответ на их недовольство и обезоруживая их своими ямочками на щеках. Потом она бы легла грудью на стойку и кокетничала с барменом до тех пор, пока он не обслужил бы ее вне очереди.
Теперь она вела себя по-другому. Хотя она была по-прежнему прямая и решительная, в ней появилась некая осторожность, которой раньше я в ней не замечала. Оставалось только надеяться, что время залечит ее раны.
— Эва?
Калеб?
Мое сердце остановилось.
Я обернулась и с облегчением обнаружила, что голос принадлежал Джейми Скотту, а не его старшему брату. Он стоял рядом со мной с бутылкой пива в руке и глядел на меня нерешительно:
— Как дела?
— Хорошо, — ответила я напряженно. — А у тебя?
— Неплохо, — он придвинулся ко мне ближе и посмотрел в сторону бара: — А это Харпер с тобой?
Вдруг до меня дошло, что он видел ее только один раз, избитой. Я кивнула:
— Да. Единственная и неповторимая.
Он внимательно рассматривал ее, но не так, как мужчина рассматривает понравившуюся ему женщину. В его взгляде явно присутствовал интерес, но не сексуального характера. Но поскольку он не отрывал от нее глаз, я сочла нужным предупредить:
— Даже не думай.
Джейми снова повернулся ко мне:
— Калеб сказал, она живет в нашем доме. Я не видел ее.
— Джейми…
Он вскинул руки, как бы защищаясь:
— Это не то, что ты подумала. Я… — он снова посмотрел на нее. — Она очень эффектная. Как ты думаешь… она согласится позировать мне?
— Не вижу никакой разницы.
Джейми нахмурился:
— Это совершенно другое. Я никогда не сплю со своими моделями. Искусство важнее.
Он сказал это с такой искренностью и страстью, что я поверила ему.
— Я… У нее самой надо спросить, но… — если Харпер захочет позировать ему, это будет означать, что я косвенно снова буду связана с Калебом. А я и так уже не могла навестить мою подругу в ее квартире спокойно. — Может быть, попозже?
Джейми понимающе кивнул, и я облегченно вздохнула.
Между нами повисло неловкое молчание, и мне хотелось, чтобы он ушел.
— Ты здесь один? — спросила я.
Он посмотрел на меня сочувственно:
— С Калебом.
Мой пульс, который с появлением Джейми участился, теперь взлетел в космос. Я осмотрела бар.
Лучше бы я этого не делала.
Он сидел за угловым столиком с компанией, а рядом с ним, тесно прижавшись на скамейке, сидела Джен. Она что-то говорила ему, а он кивал в ответ.
Мне стало дурно.
В буквальном смысле. Я почувствовала, что меня сейчас вырвет.
— Это не то, что ты думаешь, Эва, — вставил Джейми.
Но я уже вскочила с табуретки:
— Передай Харпер, что я жду ее на улице. Не говори брату, что я была здесь.
И не дожидаясь его ответа, я рванула, прячась за людей, к выходу, стараясь уйти незамеченной.
На улице я перебежала дорогу и спряталась за гранитной колонной какого-то здания. Через минуту из бара вышла Харпер и озабоченно посмотрела по сторонам. Тогда я перестала прятаться, как идиотка, и вышла из своего убежища:
— Харп! — окликнула я ее.
Она увидела меня, подождала, пока проедут машины, и перебежала на мою сторону. Она сразу обняла меня за плечи, и мы пошли от этого места быстрым шагом.
Через пару кварталов она сказала:
— Ты намного умнее ее.
Я поняла, что она видела Калеба с Джен, и нервно рассмеялась, чтобы не заплакать, потому что я дала себе слово больше не плакать.
— Откуда ты знаешь?
— Было видно, что ему скучно до чертиков.
— Правда? — я этого не заметила. Хотя в моем состоянии трудно было что-либо заметить.
— О да, даже не сомневайся! Когда он был с тобой, то все время не сводил с тебя глаз, особенно, когда ты что-то говорила, — слушал с таким интересом. А на нее он и не посмотрел ни разу.
С болью в сердце я переспросила:
— Он правда так на меня смотрел?
Харпер грустно кивнула.
— Он любит тебя. Хотя ему не хватает храбрости что-то с этим сделать, я не могу ненавидеть его за то, что он тебя любит.
Жжение в груди усилилось.
— А ты можешь ненавидеть его за то, что он любит меня недостаточно? Понимаешь, Харп, я не могу ненавидеть его, и ты должна сделать это за меня, чтобы я перестала оглядываться назад и сожалеть о нем. Потому что, если моя лучшая подруга ненавидит парня, значит, он не стоит моих слез.
— Я ненавижу его, — сразу выпалила она. И добавила серьезно: — Он для меня киноа[47].
Харпер терпеть не могла киноа.
— Я люблю тебя.
— Взаимно. Давай еще по пиву? В каком-нибудь баре, где нет киноа.
— Давай, — я взяла себя в руки. — Этот город достаточно большой, чтобы хватило места для нас обоих.
— Этот город тебе принадлежит больше, чем ему. Он тут чужой. Пусть убирается.
Эти слова болью отдались во мне, хотя я не оказалась бы в такой ситуации, если бы он оставался в Шотландии.
— Да, было бы неплохо. У него есть Шотландия. Пусть мне останется Массачусетс. Разве я многого прошу?
— Нет, детка, — с энтузиазмом подхватила Харпер. — Пусть уезжает и забирает с собой своего младшего братца, чтобы ты могла спокойно приходить ко мне в гости.
— Джейми хочет тебя нарисовать, — вдруг бряк- нула я.
Харпер оторопела:
— Что? Нарисовать меня?
— Ты же знаешь, что он художник?
— Да?
— Да, и он считает тебя интересной.
— В смысле, ему интересно, что у меня под юбкой? — съязвила она.
— Нет. Думаю, он действительно хочет тебя нарисовать. Кстати, он не спит со своими натурщицами, потому что искусство для него важнее, чем секс. Насколько я успела его узнать, это правда.
— Ну, как бы там ни было… — Харпер отрицательно покачала головой, удивляясь самой идее. — У меня нет времени, чтобы позировать ему. Разве он не знает, что я очень важная персона?
— Думаю, не знает.
— Напишу записку и подброшу ему под дверь: «Привет, странный шотландский парень. Я тоже занимаюсь очень важным искусством. И мое искусство вкуснее твоего, поэтому я выиграла. Ищи себе другую музу, Мини-киноа».
Я от души расхохоталась, и любовь и нежность к подруге растворили боль от встречи с Калебом.
— Не знаю, что бы я без тебя делала.
— К счастью, ты этого никогда не узнаешь, — она шутливо показала мне язык и мотнула головой: — Давай найдем уже какой-нибудь бар! Нам надо залить свои печали!
«Это уж точно», — подумала я, поторапливаясь за ней на своих каблуках.
Глава тридцать первая
Я шла по телетрапу в самолет, и мой чемоданчик весело подпрыгивал рядом. Плюсом первого класса — помимо более просторных сидений и включенного в стоимость питания — была возможность сразу сесть в самолет. Ожидание посадки на рейс у выхода было одним из моих самых нелюбимых времяпрепровождений. А в самолете можно устроиться поудобнее и открыть книжку или включить кино.
А главное, я вообще не планировала куда-то лететь. Это Стелла, уже второй раз, устроила мне это путешествие в самый последний момент.
Утром в понедельник, на следующий день после того, как я увидела Калеба с Джен Грантон в баре, не успела я войти в свой кабинет, ко мне пожаловала Стелла. Она элегантно уселась на мой стол и заявила:
— Тебе надо отвлечься.
Зачем притворяться? Это было бы здорово.
— О чем именно речь?
— Чикаго.
— Чикаго? Мюзикл?
Стелла усмехнулась:
— Нет. Город, — она передала мне тонкую папку. — Кэлам Скош, шотландец. Банкир. Разведен. Хочет полностью переделать свой пентхаус в районе Ривер-Норт. Ист-Норт-Уотер-стрит, — она самодовольно улыбнулась. — Как тебе находка?
— Как он на нас вышел? — спросила я, просматривая информацию, которую собрала Стелла о потенциальном клиенте и его пожеланиях.
— Он друг одной из наших бостонских клиенток. Она порекомендовала ему нас.
— И ты хочешь, чтобы я туда поехала? — моя заинтересованность увеличилась при виде фотографий квартиры. Дизайн уже лет пятнадцать как вышел из моды и очень «дамский». Но просторное двухэтажное помещение с прекрасными видами из окон и головокружительно высокими потолками предоставляло такую свободу для полета фантазии, что мне уже не терпелось взяться за дело.
— Да. Завтра.
Я приподняла бровь:
— Почему ты только сейчас мне об этом говоришь?
Она пожала плечами:
— Потому что он только сейчас мне об этом сказал. У него на выбор еще несколько дизайнерских контор. Но я не хочу терять этот заказ. У нас уже несколько лет не было проектов в Чикаго.
— Хорошо, — согласилась я. Хотя это было гораздо лучше, чем «хорошо». Это было как раз то, что нужно в данный момент. Но все же я сказала: — Только не знаю, как я успею справиться со всеми проектами.
— Ты справишься, — она похлопала меня по руке, спрыгнула со стола и направилась к выходу. — То, что тебе сейчас нужно, милая Эва, это с головой уйти в работу.
Я снова перелистала папку. Да, место действительно стоящее.
— Договорились.
— Я забронировала тебе место в первом классе, вылет завтра в девять пятнадцать. Да, и номер в «Шератон Гранд» — это недалеко от квартиры мистера Скоша.
— Ничего себе! Не спросив меня? — крикнула я ей вслед.
— Я знала, что ты согласишься.
Моя начальница и подруга, как всегда, была права: мысленно я уже обдумывала дизайн пентхауса. Я сидела у окна, в соседнем кресле еще никого не было, поэтому мне удалось закинуть чемодан на багажную полку, не стукнув никого по голове…
При этом воспоминании я вздрогнула и постаралась побыстрее переключиться.
Эта командировка должна меня отвлечь, напомнила я себе.
Устроившись в кресле, я опустила столик и положила на него папку с фотографиями и блокнот. Надо занять мозги, это самое важное. И хотя обычно я предпочитала сначала увидеть помещение собственными глазами, а потом уж рисовать, сегодня я сделала исключение и стала набрасывать идеи сразу.
Вскоре я настолько увлеклась, что забыла, где нахожусь. В реальность меня вернуло только слегка подпрыгнувшее кресло, означавшее, что мой сосед на месте. Я даже не обернулась, рисуя кухню. Однако вскоре до моих ноздрей донесся мучительно знакомый аромат одеколона, и карандаш замер в руке…
Нет.
Невозможно.
Медленно — боясь одновременно того, что это он, и того, что это не он, — я повернула голову направо и окаменела. Рядом со мной сидел Калеб Скотт собственной персоной и смотрел на меня с такой нежностью, что у меня сердце заныло.
Одет он был в футболку и джинсы, тату на левой руке открыты, и я окончательно решила, что так он нравится мне больше всего. В костюмах он тоже необыкновенно хорош. Но впервые я встретила Калеба Скотта именно таким и считаю, что байкерский прикид идет ему больше, чем Армани. Все эмоции, которые я пыталась подавить, с его появлением вспыхнули с новой силой.
— Как? — прошептала я, не зная, что еще сказать. Я была в шоке.
Что он здесь делает?
Он улыбнулся одним уголком рта:
— Я знаю этого парня.
Я недоверчиво смотрела на него широко распахнутыми глазами:
— Ты его знаешь?
— Знаю.
Это ничего не объяснило, но… Калеб был здесь. Сидел рядом со мной. Как ему это удалось? Хотя важнее другой вопрос — зачем?
— Зачем ты здесь?
Он потянулся и ласково взял меня за руку:
— Затем, что я не могу жалеть о тебе всю оставшуюся жизнь. И не буду.
Шок, радость, страх, растерянность… Я не понимала, как мне на это реагировать.
— Что это значит?
— Это значит, что никакого Кэлама Скоша в Чикаго нет, — он кивнул в сторону моего блокнота. — Есть только Калеб Скотт.
— О господи! — я покачала головой, жалея, что не выяснила подробнее насчет клиента раньше.
В его улыбке не было и тени раскаяния.
— Стелла?
Он кивнул:
— Я не знал, как к тебе подступиться. Боялся, что, если только попытаюсь, ты не будешь меня слушать. И тогда я вспомнил про самолет, — он усмехнулся. — Здесь тебе некуда от меня деться. А у Джейми на этой неделе выставка в Чикаго. Я позвонил Стелле, спросил, не поможет ли она мне. И она согласилась. Дала твои паспортные данные, и я забронировал нам места рядом на этот рейс. Это она придумала Кэлама Скоша.
— Я ее убью, — заявила я с сильно бьющимся сердцем.
Он потянул к себе мою руку и с потемневшими глазами спросил:
— Это значит, что ты не хочешь дать мне второй шанс?
Во мне проснулась надежда и стремительно разрасталась с каждой секундой. Это было одновременно прекрасное и пугающее чувство.
— Это все по-настоящему?
Калеб взял и вторую мою руку и прижал их к своей груди. Я слышала, как громко бьется его сердце:
— Я хочу быть с тобой, Эва. А ты еще хочешь быть со мной?
После всех тех мук, через которые он заставил меня пройти, конечно, надо было бы сказать «нет», встать и уйти. Но глядя ему в глаза, я не могла сказать этого.
— И ты больше не убежишь?
— Больше не убегу, крошка. От тебя никогда. И мне жаль, что я был таким дураком.
Слыша искренность в его голосе, я вынула одну руку и погладила его по щеке, чтобы почувствовать знакомое покалывание его щетины.
Он обнял меня.
Наш поцелуй был глубоким и нежным. Мы так истосковались друг по другу.
Конечно, самолет не место для поцелуев, но мне было все равно.
Когда мы оторвались друг от друга, я почувствовала, что на глазах у меня слезы.
— Это все по-настоящему?
— Это все по-настоящему.
— Но ты же ненавидишь летать! — вдруг вспомнила я.
— Да, но у меня есть ты — отвлечешь.
Несмотря на эйфорию и счастье, затопившие меня, внутри все еще оставались крупицы сомнения. Казалось, Калеб почувствовал это. Он поцеловал меня в уголок губ, потом дальше и дальше до самого уха и прошептал:
— Ты теперь моя на веки вечные, крошка.
Я еще крепче обняла его:
— А ты мой.
Он слегка отклонился, чтобы посмотреть мне в глаза, и кивнул. Да, я твой.
Я улыбнулась. Широко и счастливо. И он улыбнулся мне в ответ. Я коснулась пальцами его улыбающихся губ и прошептала:
— Тебе надо делать это чаще.
— У меня такое чувство, что с сегодняшнего дня так и будет.
Мы жадно смотрели друг на друга, впитывая мельчайшие черточки и детали, когда нас прервал бортпроводник:
— Могу я предложить вам что-нибудь выпить?
Я попросила два бокала шампанского, и заставила Калеба чокнуться со мной:
— Давай отметим!
— У меня есть лучшее предложение.
— Да? — я знала этот его взгляд. Он собирался сказать мне что-то неприличное, а я должна была вроде как ужаснуться и смутиться, хотя в глубине души была не против.
В его глазах зажглись огоньки:
— Давай присоединимся к клубу десятитысячников[48].
Я взглянула на шторку, за которой был туалет.
— Ты шутишь?
— Нет. Я абсолютно серьезен.
— Нельзя! Нас же услышат!
— Никто не узнает! — горячо прошептал Калеб. — За шторками не видно, все будут думать, что я просто жду своей очереди в туалет. Хотя я в это время буду внутри, вместе с тобой. Мы сделаем это очень-очень быстро.
Он положил ладонь мне на колено и стал ласкать его, медленно приподнимая край юбки.
— Я тебя хочу, Эва, — хрипло сказал он без тени юмора.
— Не надо бы…
Услышав, что моя твердость поколебалась с «нельзя» на «не надо бы», Калеб удвоил напор:
— Надо!
Он раздвинул мне ноги рукой и стал ласкать кожу на внутренней поверхности бедра. Мой живот затвердел.
— Калеб… — прошептала я.
Она наклонился к моему уху:
— Я не могу ждать. Выбирай — прямо здесь или там?
Читать бесплатно другие книги:
