Институт идеальных жен Куно Ольга
— Подорожник? — пренебрежительно фыркнула Амелия. — Прямо с дороги? Грязный? Интересно, и сколько инфекций вы с его помощью себе занесли?
Рейнард пробормотал себе под нос что-то нелестное о неугомонных женщинах. Этьен стыдливо извлек из-под рубашки лист подорожника и спрятал его за спиной. Я успела заметить, что на растение и впрямь налипла дорожная грязь.
— Да будет вам известно, милорды, — назидательным тоном произнесла моя подруга, — что любая царапина — это очаг воспаления. Все может закончиться гангреной и ампутацией конечности, а если вы не согласитесь на ампутацию, то вашей смертью!
— Амелия, ну почему у вас мысли постоянно о смерти! — возмутился Рейнард.
— Мы все должны думать о бренности бытия, — наигранно вздохнула девушка и тут же перешла в наступление: — Снимайте рубашку!
Этьен на всякий случай отступил мне за спину, но было вполне очевидно, что Амелия обращается к его кузену.
— При вас? — едко отозвался тот, на всякий случай схватившись рукой за воротник, точно стыдливая девица.
— А что в этом такого? Вы же собираетесь на мне жениться? — парировала Амелия. — Или намереваетесь всю жизнь спать одетым? А Мейбл можете не стесняться.
— Да, нынче это модно, — хмыкнул Рейнард. — Но, видите ли, моя дорогая, я никогда не следовал моде!
Слегка уязвленная Амелия прикусила губу и повернулась ко мне.
— Мейбл… сходи пока, пожалуйста, к нам в комнату, принеси что-нибудь для перевязки. — В темных глазах были мольба и дополнительное: «Можешь особенно не спешить».
Я кивнула, но чуть-чуть задержалась, наблюдая, как Рейнард стаскивает рубашку через голову. Однако ощутимый толчок в бок от вызвавшегося проводить меня Этьена заставил все-таки переступить порог.
— Ты же хромаешь! Я сама справлюсь, — засопротивлялась я, остановившись возле нашей с Амелией комнаты.
— Ерунда, потерплю. Простой ушиб.
— Что, Рейнард загнал в какую-то канаву? — сочувственно спросила я.
Ключ легко провернулся в замке, и дверь отворилась.
— Нет. Поскользнулся на траве, когда увидел, как вы с подругой развлекаетесь. Кстати, тогда же и задел кузена. Он тоже отвлекся.
Я закусила губу и поспешила войти. Оглядела кровать, стол и тумбочку в поисках подходящего для перевязки материала. Горничная в любом случае принесет бинты, но это займет время. Плюс, ясное дело, Амелия хотела ненадолго удалить меня из комнаты Рейнарда. Как ни странно, я была на нее за это не в обиде, хотя и предпочла бы задержаться чуть подольше.
— Садись, не напрягай ногу!
Я гостеприимно указала на свою кровать (стульев в комнате не было), но Этьен не торопился принять приглашение.
— Ты давно знакома с моим кузеном? — спросил он таким тоном, будто в подобном знакомстве могло быть нечто предосудительное.
— Нет, — с невинным видом ответила я, втайне надеясь, что верно истолковала истинную причину его интереса.
— Но вы встречались неоднократно?
Глаза Этьена метали молнии.
— До сегодняшнего дня — лишь однажды.
— Просто вы обрадовались друг другу, будто старые знакомые, — попытался оправдаться Этьен, кажется, поняв, что несколько перегнул палку, устроив мне допрос.
— Не стану лгать, будто мы друг другу неприятны. Более того, получив впечатление о моем женихе, он… он позволил себе некоторые… гм… предложения, — я заметила, что Этьен готов вскочить на ноги, чтобы мчаться в соседнюю комнату и продолжить дуэль, потому торопливо добавила: — Но нас не связывают никакие обязательства.
— Неужели?
— Да. Уверяю тебя, граф Аттисон не делал ничего предосудительного. Он видел, как я была расстроена, и лишь пытался сказать, что моя жизнь не закончится, даже если я выйду замуж за мистера Годфри.
Похоже, Этьена такое объяснение временно успокоило, но я сама не пожелала закрыть тему.
— Скажи… — Я машинально разгладила ладонями узорчатую скатерть. — А если бы я приняла предложение графа Аттисона и попросила его покровительства? И уехала бы с ним в столицу. Как бы ты поступил?
Я замерла, продолжая смотреть на не слишком изящные белые кружева. Ожидая, что сейчас он пожмет плечами и скажет, что никак бы не поступил и вообще всячески поощряет такое мое решение. Если предлагают помощь, к чему от нее отказываться?
— Да примерно то же самое, что сделал и так, — через силу признался он после короткой паузы.
— Разошелся бы с ним по разным комнатам? — не поняла я.
— Вызвал бы его на дуэль.
Я по-прежнему не отрывала глаз от скатерти, но на губах расцветала совершенно неприличная улыбка. Неприличная, потому что слишком многое говорила о моих чувствах, а настоящая леди должна хранить такую информацию «под замком».
— Тебе не нужно прибегать к его помощи, — продолжал Этьен. — Я сам отлично сумею защитить тебя от этого Годфри. Ты мне веришь?
— Конечно, — благодарно кивнула я. — Ты уже имел возможность мне это доказать.
Он принял мой ответ и сцепил пальцы, явно что-то обдумывая.
— И еще, — решился он наконец. — Тебе совершенно необязательно работать гувернанткой или ехать к дальней родственнице, от которой все равно неизвестно чего ждать. Я обещаю, что позабочусь о тебе. И сумею оградить тебя от трудностей.
И почему только я хотела безоговорочно ему поверить? Ведь точно знала: себя самого он ограждает от трудностей не слишком успешно. Играет в азартные игры с сомнительными личностями, ездит по заведениям с подпорченной репутацией, пьет литрами дешевое вино… И при всем этом он казался мне самым надежным человеком в целом мире.
— Просто будь рядом.
Этьен взял мою руку в свою, аккуратно погладил мои пальцы, потом поднес к губам и поцеловал.
— В каком…
Я начала было говорить, но голос стал настолько хриплым, что пришлось прокашляться и лишь затем продолжить:
— В каком качестве? Вряд ли тебе может понадобиться гувернантка.
Он улыбнулся. Светло так, почти по-детски.
— Почему? Я буду писать эссе на самые низкие оценки. Ну а уроки рисования у тебя Гарри готов брать хоть прямо сейчас.
— А если серьезно?
Шуток мне было сейчас недостаточно. Я хотела услышать нечто большее.
— А разве вариантов много? — спросил Этьен, не выпуская мою руку из своей. — Кстати, а в каком качестве ты бы хотела принять помощь Рейнарда?
Я задумалась. Говоря откровенно, тут все довольно просто. По-моему, каждая приличная девушка хочет принимать опеку от двух категорий мужчин: либо отцов, либо мужей. А на моего отца ни Этьен, ни Рейнард никак не тянули по возрасту. Но что за варианты имел в виду Этьен, сказать было сложно. На отца он намекал вряд ли, а вот на друга? На любовника? На так называемого «тайного благодетеля»?
— Я — порядочная девушка, — заявила я, решив на всякий случай четко расставить все точки над i. И справедливости ради добавила: — Хотя в последние дни этого и нельзя сказать, судя по моему поведению.
— Я тоже порядочный мужчина, и для меня эти слова — не пустой звук, — серьезно заверил Этьен. И, немного подумав, продолжил: — Хотя этого и нельзя сказать, судя по моему поведению последние несколько лет. Так что вывод следует простой.
Какой именно, он не договорил. Переключил внимание с моей руки на лицо, и я внезапно поняла, насколько близко мы стоим друг к другу. Как так получилось? Когда, в какой момент мы приблизились столь непристойно? Губы наши встретились, уже знакомые, но все еще знающие друг о друге так мало. Перед глазами поплыло, голова закружилась. Что он там говорил о выводе? Варианты двоились, троились перед мысленным взором, и лопались, как мыльные пузыри. Отчаявшись как следует поработать головой, я решила полностью отдаться ощущениям.
Этьен резко втянул воздух, и я поняла, что он неудачно передвинул ногу, потревожив ушиб. Исключительно с этой целью — тревожась о его здоровье — я толкнула его на кровать. В первый момент он, кажется, удивился, но руки не разжал и потянул меня за собой… И вскоре два порядочных человека самым непорядочным образом обнимали друг друга на узкой постели. Я вцепилась в Этьена мертвой хваткой. Он склонился надо мной. Моя нога попыталась лечь на его бедро, но этому препятствовала юбка, которая в результате основательно задралась. Рукава, наоборот, съехали с плеч. Мягкая, струящаяся ткань приоткрыла обзор, спустившись до верхней части корсета. Грудь вроде бы и прикрыта, но мужскому взгляду, скажем так, есть за что зацепиться. Этьен потянулся ко мне с глухим стоном, но внезапно замер.
Взгляд, затянутый поволокой безумия, постепенно прояснялся. Облизнув губы, он не без труда заставил себя подняться на руках, а затем еще немного от меня отстраниться.
— Прости. — Он сел на кровати, прикрыл глаза, откинул голову назад и шумно выдохнул. — Я зашел слишком далеко. Все-таки есть что-то в этом правиле — не позволять мужчине и женщине оставаться в комнате наедине, если они не муж и жена.
Мой взгляд тоже потихоньку прояснился. Я тряхнула головой и потерла виски, чувствуя, как в душе начинает разгораться злость на Этьена.
— Если ты сейчас же не продолжишь, — прошипела я, — я позову Рейнарда из соседней комнаты. И уж он-то точно не остановится!
Этьен посмотрел на меня в изумлении. Потом, кажется, собрался обидеться на упоминание о кузене, но вовремя передумал. Морщины на его лбу разгладились, глаза посветлели, и он потянул рубашку через голову.
Движимая неожиданным для самой себя порывом, я прильнула губами к его животу. Этьен на миг замер, а затем рванул рубашку со всей силы, но та не поддалась. Рукава застряли на запястьях, горло вина — чуть выше подбородка. Обладатель своевольной одежды чертыхнулся и возобновил попытки, а я, вместо того чтобы ему помочь, стала прокладывать губами дорожку от живота к горлу, с каким-то безумным наслаждением отмечая, как реагируют на каждое мое прикосновение его мышцы, как по мужскому телу пробегает легкая дрожь. Засмеялась, когда пара его отчаянных попыток освободиться снова закончилась ничем. Видимо, ткань прочная и пуговицы пришиты на совесть.
— Тебе с такой рубашкой даже кольчуга не нужна, — прошептала я, приблизившись к броне, которая в данный момент скрывала его голову.
Этьен выругался, пока цензурно, но весьма эмоционально, и попытался вернуть рубашку в прежнее положение, то есть надеть. Увы, это ему тоже не удалось.
— Похоже, ты застрял, — безжалостно констатировала я. — Придется ждать, пока похудеешь.
Очередной резкий рывок — и Этьен все-таки остался без рубашки. К счастью, не лишившись при этом головы. Только на лбу красовалась красная полоса и волосы сильно растрепались.
— Я ее сожгу, — процедил он, прижимая меня к кровати.
— Прямо сейчас? — прошептала я в его приблизившиеся губы.
— Чуть погодя, — ответили мне, и сознание снова затуманилось. На сей раз надолго.
Наверное, в той девушке на кровати было очень мало от обычной Мейбл. А может, наоборот, это настоящая Мейбл проснулась, как после зимней спячки? Я стонала. Моя голова металась по подушке. Пальцы с невероятной силой сжимали то простыню, то плечи Этьена.
Потом я долго лежала в приятном бессилии, тяжело и часто дыша, с закрытыми глазами, поскольку даже поднять веки казалось задачей чересчур сложной. А уж потянуться за простыней, чтобы хоть как-то прикрыться, было и вовсе лень. Наверное, именно так становятся падшими женщинами. Ну и пусть. Я знала одно: никогда не вернусь к прежней жизни. Опека мачехи, пансион, помолвка с мистером Годфри — все это давило на меня, заставляло замыкаться в себе, не позволяло чувствовать себя человеком. Больше этого не будет. Я не знала, как сложится жизнь дальше. Уверена, побуждения у Этьена самые что ни на есть лучшие, он намекнул на это весьма недвусмысленно, но… Вряд ли человек, столь праздно проводящий сегодняшний день, способен предвидеть, что готовит ему день завтрашний. Так или иначе… Я готова потерять уверенность в завтрашнем дне, готова жить более бедно, чем прежде, оставить привычную обстановку, работать гувернанткой. Но я не вернусь в прежнее зависимое положение.
Через какое-то время мы все-таки решили, что следует вернуться к остальным, и, кое-как приведя себя в порядок, постучались в соседнюю комнату. И застыли от удивления, в то время как Амелия, краснея, опустила глаза.
ГЛАВА 9
Радости и сладости
Амелия
Как только Мейбл вышла в сопровождении Этьена, я повернулась к своему жениху. Тот уже снял рубашку и пытливо смотрел на меня, явно ожидая реакции. Не дождется! Что я, мужчин не видела? Конечно, видела! Моя гувернантка в столице не раз водила меня в музей, где были выставлены статуи из далекой Ойкумены. И одежды на них было гораздо меньше, чем на мужчине, стоявшем сейчас напротив меня. Правда, статуи были из холодного мрамора, а не из плоти и крови, и у них не было такого горящего взгляда, от которого голова начинала кружиться, а ноги подкашивались.
Стараясь не показывать своей слабости, я подошла к Рейнарду, сосредоточиваясь на багровой полосе, пересекающей плечо. На мой взгляд, выглядела она ужасно: рассеченные края разошлись, а внутри виднелось алое. К горлу подступила тошнота. Я невольно сглотнула и постаралась дышать как можно ровнее.
— Возможно, лучше ее зашить? — предложил Рейнард. Он спокойно рассматривал свою рану. — Думаю, двух-трех стежков вполне хватит. Вы же умеете шить?
— Что? — При мысли о том, что мне сейчас вручат нитку с иголкой и заставят протыкать живую кожу, я почувствовала себя совсем дурно.
— Только не говорите, что в пансионе вас не учили шить!
— Учили, но… — я судорожно придумывала причину, по которой мне не всучат швейные принадлежности, и наконец выпалила: — Но я прогуливала эти уроки!
— Даже так! — довольно хмыкнул жених. — Ну ничего, дело поправимое. Зашьете, заодно и научитесь!
Он направился к двери, явно намереваясь отдать распоряжения горничной. У меня внутри все похолодело. Ведь с этого ужасного человека станется всучить мне иголку с ниткой и руководить процессом.
— Я умею только вышивать! И то крестиком! — предупредила я. — Знаете, всяких птичек или цветочки. Хотите, чтобы я обработала рану именно этим способом?
Увы, я просчиталась: напугать графа оказалось не так легко.
— Позовем горничную, пусть принесет все, что нужно, а там разберемся.
— Стойте! — Я окончательно запаниковала. — Не смейте!
— Почему?
— Да хотя бы потому, что… вы же не одеты! Что обо мне подумают люди?
— Действительно незадача… Ну, раз люди все равно подумают… — Он вдруг резко изменил направление и начал надвигаться на меня.
— Подождите! Что они подумают?
Я отступила и пятилась до тех пор, пока не споткнулась о кровать.
— Вы — привлекательны, я — чертовски привлекателен, мы помолвлены, так что зря время терять? — пояснил граф Аттисон, буквально возвышаясь надо мной. Мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.
Рейнард сделал еще шаг, и я, непроизвольно отшатнувшись, упала на постель. Мужчина стал коленом на край кровати и наклонился надо мной, опираясь на здоровую руку.
— Вы… граф Аттисон… ваше сиятельство… ой, ваша светлость, что вы делаете?
Мысли окончательно спутались. Близость завораживала и в то же время пугала. Почему-то подумалось, что я слишком молода, чтобы вот так вот…
— Вы только что называли меня по имени. — Голос звучал с хрипотцой, заставившей меня задрожать.
Ничуть не сомневаясь в том, что сейчас произойдет, я изо всех сил забилась, пытаясь вырваться. Внезапно Рейнард охнул, перекатился на бок и сквозь зубы произнес несколько абсолютно незнакомых мне слов.
— Ой… — только и сказала я, понимая, что нечаянно задела его рану. — Извините…
Вместо ответа мужчина бросил на меня мрачный взгляд и вдруг совершенно неприлично громко расхохотался.
— Вы невозможны, — сказал он, вытирая слезы, брызнувшие из глаз. — Право, Амелия, я уже лет пять не испытывал таких ярких эмоций, как с вами за эти дни.
— Эмоций? — выдохнула я. — Хотите сказать, что то, что только что было, имело отношение к эмоциям?
— Ну… — протянул Рейнард, переворачиваясь на бок и подпирая голову здоровой рукой. — Скажем так, мне очень хотелось вас проучить.
— Что?! — Я подскочила, а кровать жалобно скрипнула. — То есть вы не собирались?..
— Нет, но все может измениться, — торопливо проговорил Рейнард, не иначе как заметив жажду убийства в моем взгляде. — Если, конечно, вы настаиваете, то я готов, несмотря даже на тяжелые раны… Кстати, может, ее все-таки перевязать?
Он с некоторым беспокойством покосился на плечо. Рана открылась, и теперь алые капли падали на белоснежную простыню.
— Обойдетесь подорожником, — отрезала я, вставая и поправляя платье.
На тумбочке я заметила зеленый листок, как раз тот, который прятал от меня Этьен, подобрала его, демонстративно поплевала и налепила на рану.
— А вас в пансионе все-таки неплохо учат, — хмыкнул Рейнард. — Экое новшество: лечить колотые раны змеиным ядом!
— Я вообще могу добить вас, чтоб не мучились, — мрачно пообещала я, косясь на ружье, висевшее над головой жениха.
— С вас станется.
Рейнард усмехнулся и неторопливо поднялся. Я невольно залюбовалась его скупыми движениями и тем, как перекатывались мышцы под кожей. Определенно, у статуй в музее такого не было.
— Придется все делать самому, — пожаловался он в никуда и, подойдя к тазу, смочил первую попавшуюся тряпку водой.
— Подождите! — не выдержала я. — Присядьте.
Он послушно сел на указанный стул. Взяв небольшое полотенце, лежавшее на краю кровати, я намочила его и начала аккуратно промокать кожу вокруг раны.
— Все-таки ее надо зашить. — Я подняла голову и встретилась с задумчивым взглядом серых глаз.
— И так сойдет, просто наложите тугую повязку, — подсказал граф Аттисон.
— Говорите так, будто… — я вдруг осеклась, заметив небольшой шрам у него на груди. — У вас уже были ранения.
— Да, — он пожал плечами. — Шрамы же украшают мужчину…
— И добавляют седых волос женщине, — проворчала я еле слышно, набравшись смелости и внимательно осматривая рану. — Все-таки лучше зашить.
Рейнард усмехнулся.
— Бинтуйте, — коротко приказал он. Спорить я не стала, просто наложила повязку так, как меня учили дома, и закрепила концы булавкой.
— Готово.
— Спасибо! — Рейнард поднялся и потянулся за рубашкой. Жилет надевать не стал, опасаясь вновь потревожить рану, лишь накинул на плечи редингот. В этот момент в дверь постучали.
— Да! — рявкнул жених.
Горничная вновь вошла в комнату, неся огромный поднос, нагруженный склянками.
— Прошу прощения, миледи, но рыбий жир найти не удалось, — проговорила девушка, старательно делая вид, что не смотрит на смятые простыни, на которых алели капли крови.
Я покраснела.
— Это не то… — начала было я, желая объяснить служанке происходящее, но Рейнард не дал мне этого сделать.
— Спасибо, милая, ступайте, — распорядился он, подталкивая горничную к дверям. — Мы разберемся сами.
— Как пожелаете. — Получив медную монету, та послушно вышла.
— Рейнард! — Я кинулась к дверям. — Надо ей все объяснить! Что она о нас подумает?!
— Странно, что вас не смущали подобные мысли, когда вы садились в карету к моему кузену, леди де Кресси, — сурово ответил он.
— Я не садилась в карету, в карету села Мейбл, а я залезла в сундук, поскольку думала, что Мейбл решила покончить с собой! — торопливо пояснила я. — И в комнате мы спали вместе с Мейбл. Граф Ренье ушел на сеновал. Правда, там была ширма…
— На сеновале? — зачем-то уточнил Рейнард.
— Зачем на сеновале ширма? — не поняла я.
— Вы сами только что рассказывали про сеновал и упомянули про ширму.
— Нет, ширма была в комнате. Кстати, а где Мейбл и ваш кузен?
— Полагаю, по соседству, за стенкой. — Рейнард подошел к подносу, оставленному горничной. — О, а вот и еда!
Судя по всему, трактирщик несколько неправильно истолковал наши с Мейбл распоряжения. Во всяком случае, вместо спирта в графин был налит бренди, в рассоле плавали огурцы, а еще на тарелках были хлеб и аппетитно подрумяненная ветчина. Рейнард быстро соорудил себе бутерброд, положил сверху огурец и довольно захрустел.
— Я не ел с самого утра, — доверительно сообщил он мне, наливая бренди в бокал. Задумчиво взглянул на меня и отодвинул второй бокал в сторону. — Думаю, вам еще рановато для крепких напитков.
Я поняла, что он говорит отнюдь не о времени суток. Это задело. Разумеется, я и сама не стала бы пить крепкие спиртные напитки, но решать за меня — вот это было слишком.
— Мне восемнадцать, — сухо проинформировала я жениха.
— Да, я помню, — отозвался он, демонстративно затыкая пробкой графин.
— Это хорошо, поскольку люди вашего возраста склонны к провалам в памяти, — мстительно заявила я, обходя стол.
— Моего возраста? — Мне показалось, или глаза Рейнарда блеснули?
— Преклонного. — Я положила на хлеб ветчину, откусила и напоследок захрустела огурчиком, оказавшимся малосольным. — Мм… вкусно!
Рейнард не стал отставать, быстро соорудил себе второй бутерброд. Несколько минут мы просто смачно хрустели огурцами, а мой жених к тому же успел опустошить бокал бренди. Он как раз наливал себе еще, когда в дверь постучали и в комнату вошли Мейбл с Этьеном.
Черт, а ведь увлеченная поглощением пищи, я совершенно о них забыла. Я бросила быстрый взгляд на поднос, поняла, что на нем ничего не осталось, и невольно покраснела.
Рейнард, все еще жуя, лишь махнул вошедшим рукой, предлагая присоединиться к нашему пиршеству, и даже щедро плеснул бренди во второй бокал.
— Едите? Без нас? — возмутился Этьен.
— Сами виноваты, что задержались.
Рейнард демонстративно стянул с тарелки еще один огурчик. Этьен последовал его примеру, явно намереваясь поскорее наверстать упущенное.
Я вопросительно взглянула на подругу, но она опустила глаза, избегая моего взгляда. Выглядела она очаровательно взъерошенной. Это заставило меня задуматься, что же происходило в соседней комнате.
Мой мысленный процесс был прерван громкими голосами, а затем раздался стук в дверь, заставивший нас тревожно переглянуться. Рейнард пошел открывать, а Этьен вытащил шпагу и положил себе на колени.
— Господа, простите, — все та же горничная заглянула к нам в комнату. — Но тут такое дело…
Она вздохнула.
— Из комнат не уйдем! — категорично заявил Рейнард. — На сеновале тоже спать не будем и к себе никого не пустим.
Этьен с уважением посмотрел на кузена, казалось, предусмотревшего все варианты.
— Побойтесь Бога, господа, на нашем постоялом дворе отродясь ничего не было из того, что вы сказали, — замахала руками горничная.
— Тогда зачем вы пришли? — поинтересовался граф Ренье.
— Принести нам еще огурцов? — я с надеждой посмотрела на рассол, прикидывая, оставить ли его на утро — отмачивать повязку Рейнарда, или не надо.
— Всего лишь спросить, не видели ли вы Клеопатру?
— Кого?
Мы с Мейбл и Рейнардом переглянулись, а Этьен даже приподнялся со стула, с подозрением косясь в сторону своего сундука.
— Клеопатру, игуану нашего хозяина, — пояснила горничная. — Он решил покормить ее и забыл закрыть клетку… и вот…
— Она ушла?
Судя по округлившимся глазам, Мейбл явно представила, как игуана крадется в темноте по комнате в поисках смысла своего существования. Горничная кивнула, и моя подруга беспомощно взглянула на Этьена. Казалось, еще чуть-чуть — и она попросит графа Ренье не оставлять ее одну этой ночью.
— Даже если эта тварь сбежала, вряд ли она так быстро добралась до второго этажа, — беспечно отозвался Рейнард. — Так что лучше не тратьте время зря, а принесите нам еще ветчины и ваших замечательных огурцов!
Горничная хотела возмутиться, но в пальцах моего жениха сверкнула монета, и служанка поспешила исполнить распоряжение щедрого постояльца. Я недовольно нахмурилась: подобная расточительность вкупе со снисходительным тоном показались мне вульгарными. О чем я и не преминула сообщить.
— Ерунда, — отмахнулся Рейнард. — Девушке надо подзаработать, к тому же мы не делаем ничего дурного: просим ее заняться своими прямыми обязанностями!
— Да, но хозяин…
— Если бы он не корчил такие постные рожи, то, глядишь, и игуана бы не ушла за лучшей долей! — поддержал кузена Этьен.
— С чего вы решили, что побег ведет к лучшей доле? — возмутилась я.
— Мы так не решали, но если судить по вашим поступкам…
Рейнард мстительно улыбнулся, и мне захотелось его пнуть. Я не стала отказывать себе в удовольствии. К тому же мы все сидели за столом, и никто ничего бы не заметил. Улыбка так и не сошла с губ моего жениха, зато Этьен почему-то сдавленно охнул. Наверное, я попала ему по ноге.
— Что? Игуана? — вздрогнула Мейбл.
— Нет.
Судя по взгляду, счет графа Ренье ко мне только что возрос.
Я виновато улыбнулась и пожала плечами, давая понять, что это нелепая случайность. Почему-то он мне не поверил.
— А что, если игуана все-таки где-то в комнате? — задумчиво спросила Мейбл, не обращая внимания на наши переглядывания.
— Глупости, — оборвал ее Рейнард. — В лучшем случае она затаилась где-то в зале. И выползет ночью.
— А в худшем? — насторожилась я.
От ответа моего жениха избавила горничная, вновь появившись с подносом.
— Прошу прощения, но хозяин впал в очередной экзистенциальный кризис, отказывается давать ключи от погреба, потому я осмелилась предложить вам чай, пирог и сладости, — служанка улыбнулась и, получив очередную монету, вновь вышла.
Мы переглянулись и пожали плечами.
Мейбл
— О, пирожки! — обрадовалась Амелия, разглядывая поднос. Она быстро выхватила один, откусила и закатила глаза. — Как вкусно!
— Можно подумать, вас в пансионе морили голодом. — Рейнард невольно улыбнулся детскому восторгу своей невесты.
— Не морили, но пирожки, как и конфеты, были редкостью, — пояснила я, разливая чай по чашкам.
— Это еще почему? — удивился Этьен.
— Потому что идеальная жена должна быть изящной, томной и хрупкой, — пояснила я.
— Они даже шоколадки отбирали, — пожаловалась Амелия, — а у меня без них мозги не работают!
Мужчины с ужасом воззрились сначала на девушку, потом на кучу фантиков, невероятно быстро скопившуюся на подносе около моей соученицы. На их лицах было буквально написано, что если Амелия в бесконфетном состоянии смогла провернуть эдакую аферу с сундуком и мнимой помолвкой, то что же будет, когда ее фантазия получит подпитку.
— Какая… э-э… жестокость! — первым сообразил Рейнард, аккуратно убирая вазочку с конфетами подальше от невесты.
— Именно! — ничуть не смущаясь, та потянулась за конфетами, точно лошадь за морковкой. Рейнард отодвигал вазочку все дальше, но подруга упорно продолжала тянуться за ней, пока Этьен не выхватил из рук кузена злополучную вазочку и вновь не водрузил на стол.
— Как раз всем поровну! — обрадовалась Амелия, увидев, что в вазочке осталось всего четыре конфеты.
Быстро, пока никто не остановил, она схватила одну из них, развернула фантик и запихнула конфету в рот.
Мы с Этьеном многозначительно переглянулись, а Рейнард вздохнул и быстро съел свою. Я тоже взяла одну, хотя к конфетам была равнодушна. Но это был единственный способ противостоять подпитке неуемных мыслей моей подруги.
Амелию это не расстроило. Подперев щеки кулаками, она сидела и щурилась, точно довольный котенок. Или удав. Хотя от такого количества сладкого удаву бы точно стало плохо.
Читать бесплатно другие книги:
