Эргай. Новая эра Земли Зинина Татьяна
– Где-то я уже слышала это название, – проговорила я, стараясь откопать в глубинах памяти, что о ней знала.
– Это довольно большая планета из первого круга объединения Союза. Она чем-то похожа на Землю. Только воды у нас еще больше, а материков всего три. И знаешь, я уверен, что тебе бы там понравилось. Возле дома моих родителей просто шикарные пляжи.
Он говорил с улыбкой, но во взгляде отражалась тоска. На самом деле, Рис уже несколько раз в наших беседах заикался про свою семью. Тут и дурак бы понял, что мой друг скучает по родным, которых оставил. Я знала, что у него есть два старших брата, что отец постоянно был занят и на младшего сына внимания почти не обращал. Но вот когда однажды спросила, как Рис примкнул к «Защитникам свободы», он отмахнулся и сообщил лишь, что пришел к ним сам.
Мне было известно, что сделал он это семь лет назад. Получалось, что тогда ему едва исполнилось семнадцать, и скорее всего с ним сыграл злую шутку юношеский максимализм. А может, захотелось подвигов, борьбы за идею или еще каких-нибудь других глупостей. Сейчас же Рис просто прирос к этой организации корнями, и я сильно сомневалась, что хоть когда-нибудь он сможет покинуть ее ряды.
От беседы нас отвлек звук резко распахнувшейся двери, причем та дернулась так резко, что громко ударилась о стену. Но вошедшая внутрь Джен не обратила на случившееся со створкой никакого внимания. С невозмутимым видом она прошагала вперед и остановилась только в самом центре этой большой комнаты. Выглядела наша предводительница почти обычно: темные волосы собраны в низкий хвост, пиджак строгого брючного костюма застегнут на все пуговицы, на туфлях ни единой пылинки, на лице идеальный макияж. И только ее обычно равнодушные глаза сейчас метали молнии.
– Друзья, – начала она, бегло осмотрев собравшихся.
И хотела уже продолжить свою речь, но вдруг с немым вопросом взглянула на Риса. Тот же в ответ уверенно кивнул, обнял меня чуть крепче. И видя это, Джен будто бы вздохнула с облегчением.
– Итак, как вы знаете, мы уже не первую неделю планируем операцию по освобождению наших сподвижников, попавших в руки военных, – быстрым, деловым тоном проговорила она. – Да, мы планировали разыграть эту партию в начале июня, но буквально час назад мне стало известно, что через три дня «первый» изолятор будет расформирован. Некоторых из заключенных переведут в другие изоляторы, но большинство отправят подальше с Земли. Это означает, что выступить нам придется сегодня ночью, потому что завтра может быть уже слишком поздно. План мы тоже немного поменяем, но в целом действовать нам предстоит по разработанному ранее сценарию.
Пока длилось это самое обсуждение будущей операции, я слушала Джен с огромным вниманием. Все же как руководитель эта молодая женщина была поистине незаменима. Она знала роль каждого, объясняла все четко и понятно, причем отдавала указания таким тоном, что это не было похоже на приказы, скорее на вежливые просьбы, которые никак нельзя не выполнить. Джен казалась мне дирижером, управляющим игрой огромного оркестра. И, честно говоря, глядя на это, я просто не могла не проникнуться к ней уважением.
– Саша, – обратилась она ко мне, когда основные моменты плана были озвучены. – Ты у нас пока самое слабое звено. Но именно твои таланты играют ключевую роль в успехе операции. Всех спасти мы не сможем, но наших друзей и соратников вывести должны обязательно. Я покажу тебе изображения тех, кого ты должна будешь найти. Сделать это придется очень быстро. Перед самым началом нашего выступления ты просмотришь схему здания и укажешь места, где держат нужных нам людей.
– Конечно, Джен, я все сделаю, – ответила я, уже зная, что у меня обязательно получится.
– Изначально, Саш, я не хотела, чтобы ты шла внутрь, потому что к форс-мажорам ты не готова и в случае чего сопротивления оказать не сумеешь. Но при нынешних обстоятельствах оставить тебя в стороне мы не можем. Есть вероятность того, что нам перекроют путь отхода и придется искать другой. Никто, кроме тебя, лучше с этим не справится.
Я сглотнула, всеми силами борясь со сковавшим тело предательским страхом. Нет, я знала, что мне придется принимать участие в операциях «Защитников свободы», но как-то не думала, что меня так сразу закинут в самое пекло. Вообще, это огромный риск – отправиться в главный изолятор войск Союза на Земле. А притащить туда меня, не умеющую толком обращаться с оружием, никогда не работавшую в их команде, вообще верх глупости. Но Джен отчего-то была уверена в нашем успехе, будто точно знала, что у меня все получится.
И у этого тоже были причины.
– Там же, Саш, держат и твоего младшего брата, – продолжила девушка. – Я разрешаю тебе освободить его и привести сюда. Я также обещаю тебе, что мы сделаем все возможное, чтобы оказать ему помощь, если таковая понадобится.
Вот вам и стимул.
Получается, что я помогаю найти их плененных сподвижников, а они спасают и берут под свое крыло Лешку. Все честно. Да еще и правильно подано. Ведь при таком раскладе я уж точно из кожи вон вылезу, но сделаю все возможное, чтобы грядущая вылазка для всех нас прошла успешно.
– Это твое первое задание из оговоренных трех, – прошептал мне на ухо Дарис. – Я очень хочу, чтобы ты осталась среди нас, но уговор помню. Три задания, после чего ты сама решишь, хочешь быть с нами или нет.
* * *
Когда все было обговорено, а ребята отправились готовиться к предстоящему выезду, Рис без лишних слов взял меня за руку и повел за собой. Но направились мы не в сторону спален и даже не в столовую, хотя время уже приближалось к обеденному. Вопреки моим предположениям Дарис привел меня в комнату, где хранились самые разные виды оружия. Он сам выбрал подходящий мне конгайт (похожее на пистолет устройство, стреляющее энергетическим лучом на разных зарядах, от низких – парализующих, до высоких – смертельных), затем попросил меня несколько раз выстрелить по расположенной здесь же мишени и только после этого удовлетворенно кивнул.
Стрелять из такого оружия (пусть и не особенно успешно) меня тоже учил Рис, и было это, кажется, сразу после Нового года. Он и драться меня пытался научить, но вот в этом я оказалась настоящим профаном. И пусть теперь знала, по каким именно частям тела нужно бить человека, чтобы не убить, а лишь вывести из строя, но очень надеялась, что эти знания мне никогда не пригодятся.
Подобрав для моего нового конгайта подходящую кобуру, Дарис отметил свои действия у устройства-робота на выходе из хранилища и потянул меня куда-то дальше по коридору.
– Что еще? – спросила я, уже сообразив, что это мы таким странным образом готовимся к отправлению, которое должно было состояться в самое ближайшее время. – Конгайт есть, чего теперь не хватает? И почему ты себе не взял оружия?
– Мой конгайт уже при мне, – с шальной улыбкой бросил Рис. – Мне позволено не сдавать его в хранилище. А сейчас мы пойдем тебя переодевать.
– Зачем? – не поняла я. – Или у вас есть особая форма?
– Есть, – довольно ухмыльнулся блондин, которого предстоящая операция явно радовала. – Тебе понравится.
Мне и правда понравилось. Но даже не сама форма, а то, как один бесстыдник ее на меня надевал. Правда, предварительно он же сам снял с меня одежду, а когда я оказалась в одном белье… В общем, мы с ним немного отвлеклись, взяв паузу между раздеванием и одеванием. И благо, что в этой небольшой комнатке-складе, кроме нас, не было ни души, потому что вести себя тихо не получилось, а небольшая ширма, за которой мы и «переодевались», звуков совершенно не скрывала.
Вот так, все переживания по поводу первого задания оказались вытеснены из моего сознания совсем другими эмоциями. Даже не применяя свой дар, Рис все-таки умудрился заставить меня забыть о собственном страхе, и за это я была ему искренне благодарна.
Форма все-таки оказалась поразительно удобной. Она имела темно-серую расцветку с непонятными разводами, прилегала к телу, как вторая кожа, и укрывала все, кроме лица. К ней же прилагались ботинки со странными замками, перчатки, которых я совершенно не чувствовала, и тканевая маска, крепящаяся к капюшону. То есть в полном обмундировании человек становился похож на этакий силуэт, больше напоминающий тень или манекен. Но что самое удивительное, в этой форме было очень комфортно: не жарко и не холодно. Полагаю, она обладала той же функцией терморегуляции, о которой когда-то говорил мне Гай.
И я почти заразилась энтузиазмом Риса, даже начала предвкушать нашу диверсию, но в какой-то момент будто опомнилась, словно снова сбросила с себя налет чужого воздействия. И когда сразу со склада Дарис повел меня к выходу на поверхность, я снова забеспокоилась. Ведь помимо всего прочего существовала вероятность, что мой галути за мной не последует – просто не успеет узнать, что я вообще покидаю бункер, а оказаться в стане врага без своей Кати мне совершенно не хотелось. Но времени на возвращение в комнату мне никто не оставил. Как оказалось, все уже собрались у выхода и теперь ждали только нас с Рисом.
Пусть галути и должен был оставаться при хозяине неотлучно, но мой гаджет отличался поразительным своеволием. Большую часть времени Катя вообще летала неизвестно где, правда, стоило мне к ней обратиться, и она обязательно оказывалась рядом. Конечно, я и сейчас могла бы ее позвать, но Рис находился слишком близко и мог заметить неладное по изменению моего эмоционального состояния или еще как-нибудь. Я не знала, каким именно образом Дарис сумел бы распознать наличие у меня датчика мысленного управления галути, но Катя строго-настрого запретила говорить с ней, когда он рядом.
– Все будет хорошо, – ободряюще проговорил Дарис, заметив, что я снова начала нервничать. Он легко подтолкнул меня к ведущим наверх ступенькам. – Мы скоро вернемся сюда. Верь в это.
– Верю.
В общем-то, мне и не оставалось ничего, кроме этой веры. Ведь впереди ожидала настоящая неизвестность. Иногда я чувствовала себя во всем происходящем этаким несчастным пловцом, которого носит на волнах штормовое море. И что в этом случае зависит от пловца? Ничего. Он может только плыть, куда направит его вода, или сдаться и утонуть. Вот я и плыла, барахталась, живя надеждой, что рано или поздно меня все-таки выбросит на нужный, правильный берег.
Город-бункер находился в лесу, а главный выход из него располагался на самой окраине небольшого дачного поселка. После долгого подъема по крутым ступенькам наша компания сначала попала в просторный подвальный этаж какого-то здания, а уже потом все мы поднялись в самую обычную комнату, которая выглядела как кладовая. Здесь нас встретил немолодой мужчина, сдержанно поздоровался и проводил в гараж, где нас ждали вполне обычные земные машины – два японских минивэна.
И только после того, как мы отъехали на достаточное расстояние от поселка, промчались несколько десятков километров по трассе и снова свернули в лес, я догадалась, что наши автомобили далеко не так просты, как кажутся. Когда они одновременно оторвались от земли и поднялись в воздух, я от неожиданности крепче вцепилась в руку сидящего рядом Риса, а он только ухмыльнулся и обнял меня за плечи.
– Не переживай. Мы быстро долетим, и нас никто не заметит, – проговорил он, коснувшись губами моего виска. – Эти малышки созданы нашими лучшими умельцами. На настоящий момент у Союза нет технологий, способных их обнаружить. А вот эти устройства, – он провел пальцем по широкому браслету, который сам же перед выездом закрепил на моем предплечье, – сделают и нас самих невидимыми для камер.
– А как мы попадем внутрь? Изолятор же точно хорошо охраняют, – заметила я, повернувшись к Дарису.
– Через крышу главного корпуса, – пояснил он. – Его и прилегающие к нему здания опоясывает энергетический охранный купол, но сейчас он не замкнут. На самой верхней точке есть отверстие диаметром не больше двух метров.
– Это оплошность или необходимость? – уточнила я, не веря, что такая плешь появилась там просто так.
– Это заслуга одного из наших ребят, – ухмыльнулся Дарис. – Он уже две недели работает с куполом и смог немного изменить направленность его волн. Потому войти мы сможем без проблем.
– А выйдем тем же путем? – этот вопрос волновал меня куда сильнее всего остального. Мне совсем не хотелось вот так глупо попасть в лапы военных.
– Если все пройдет тихо, то тем же. А если нет, то именно тебе, Саш, придется искать пути для нашего отступления. Но подробнее мы поговорим позже. Пока можешь немного поспать. Нам лететь еще как минимум два часа.
– Но… мне ведь нужно найти тех, за кем мы туда отправимся. Джен говорила, что у меня будет план здания.
– Будет, – с теплой улыбкой кивнул Рис. – Когда доберемся до места, я все тебе дам. Там же мы еще раз прогоним и согласуем дальнейшие действия, спокойно подготовимся. У нас еще есть время. Пока лучше просто отдохни. Этой ночью нам понадобятся все наши силы и умения.
И я уснула – сама не поняла, как это получилось.
Хотя, вероятнее всего, здесь тоже не обошлось без вмешательства Дариса. Да, ему было сложно на меня влиять – я почти не поддавалась воздействию его дара, но при контакте глаза в глаза он все же мог корректировать мои эмоции. Вот и сейчас стоило ему поймать мой взгляд, и я ощутила такое умиротворяющее спокойствие и такую дикую усталость, что глаза закрылись сами собой.
Последним, что запомнила, перед тем как банально уснуть, были красивые голубые глаза, в самой глубине которых мне пригрезились холодная решимость… и полное отсутствие чувств.
* * *
Его разбудил галути, привычно дав сознанию хозяина команду проснуться. Но всего одного взгляда в сторону окна хватило, чтобы понять – до утра еще очень далеко. Из этого следовал один вывод: что-то случилось, и это что-то требует его вмешательства.
– Сообщения? – спросил он вслух, вглядываясь при этом в темный потолок и стараясь заставить мысли работать в привычном режиме.
– С вами желает связаться лейд Канир Арсон. Пометка «сверхважно», – ответил Марк, соткавшись из мягких, едва заметных голографических линий.
– Разрешаю, – бросил все еще сонный мужчина, но при этом на постели сел прямо.
Спустя несколько мгновений перед ним появился полупрозрачный образ разместившегося за рабочим столом темноволосого мужчины в форме. Тот явно был чем-то не на шутку озадачен и не сразу заметил, что на его запрос уже ответили.
– Гай, прости за беспокойство, но дело важное. Наши экспериментальные датчики засекли проникновение на объект 1-43. Но общий фон спокоен, чужих не видно, на камерах – пустота, – проговорил лейд, глядя на друга, пусть и являющегося его командиром.
– Может, снова птицы? – предположил Эргай, несколько раз моргнув, чтобы прогнать дрему, которая никак не желала отпускать. – Эти пернатые уже несколько недель как сумасшедшие бросаются на ваш защитный барьер.
– В том-то и дело, что в этот раз сработал и второй датчик, который расположен внутри, в коридоре пятого этажа, – с явным смятением пояснил Канир. – Я отправил дежурных проверить, но они вернулись ни с чем. Доложили, что все спокойно.
– Какой именно сигнал передают датчики? – спросил Гай, все же поднявшись с постели и активировав перед собой объемные полупрозрачные экраны.
Он подключился к системе охраны указанного объекта 1-43, коим являлся изолятор для особенно ярых противников нового режима. Вывел для обозрения сначала все коридоры, в которых оказалось привычно пусто. Затем переключился на крышу, холл, окружающую территорию, осмотрел соседние постройки. И только после этого вдруг задал команду показать все помещения, где сейчас содержались заключенные.
– Сигнал странный, именно поэтому я тебя и разбудил, – проговорил Канир. – По его сообщениям получается, что объектов с непонятным излучением не меньше семи. Но… подожди… – Он вдруг замолчал, глядя куда-то в сторону. И тут же взволнованно заговорил: – Гай, третий датчик сработал! А он на четвертом этаже, возле четыреста шестнадцатой камеры!
– Почему датчик именно там? Кто в ней? – холодно спросил лейд Эргай, выводя на экран картинку с изображением именно этого участка. Вот только комната заключенного оказалась пуста.
– Сандис Дари, – ответил Канир. – Тот, которого обвиняют в работе на наших «кротов».
– Его нет в камере! – рявкнул Гай, спешно надевая форму. – Активируй на объекте режим «побег». Усиливай напряжение защитного контура на максимум.
– Будет исполнено! – отчеканил лейд Арсон.
– Поймайте их. Желательно живыми, – ледяным тоном прорычал Гай. – Я вылетаю.
Глава 11
Побег
Мы без проблем долетели до скромного старого домика, где нас уже ждали свои. Располагался он на безлюдной окраине какого-то города, и оттуда до «первого» изолятора оставалось всего несколько километров. Здесь Рис провел последний инструктаж, еще раз разъяснил нам роль каждого, после чего отдал приказ начать финальную подготовку.
Двое из команды оставались здесь – в этом временном штабе. Их задачей являлось удаленно следить за обстановкой в изоляторе. Ребятам каким-то образом удалось подключиться к системе наблюдения нужного нам объекта, и теперь они могли предупредить, если что-то пойдет не так.
Четверо из прибывших с нами боевиков сразу после инструктажа отправились к самому изолятору и рассредоточились за его периметром: им предстояло страховать нас, если придется прорываться обратно с боем.
Как именно они собирались это делать, я не знала, но и спрашивать не стала. Сейчас меня куда сильнее волновала сама предстоящая диверсия (или операция по спасению?), пугающая своей видимой простотой. По словам Риса, все выглядело легко до элементарного. На крышу мы должны были попасть через подготовленное отверстие в охранном энергетическом куполе, от камер наблюдения нас защищали браслеты. От обнаружения живыми людьми нас скрывали Рис и Арсений, а Лена и Федя обеспечивали беспрепятственное прохождение через любые двери с электронным замком. Ну а найти нужных нам узников должна была я. Также с нами внутрь отправились двое боевиков – так, на всякий случай. Вдруг все же придется отбиваться от охранников?
От импровизированного штаба до изолятора добирались на маленьких двухместных летательных аппаратах, по виду напоминающих укороченные мотоциклы. Эти устройства не имели турбин или винтов, но все равно летали, причем бесшумно и очень быстро. У нас было шесть таких штуковин – каждому по одной, и только мне предлагалось вакантное место за спиной Дариса.
После долгой жизни в нашем пусть и уютном, но все же бункере, полет над ночным незнакомым городком произвел на меня поразительное впечатление. И при других обстоятельствах я бы обязательно насладилась им на полную катушку, но сейчас все мои чувства отравлял страх того, что предстояло впереди…
– Все будет хорошо! – в очередной раз уверил меня Дарис, когда мы приземлились на широкую плоскую крышу того самого здания, куда собирались проникнуть.
Сейчас наши лица были скрыты масками из темно-серой ткани, которая изнутри казалась совершенно прозрачной и совсем не мешала обзору. Но звуки она пропускала плохо, потому теперь наши голоса звучали как-то искаженно. И если бы я не была уверена, что сейчас рядом со мной именно Рис, то ни за что бы не смогла его узнать.
В ответ на ободряющие слова Дариса и волну успокаивающего воздействия я молча кивнула, сейчас даже радуясь тому, что он как-то приглушил мой страх и добавил уверенности. Убедившись, что со мной проблем пока не предвидится, Рис активировал устройство с голографической схемой этой пятиэтажной тюрьмы, молча указал Арсению активировать свою и решительно направился вперед.
Мы разделились уже на первой лестнице: Сеня, Маша и боевик Костя отправились за теми двумя заключенными, которых держали на пятом этаже, а нас – Риса, Федю, боевика Макса и собственно меня – ждал четвертый этаж. Нужные точки на схеме я отметила перед нашим вылетом сюда, и теперь от нас требовалось просто пойти и забрать своих людей… и моего брата тоже.
Огорчало лишь то, что Лешку держали аж на втором этаже. То есть, спускаясь за ним, мы особенно рисковали, но я была твердо намерена уйти сегодня отсюда вместе с братишкой. Рис дал мне обещание, что мы обязательно освободим Алексея, но только после того, как выполним основное задание, и я не стала спорить.
Все шло хорошо, по плану, без накладок. Нас не засекла ни одна камера, при нашем появлении не сработала сигнализация, и даже патрулирующие коридор охранники не смогли нас заметить – просто прошли мимо, не обратив на нашу компанию ни малейшего внимания.
Первого заключенного – молодого мужчину с ярко-красными волосами – мы освободили очень просто, а вот с замком камеры второго пришлось повозиться. Там был не только электронный, но и обычный механический, с крайне хитрым механизмом и непонятным ключом. Силы Дариса требовались для прикрытия от охранников, наш боевик толком преобразовывать предметы не умел, потому воздействовать на замок пришлось именно мне.
Получилось не сразу, но ведь получилось же! И я радовалась этому, как настоящей первой победе, почувствовала себя не просто балластом с талантами поисковика, а настоящим членом команды. Да только стоило этому заключенному по имени Сандис натянуть принесенный для него костюм, закрыть лицо, закрепить на руке браслет, скрывший его от камер наблюдения, как в моем восприятии ситуации все мгновенно изменилось. Я словно сердцем почувствовала приближение неприятностей. И не успели мы пройти и несколько метров, как здание сотряс оглушительный сигнал тревоги.
– Бежим! – взволнованно скомандовал Дарис. – Быстро на крышу!
И этому приказу беспрекословно подчинились все… кроме меня. Да, за такую глупость я бы и сама себя назвала дурой. Да, бьющая по ушам сирена жутко пугала, но я все равно не собиралась уходить отсюда без брата.
– Саша! – прорычал Рис, хватая меня за руку. Он пытался потащить меня за собой, но я не позволила.
– Я не могу бросить брата! – выпалила я, забыв о том, что нужно вести себя тихо. Сквозь ткань маски мой голос прозвучал непривычно низко, даже немного грубо, но сейчас это показалось мне совершенно неважным.
– Нельзя оставаться здесь! Пойми же, сейчас для нас каждая секунда дорога. Если купол снова сомкнется, нам не удастся уйти через крышу!
Я вздохнула, попыталась успокоиться, принять ситуацию, убедить саму себя, что у нас просто нет выхода. Но в момент, когда уже была готова последовать за Рисом наверх, оттуда стремительно спустились двое наших освобожденных и Федя с Максом.
– Ребята из команды Арсения улетели, – отчитался последний. – Купол закрыт. Нужно искать другой путь.
Рис снова повернулся ко мне, и даже не видя его глаз, я могла с уверенностью сказать, что именно они выражают. Ведь именно на случай возникновения вот такой ситуации меня и потащили с собой, а значит, пришел мой черед применить свое умение находить пути.
– Мне нужно несколько секунд, – сказала я тихо, обращаясь только к Дарису. – Если это возможно, то мы обязательно отсюда выберемся.
Отвечать мне не стали, но я и не ждала ответа. Отвернулась от ребят, закрыла глаза, медленно выдохнула и привычно отдалась собственной внутренней силе.
«Безопасный выход», – твердила мысленно, а представляла себе при этом лица парней-боевиков, которые ждали нас за забором этой тюрьмы. И спустя пару мгновений поняла, как именно нам стоит покинуть это место. Словно наяву, у меня перед глазами замелькали картинки незнакомых коридоров, дверей, стен, решеток. А после появилась уже знакомая синеватая нить, обозначающая направление пути.
– За мной, – бросила я, не оборачиваясь. И стремительно побежала вниз по лестнице, ни капли не сомневаясь, что никто не отстанет.
Я слышала, как бегущий следом Рис отдает короткие приказы, как парни достают оружие, как откуда-то сбоку доносятся голоса поднятых по тревоге охранников изолятора. Они тоже направлялись к лестнице – кажется, бежали по коридору второго этажа, и тогда Рис скомандовал Феде заблокировать ведущую на лестницу дверь: у той был электронный замок, а с любой электроникой наш Федор расправлялся играючи.
То же самое было сделано и с дверью на первом этаже, и таким образом мы получили хотя бы небольшую фору во времени. Дальше наш путь лежал еще ниже, в подвальные помещения. И теперь каждая створка за нашими спинами закрывалась, словно сама собой.
А мы мчались по темным подвальным коридорам, мимо складов и непонятных мне помещений. И остановились только в самой дальней комнатке, выполняющей роль кладовой со старым хламом.
– Здесь в полу, под плитками, есть люк, – сказала я, оборачиваясь к Рису, который находился ко мне ближе всех. – Уберите плитки.
На самом деле пол в комнате выглядел цельным и очень старым. С виду здесь не имелось ни малейшего намека на какой бы ни было люк. Не было его и на той голографической схеме здания, которую предоставили мне. Но я не сомневалась, что именно в этом месте мы должны спуститься.
– Ты уверена? – уточнил Рис, сдвигая в сторону мешающие предметы: ведра, старые швабры, какие-то доски.
– Уверена.
Больше никто вопросов не задавал. Да и не до них стало. Пока мы с Максом вместе пытались воздействовать на люк – он сильнейшими энергетическими ударами в пыль разносил плитки и бетон, а я старалась определить точные границы люка, – остальные сдерживали все-таки прорвавшихся за нами охранников.
В этом деле очень помогали способности Дариса. Он как-то умудрялся влиять на наших противников таким образом, что они начинали стрелять из конгайтов друг в друга. Вот только слишком быстро поняли, что среди диверсантов есть эмпат, и поспешили удалить из коридора всех, кто оказался подвластен воздействию.
В итоге военных осталось лишь трое, о чем мне сообщил выглянувший в коридор Макс. Я в это время уже смогла не только найти отверстие, но и пробить небольшую дыру. Дальше снова требовались способности боевика, который теперь крошил мешающий бетон точными невидимыми ударами.
Когда он устало сказал: «Готово», я сама выглянула из комнаты, чтобы сообщить об этом ребятам. И напряженно застыла, глядя на творящийся в узком коридоре хаос. А там бой теперь шел без применения конгайтов – кажется, на стороне военных тоже имелся умелец, способный ломать электронику. То есть все оружие оказалось выведено из строя, и троим охранникам пришлось сцепиться с нашими парнями врукопашную. Да только никто из противников сдаваться не собирался.
Ждать, пока они закончат, не было времени, но и сделать я ничего сейчас не могла. Ведь не владела ни боевым телекинезом, ни физической силой. Наш боевик после работы с люком тоже оказался изрядно вымотан. Он едва стоял на ногах и помочь оказался не в силах.
На стороне охранников сражались трое, наших парней было четверо, но двое из них долгое время провели за решеткой, а там им, насколько я знала, давали еду и питье с добавлением препаратов, сильно снижающих и физическую, и энергетическую силу. Поэтому пока военные выигрывали, а для всех нас это означало настоящий крах.
И тут я вспомнила об одном своем козыре.
«Катя!» – позвала, всем сердцем надеясь на то, что галути все-таки успел отправиться сюда со мной.
И та отозвалась, да еще, как обычно, прекрасно поняла, что я от нее хочу.
«Двоих вырублю, – бросила она сухо. – Но лейда не трону. Считай, что мне вера не позволяет».
«Катя, ты – робот! Какая вера?!»
Но она не ответила, а в следующее мгновение двое военных поочередно рухнули на пол как подкошенные, мгновенно лишившись сознания. Остался только один – темноволосый, высокий, лет тридцати на вид. И даже теперь в его глазах горел огонь решимости – признавать поражение он явно не желал.
На несколько мгновений борьба прекратилась, но наши ребята не стали кидаться всем скопом на этого лейда. Наоборот, отступили все… кроме Дариса. Он так и остался стоять напротив мужчины, превосходящего его и в росте, и в физической силе, и уходить не спешил.
– Рис, – позвала я, всего одним словом давая понять, что времени у нас уже нет. Проход был открыт, а на помощь поверженному отряду военных скоро прибудут другие.
Мой голос снова прозвучал непривычно низко, как у молодого парня, потому Дарис не сразу понял, кто именно его зовет. Он всего на мгновение обернулся и снова сосредоточенно уставился на своего противника.
А тот вдруг выпрямился, растянул губы в странной ухмылке и вообще принял вид человека, который только что разгадал все тайны миров.
– Значит, Рис, – произнес лейд, глядя на нашего предводителя так, будто мог видеть сквозь маску. И тут же уточнил: – Дарис… точнее, Андарис. Я ведь прав? Все-таки другого такого эмпата Вселенная еще не видела.
– Это значения не имеет, – холодным и тоже искаженным голосом заявил парень. – Лейд, дайте нам уйти. Я не хочу приносить вам вред. Но вы не оставляете мне выбора.
– Нет, Рис, – проговорил мужчина, внимательно разглядывая нашего предводителя. – Вот именно тебя я никуда отпустить не могу. Хочешь компромисс? Ладно. Пусть они уходят, а ты останешься.
– Простите, – виновато протянул Дарис, которого подобный вариант точно никак не устраивал.
А в следующее мгновение он резко шагнул к военному и выставил руки вперед. Тот попытался отмахнуться, оттеснить парня, но особенных успехов не добился. Со стороны это выглядело так, будто они просто пытаются друг другу отпихнуть, ну а на самом деле сейчас в этом поединке столкнулись два носителя сильнейших энергий. Они давили друг на друга, теснили, старались пробиться, победить.
Эти двое сопротивлялись друг другу почти минуту, показавшуюся мне вечностью, но в итоге лейд все-таки проиграл. Его ноги вдруг ослабли, он отшатнулся в сторону и, схватившись за голову, сполз по стенке.
А поникший и непривычно ссутулившийся Рис стоял напротив и смотрел, как этот сильный мужчина корчится, будто от невыносимой боли. Хотя эмпату ведь было по силам заставить другого человека чувствовать что угодно. Кто знает, что именно он сотворил со своим противником?
– Уходим, – ледяным тоном бросил Дарис, подталкивая меня вперед. – Быстро. Скоро здесь будут другие.
И мы не стали задерживаться. Снова заблокировали дверь и по очереди нырнули в темное нутро неглубокого провала. Как оказалось, мы попали на еще один подвальный этаж – в несколько раз больше того, что остался сверху. Видимо, когда-то давно в этом здании имелось два подземных уровня, но сейчас один из них был заброшен.
Идущие за мной ребята освещали путь фонариками, но лично мне источник света особенно не требовался. Путеводная нить долго вела вперед по узкому, бесконечно длинному коридору, по обе стороны которого виднелись ржавые решетчатые двери. А когда наш путь закончился тупиком, я подняла голову и уставилась на отверстие системы вентиляции, находящееся почти под самым потолком.
– Теперь ясно, – проговорил Рис, направляя луч света на необходимый нам лаз.
Тот был узким, темным, с металлическими скобами в камнях вместо лестницы. Он уходил вбок, потому никакого просвета в конце этого тоннеля мы не увидели. И тем не менее я не сомневалась, что этот путь выведет нас наверх, причем за пределы изолятора.
И мы полезли. Первым отправился Рис, затем я, ну а ребята уже следом. Сколько мы ползли по этой кривой каменной трубе – сказать сложно. Благо она оказалась достаточно пологой, потому передвигаться по ней было не так уж сложно.
Но я никогда еще так не радовалась затянутому тучами ночному небу! Когда выбралась на свободу, просто упала на землю и несколько долгих минут лежала, глядя на силуэт луны, пробивающийся сквозь плотную пелену облаков. Вокруг было тихо, лишь шелестел лес и издали долетал едва слышный звук тревожной сирены, но даже при этом не ощущалось никакой опасности. И только теперь я окончательно осознала, что мы все-таки сбежали.
Дарис лежал рядом и казался мне непривычно притихшим, словно подавленным. Но он все равно как-то умудрился отбросить неприятные мысли и улыбнуться нашей победе. Сел, стянул с себя маску, бросил на траву… и вдруг тихо, но как-то истерически расхохотался.
– Вот так, Сашка! Свободны! – проговорил он, чуть успокоившись. – А если бы не ты, мы бы сейчас наслаждались прелестями допроса.
– Я всего лишь указывала путь, – ответила, глядя на Дариса с сочувствием. И все-таки не смогла не спросить: – Ты знаешь того лейда?
– Знал… когда-то, – ответил он, отведя взгляд в сторону. – Но сейчас мы с ним по разные стороны. Потому все честно. На войне как на войне.
Больше он со мной не разговаривал. Восстановил связь с нашим мини-штабом, вызвал транспорт и боевиков, проверил состояние ребят, похвалил каждого за слаженную и результативную работу. А потом мы все-таки покинули это место, находящееся от забора изолятора в нескольких десятках метров, и отправились обратно. В наш подземный город-бункер.
Все вокруг меня были рады завершению этой операции. Хвалили друг друга, восторгались моими способностями, а я… Я не считала, что сегодняшняя вылазка прошла успешно. Ведь пошла я туда за братом, который так и остался в камере изолятора. А значит, ничего я не добилась. Разве что выполнила первое задание. Только и этот факт теперь, после всего увиденного и пережитого, ни капли не радовал.
* * *
Шагая по широкому коридору к кабинету лейда Арсона, Эргай никак не мог понять, как его друг умудрился не просто сбежать из лазарета, но еще и успеть за прошедший день провести полномасштабное расследование. После той травмы, что он получил, стараясь задержать диверсантов, ему было положено отдыхать как минимум неделю. Ведь если физические повреждения медицинская капсула исцеляла легко, то воздействия на сознание лечению поддавались куда хуже. А Канир при попытке задержания, помимо всего прочего, еще и сильно выложился энергетически.
Когда его доставили к врачам, те определили состояние пациента как крайне тяжелое. Нет, его жизни ничего не угрожало, но теперь лейду Арсону предстоял долгий период восстановления. Ему строжайше рекомендовали постельный режим и полный покой. А тот взял да и сбежал.
Конечно, об этом доложили его командиру, коим и являлся Эргай, и тот сразу же связался со столь безответственным пациентом. Канир выслушал его, даже признал свою неправоту по всем пунктам и только потом заявил, что у него есть продвижения в расследовании и он готов озвучить их дражайшему лейду Эргаю.
Да, по уставу Гай должен был вызвать подчиненного к себе, но, учитывая состояние здоровья этого самого подчиненного, его начальник решил явиться сам. А стоило ему войти в кабинет лейда Арсона и увидеть, в каком состоянии пребывает его друг, Гай лишь с шумом выдохнул, зло сощурился и плотно прикрыл за собой дверь.
– Вижу, ты совсем умом тронулся, – ледяным тоном бросил он, глядя на полулежащего в кресле бледного друга. – Решил сдохнуть за собственным рабочим столом? Рассчитываешь на посмертный орден и красивую надпись в личном деле: «Герой. Погиб при исполнении»?
– Не иронизируй, – шепотом проговорил Канир, судорожно сглотнув. – Я просто немного устал. Сейчас посижу две минуты и снова буду в норме.
– Нет уж, – холодно ответил Гай. – Сейчас я вызову сюда врачей, и тебя отконвоируют в лазарет. И только попробуй оттуда выйти в ближайшую неделю – мигом понижу в звании! И с должности сниму.
Канир вздохнул, устало смежил веки, но ничего отвечать не стал. Знал ведь прекрасно, что назад своего слова Гай не возьмет. И обязательно выполнит эту угрозу, даже несмотря на их давнюю дружбу. Что-что, а свое слово Алишер Эргай держал всегда.
– Разрешите отчитаться о ходе расследования? – спросил Канир, попытавшись сесть прямо. Если уж его друг заговорил как начальник, то и ему самому следовало вести себя как подчиненному.
– Нет, – заявил Гай, скрестив руки на груди.
Лейд Арсон опустил голову и отвел в сторону взгляд. Он хотел добавить, что получил зацепки, что выяснил многое, но пришлось промолчать. К тому же не прошло и минуты, как за ним явились врачи, и вскоре он уже снова лежал в медицинской капсуле.
Но когда спустя два часа его привезли в палату, Гай был там.
– Вот теперь я тебя слушаю, – сказал командующий войсками Союза на Земле, глядя на Канира. – Протоколы допросов просмотрел, общую картину произошедшего знаю из твоего отчета, да и сам я был здесь в ту ночь, пусть и приехал, когда наши «кроты» уже ушли. В материалах дела нет почти ничего мало-мальски значимого. Но тебе ведь есть что мне сказать?
– Есть, – уверенно ответил присевший в своей постели Канир. Он оперся на спинку кровати, поправил подушку и только потом снова посмотрел на сидящего на стуле начальника.
Гай же с удовлетворением отметил, что теперь его друг стал выглядеть куда лучше. Нет, до полного выздоровления тому было далеко, но теперь Ниру хотя бы не грозило грохнуться в обморок прямо посреди разговора.
– Я готов слушать, – проговорил Эргай. – Кстати, в деле нет твоих показаний, хотя ты принимал непосредственное участие в поимке диверсантов. Объяснишь причину?
– Конечно, – кивнул лейд Арсон и сразу перешел к главному вопросу: – Среди них был эмпат такой силы, с которой мы раньше не сталкивались. Именно из-за его воздействия мои люди в упор не видели их группу, а потом и вовсе начали творить странные вещи. Когда мы остались с ним один на один, его окликнули по имени. Назвали Рисом.
– Сильный эмпат. Рис, – повторил Гай, задумчиво глядя за окно, где светило мягкое весеннее солнце и виднелось ясное голубое небо. – Неужели Андарис?
Но Канир только пожал одним плечом.
– Я обратился к нему так, но он сказал, что это значения не имеет. Голос был искажен, лица я не видел из-за маски. Но интуиция мне подсказывает, что это именно он.
– Ты поэтому не стал записывать собственные показания? – с легким напряжением в голосе уточнил Эргай.
– Да. Решил, что сначала стоит поговорить с тобой.
– Спасибо, – искренне поблагодарил его начальник. – Я не забуду.
– Гай, я его помню маленьким мальчиком. Помню, как он постоянно хвостом за нами ходил. И знаю, что его ждет, если он попадется.
– Значит, в открытом противостоянии с тобой он все-таки победил? – грустно улыбнувшись, поинтересовался Эргай. – Вырос парень. А по шее вовремя дать оказалось некому.
– Судя по твоему выражению лица, скоро данное упущение будет исправлено.
– Возможно, – ответил тот. И тут же, снова приняв отрешенный, серьезный вид, спросил: – Это все, что ты хотел мне сообщить?
– Нет, – Канир тоже поспешил перестроиться на рабочий лад. – Диверсанты пытались уйти через крышу, но напряжение в куполе усилилось, и отверстие в нем снова закрылось. Тогда у них случилась перепалка, и один из заключенных услышал их разговор. По его словам, говорили двое мужчин, но второй голос был более молодым. И вот именно обладатель этого голоса сказал: «Я не могу бросить брата». И к нему обращались по имени Саша. То есть получается, что одного из диверсантов зовут Александр, а его брат содержится у нас.
– Ты ведь уже проанализировал информацию, – уверенно хмыкнул Гай, теперь уже понимая, что именно заставило друга сбежать из лазарета.
– И даже приказал проверить семьи всех заключенных, у кого имеются родственники с таким именем, – кивнул Канир. – Результаты есть, но зацепиться в них не за что. Это слишком распространенное в этих местах мужское имя. Но я почему-то уверен, что разгадка где-то рядом.
– Александр, – проговорил вслух Гай.
А перед его мысленным взором неожиданно появилось улыбающееся лицо девушки, которая так мило смеялась и кормила его пирожками. Развлекала, называла другом, шутила с ним… А потом просто не перенесла проверки на энергетический потенциал. Погибла.
И он ничем не смог ей помочь.
– А ведь у этого имени есть женская форма. Александра, – раздумывая о странностях судьбы, заметил Гай.
– Голос явно искажала маска, – принялся рассуждать Канир. – А тот, кто позвал в подвале Риса, был не особенно высоким, худощавым… И знаешь, я даже склонен полагать, что тогда к нему могла обращаться девушка.
– Саша, – на лице Гая появилась странная улыбка, а в душе разгорелась теплым огоньком совершенно непонятная надежда.
Не желая медлить, он дал команду галути активировать небольшой рабочий экран, вошел в базу с личными делами заключенных объекта 1-43 и запустил анализ по заданным параметрам.
Спустя несколько мгновений система выдала ответ, от которого давно зачерствевшее сердце Гая пропустило удар. Ведь из всех заключенных нашелся только один, у которого была сестра по имени Александра. И звали его… Алексей Гарский.
Глава 12
Алишер
За стеклом мелькали все еще непогасшие придорожные фонари, деревья, здания. Проносились машины. В них ехали люди, которые явно куда-то спешили. У которых были цели, стремления… семьи. Может, они мчались туда, где их любят и ждут, где будут рады их возвращению?
Меня, наверное, тоже ждут. Мама, папа… Илья, Женя. Скорее всего, они переживают за меня. Думают: как я там, на другой планете? Представляют, как учусь, привыкаю к новым реалиям. Наверное, они уверены, что я счастлива. Что мне нравится моя учеба, моя внезапно изменившаяся жизнь.
За прошедшие полгода я несколько раз просила Катю помочь мне связаться с родными. Но она не позволила, для моей же безопасности.
«Ну, позвонишь ты, и что скажешь? Что вернулась на Землю? Ведь с того же Даркара нельзя связаться с Землей по мобильному телефону, – объясняла мне искусственная сестра. – Можно, конечно, написать электронное письмо. Но что будет, если его перехватят военные? Тебя начнут искать, и семье твоей точно придется несладко. Ведь твои родные – прекрасный рычаг давления. Стоит лишь правильно надавить, и ты согласишься на все что угодно».
Да, я все это прекрасно понимала. Как и то, что объявиться на пороге родного дома тоже не могу. И так получалось, что, даже находясь на своей планете, в родной стране, я оказалась совсем одна… Если не считать тех, кто жил в бункере.
Вот только дольше оставаться там я больше не могла. Не хотела. Потому и ушла среди ночи – для поисковика моего уровня найти безопасный выход оттуда не составило никакого труда. Выбралась на поверхность рядом с дачным поселком, доковыляла до ближайшей трассы, села в первый попавшийся автобус. И теперь ехала сама не знаю куда.
Глупо? Да, конечно. Глупо и безответственно. Но мне нужно было уйти, хотя бы ненадолго. За прошедшие с момента нашего возвращения из изолятора два дня я слишком многое поняла, переосмыслила. И твердо осознала, что не желаю идти против самой себя ради чужих целей. Не хочу играть по чужим правилам.
Раньше у меня был стимул – найти и спасти Лешку. Ради этого я училась, старалась, раскрывала в себе дар поисковика. Жила надеждой, что скоро вызволю брата, выполню пресловутые три задания Джен и снова стану свободной. Но все получилось совсем не так.
Да, мой дар находить пути помог всем нам сбежать из изолятора, но я даже думать не хотела, сколько военных при этом пострадало. Две ночи мне снилось, как Рис борется с тем темноволосым лейдом. Я видела, как сильный мужчина корчится от боли на каменном полу, как он умирает на моих глазах, и каждый раз просыпалась в холодном поту.
Рис сказал, что это война, но я не хотела воевать. Не желала иметь к этому даже косвенного отношения. И может, мне бы удалось смириться с произошедшим, найти в себе силы для поиска нового способа вызволить Лешу, но… вчера вечером Катя сообщила, что всех заключенных «первого» изолятора перевезли в другие тюрьмы. И судя по ее данным, Леша оказался среди тех, кого в самое ближайшее время должны были отправить на Синар – одну из самых дальних планет Союза.
Это сообщение окончательно уничтожило мою веру в счастливый финал. Пусть Катя и старалась меня успокоить, говорила, что Лешку можно будет попробовать выменять у военных на какого-нибудь преступника или взятую в заложники «большую шишку». Она старалась подбодрить меня, помочь, поддержать. У меня же просто не осталось сил верить в радужное будущее.
Теперь, приняв участие в нападении на изолятор, я окончательно поняла, что свободы мне не видать даже после успешно выполненных трех заданий. Почему? Да потому что я уже стала преступницей. А значит, мне до конца дней придется скрываться, прятаться. Но если сейчас моя вина была лишь в том, что я нашла путь для побега из изолятора, то вскоре этот послужной список мог пополниться другими преступлениями.
Я не хотела так жить! Не желала мириться с обстоятельствами! А проснувшись этой ночью после очередного кошмарного сна, вдруг решила, что больше не могу оставаться в бункере. Кинула в сумку кое-что из вещей, написала Рису записку, что вернусь через пару дней, и ушла.
Денег почти не было – Катя смогла найти на просторах бункера лишь три купюры по сто рублей. Но зато у меня имелись подаренные Рисом на день рождения золотые серьги. Да, я собиралась их продать, и меня даже совесть по этому поводу не мучила. Перед Дарисом как-нибудь извинюсь, а жить мне на что-то надо.
Спустя несколько часов пути автобус привез меня в незнакомый небольшой городок. Выйдя на вокзале, я равнодушно осмотрелась, закинула на плечо рюкзак и направилась в сторону ближайшего ломбарда. К счастью, мой дар позволял находить правильный путь где угодно. Потому и сейчас я уверенно прошагала мимо гудящего рынка, мимо старой стоянки автобусов, перемахнула через две канавы, разрытые прямо на тротуаре. И вскоре уже стояла перед немолодым мужчиной, который с интересом рассматривал врученные ему украшения.
– Камни хорошие. Да и это точно золото, – проговорил он, причмокнув. – Но я такое впервые вижу. Точно не наше. Инопланетное?
Он поднял на меня заинтересованный взгляд, но я в ответ только пожала плечами.
– Подарок, – сказала я, отворачиваясь к стеклянной двери.
– Так чего же вздумала продавать? – спросил он с сомнением.
– Деньги нужны, – этот его допрос начинал раздражать. – Сколько дадите?
– Десять тысяч.
– Мало, – грустно усмехнулась я, протягивая руку за своим богатством. Не знаю, за сколько их покупал Дарис, но они точно стоили куда больше.
– Пятнадцать, – твердым тоном произнес работник ломбарда.
Я снова отрицательно покачала головой, и тогда, вздохнув, он с печалью посмотрел на серьги и предложил:
– Ладно, двадцать три. И это мой окончательный ответ. Ты не местная. Тебе здесь никто за эти побрякушки не даст больше.
– Ну и пусть. Уеду и продам в другом городе.
Читать бесплатно другие книги:
