Эргай. Новая эра Земли Зинина Татьяна
– Не приказывай мне больше. Пожалуйста.
– Обещаю.
И я поверила ему. Вот так просто согласилась разделить с ним жизнь. Хотя… если быть честной, ведь именно об этом и мечтала. Чтобы он меня не отпустил. Чтобы был со мной, любил меня. И моя мечта сбылась!
Но даже сейчас, купаясь в собственной эйфории, я осознавала, что впереди нас будет ждать много трудностей, что управлять планетой непросто, что нам придется тяжело, но верила в Алишера. И не сомневалась, что все у него получится. А я, как он и хотел, буду рядом. Буду его воздухом, буду его светом, и сделаю все, чтобы мой мужчина был счастлив. А вместе с ним и я.
***
Стук моих каблуков в этом пустом коридоре разливался звонким эхом. Гай говорил, что я уже бывала тут – в подвальном этаже главного штаба вооруженных сил Союза на Земле. Правда, в тот раз я находилась здесь в качестве пленницы, да и без сознания, потому ничего этого не помню. Сейчас же я пришла сюда по официальному разрешению на свидание с задержанным родственником.
Увы, при всей власти Алишера, чтобы меня сюда пустили, пришлось получить визу одного из уважаемых членов Совета Союза, которые сейчас находились на Земле в качестве наблюдателей. Вообще, подобное разрешение должен был подписывать наместник, но Симерона Варпи пару недель назад сняли с должности, и пока как такового официального «хозяина» Земля не имела.
В отличие от этого подвального коридора, сейчас в других частях здания штаба было очень многолюдно – в самом разгаре были суды над пойманными сподвижниками организации «Защитники свободы». Некоторые слушания освещались в прессе, транслировались на весь Союз, но большинство, наоборот, проходили тихо, за закрытыми дверями, а в СМИ появлялись только приговор и дата приведения его в исполнение.
Пока тенденция была такова, что высшую меру получали только те, кто прибыл на Землю с других планет и сознательно участвовал в организации диверсий. А те ребята, которых завербовали уже здесь, получали второй шанс. Если они соглашались принять условия властей, их приговор меняли на несколько лет работы на благо Союза после окончания обучения. На данный момент из всех моих знакомых не отказался никто.
Разбирательства продолжались, параллельно с этим были найдены и захвачены обе оставшиеся базы сопротивления. И сейчас на Земле от «Защитников свободы» остались только крохи. Гая этот факт несказанно радовал. Он вообще пребывал в уверенности, что теперь нововведения на планете будут проходить куда проще. Даже дал согласие занять пост наместника, но его кандидатуру еще не утвердил Совет. Я же не сомневалась, что это случится в самое ближайшее время. Все же Алишер за год нахождения на этой планете сумел проявить себя как прекрасный руководитель, да и лучше всех других возможных кандидатов успел узнать Землю «изнутри».
Ну а я как-нибудь справлюсь с ролью супруги наместника. У меня и выбора-то нет – придется как-то выкручиваться. К тому же пока мне предстояло еще пару лет провести на Даркаре, то есть у меня будет время морально подготовиться к новой ответственной роли.
– Леди Эргай, – отвлек меня от раздумий молодой военный, которому поручили проводить меня до нужной камеры. – Пришли. У вас час.
– Спасибо, – кивнула я, благодарно ему улыбнувшись, и уверенно вошла в камеру.
Дверь за моей спиной закрылась, щелкнул электронный замок, и послышались удаляющиеся шаги… А я, словно громом пораженная, стояла на месте и смотрела на сидящего на узкой кровати бледного худого парня.
– Рис, ты что голодовку объявил? – выдала, не находя иного объяснения его столь странному внешнему виду. – Не поверю, что тебя не кормят!
– Сашка! – он широко улыбнулся, а потом подскочил с места и крепко сжал меня в объятиях. – Привет! Ты тут какими судьбами?
– Привет, – ответила я, понимая, что жутко по нему соскучилась.
Да, у нас были странные отношения, но я все-таки любила его… как друга. Несмотря ни на что.
– Сюда же только родственников пускают. Или Шер как-то умудрился добыть для тебя разрешение? – продолжал закидывать меня вопросами Дарис.
– А я теперь твоя родственница, – ответила, усмехнувшись. А когда на лице Риса отразилось настоящее удивление, все-таки сжалилась и пояснила: – Разрешите представиться, леди Эргай.
– Так мне не послышалось? – недоверчиво бросил он. – То есть ты… стала женой Алишера?
Рис отошел назад, снова присел на свою кровать и хлопнул рукой рядом, приглашая меня присоединиться. Увы, больше присесть здесь было некуда. Вся эта комната была не больше четырех квадратных метров и располагала только необходимым минимумом мебели: кровать, тумбочка… и все.
– Да, неделю назад. Но свадьбы как таковой не было. Мы просто приехали в это же здание и в присутствии членов Совета подписали все документы, – и, хмыкнув, добавила: – Ну как подписали – прислонили ладони к поверхности голографической панели. Никаких бумажек не было. Но теперь по всем документам я Александра Эргай.
– Рад за вас, – улыбнулся Рис, и я почувствовала, что он на самом деле одобряет это наше решение. – По Шеру видно, что он относится к тебе по-особенному. А ты вообще влюблена по уши. Уверен, ваш союз будет счастливым.
– На самом деле я пришла к тебе с серьезным разговором, – начала я, поймав его взгляд.
– А они еще имеют смысл? – с грустью бросил Дарис. – До суда шесть дней. Приговоры приводят в исполнение в течение недели. То есть жить мне осталось…
– Перестань! – рявкнула я на него.
– Почему? – спокойно ответил он. – Ведь это правда. Список моих преступлений превышает все возможные нормы. Дар у меня, конечно, сильный, но не такой уникальный, как у Алишера. Никто меня в живых оставлять не станет. Все решено.
– Да, ты совершил много ошибок, но… не убивал ведь.
– Откуда ты можешь это знать? – выпалил он. – Я семь лет был рядом с Джен! Кто мне поверит, что я не убивал? Хотя по моей вине все равно гибли люди. И ты тоже едва из-за меня не умерла.
Я вздохнула и опустила голову. Да, прекрасно поняла, что именно он имеет в виду. Гай оказался прав: во время той моей самой первой проверки именно Рис испортил прибор, едва не отправивший меня на тот свет. Вот только даже после этого признания я почему-то не могла заставить себя на него злиться. Наверное, в глубине души давно знала о его вине и даже умудрилась простить.
– И все равно, ты не должен сдаваться.
– Саша, – он развернулся ко мне и, приподняв мое лицо, посмотрел в глаза. – Помнишь, ты обвиняла меня, что я сблизился с тобой по приказу Джен? Это ведь правда. Она поручила мне привязать тебя к себе любыми способами. Ты нужна была ей… на постоянной основе. И я ведь сделал все, что только смог, – покаянно вздохнул мой друг. – Но в итоге сам к тебе привязался. Хочешь честно, Саш? Ты, сама того не понимая, сделала для меня очень многое. Напомнила мне, кто я, какой я и что я потерял.
– Еще рано ставить точку, – заявила я, обхватив его руки своими. – Рис, скажи, ты хочешь жить? На что ты готов ради этого?
– Да на все, – уверенно сказал он. – Но знаешь, Саш, что страшнее всего? Не огненная камера, не приближение собственного конца. Нет… страшнее то, что мне стыдно, как я прожил свою жизнь. Стыдно перед отцом за тот последний скандал, за семь лет, которые они считали меня мертвым. Мне стыдно перед собственной жизнью, что я тратил ее на пляски под чужую дудку. Надо было сбежать… давно, сразу, как только понял, что из себя на самом деле представляет организация «Защитники свободы». Но я побоялся. Знал, что меня будут судить. А ведь тогда бы меня не казнили. Я просто стал бы позором семьи, хотя это еще можно было бы пережить. Теперь же… все слишком сложно.
Я крепче сжала его руки и снова обратила внимание на синяки под глазами.
– Почему ты так похудел? Ты болен?
– Нет, – бросил он устало. – Это из-за инъекций. Я же сильный эмпат, вот мне и колют всякую дрянь, чтобы не мог ничего сделать. Сам по себе дар не заглушишь, приходится доводить организм до физического и энергетического истощения.
Мне было безумно его жаль, но я понимала, что не имею права сейчас показать ему свою жалость. Он должен бороться, он должен цепляться за жизнь, он должен верить… и я буду сильной рядом с ним, ради него.
– И все же ты не прав, говоря, что у тебя не уникальный дар, – я вернулась к главному, зачем сюда и пришла. – Вспомни, скольким ты помог раскрыть внутренний энергетический потенциал? Были ли среди них те, кто не сумел этого сделать?
– Нет, – ответил Дарис. – Я рассказывал тебе, что очень тонко чувствую не только чужие эмоции, но и энергию. Мне достаточно просто заставить человека раскрыться.
– И многие ли имеют подобные таланты?
– Не знаю. Не интересовался, – ответил он, пожав плечами. – К чему ты все это?
– К тому, что от тебя живого Союзу будет больше пользы, чем от мертвого. Но это нужно как-то доказать. Уверить в этом судей. Ведь среди одаренных точно есть те, кто плохо справляется со своим даром.
– Полно таких, – кивнул Рис, кажется, начиная понимать, к чему именно я клоню. – И ты думаешь, что это может стать достаточной причиной для смягчения моего приговора?
– Это Алишер придумал. Он ведь вообще не знал, что ты был учителем. А когда я рассказала ему подробности, он зацепился за эту идею. Слушание твое пройдет в открытом режиме, на нем среди коллегии судей будут и двое представителей Совета. Тебя допросят в самом начале, и именно тогда ты должен будешь рассказать, что по большей части занимался именно поиском одаренных и раскрытием их талантов. Твой адвокат уже работает над этой линией поведения. И он считает, что шансы на победу есть. Но…
– Что «но», Саш? – спросил Рис, в чьих глазах все равно еще остались отблески обреченности.
– Даже в случае победы ты все равно получишь наказание.
– Если все получится, – ответил он, – то меня отправят работать туда, где я смогу применить свой талант. Правда, на паршивую должность и без денег. Самые одаренные у нас обучаются на Даркаре – там сама атмосфера этому способствует. Возможно, меня сошлют туда, закроют в какой-нибудь тюрьме и будут приводить ко мне детей, у которых проблемы с даром.
– И ты согласен на такую жизнь?
– Да, – уверенно кивнул Рис. – У меня перед глазами пример брата. Ему сразу после приговора приходилось очень тяжело, но он справился. Если жизнь даст мне этот шанс, то я его не упущу.
Камеру Риса я покинула в смешанных чувствах. С одной стороны, у меня сердце сжималось от жалости, а при воспоминании о его изможденном виде хотелось просто сесть и расплакаться. Но все это казалось мелочью по сравнению с тем, что теперь в его глазах появилась надежда.
Я смогла донести до него главное – что его ситуация небезнадежна. Что даже из нее можно найти выход, выторговать его жизнь у властей. Ведь как сказал когда-то Алишер, не бывает безвыходных ситуаций. И если мы не видим выхода, это не значит, что его нет. Просто он может оказаться чуть более сложным.
Эпилог
Судебное разбирательство по делу Дайрона Андариса Эргая состоялось в назначенный день. Оно проходило открыто, его транслировали по Сети Союза, и каждый, у кого возникло бы такое желание, мог стать свидетелем этого действа. На Земле следить за ходом заседания можно было в режиме онлайн, на другие же планеты информация передавалась со значительной задержкой. Вердикт должны были вынести пятеро судей, двое из которых являлись представителями Совета, и это означало, что принятое сегодня решение обжаловать уже не получится.
Зал суда был полон. Присутствовали здесь и журналисты, и военные, включая Канира, и просто люди, которым оказалось интересно узнать, приговорят ли к смерти брата недавно назначенного наместника или нет. Мы же с Алишером, как родственники обвиняемого, сидели в первом ряду. А рядом с нами места занимали те, для кого Рис, несмотря ни на что, оставался очень важным и родным человеком, – его родители.
Они прилетели два дня назад и, судя по их настрою, не собирались отдавать своего мальчика без боя. Поселились они у нас, благо особняк позволял разместить в нем много гостей. Тогда я впервые искренне обрадовалась, что этот дом имеет такие огромные размеры.
Мать Алишера, леди Элиза, приняла меня настороженно. Нет, она вела себя со мной приветливо, учтиво, говорила, что доверяет выбору своего сына, но я все равно то и дело ловила на себе ее внимательный, оценивающий взгляд. Она будто специально старалась найти во мне недостатки. Хотя, может, на самом деле мне просто так казалось?
Лорд Дайрон, глава рода Эргай, оказался довольно приятным мужчиной. В свои шестьдесят пять он выглядел замечательно – я бы дала ему не больше пятидесяти. В его светлых волосах, конечно, можно было рассмотреть седину, но в целом отец Алишера производил впечатление мужчины в самом расцвете сил.
Внука лорд и леди Эргай приняли отлично, а вот сам Мик почему-то чувствовал себя рядом с ними неловко. Андрей же и вовсе во время их визита старался держаться в стороне. Честно говоря, я бы тоже с радостью закрылась в своей комнате, но у меня такой возможности не было – приходилось улыбаться и вести себя как радушная хозяйка.
Может, если бы эта встреча состоялась при иных обстоятельствах и не накануне суда над Рисом, мы бы и поладили. А так всем нам было как-то не до налаживания теплых семейных отношений.
Кстати, мои родители Алишера тоже приняли довольно холодно. Во время нашего единственного визита и папа, и мама вели себя с ним подчеркнуто официально, и в его присутствии разговор у нас вообще не клеился. Когда же Али милостиво оставил нас одних, мне устроили настоящий допрос.
Пришлось сказать, что мы познакомились случайно, в космопорте. Потом долго общались в Сети и несколько раз встречались, а вскоре поняли, что хотим быть вместе. В общем, мне поверили, и это главное. Лишних вопросов задавать не стали и только попросили почаще им писать. Старшие братья же и вовсе смотрели на меня, как на полную идиотку. Они не понимали, как я могла связаться с таким человеком, как этот надменный и опасный Эргай, да еще и согласилась выйти за него замуж.
Понятное дело, что у моих родственников мы не задержались. И хотя мне было немного обидно за их реакцию, но я все же понимала, что им тоже нужно время, чтобы принять мой выбор.
Слушание началось ровно в девять утра. В большом зале собралось не меньше сотни человек. Судьи восседали за длинной боковой трибуной, а посредине стояла стеклянная камера, где и сидел подсудимый Дарис Эргай.
Первым делом было оглашено предварительное обвинение, коротко озвучены материалы дела, собранные обвинительной стороной. Потом к рукам Риса прицепили датчики, которые должны были улавливать, правду он говорит или нет, и только после этого начался основной допрос.
Дарис отвечал на вопросы обвинителей и адвоката уверенно, четко. И вообще вел себя, как и подобает лорду. А вот на отца и мать смотрел виновато. Но если лорд Дайрон держался почти спокойно, то его супруга едва сдерживала слезы. А когда я протянула ей платок, она неожиданно сжала мою руку и посмотрела с надеждой.
– Все будет хорошо, леди Эргай, – уверенно прошептала я, наклонившись к ней ближе. – Рис не сдался – это уже победа. Я уверена, что он сделает все, чтобы избежать казни.
– Спасибо, что веришь в него… – проговорила она, вздохнув. – Мой мальчик. Он ведь так молод.
– Он мой друг, леди Эргай, – добавила я. – И, несмотря ни на что, знайте: у вас замечательный сын.
Когда допрос Дариса закончился, объявили небольшой перерыв. А после нам продемонстрировали голографические выдержки из допросов свидетелей. Судьи уже изучили все материалы раньше, потому эта часть суда была рассчитана исключительно на публику.
Я тоже давала показания несколько дней назад. Но по понятным причинам допрос первой леди планеты в демонстрацию не включили.
Когда этот этап подошел к концу, председатель суда дал слово присутствующим. Тогда одновременно поднялись Алишер и его отец. Они оба поручились за Дариса. Али, как наместник Земли, попросил уважаемый суд о снисхождении для своего брата. А вот лорд Дайрон говорил от своего имени и от имени еще трех лордов. Он заверил суд, что его сын просто совершил ошибку, в свои семнадцать лет поступил глупо, а потом не смог ничего исправить. Говорил, что Дарис крайне ценен для Союза, что он может принести немало пользы обществу. Но главное, он упомянул, что Рис сам желает делать что-то хорошее.
Я тоже хотела высказаться, но после выступления этих двоих мои слова все равно уже мало кто услышал бы. Удивило меня другое: что присутствующие в зале простые зрители, коих собралось немало, кажется, были на стороне Риса. А это уже говорило о многом.
Перед тем как удалиться для принятия решения, судьи снова дали слово Дарису. Спросили, признает ли он себя виновным, на что готов ради сохранения жизни? И он ответил уверенно и гордо, что осознал собственные ошибки и готов положить остаток своей жизни для помощи одаренным детям, не способным самостоятельно справиться со своим даром. Готов стать для них помощником и учителем. И в этом видит свое предназначение.
После этого судьи ушли. Для остальных объявили двухчасовой перерыв, который показался мне бесконечным. А когда мы вернулись в зал, Риса на месте обвиняемого не было.
Конвоиры завели его через неприметную боковую дверь и оставили перед судейской трибуной. Тогда председатель поднялся, смерил его ничего не выражающим взглядом и скомандовал:
– Подсудимый, преклоните колени перед открытым судом, если признаете свою вину, и просите о прощении.
Для того, кто был рожден лордом, для мужчины рода Эргай, для сына наместника Элтаруса это было настоящим позором. Сейчас, когда на него смотрели не только жители Земли, когда кадры разлетались по всей территории Союза, ему надо было смирить свою гордость. Я видела, чего ему стоит это повиновение, но он все равно кивнул, медленно опустился на колени и покорно склонил голову.
– Молодец, – едва слышно прошептал сидящий рядом со мной Алишер.
Он боялся, что брат в последний момент взбрыкнет, что не сможет переступить через себя, но Дарис его не разочаровал. Здравый смысл в нем все-таки победил гордыню.
– Мы принимаем ваше смирение и готовы озвучить приговор, – продолжил председатель. – Дайрой Андарис Эргай. Вы признаетесь виновным в участии в террористической организации. Виновным в преступлениях против Союза. В незаконном применении эмпатического дара. И согласно статье 1.3.23 Кодекса преступлений Союза Человеческих Рас вы приговариваетесь к казни посредством огненной камеры.
Я застыла, в ужасе глядя на Риса. Леди Эргай всхлипнула и сильнее сжала мою руку. А вот Алишер почему-то оставался спокоен. И на меня посмотрел с легким укором.
– Но, принимая во внимание некоторые особенности вашего дара, а также поручительства наместников и представителей уважаемого Совета, нами было принято решение применить к вашему приговору отсрочку. Вы будете направлены на Даркар, как отбывающий наказание, и поступите в распоряжение лорда Ситамира Трелли – ректора Белого университета. Суд наделяет его полномочиями распоряжаться вашей жизнью. Если он посчитает вас бесполезным для своего образовательного учреждения, то будет иметь все права на то, чтобы привести в исполнение наш первый приговор.
Дарис кивнул, а на его лице словно против воли расплылась совершенно счастливая улыбка. В глазах же стояло удивление и… неверие.
– Подсудимый Эргай, – снова обратился к нему председатель суда. – Вам понятен приговор?
– Да, – хрипло проговорил Рис. И, не поднимаясь с колен, добавил: – Я благодарю уважаемый суд за оказанное доверие и… шанс на жизнь.
– Используй его с умом, мальчик, – едва слышно сказал самый пожилой из судей, сидящий с правого края. И судя по всему, именно его стоило благодарить за такой приговор.
На этом заседание закончилось. Судьи ушли, Дариса увели, а зрители начали расходиться. Мы же покидать зал не спешили.
И вскоре стало ясно почему.
Когда люди разошлись, а кроме нас с Али и его родителей здесь не осталось никого, Гай дал распоряжение своим подчиненным оставаться на страже и не пропускать внутрь посторонних. А спустя несколько минут через боковую дверцу конвоиры привели Дариса и, оставив с нами, удалились.
Вот теперь леди Эргай все-таки разрыдалась. Она повисла на шее младшего сына, причитала, что он жутко ее напугал, а Рис просто крепко обнимал мать и не мог сказать ни слова.
Перед отцом он покаянно склонил голову, принимая свою вину, а тот просто обнял Дариса и сообщил, что сделал для него все что мог. Теперь дело за самим сыном.
А вот Алишер обнимать брата не стал и мне не позволил. Вместо этого от души отвесил Рису подзатыльник и добавил, что если бы тот не выглядел таким немощным, то получил бы по полной программе… и за меня в том числе.
– Я рад, Шер, что вы вместе, – сказал Рис, глядя на нас с искренней улыбкой. – И поздравляю тебя с назначением.
– Спасибо, – отмахнулся Алишер. – А тебя с сохраненной жизнью. Теперь у тебя нет выбора. Помни, Рис, тебе придется быть очень осторожным как в своих словах, так и в действиях. Один промах – и казнь.
– Будь уверен, я отвоюю обратно свою жизнь, – ответил его младший брат. А переведя взгляд на отца, добавил: – У вас еще будет повод мной гордиться.
– Хочется в это верить, – ответил ему Алишер. – Теперь все будет зависеть только от тебя.
Как ни странно, но этот судебный процесс сделал Алишера настоящим героем в глазах жителей Земли. Теперь его все чаще воспринимали не как расчетливого надменного тирана, а как мужчину, готового ради родного человека на все. А его официальное вступление в должность наместника в народе приняли даже хорошо. Нет, конечно, были и митинги, и протесты, но они выглядели мелкими вспышками на фоне общего спокойствия.
Во время своей речи Алишер сказал людям, что благодарен Земле за то, что здесь встретил свою любимую жену, здесь нашел своего потерянного сына. Да, звучали его слова довольно сентиментально, но людям именно этого и не хватало в образе нового правителя.
Али много чего тогда говорил. Сообщил, что на Земле будут продолжаться перемены, что затронут они абсолютно все грани жизни. Он сказал, что теперь это уже неизбежно, и если люди будут способствовать изменениям, если не станут противиться, то перемены пройдут безболезненно и очень скоро принесут ощутимую пользу.
Меня же больше всего зацепила его фраза, сказанная в самом конце этой речи. Он заявил, что не допустит на Земле войн. И это не было громкими словами политика, он на самом деле собирался исполнить это обещание. И я верила, что у него точно все получится.
Да, с момента вторжения на нашу планету инопланетян минул почти год, и за это время Гай смог добиться от землян главного: осознания произошедших перемен. Никто не говорил, что дальше будет легко, но главный, самый сложный шаг уже был сделан.
Теперь Землю ожидала новая эра. Эра инноваций, внедрения передовых технологий. Эра больших возможностей и открытых путей. Эра без огнестрельного оружия, но с ужесточением законов общественного порядка. Эра одаренных людей. Эра развития личности. Эра будущего.
Я же в шутку называла ее эра Эргая, а мой супруг улыбался, но ничего не отрицал. Теперь Земля стала для него домом, и он собирался сделать все что нужно для того, чтобы этот дом процветал.
Я была твердо намерена за ближайшие два года расквитаться с обязательным обучением на Даркаре и вернуться к нему – стать для него настоящей первой леди. Сейчас, рядом с ним, я тоже чувствовала в себе силы сделать что-то важное, значимое, полезное для целой планеты. Стать достойной Алишера. Не просто его женщиной, его женой, а настоящей леди Эргай. Той, кто заслуживает носить его фамилию.
Пережитое за этот год многому меня научило. Но главный свой вывод я сделала, глядя на пример Риса. Никогда не стоит отчаиваться или сдаваться. И какой бы безвыходной ни казалась ситуация, каким бы тупиковым ни выглядел путь, всегда можно изменить собственную жизнь к лучшему. Это непросто, для этого нужны настоящая смелость и сила воли. Но это возможно!
А значит, верно и старое, как мир, утверждение, что наша жизнь в наших руках! И только от нас зависит, насколько счастливой она станет!
Читать бесплатно другие книги:
