Сад мертвых бабочек Леонтьев Антон

Выходило, что нью-йоркская фотосессия отменяется.

Пока представитель издания продолжал, срываясь на крик, в соседней комнате дискутировать с неизменно невозмутимым Стивеном МакКроем, Анжела подошла к расставленной, но еще не подключенной аппаратуре.

Что же, такой крутой техники в фотокружке, конечно же, не было, однако она за прошедшие два года много наблюдала за фотографами, проводившими шутинги, и даже усвоила их примочки и трюки.

Потому что хобби пришлось забросить, и свою «Лейку» IIIc K она вынимала крайне редко.

А как хотелось бы!

Ну да, Стивен МакКрой был, похоже, из разряда фотографов, которые мнили себя демиургами – его дело было создавать мир иллюзий, а всеми необходимыми для этого техническими прибамбасами занимался его верный ассистент.

Интересно, а вот если тот в автокатастрофе, не дай бог, погибнет, то Стивен что, вообще завершит свою карьеру?

Поэтому Анжела, помня, как это делали другие фотографы или их ассистенты, принялась сноровисто подключать то один, то другой кабель, переставлять софиты и подготавливать площадку к фотосессии.

– Ты что делаешь! – пришли в ужас прочие модели. – Он же сейчас заявится, орать на нас будет! Он этого не любит.

Ну да, Стивен МакКрой был известен тем, что не любил, когда кто-то учил его, что и как надо делать, и вообще вмешивался в творческий процесс.

Но она-то вмешивалась не в творческий, а в логистический.

Однако все равно было боязно – Анжела помнила, что он как начинал чужие карьеры, так их и завершал.

– Орать он не станет, – подключая последний кабель, сказала Анжела. – Он ведь никогда не орет.

Ну, разве что сделает так, чтобы ее больше никто никуда не приглашал.

Наконец появился Стивен МакКрой, как всегда, невозмутимый, за которым бежал явно находившийся на грани нервного срыва представитель издания.

– Но Стивен, ты не можешь так просто все завершить!

Тот, не глядя на него, кратко произнес:

– Могу.

А затем уставился на расставленную и подключенную технику. Обойдя ее по кругу (представитель издания продолжал стенать), Стивен МакКрой наконец поднял глаза на моделей и произнес лишь:

– Кто?

Те (некоторые даже натурально дрожа) стали наперебой уверять его, что ничего не трогали и ни к чему не прикасались.

Только Анжела, стоявшая чуть поодаль, молчала.

Стивен МакКрой повторил свой вопрос:

– Кто?

Наконец представитель издания, до которого наконец дошло, что что-то очень даже не в порядке, прекратил причитать и глуповато произнес:

– Но что, собственно, случилось?

Игнорируя его, Стивен МакКрой еще тише спросил в третий раз, но тон его не предвещал ничего доброго – ни для кого.

– Кто?

Понимая, что терять уже нечего и если она сама не признается, то на нее просто укажут пальцем, Анжела произнесла:

– Это сделала я, мистер МакКрой. Теперь мы можем приступить к съемкам?

Взор фотографа, колючий и неприязненный, уперся ей в лицо. Он смотрел и смотрел на нее не отрываясь, но и Анжела решила, что отводить взор не будет.

Они так и играли в «гляделки» некоторое время, а потом у кого-то зазвонил мобильный телефон, и Стивен первым отвел взгляд.

Выходит, что выиграла она.

Или, с учетом того, что МакКрой не на шутку зол и наверняка разрушит в отместку ее карьеру, проиграла?

– Так мы можем начинать, мистер МакКрой? – спросила она почтительно еще раз. – Извините, что не спросила вашего разрешения, но вы были углублены в… в крайне оживленную беседу…

Анжела бросила красноречивый взгляд на онемевшего представителя издания.

– Мне кажется, что я сделала все правильно, по крайней мере, с технической стороны. Если это не так, то готова вам помочь.

И замолчала.

Всеобщее молчание длилось пару минут, которые показались целой вечностью. Внезапно Стивен МакКрой повернулся к представителю издания и произнес:

– Мы проведем фотосессию. Однако она принимать в ней участия не будет.

Он явно имел в виду Анжелу.

Представитель издания, даже не пытаясь прийти ей на помощь, с готовностью заявил:

– Да, да, не будет! Ну что же, дамы, занимаем свои позиции! Итак…

Чувствуя, что ей обидно до слез (и дав себе слово, что не расплачется, иначе покажет тем, что этот надменный тип сумел ее ранить), Анжела демонстративно осталась на съемочной площадке, наблюдая за происходящим.

Как бы оно там ни было, но в работе Стивен МакКрой был настоящим профессионалом, и Анжеле, понимавшей, что, для чего и как он делает, доставляло сущее удовольствие наблюдать за его выверенными и ловкими движениями.

Что не меняло того незыблемого факта, что он был невыносимым, злопамятным и мерзким субъектом.

Который к тому же не мог разрушить ее карьеру, а, похоже, уже разрушил ее.

Всего одной фразой, причем короткой.

И все делали вид, что это в порядке вещей: ни представитель издания, ни тем более другие модели за нее не вступились.

Ну да, Москва слезам не верит. Нью-Йорк, впрочем, тоже.

«Это всего лишь бизнес, беби».

Наверняка Нинка подпрыгнула бы до потолка, стань она свидетельницей произошедшего, а Анжела решила: и пусть он загубит все заморские контакты – будет сниматься, как до этого, в Европе. А если его связи и там имеют вес, то вернется в Москву.

А если…

После завершения фотосессии Анжела в числе прочих моделей направилась к выходу, а Стивен МакКрой вдруг произнес:

– Останьтесь.

Она сразу поняла, что эта фраза обращена к ней.

Представитель издания пожал плечами, делая вид, что ни при чем – мол, твоя проблема, ты с ней и разбирайся. Прочие девицы, уставшие и голодные, упорхнули.

Она осталась один на один с этим странным типом на шестьдесят каком-то этаже одного из нью-йоркских небоскребов в начале четвертого ночи.

Или уже утра?

– Разбирайте это! – МакКрой кивнул на технику.

Анжела оторопела. Что это он себе позволяет, она что, его ассистент?

И поняла: многие бы наверняка полжизни отдали бы, чтобы занять место ассистента самого Стивена МакКроя.

Да и она сама, вероятно, тоже: несмотря на всю свою модельную карьеру, которая позволяла ей и мир посмотреть, и подзаработать, причем весьма солидно, но которая, как понимала Анжела, рано или поздно закончится.

Еще до того, как она станет второй Наоми Кэмпбелл и начнет зарабатывать столько же, сколько и та.

Хотя ее карьера, вероятно, уже закончилась: и тот, кто ее закончил, стоял рядом и наблюдал за тем, как она отключает и сматывает провода и разбирает технику.

Длилось это достаточно долго, и Анжела ощутила голод и жажду. А также дикую усталость: сначала перелет через Атлантику вкупе с джетлагом, потом эта фотосессия посреди ночи, затем все эти неприятности.

Ну и крах карьеры, не успевшей, в сущности, еще как следует и начаться.

Сложив последний треножник, Анжела шумно вздохнула и иронично произнесла:

– Вы довольны, мистер МакКрой?

Обернувшись, она вдруг поняла, что одна. Фотограф, пока она со всем этим возилась, взял да и исчез.

Оставив ее на шестьдесят каком-то этаже небоскреба посреди Нью-Йорка.

Анжеле сделалось страшно.

Она обошла все апартаменты, некогда бывшие огромной квартирой – может, он куда-то отлучился?

Ну, или спать на стоящем посреди одной из комнат гигантском желтом диване завалился?

Только никакой мебели в апартаментах не было.

Стивен МакКрой бесследно исчез.

Разозлившись, Анжела подошла к двери – и к своему ужасу, заметила, что она приоткрыта.

Это кто-то выходил и забыл запереть – или вошел?

И поняла: ей надо уходить как можно быстрее.

Только сможет ли она посреди ночи выбраться из небоскреба, может, тут все двери заблокированы.

И что тогда?

Внезапно за дверью послышались шаги. Анжела отпрянула, решив, что если на нее, как в заправском фильме ужасов, нападет маньяк в хоккейной маске и с кривым ножом, то отбиваться она будет громоздкими софитами на треножниках.

Мало не покажется.

Шаги приблизились, дверь пошла в сторону, и Анжела увидела Стивена МакКроя, который входил с двумя бумажными стаканами.

– Кофе, – произнес он. – Черный, без сахара.

Анжела закричала:

– Вы где были?!

На что фотограф невозмутимо ответил:

– Ходил покупать кофе. Так поздно они уже не доставляют, но тут круглосуточно внизу работает одна забегаловка.

И протянул ей стакан.

А затем они просто стояли около панорамного окна, за которым раскинулся еще погруженный в ночь и переливающийся мириадами огней мегаполис.

Попивая при этом кофе.

Не самый лучший причем.

Анжела ничего не говорила, решив, что пусть Стивен МакКрой первым заведет беседу. Он же просил ее остаться – так чего он от нее хочет?

Уж не того ли, чтобы она разобрала его технику, так как он лишился ассистента?

Молчание уж слишком затянулось, и Анжела произнесла первой:

– А Стивен МакКрой, тот, который работал на «Дискавери», ваш дед?

Фотограф ответил странным тоном:

– Отец. Но он умер.

Она и не думала, что тот еще жив.

Опять воцарилось молчание, которое наконец прервал сам Стивен.

– А вы почему спрашиваете?

– Потому что у меня есть один экземпляр «Дискавери» с его фотографиями.

Она даже взяла его с собой в Нью-Йорк, так как всегда возила его с собой в багаже: в качестве талисмана, что ли.

И того единственного предмета, который остался у нее от Вальки и Демидыча.

И, как ни странно, от Никитки.

И даже мамы.

Ответ сына фотографа «Дискавери» огорошил ее.

– Не верю.

И он отошел от панорамного окна.

Нет, что это значит: «не верю»? Она что, по его мнению, врет?

Выходило, что да.

Тут ее прорвало.

Топнув ногой, Анжела заявила:

– Да кто вы такой, чтобы верить мне или не верить! Великий фотограф, перед которым трепещут! И что? Вас боятся, а вам это нравится! Ведете себя как большой обиженный ребенок. К тому же невоспитанный. Я спасла ваш заказ – думаете, если бы вы в самом деле не провели фотосессию, то у вас не было бы неприятностей? Даже у Стивена МакКроя могут быть неприятности! И вы это отлично знаете. И вообще, я вам помогла, а вы меня даже не поблагодарили. А теперь стоите и молчите. И обвиняете меня во лжи. Это вообще никуда не годится!

Кажется, она наговорила много лишнего – и уж явно не то, что следовало бы говорить такому человеку, как Стивен МакКрой.

Но почему, собственно, и нет?

– Спасибо, – произнес МакКрой. – Я хотел вас проверить. И убедиться, что вы умеете обращаться с техникой.

И вновь замолчал.

– Убедились? – спросила сердито Анжела. – Чрезвычайно за вас рада! Мне пора. За фотосессию я ничего не получу, потому что вы отменили мой заказ. Получается, в Нью-Йорк просто так смоталась. Ну да, почему бы и нет. Но мне пора – мой рейс ждать не будет, а своим личным самолетом я пока что не обзавелась.

Ну и явно уже не обзаведется: благодаря Стивену МакКрою.

– И вообще, кофе просто ужасный!

Она выбежала прочь и, чтобы дать улетучиться гневу, не поехала вниз на лифте, а все шестьдесят с чем-то (семь!) этажей пронеслась вниз по лестнице.

Задыхаясь, она толкнула дверь и оказалась в выложенном мрамором фойе небоскреба.

Там ее ждал Стивен МакКрой.

– Вы что, меня тут караулите? – спросила она, и фотограф подтвердил:

– Да.

Ну, болтливым его, по крайней мере, назвать было нельзя.

– А зачем?

Он протянул ей сумочку.

– Вы забыли.

Ну да, точно, забыла!

– Вас подвезти?

Анжела заявила:

– Нет, спасибо, не надо. Было приятно с вами познакомиться, мистер МакКрой. Все же вы столь же ужасный, как и кофе, которым потчуете других.

И как его жена или любовница, или кто у него там есть, такого только выносят!

Поймав такси, Анжела велела везти ее в отель недалеко от Грамерси-парк, где, опустошив мини-бар и приняв душ, завалилась спать: до отлета было еще десять часов.

Разбудил ее стук в дверь – тихий, но настойчивый.

Что, комнату пришли убирать – но она же и так через несколько часов выезжает? Заспанная, Анжела прошлепала к двери, распахнула ее – и увидела на пороге Стивена МакКроя.

В руке он держал картонку с двумя бокалами кофе.

– Черный, без сахара. И на этот раз лучший, какой есть в Нью-Йорке.

Он не обманул: кофе действительно был великолепен.

Анжела испытывала неловкость, принимая гостя в своем номере: и вещи разбросаны, и сама она еле в халат завернуться успела, и гостя только в кресло и посадить-то можно, а самой пришлось сесть на кровать.

Жила она все же не в президентском люксе.

А вот фотограф, казалось, не испытывал ни малейшего дискомфорта – впрочем, судя по всему, он его вообще никогда не испытывал.

Бывают же такие самодостаточные и самоуверенные люди!

И Стивен МакКрой был явно из их числа.

Попивая кофе, он ничего не говорил, а Анжела, сидя на кровати, тоже молчала.

И зачем он заявился – чтобы напоить ее самым лучшим кофе в Нью-Йорке?

И на том спасибо.

– Я поговорил. Гонорар вам выплатят полностью. Проблем не будет.

И на этом, собственно, тоже.

Наверное, ей следовало его поблагодарить, но Анжела ограничилась только кивком головы.

Это он ей устроил все проблемы и сам же их решил.

Вот и отлично.

Значит, он может теперь уйти восвояси?

– Вы говорили о журнале с фотографиями моего отца…

Ах, ну да! И он заявился к ней, не дав толком выспаться, чтобы увидеть его? Он что, думает, что она возит старый журнал с собой?

Ну да, возит.

Анжела вытащила выпуск «Дискавери» со дна чемодана и протянула его Стивену. Тот бережно взял его и принялся листать.

– Знаете, ведь любовь к фотографии мне привил отец. Я был поздним ребенком от его четвертого брака. Остальные дети, мои сводные братья и сестры, намного старше меня и выбрали совсем другие профессии. И только один я пошел по стопам отца.

Анжела заинтересованно уставилась на фотографа. Это было самое длинное изречение, которое она от него за все это время услышала.

– Я начал собирать журналы с его работами, когда он уже умер. Он ведь разбился, летая на своем любимом пропеллерном самолете. Наверное, ему стало в полете плохо, а приземлиться он уже был не в состоянии. У меня есть почти все номера «Дискавери», но вот этого нет. Их не так-то просто найти. Некоторые экземпляры я украл из провинциальных библиотек.

Ей показалось или он даже хихикнул?

И надо же, кто бы мог подумать, что великий и ужасный Стивен МакКрой ворует старые журналы из провинциальных библиотек.

– И вас не поймали? – спросила Анжела, и Стивен усмехнулся:

– Нет, не поймали. Потому что если я задумаю и осуществлю преступление, то меня точно не поймают.

Ну да, хорошо что старые журналы из провинциальных библиотек спер, а не банк решил грабануть или парочку Пикассо или Дега из апартаментов мультимиллионеров на Верхнем Ист-Сайде вынести.

Да, очень хорошо.

Анжела произнесла:

– У меня вам его красть не понадобится. Я вам его дарю.

Ну да, это всего лишь старый, потрепанный журнал, не более.

И пусть он был связующим звеном с Демидычем и Валькой. Мамой. И даже Никиткой.

Может, лучше от этого связующего звена наконец избавиться?

– Вы мне его дарите? – произнес Стивен МакКрой, на лице которого возникло то, чего Анжела ранее там не наблюдала: изумление и радость.

Ну да, могла бы продать за пять тысяч долларов, а то и за десять.

И, самое смешное, этот «звездный» фотограф, человек явно не бедный, купил бы у нее.

Тогда за двадцать?

– Дарю. Спасибо за кофе. Мне скоро пора в аэропорт. А еще я хотела бы прежде принять душ и собраться…

Она ясно дала ему понять, что он может оставить ее в покое.

Бай-бай, мистер МакКрой!

Анжела отправилась в душ, где провозилась достаточно долго, а когда вышла обратно, то увидела Стивена МакКроя по-прежнему сидящим в кресле.

Хорошо, что она хоть в халате была, а не голой!

– Мистер МакКрой, – возмутилась она, – что вы тут делаете?!

– Вас жду, – ответил он с обезоруживающей прямотой. – Я могу отвезти вас в аэропорт.

Нет уж, лучше на такси доберется – тем более деньги за заказ у нее теперь, получается, есть, так что все в полном порядке.

Не считая того, что один из самых известных фотографов в мире торчит у нее в номере, сидя в кресле и не давая ей одеться и собраться, чтобы успеть на рейс.

– Или вы останетесь здесь. И станете моей ассистенткой.

Ошарашенная услышанным, Анжела произнесла:

– Но у вас же есть ассистент!

– Есть, но ему придется провести долгое время в больнице. К тому же я уже давно хотел найти себе нового…

Настало время вернуть ему его собственную надменную фразочку.

Анжела провозгласила:

– Не верю!

Стивен вздохнул:

– Ну, может, и не хотел, однако я чувствую, что мне нужны перемены. Так, как раньше, продолжаться не может.

Не может?

– Ну, любой и каждый из вашего круга сочтет за счастье стать ассистентом самого Стивена МакКроя.

Она не преувеличивала.

– Да, это так. Но я хочу именно вас.