Эргай. Новая эра Земли Зинина Татьяна

И я закричала! Так громко, насколько была способна. Кое-как согнула руку и принялась стучать в крышку этого странного темного ящика. Та, кстати, оказалась не деревянной, а гладкой, прохладной и на ощупь похожей на стекло. Мои удары по ней производили едва слышный глухой звук – подозреваю, что за пределами ящика их и вовсе не было слышно. Но я все равно стучала, орала, барабанила по бокам коробки коленками. Молила спасти меня, вытащить отсюда!

В момент, когда где-то высоко зажегся яркий свет, я от неожиданности резко зажмурилась. Постаралась заставить себя открыть глаза, чтобы узнать, что это за источник освещения, но не смогла. Свет слепил, из-под плотно сжатых ресниц бежали слезы, но даже сейчас я не переставала кричать и тарабанить по крышке.

– Буйная какая-то, – произнес женский голос, донесшийся до меня словно через толстую стену.

Я же не сразу сообразила, что говорила эта дамочка не на русском, а на дитере, который теперь, благодаря своему галути, я знала довольно сносно. Потому и закричала теперь на этом инопланетном языке, надеясь, что мне все-таки помогут, выпустят из странной тюрьмы. Да только сама же сделала хуже.

Вдруг воздух вокруг стал таким свежим, приятным, да еще и пахнущим какими-то цветами. Я вдохнула его с удовольствием – и сразу же ощутила в теле дикую слабость. Руки больше не слушались, ноги тоже, голос стал тихим, едва слышным. А потом я просто отключилась и забылась спокойным сном, без сновидений.

* * *

В ухе снова что-то жужжало, но теперь этот звук все чаще сменялся знакомым голосом Кати, которая упорно уговаривала меня проснуться. В итоге о моем пробуждении она узнала еще до того момента, как я собралась открыть глаза, и тут же вывалила на меня просто уйму информации:

«Не двигайся. Держи веки сомкнутыми. Дыши размеренно и слушай меня. Все вопросы задашь потом. Готова внимать?»

«Готова», – отозвалась я, решив, что лучше послушать эту искусственную дамочку. Тем более что говорила она таким непривычно серьезным тоном, который раньше вообще был ей несвойствен.

«Итак, Сашка, дела наши плохи, – начала эта строгая старшая сестра, явно не собираясь меня подготавливать к неприятным новостям. – Твоя проверка на уровень внутренней энергии прошла не по запланированному сценарию. Теперь для властей Союза ты погибла. И, согласно их внутренним документам, тебя даже кремировали».

«Так я все-таки умерла?» – спросила, внутренне холодея от ужаса.

«Дура! – рявкнула на меня Катя. – Тебя выкрали. Вылечили. Восстановили внутренние энергетические связи…»

«Кто?»

«Тебе они не друзья, – заверил голос сестренки в моей голове. – И спасли они тебя не просто так, но все же спасли. Запомни главное: не соглашайся ни на какие клятвы, не произноси слова присяги. Отказывайся от близких отношений с кем-либо из них и вообще от всего, что может связать тебя с этими людьми. Не говори никому ни обо мне, ни о своем особом отношении к лорду Эргаю».

«Да я никак к нему не отношусь!» – выпалила, мысленно фыркнув.

«Конечно, конечно, – иронично бросила девушка. – Мне можешь не врать. Я-то прекрасно знаю, что вы знакомы, пусть ты мне и не говорила. Мысли свои нужно было лучше контролировать. Но сейчас это уже неважно. Просто даже не заикайся о нем».

«Не буду», – ответила, уже зная, что с этой леди проще согласиться, чем спорить. Ибо все равно бессмысленно.

«Умница. А теперь медленно открывай глаза. И постарайся выглядеть удивленной».

В моей голове снова стало тихо. Это, честно говоря, радовало, потому как я сейчас и так соображала с трудом, а уж к мысленным диалогам с Катей и вовсе была совершенно не готова. Но тем не менее ее предупреждение явно стоило принять к сведению. Уж она-то точно не стала бы тревожить меня по пустякам. Теперь мне даже стало интересно, кто решился выкрасть меня у инопланетных исследователей? На кой я вообще кому-то сдалась?

Где-то в стороне послышались шорох и едва слышный скрип, а после до моего слуха долетел звук осторожных шагов. Я непроизвольно дернулась, двинула рукой, моргнула… и теперь уже притворяться спящей оказалось бессмысленно. Потому пришлось все-таки демонстрировать свое пробуждение.

Но едва мое зрение сфокусировалось на лице мужчины, стоящего рядом с кроватью, и глаза сами собой округлились от удивления. Потому что передо мной был тот самый светловолосый парень, с которым мы говорили в исследовательском центре! Именно он сообщил мне, что никакой очереди там нет и что всех вызывают по списку. Ох, чует мое сердце, не зря Катя сказала, что он не с Земли. С ним явно не все так просто.

– Доброе утро, Александра. Рад, что вы наконец проснулись, – проговорил он, мягко и тепло мне улыбнувшись.

Такая улыбка делала его красивое лицо еще более приятным. Она располагала к себе, заставляла испытывать симпатию, и если бы не наставления Кати, я бы точно поддалась этому очарованию. Но теперь воспринимала происходящее как очередную гадкую ловушку.

И тем не менее ответила очень даже вежливо:

– Доброе утро. Удивлена встретить вас в этой… – я осмотрелась по сторонам. Отметила белые стены, непонятные приборы, отсутствие окон и добавила: – В этой палате.

– Да, Александра, это именно палата, – кивнул он, а во взгляде появилось настоящее сочувствие. – Мне тяжело вам об этом говорить, но эти нерадивые специалисты Союза почти вас убили. А мы спасли.

– Вы? – Я разглядывала его с откровенным интересом.

Он выглядел привычно для Земли. Одет был в джинсы и светлую толстовку, руки держал в карманах и смотрел на меня так, будто мы с ним вместе не один миллион украли. Как на давнюю и очень дорогую подельницу.

– Мы, – кивнул он, бесцеремонно присаживаясь на край моей постели. – Мы – твои друзья, Саша. Я же могу тебя так называть? Давай опустим официоз.

– Давай, – ответила я. – Но тогда, может, ты представишься?

Я чуть приподнялась и оперлась на спинку кровати. К слову, с каждой минутой я чувствовала себя все лучше и лучше. Будто была совершенно здорова, да еще и отдохнула прекрасно.

– Конечно. Извини, – проговорил он, глядя мне в глаза. – Мое имя Дарис. Но ты можешь звать меня Рис.

– И кто же ты такой, Дарис? – уточнила я, чуть склонив голову набок. – И почему меня… спасли?

На последнем слове голос мой все же дрогнул. Только теперь я начала осознавать, как близко находилась от последней черты. Ведь все помнила: и как погибала в той жуткой комнате, пристегнутая к странному креслу, и как после кто-то говорил, что меня нужно отключить от аппаратов, а лучше всего помнила бесконечно белое пространство.

И сейчас мне очень хотелось жить. Я наслаждалась каждым вдохом, каждым движением. Но понимала, что вряд ли бы меня вытащили из этого ада просто так. Увы, бескорыстие – даже на Земле явление крайне редкое. Не думаю, что на других планетах дела обстоят иначе.

– Я – твой друг, – мягко, но уверенно заявил этот светловолосый парень. – Мы все твои друзья и очень рады, что ты выздоровела. И я все расскажу чуть позже. Обещаю. А сейчас тебе стоит поесть. К тому же, думаю, ты бы хотела привести себя в порядок, переодеться. Я дам тебе на это пару часов, – сказал он, поднявшись на ноги. – А потом вернусь. Все покажу и расскажу.

Он снова подарил мне улыбку, развернулся и уже хотел покинуть комнату, когда я вдруг опомнилась:

– Я хотя бы на Земле? – громко спросила я, обращаясь к его спине.

– Конечно, – ответил он, взглянув на меня через плечо. – Разве мы имели право вывозить тебя за пределы твоей планеты без твоего позволения? – он отрицательно качнул головой и добавил, ухмыльнувшись: – Мы же не эти горе-специалисты, работающие на военных Союза. В отличие от них, мы ценим чужую свободу.

После этого он ушел, оставив меня наедине со своими мыслями. Но долго сидеть в одиночестве мне не дали. В комнату тихо прошмыгнула коротко стриженная черноволосая девушка лет двадцати на вид. На ней, как и на предыдущем посетителе, красовались джинсы, правда, изорванные так, что были больше похожи на лохмотья. Худые плечи обтягивала белая футболка с изображением большого танка, в ухе было столько сережек, что я даже считать их не стала. И лишь увидев на ее предплечье татуировку с надписью на русском: «Не сдамся без боя», поняла, что девочка точно родилась на Земле.

– Привет. Я тут тебе еду принесла, – сказала она, правда, приветливостью в тоне и не пахло.

Только теперь я увидела в ее руках поднос, уставленный тарелками. Она опустила его на ближайшую тумбочку и сразу же удалилась, не удостоив меня больше ни словом, ни взглядом.

Будто я для нее была не другом, как говорил Дарис, а самым настоящим врагом, да еще и заключенным под стражу.

– Эй, подожди! – позвала я. – Ты же землянка. Скажи, где мы вообще?

– Пусть Рис сам с тобой нянчится. Кажется, ему нравится роль няньки, – зло пробурчала она и удалилась, громко хлопнув дверью.

Я же только пожала плечами и, присев на постели, посмотрела на поднос. Аппетит, как ни странно, появился, и я сама не заметила, как справилась с полной тарелкой супа. Во время трапезы Катя стойко молчала, и лишь когда я покончила еще и с ароматным овощным рагу, голос электронной сестренки снова ворвался в сознание.

«Слушай, Саш, я сейчас тебя ненадолго покину, отправлюсь обстановку разведывать, – тоном шпиона на задании начала она. – А ты пока доедай. Потом в душ сходи, переоденься. Вещи найдешь на стуле. Там белье, брюки, футболка. И постарайся получше вбить себе в сознание один факт – друзей у тебя здесь нет и быть не может».

«Почему? – уточнила я. – Они же меня спасли».

«Просто поверь. Я хотя бы понимаю, кто эти люди. А вот ты – нет».

«Так расскажи мне».

«Позже», – ответила эта вредина.

И только по тому, как дверь, словно сама собой чуть приоткрылась, а потом закрылась, я поняла, что галути Катя меня покинула. Да, странная она… и этот режим невидимости странный. Ведь ее не засекли ни в исследовательском центре, ни здесь. Да и вообще, иногда мне начинало казаться, что мои команды и приказы ее ни капли не волнуют, что она подчиняется мне для вида, сама же всегда поступает по-своему. Так, может, просто у нее другой настоящий хозяин? Может, она просто приставлена ко мне… но зачем?

Нет, не стал бы Гай отправлять со мной такого ценного шпиона – не настолько уж я важная персона, чтобы тратить на меня подобные ресурсы. И все-таки она совсем не простой гаджет. Возможно, у нее тоже есть свой приказ? К примеру, вычислить организацию вот таких людей, у которых я сейчас нахожусь в гостях?

Итогом моих размышлений стал вывод, что верить нельзя никому. На этой светлой мысли я и отправилась приводить себя в порядок.

* * *

Как оказалось, гостить мне довелось в совершенно удивительном месте. Вот честно, я понятия не имела, где именно нахожусь, но пока мне здесь почему-то даже немного нравилось. Сначала, конечно, смущало полное отсутствие окон, но вскоре я поняла, что подобной роскоши здесь нет ни в одном помещении.

– Мы в подвале? – спросила я у Дариса, который зачем-то решил провести для меня экскурсию.

– Скорее, в огромном бункере, – отозвался он, подарив мне очередную очаровательную улыбку. – Понятия не имею, кто и зачем его создавал, но мы выкупили его около года назад. Перестроили, оборудовали всем необходимым для длительного проживания большого количества людей и вот теперь используем по назначению.

Я кивнула, продолжая с интересом разглядывать широкий коридор с арочным потолком. Его стены украшали лепнина и причудливые изображения известных людей древности. Фонари были выполнены в виде прикрепленных к стенам факелов, но вместо огня в них светили обычные энергосберегающие лампочки. На полу в шахматном порядке красовались белые и черные плитки, на стенах примерно на уровне моих плеч тянулась позолоченная лепная линия. И все это до боли напоминало одну из станций московского метро, только поездов здесь точно не было.

– И где же находится этот бункер? – спросила я, не особенно рассчитывая на ответ.

– К сожалению, Саш, этого я тебе сообщить не могу. Пока. Все, что тебе сейчас стоит знать, – это расположение основных помещений.

– То есть отсюда меня не выпустят?

Неудивительно, что от такой информации мои шаги сами собой замедлились, и вскоре я и вовсе остановилась посредине этого длинного красивого коридора. Рис обернулся и, сочувственно вздохнув, взял меня за руку.

– Сейчас на поверхности для тебя может быть слишком опасно.

Он произнес эту фразу с таким трепетом, таким участием, что я почти поверила, будто ему на самом деле очень важно мое благополучие, что он так искренне волнуется за меня. И может быть, я бы даже поверила ему, если бы не предупреждения Кати.

– И как долго меня здесь продержат? – Я отвернулась к стене. Смотреть в его честные-пречестные глаза мне совершенно не хотелось.

– Не переживай. Недолго, – он мягко сжал мои пальцы, привлекая внимание. – Саш, мы не желаем тебе зла. Совсем наоборот. Хотим помочь найти брата и принять собственные особые способности.

– Чего?!

Вот теперь я все-таки расхохоталась! Сначала, правда, еще пыталась сдерживаться, но эта участливая смазливая физиономия Риса и его столь странные слова просто сразили меня наповал. Я хохотала до слез и никак не могла успокоиться. А мой сопровождающий просто мило улыбался, будто в моем истерическом смехе не было ничего странного.

Ну, ржет девка, и что с того?

Хотя чего он вообще от меня ждал после заявления про особые способности? Восторгов? Восклицаний? Просьбы рассказать подробнее?

К моей радости, Дарис вообще не стал ничего говорить, просто дождался, когда я перестала смеяться, и молча повел дальше. Мы миновали несколько больших пустых залов, прошли мимо распахнутых дверей столовой, поднялись на несколько этажей (или уровней) вверх и остановились у невзрачной деревянной дверцы.

– Мне ты не особенно веришь, потому я привел тебя к тому человеку, который сможет спокойно все объяснить, – с тем же взволнованно-воодушевленным выражением проговорил блондин. – Пожалуйста, будь с ней вежлива, и тогда она ответит на все твои вопросы.

Он постучал, но дожидаться ответа не стал. Просто нажал на ручку и распахнул передо мной дверь.

– Проходи, – сказал Рис.

И я прошла, хоть и не особенно желала с кем-либо встречаться. Сейчас я вообще сильно сомневалась, что услышу что-то хорошее или обнадеживающее. Нутром чуяла – я для чего-то очень нужна всем этим людям. Иначе бы никто не стал меня спасать.

А внутри нас, как оказалось, ждали две девушки. Хотя, точнее, одна живая девушка и одна – голографический образ галути. Но на наше появление они обе отреагировали одинаково радушными взглядами – такими теплыми, счастливыми, милыми, будто я для них обеих как минимум давно потерянная и горячо любимая сестра.

– Александра, мы очень рады, что ты поправилась, – проговорила стройная брюнетка в черном брючном костюме. – Проходи, пожалуйста. Присаживайся. Мы как раз собирались пить чай.

Она шагнула ко мне и жестом указала на одно из мягких на вид кресел, стоящих у кофейного столика. Я не стала отказываться, да и не видела для этого причин. Если бы меня хотели отравить, то вряд ли бы стали вытаскивать с того света. Так что сие чаепитие для моего физического здоровья точно безопасно, чего не скажешь о психическом.

– Мое имя Джен, – представилась она, присев напротив. А вот ее светловолосая голографическая помощница отошла к стене и теперь разглядывала меня как-то даже слишком пристально.

– А мое имя вы и так знаете, – ответила я.

Брюнетка посмотрела на меня с внимательным прищуром, а после зачем-то поймала висящий в воздухе зеленоватый металлический шарик, опустила его на стол и принялась сама разливать чай в чашки из черного стекла.

– Вижу, тебя не удивляет мой галути, – вздохнув, заметила Джен.

Я же мысленно назвала себя идиоткой. Ну разве сложно было изобразить удивление? И что теперь ей ответить? Ясно же, что никто из инопланетян по улице с такими штуками не разгуливал. То есть мне просто негде было увидеть столь занятную вещицу, способную создавать голографических людей.

Пришлось активировать все свои актерские способности, изображать этакую усталость от жизни и делать вид, что мне просто плевать на их инопланетные изобретения.

– На самом деле, – проговорила я, с безразличием разглядывая голографическую блондинку, – мне просто уже надоело всему удивляться. Вы ведь, Джен, явно не с Земли, как и Дарис, – пояснила, мельком взглянув на присевшего в соседнее кресло блондина. – Ваши технологии существенно превосходят наши. Я понимаю, что в этом плане люди Земли уступают всем, кто живет в Союзе, и просто стараюсь относиться к этому проще. Или вы ждали, что я буду пищать от восторга, увидев здесь полупрозрачную девушку?

Ответом мне стала все та же радушная улыбка, только в глазах этой леди на несколько мгновений все-таки проскользнуло раздражение.

– Что ж, – сказала она, протягивая мне чашку. – В таком случае предлагаю обойтись без лишних реверансов и перейти к главному. Итак, Саша, для властей Союза официально ты погибла. Не выдержала испытания на внутренний энергетический потенциал и профессиональную направленность. И это бы на самом деле произошло, если бы мы тебя не спасли.

– Я безмерно вам благодарна… – начала было я, но Джен остановила меня изящным жестом руки.

– Мы спасаем не всех, – сообщила она, состроив задумчивое выражение на своем красивом, ухоженном лице.

К слову, выглядела эта стройная темноволосая леди едва ли не младше меня, хотя я не сомневалась, что на самом деле ей явно не двадцать три.

– Всех, к сожалению, мы спасти не в силах. Но ты, Александра, оказалась для нас крайне интересным приобретением.

– Приобретением? – повторила я, скривившись.

К чашке все же решила не притрагиваться – во избежание неприятностей. Мало ли… вдруг после очередной новости мне захочется швырнуть этот кусок фарфора прямо в смазливую физиономию этой лицемерной особы?

– Вы на Земле давно привыкли, что за все нужно платить. И такая позиция вполне разумна. Мы тоже желаем получить плату за твое спасение, – сообщила Джен, спокойно попивая чаек. – Но не стоит принимать все в штыки. На самом деле я бы хотела, чтобы ты осталась с нами добровольно. Стала частью нашей команды… семьи. Правда, для этого ты должна принять все наши цели, стремления и правила. Но сейчас мы не будем заглядывать так далеко вперед. Твоя проверка выявила, что ты обладаешь крайне интересными способностями. Мы в силах помочь тебе их освоить, что и собираемся сделать.

– И что же это за способности? – я просто не могла не поинтересоваться.

Джен улыбнулась, легко закинула ногу на ногу и только потом ответила:

– Ты – поисковик. Насколько мне известно, люди, подобные тебе, могут находить кого угодно и где угодно.

– Да ладно! – я усмехнулась, ведь это на самом деле звучало смешно. Да мне даже в прятки почти никогда не удавалось выиграть! Меня все время находили, а вот я сама могла долго ходить мимо спрятавшихся ребят и не замечать их.

– Скоро сама убедишься, – заявила брюнетка. – Уверена, мы в тебе не ошиблись.

– И все-таки, Джен, кто вы такие? Почему скрываетесь под землей? Зачем вам все это?

– Просто… Александра, – начала она, поставив на столик свою чашку с чаем. – Мы знаем, как ценна для людей свобода. Уже не первый год наша организация помогает тем, кто не готов мириться с некоторыми варварскими законами Союза. Мы оказываем поддержку всем несогласным с режимом военных захватчиков. Мы те, кому не безразлична беда, поразившая вашу планету. Потому что сами земляне даже при большом везении не в состоянии противостоять войскам Союза. А с нашей поддержкой у твоих соотечественников есть все шансы победить.

– То есть вы хотите сказать, что с вашей помощью мы сможем прогнать инопланетных захватчиков и снова зажить по-старому? – спросила я, иронично хмыкнув. – Бросьте, Джен, даже дети в такое не поверят.

– Ты права, Саша. Из Союза Земля уже никуда не денется, да и не в этом наша цель. Для нас важно оставить за коренными жителями захватываемой планеты первостепенное право голоса. Они сами должны решать, как будет развиваться их мир, какие объекты будут строиться на нем, в каких учебных заведениях и как будут обучаться их дети.

На самом деле речь этой дамочки была настолько пропитана фальшивым пафосом, что хотелось скривиться. Она говорила, как настоящая идеалистка, свято верящая в торжество правды и справедливости, но прислушиваться к ее словам совершенно не хотелось. Я столько раз встречала таких вот пропагандистов-проповедников, что давно перестала принимать всерьез подобные заявления. Увы, мне было прекрасно известно, что у большинства организаций-альтруистов есть так называемое двойное дно. Да, они действительно помогают, но при этом всегда имеют какую-то свою выгоду. И что-то – не иначе как интуиция – подсказывало мне, что и у команды этой Джен есть собственные цели на нашей прекрасной планете.

Честно говоря, при других обстоятельствах я бы просто развернулась и ушла, но вот незадача: мне же прямым текстом сказали, что не отпустят. Может, и стоило поспорить, но я решила пока просто сделать вид, что принимаю их точку зрения. В конце концов, нужно хотя бы осмотреться здесь, подумать, поискать выходы из сложившейся ситуации. И уже потом начинать действовать. К тому же я ведь не одна, у меня есть Катя. А она даже не простой робот, она – мудрый галути. Бесценный, незаменимый помощник, так вот пусть теперь и помогает. Увы, я прекрасно понимала, что без нее из этой передряги сама точно не выберусь.

* * *

Этот бункер, где мне теперь предстояло жить, куда больше походил на настоящий подземный город. По словам Риса, здесь обитало не меньше ста человек, причем на территории планеты имелось еще несколько подобных секретных баз. Меня поселили в большой комнате, напоминающей спальню в детском саду или какое-то большое общежитие. Здесь в несколько рядов стояли кровати, у каждой из которых имелась тумбочка и стул. С виду все казалось чистым, новым, вот только жить мне предстояло… еще с пятнадцатью девушками, а это радовать никак не могло. Да что говорить, увидев место, где теперь придется поселиться, я просто впала в ступор!

– Все не так плохо, как кажется, – проговорил за моей спиной Дарис и положил ладонь мне на плечо, видимо, желая приободрить. – Девочки у нас хорошие, общительные, приятные. Уверен, вы прекрасно найдете общий язык.

– И как долго мне придется здесь ночевать? – спросила я, не узнавая своего голоса – настолько он прозвучал уныло и бесцветно. И это я еще от обрушенной на меня информации не оправилась, потому и реагировала так… почти спокойно.

– Тебе честно ответить или сказать то, что я говорю всем? – спросил Рис, глядя на меня с сочувствием.

– Давай правду.

– Эта спальня для тех, кому мы пока не можем полностью доверять, – вздохнув, признался парень. – На самом деле в нашем городе достаточно места, чтобы выделить каждому по комнате, а то и по две. Но…

– Проблемных личностей лучше держать вместе и на виду, – кивнула я, соглашаясь с рациональностью такого решения. – То есть я на испытательном сроке?

– Можешь считать и так.

– А вещи мне какие-нибудь положены? Одежда, зубная щетка… другие предметы гигиены?

Я все так же смотрела на пустую комнату с шестнадцатью кроватями и всеми силами старалась не разреветься. Странно получалось: меня едва не убили, пусть я выжила только благодаря своевременной помощи людей, которым тоже нужна не просто так; меня лишили права покинуть это место, у меня обнаружили какие-то непонятные способности, но сейчас я хотела плакать из-за перспективы ночевки с толпой неизвестных девок. Ну разве это не глупо?

– Тебе все выдадут, – ответил на мой вопрос о вещах Дарис. – И не стоит переживать. Поверь, как только ты сама для себя решишь стать частью нашей команды, отношение к тебе сразу же изменится. Сейчас ты чужачка… для всех, но я верю, скоро ты поймешь, что мы боремся за правое дело.

– Кто будет меня учить? – спросила я, не желая по второму кругу слушать порцию пафосных речей о том, какая у них замечательная организация.

– К сожалению, у нас мало учителей. Потому заниматься ты будешь вместе со всеми ребятами. Но если захочешь, я бы мог постараться выделить время для индивидуальных занятий с тобой. Я, кстати, очень редко кому-то из новичков помогаю.

– И с чего для меня такие привилегии? – я посмотрела на него с откровенным недоверием.

– Просто ты мне симпатична, Саша, – ответил он, одарив меня очередным мягким, обольстительным взглядом. – К тому же мне самому интересно посмотреть, как будут развиваться твои способности. Я много читал о таких, как ты, но лично не встречал ни разу. Увы, поисковиков в Союзе крайне мало, и при обнаружении у ребенка даже малейшего таланта, его забирают к себе военные академии. И работают такие люди потом только на военных и подразделения правопорядка. Именно поэтому ты, Сашенька, для нас такая важная находка.

– Приобретение, – поправила я и, устало вздохнув, шагнула вперед, в комнату. Продолжать этот разговор мне не хотелось совершенно. – Где моя кровать?

– Выбирай любую свободную, – ответил Рис, пожав плечами. – Ужин в шесть. Занятия начинаются сразу после завтрака.

– А во сколько завтрак? – спросила я, направляясь к незастеленной кровати, что стояла в самом дальнем углу – поближе к окну, подальше от входа.

– В восемь. И еще, Саш, – проговорил Дарис, все так же стоя в дверном проеме. – Постарайся подружиться с местными обитателями. Не закрывайся от людей. Это поможет тебе скорее адаптироваться.

Лишь теперь он, наконец, соизволил оставить меня одну. Да только после его ухода легче не стало. Присев на матрас, я сбросила с ног тапки, которые мне выдали вместе с одеждой в больничном крыле, и притянула колени к груди. Мне хотелось отгородиться от реальности, представить, что это всего лишь глупый сон, который скоро закончится. Увы… я никогда не страдала склонностью к самообману. И сейчас слишком хорошо понимала, в какую жуткую историю умудрилась вляпаться.

Да, меня спасли, не дали умереть, почти вытянули с того света, но… я даже представлять не желала, чем теперь мне придется за это заплатить.

«Не отчаивайся, Сашка, – прошелестел в голове голос моей искусственной сестры. – Все плохо, в этом ты права. Но мы найдем выход. Я уже почти выяснила, как отсюда сбежать».

«И куда мне потом идти? – спросила я, и даже в моем собственном мысленном голосе отражалась настоящая обреченность. – Домой? Уверена, меня там быстро найдут и притащат обратно. Или сразу сдаться войскам Союза? Так если верить словам Дариса, они тоже не упустят возможности прибрать меня к рукам. Спрятаться? Зарыться в какую-нибудь нору? Но что я тогда выиграю?»

«У вас на планете есть хорошая поговорка: утро вечера мудренее. Так вот, Саш, пока мы с тобой не можем видеть всей ситуации. Уверена, что скоро туман неизвестности рассеется и выход обязательно найдется. Просто… будь сильной».

«Ничего другого мне не остается, – вздохнула я. И вдруг, вспомнив о родителях, спросила: – Ты можешь отправить маме сообщение, что я жива? Не хочу, чтобы они с папой волновались».

«В этом нет необходимости, – отозвалась Катя. – Твоим родным сообщили, что ты удачно прошла испытания и сразу была отправлена к месту учебы. Поэтому за тебя они не особенно переживают».

«Но… как же… это ведь ложь! – я возмутилась настолько, что едва не вскочила с кровати. – То есть получается, что никому не говорят о смертельных исходах проверок? Родители продолжают ждать своих детей? Думают, что те благополучно учатся… Значит, и Лешка…»

«Смертность на подобных испытаниях крайне низкая, – уверенным тоном заявила Катя. – И твой случай скорее неключение. У меня даже есть предположение, что эти борцы за свободу сами организовали для тебя подобный итог. Не вздумай им верить».

«Я и не верю», – пробурчала в ответ.

«Правильно делаешь».

После этой фразы она затихла, вот только сейчас без ее болтовни мне стало до жути одиноко и тоскливо. В очередной раз оглядев тускло освещенное помещение с кроватями, я тяжело вздохнула и решила хотя бы застелить свою постель, пока не явились многочисленные соседки. Страшно представить, с кем теперь придется жить.

«Так и что мне делать, Кать?» – спросила, натягивая на подушку белую наволочку, резко пахнущую стиральным порошком.

«Просто живи, – прозвучал в моей голове спокойный ответ. – И если ты все же сможешь освоить способности поисковика, тогда ситуация изменится в корне. Сейчас для тебя это единственная возможность снова вернуть себе контроль над собственной жизнью. А я, к сожалению, не смогу быть с тобой в постоянном контакте. Мой сигнал здесь не засекут, но активность твоего передатчика для мысленного управления отследить вполне могут. Потому говорить с тобой мы будем редко и без свидетелей».

Я тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Сейчас сама мысль о том, что без Кати я останусь совсем одна, едва не стала для моей сдержанности фатальной.

«Помни, что я всегда рядом, – прошелестело в моей голове. – Но если станет совсем плохо и захочется поговорить… просто позови меня по имени».

Глава 8

Цели… и их отсутствие

«Просто живи», – сказала мне Катя в тот первый вечер в подземном городе-бункере, и казалось бы, разве сложно было последовать этому совету? Взять да и смириться со всем, вклиниться в тот поток реки судьбы, в который меня столь неожиданно забросило? Я ведь даже была готова попробовать найти приятельниц среди соседок, и поначалу мне казалось, что с этим не будет проблем. Но на деле все оказалось не так.

В первый вечер ко мне просто присматривались. Одни подходили знакомиться сами, с другими инициатором знакомства выступала я. Открытой агрессии никто не проявлял, все старались вести себя довольно приветливо, хотя в их взглядах я иногда ловила откровенное недоверие.

Ночь прошла тихо, мирно, спокойно, хоть я и думала, что не смогу уснуть рядом с такой толпой малознакомых людей. Но, вопреки ожиданиям, спала я очень сладко. Правда, подозреваю, что причиной тому стала банальная усталость – все же меня только сегодня из больничного крыла выпустили.

Второй день пребывания в этом странном месте принес мне массу новой информации и знакомство с учителями, которые все как на подбор оказались молодыми мужчинами. Вот только сейчас лица противоположного пола меня интересовали мало – хотелось адаптироваться, приспособиться, да и вообще понять наконец, что здесь к чему. Потому полученные сведения я ценила больше, чем окружающих людей.

Так мне стало известно, что приютившая нас организация носит название «Защитники свободы», что руководит ею Джен, с которой я имела честь общаться накануне, и что все мы сейчас находимся в своеобразном учебном лагере, где и пробудем, пока не сможем в достаточной степени освоить свои скрытые таланты.

Всех проживающих здесь учеников делили на пять групп, в каждой из которых было не более десяти человек. Формировали эти коллективы не по возрасту или полу, а по степени лояльности. Неудивительно, что я оказалась среди тех, кто вообще с трудом понимал, зачем здесь находится.

Студенческая часть этого подземного городка была оборудована просторными залами, в которых и проходили наши занятия. Значительную часть дня нас учили медитировать, упорядочивать внутренние потоки энергии, прислушиваться к своему подсознанию, что получалось далеко не у всех. В остальное время нас заставляли изучать историю Союза, его законы, систему управления, хотя больше всего говорили о том, какие планеты удалось отстоять «Защитникам свободы» и как много хорошего эти благодетели сделали для их жителей.

Из этих рассказов выходило, что мы попали едва ли не к ангелам во плоти, да только я не спешила им верить. Слушала, внимала, кивала, делала вид, что восхищаюсь подвигами и героизмом, но особенно не рвалась вступать в их ряды.

Кормили здесь неплохо. Пусть до маминых талантов местным поварам было далеко, но я все равно ела местную стряпню с аппетитом. А вот уборная на нашу огромную спальню была всего одна, в ней имелся один-единственный душ, в котором горячая вода включалась только на два часа в сутки. Понятное дело, что помыться с комфортом удавалось далеко не всем.

Третий день оказался похож на второй…

Четвертый день был похож на третий…

И так жизнь постепенно вошла в странную колею. Через неделю я окончательно смирилась с происходящим и даже начала пытаться проявлять на занятиях упорство. Старалась почувствовать эти самые непонятные «внутренние потоки», научиться контролировать собственное подсознание. Но даже теперь особенных успехов не добилась.

Да, я заставляла себя «просто жить», вставать по утрам, умываться, есть, ходить на занятия, но все больше чувствовала себя этакой заводной куклой. Мне хотелось на поверхность, хотелось позвонить маме, поговорить с отцом, пробежаться по лесу с Каста. Я мечтала о свободе, которой меня лишили и всю ценность которой раньше просто не осознавала. Да только реальность была сера и бесперспективна. Мне ведь ясно дали понять, что позволят покинуть это место только после того, как освою способности и докажу собственную лояльность. Я же не продвинулась ни на каплю ни по первому пункту, ни по второму.

Дни слились в одну серую полосу, представляющую собой череду однообразных действий. Выходных нам не полагалось, как и книг, телевизоров, компьютеров, телефонов. Хотя большинство моих соседок по комнате не особенно от этого страдали. Мне вообще казалось, что им тут даже нравится.

Время летело, но для меня ничего не менялось. Продвижений в обучении не было, никакой внутренней энергии я не чувствовала, никаких способностей в себе не открыла. Неделя пролетала за неделей, люди в моей группе менялись: ребята делали успехи и переходили на другой уровень обучения, на их место приводили новых. Никто здесь особенно не задерживался, и только я так и застряла на самом дне этой учебной цепочки и не имела никакого желания ползти по ней вверх.

* * *

К общему удивлению, сегодняшнее занятие по медитации у нашей группы проводил Дарис – мой старый знакомый. Вообще, официально он был главой местного учебного центра, но лично занимался обучением лишь самых одаренных. И тут вдруг, ни с того ни с сего решил провести занятие у новичков, среди которых уже пятую неделю находилась и я.

Девушки смотрели на него, как на настоящее божество, парни взирали на молодого учителя с уважением и странным благоговейным трепетом. Я же не понимала ни первых, ни вторых. Рис для меня был просто симпатичным парнем с другой планеты – не более того. А вот он меня по каким-то причинам все же считал особенной. На протяжении всего трехчасового занятия часто подходил, легко касался моего плеча, интересовался моими успехами, старался разобраться, почему у меня ничего не получается. И может, на первый взгляд подобное поведение и казалось вполне нормальным, если бы он так же общался и со всеми остальными учениками. Но нет – с другими Дарис говорил подчеркнуто официально и даже холодно, что только доказывало странность его ко мне отношения.

Когда время, отведенное для медитации, подошло к концу, Рис сдержанно похвалил ребят за усердие, дал задание продолжать тренировки и в свободное время и отпустил всех, кроме меня.

– А с тобой, Саша, мы еще позанимаемся отдельно. Мне совершенно не нравятся твои результаты. Точнее, их полное отсутствие, – проговорил он, опустившись передо мной на спортивный мат, на котором я и сидела.

Покидающие помещения ребята смотрели на нас с интересом, но я кожей чувствовала их зависть. Причем исходила она как от парней, так и от девушек, что казалось совершенно противоестественным. Чему здесь завидовать? Дополнительным нагрузкам? Так я с радостью отказалась бы от этого. Но кто мне позволит?

Как только за последним учеником закрылась дверь, Рис перевел на меня серьезный взгляд и ровным тоном проговорил:

– А теперь, Саша, расскажи мне, почему ты совсем не стараешься? Ты же сама не желаешь развивать свой дар.

– Желаю. Очень, – ответила я, почему-то почувствовав обиду. – У меня просто не получается. Тот прибор, наверное, просто ошибся. Я обычная. Нет у меня никаких способностей.

– Есть, Саша. А не получается у тебя потому, что не хочешь, чтобы получилось. У тебя нет стремления к успеху, – покачал головой парень, поймав мой взгляд. – Я чувствую, что тебя все больше снедает апатия. Ты закрыта и не желаешь раскрываться. Ни для учителей, ни для других ребят, ни для себя.

Я промолчала, просто не зная, что на это ответить. И еще у меня вдруг возникло странное ощущение, что меня видят насквозь, а это, честно говоря, пугало. Тем временем, Рис продолжал свою обвинительную речь:

– Ты не принимаешь наших правил, не желаешь становиться частью нашей организации, которая, заметь, борется за свободу твоей планеты. А это неправильно по отношению к твоей родине. Это, Саша, уже предательство.

Его голос звучал мягко, но в нем явно звенели нотки укора. Он сознательно давил на мое сознание, на мою совесть, и в какой-то момент я даже начала чувствовать себя виноватой. Ведь отчасти Рис был прав. Меня спасли, дали приют, еду, крышу над головой, предоставили возможность раскрыть саму себя, открыть в себе качественно новые умения, и как я ответила на эту доброту?

– Мне сложно все это принять, – проговорила я, опустив взгляд.

И что странно, едва контакт наших глаз оборвался, я даже дышать стала свободнее и появилось поистине удивительное чувство освобождения. Мои мысли стали яснее, притупленные чувства снова обострились, а в сознании появилась поразительная догадка, что мне, кажется, пытаются что-то внушить.

Я зажмурилась, стараясь сосредоточиться и понять, что происходит. Ведь мне здесь не нравилось, я не желала вступать в ряды сопротивления, не собиралась геройствовать, рисковать собой ради непонятных мне призрачных целей. Мне просто хотелось выбраться отсюда, вернуться домой и продолжить жить спокойно. А что касается каких-то там способностей – так не нужны они мне. Совсем.

– Дарис, – проговорила я, не открывая глаз. – Я хочу отсюда уйти. Мне здесь плохо, потому и нет никаких успехов.

– Посмотри на меня, – требовательно произнес Рис, подсев еще ближе. Он коснулся моего подбородка, приподнимая лицо, но я лишь зажмурилась сильнее.

– Нет.

– Саша, не нужно сопротивляться, – с нажимом произнес он.

– Я чувствую, что ты как-то влияешь на мой разум.

– Что, кстати, очень странно, – бросил он, а я услышала в его голосе мягкую усмешку, смешанную с нотками удивления. – И как ты это ощущаешь?

– Мне… некомфортно. Я перестаю верить самой себе.

– Что ж. Хорошо. Давай поступим следующим образом. Я больше не применю по отношению к тебе свой дар, а ты откроешь глаза и постараешься объяснить, что именно тебе не нравится, что тревожит, что смущает. И мы вместе попробуем найти выход.

– Что это за дар? – Я пока не собиралась следовать его предложению.

– Такой вот дар, – ответил он, при этом все же убрал пальцы от моего подбородка и, судя по звукам, отсел подальше. – Эмпатия. Я могу влиять на чужие эмоции.

В его исполнении это прозвучало так просто, что мне даже стало страшно. То есть получалось, что по своему желанию он мог вызвать у другого человека агрессию или, наоборот, симпатию. Мог успокоить или заставить принять нужное ему решение? Так вот откуда это обожание его персоны всеми студентами. Получается, что они просто попали под действие этого его дара?

От удивления я даже открыла глаза и повернулась к сидящему неподалеку Рису. А тот в ответ только улыбнулся и беззаботно пожал плечами.

– Давай начистоту, Саш, – он явно наслаждался моим смятением. – Тебе нужна свобода? Но представь, что мы тебя отпустили. Вот вернешься ты домой, но не пройдет и дня, как за тобой явятся представители Союза. А они не будут церемониться, сразу отправят тебя в военную академию для одаренных. А она довольно далеко от Земли. Там тебя заставят дать клятву верности Союзу. И, поверь мне, у тебя не получится ее нарушить. Никак. Тебе придется работать на военных, исполнять чужие приказы, которые могут в корне противоречить твоим желаниям. Скажи, ты хочешь для себя такого будущего?

Тут даже думать было не о чем, потому я и ответила:

– Нет.

– А мы, Саша, не станем заставлять тебя идти против своих убеждений. Мы готовы помочь тебе развить твой дар.

– Но при этом я должна вступить в ряды вашей организации, – напомнила я, иронично хмыкнув. – Разве это не то же самое, что и при варианте с военными?

– Нет, и знаешь почему? – на его лице появилась хитрая улыбка. – Мы не станем удерживать тебя силой. Мы не будем заставлять тебя идти против самой себя. И если тебе так будет легче, давай заключим с тобой договор. Ты осваиваешь свои способности, учишься искать людей, предметы, развиваешь собственный дар настолько, насколько это вообще возможно. А после выполнения трех наших заданий, мы тебя отпустим. Более того, обеспечим деньгами и жильем на выбранной тобой планете. Кстати, это предложение Джен.

– Звучит как-то… сказочно. Слишком нереально. – Я смотрела на Риса с недоверием.

– Просто задания будут не самыми простыми. Нам ведь давно был нужен талантливый поисковик.

– И почему я должна верить тебе на слово?

– Потому что я говорю тебе правду, – сказал он, вставая. – При хорошем раскладе общую суть своего дара ты можешь освоить за пару месяцев, дальше нужны будут только тренировки. Три задания… тоже не займут много времени.

То есть максимум через год ты будешь свободна. Подумай над этим.

– И что? Ты считаешь, если я просто решу принять это предложение, то у меня сразу все начнет получаться? – спросила я, не особенно веря этому утверждению.

– Ты просто еще не осознаешь собственную силу. Поверь, если ты только чего-то сильно захочешь, то все у тебя обязательно получится. Главное, правильно и четко поставить перед собой цель, а уж способы ее достижения обязательно найдутся сами.

Слова Дариса заставили меня задуматься. Причем думала я об этом целый день. В его доводах была логика, да и само озвученное им предложение сейчас казалось мне едва ли не лучшим выходом из сложившейся ситуации. Но и просто так отвечать ему согласием я не желала.

Сейчас как никогда мне требовался совет или хотя бы просто взгляд со стороны. Потому сразу после ужина я направилась не обратно в большую общую спальню, а пошла в учебную часть катакомб, где в это время дня никого не бывало. И уже там, войдя в просторную комнату, пол которой был устлан спортивными матами, присела в позу для медитации, прикрыла глаза и позвала:

«Катя! Ты мне нужна!»

И она откликнулась, причем решила обойтись без приветствий, реверансов, хождений вокруг да около:

Страницы: «« « 12345678 » ... »»