Братья Карилло. Обретая надежду Коул Тилли

– Хорошо, малыш, – проговорил я и, в последний раз поцеловав жену и дочь, направился из палаты в комнату ожидания, где собралась вся наша семья.

Когда я открыл дверь, мама Элли мгновенно вскочила на ноги и бросилась ко мне.

– Аксель, – облегченно проговорила она с сильным испанским акцентом. – Как мои девочки?

Ее красивое лицо весьма напоминало лицо Элли, лишь выглядело более зрело. В ее карих глазах я видел опасение и тревогу.

Не в силах сдержать улыбку, я ответил:

– Прекрасно… чертовски здорово.

Мама Алита разрыдалась и обняла меня за шею. Я закрыл глаза и глубоко вздохнул, посмеиваясь над ее откликом на чувство облегчения. Алита и Гейб стали мне родителями. Они никогда не осуждали меня, просто приняли как мужчину, которого любила Элли, и относились ко мне, словно к сыну. Они были просто прекрасными свекром и свекровью, а их дочь – идеальной женой… И они обожали Остина и Леви.

– Она тебя ждет, – сказал я.

Миг спустя Алита помчалась по коридору, практически вбежав в родильную палату. Я слышал, как она что-то счастливо кричала всю дорогу.

Гейб, папа Элли, подошел ко мне и пожал руку.

– Поздравляю, сынок. Добро пожаловать в клуб «Папа дочери». – Он рассмеялся, словно это была какая-то особая шутка. А потом притянул меня к груди и, похлопав по спине, прошептал: – Удачи.

Когда он ушел, мне под ноги внезапно бросились два карапуза. Я наклонился, чтобы подхватить их на руки.

– Zio Акс! – воскликнул Данте, его пухлые щечки раскраснелись, а зеленые глаза казались огромными.

– Привет, приятель, – проговорил я и поцеловал его в щеку. Он хихикнул, но тут же Тейлор хлопнула меня по лицу, тоже требуя внимания. – Я тоже, дядя Акс. Я тоже хочу поцелуй!

Смеясь, я чмокнул ее в щеку, и она оттолкнула руку Данте, заставив того нахмуриться.

– Ладно, ладно, мисс, довольно, – строго сказала Молли и взяла дочь у меня из рук, но прежде коснулась губами моей щеки. – Поздравляю, милый. Не могу дождаться встречи с ней.

Лекси шагнула вперед и взяла у меня сына, который все еще смотрел на Тейлор. Глядя на это, Лекси покачала головой и радостно мне улыбнулась. Наклонившись, я поцеловал ее в щеку.

– Я так рада за тебя, Акс, – сказала она.

Следом подошел Роум и протянул руку:

– Поздравляю, Акс, – произнес он и стиснул мою ладонь. – Позаботься о них, ладно?

Я кивнул, и он отошел. Отношения между нами никогда окончательно не наладятся, но, по крайней мере, мы миновали стадию желания убить друг друга и могли находиться в одной комнате… даже ладить, в некоторых обстоятельствах.

Я искал взглядом Леви и Остина. Они вместе подлетели ко мне и одновременно обняли за шею. Смеясь, я тоже сжал их в крепких объятиях.

– Auguri, fratello!⁵² – сказали они и отошли, счастливо и гордо улыбаясь.

За плечом Леви я увидел его девушку, Элси. Она подошла и обняла меня за талию.

– Рада за тебя, Акс, – произнесла она, и я рассмеялся, глядя на ее милое личико со светлыми волосами.

– Спасибо, Элси. Ну? – спросил я. – Кто хочет познакомиться с моей дочерью?

Все друзья и семья направились в родильное отделение. Данте и Тейлор снова оказались у меня на руках.

Моя прекрасная дочь покорила всех за считаные секунды.

________________________________

52 - Поздравляю, брат (ит.).

* * *

Наступила ночь. Я сидел и смотрел на жену, спящую на больничной кровати, а потом поцеловал ее в щеку. Элли пошевелилась и чуть приоткрыла глаза. Я держал дочь на руках, и малышка не сводила с меня карих глаз.

Элли подняла руку и запустила ее в мои длинные волосы.

– Ты в порядке, папа?

Я улыбнулся и взглянул на нашу дочь.

– Прекрасно, carina. Чертовски здорово, – прошептал я.

Я посмотрел на дверь, чувствуя необходимость подышать свежим воздухом. Элли, должно быть, прочитала это по моему лицу.

– Иди, малыш, покажи ей ночное небо.

Я склонил голову набок и проговорил:

– Я люблю тебя, Элиана Карилло.

Сонно улыбаясь, она пробормотала:

– Я тоже люблю тебя, Аксель Карилло. Ты – все мое сердце.

В последний раз поцеловав ее в голову, я направился к двери. И только собирался выйти, как Элли прошептала:

– Тебе нужно выбрать имя, папа. Твоя дочь не может навечно остаться Малышкой Карилло… И, кажется, я знаю, как бы ты хотел ее назвать. Но ты еще не набрался смелости их спросить, правда?

Я на мгновение закрыл глаза. Как всегда, жена слишком хорошо меня знала.

Глядя на свою дочь, завернутую в розовое одеяльце, я глубоко вздохнул и зашагал к выходу. В коридоре стояла тишина. Я направлялся в частный сад гинекологического отделения. Когда я подошел к посту медсестер, старшая из них, которая присматривала за моей маленькой семьей, подняла глаза, и лицо ее расплылось в улыбке.

Я показал повязку на руке, которая электронным образом соединялась с биркой на лодыжке дочери. Она сообщала медсестрам, что я отец малышки.

– Она не отключится, если я войду в местный сад? – Я указал подбородком в сторону двери.

Медсестра покачала головой.

– Нет, вы можете туда пойти. Он огорожен изгородью и под охраной. Так что сигналы тревоги не сработают. Ну, если вы не надумаете отрастить крылья и улететь.

– Нет, никаких крыльев, – ответил я и зашагал вперед.

Держа на руках своего ребенка, нашу с Элли дочь, я чувствовал, будто происходящее нереально. Я то и дело поглядывал на малышку, дабы убедиться, что не сплю. Что это все, и моя жизнь, не просто один чертовски хороший сон, от которого не хотелось просыпаться.

И я понятия не имел, как, черт возьми, грешник вроде меня заслужил все это.

Когда я открыл дверь в сад, расположенный на крыше, меня окутала летняя ночь, кожи коснулся теплый воздух. В этот час в маленьком частном саду никого не было, поэтому я двинулся к клочку травы и сел, прислонившись к стене. Держа дочь на руках, я поднял взгляд к ясному ночному небу. Сегодня все звезды были на месте, и по губам расплылась ностальгическая улыбка.

Я посмотрел на малышку. Дочка сморщила носик во сне. Проведя пальцем по ее щечке, я открыл рот и запел:

– Dormi, Dormi, O Bel Bambin…

Раскачиваясь взад-вперед, я тихонько пел итальянскую колыбельную, как много лет назад с Леви. Вызванные словами песни, из глаз катились слезы, которые я не смог сдержать.

Она была моей. Это спящее совершенство стало лучшим, что я создал в своей жизни.

Услышав, как открылась дверь в сад, я выпрямился, вытирая глаза, и увидел входящих Остина и Леви. Довольный Данте сидел на руках у Остина.

– Какого черта вы все еще здесь делаете? – хрипло спросил я. Было, по меньшей мере, часа два ночи. Я указал подбородком в сторону Данте. – И почему он до сих пор не спит?

– Он отказался уходить, разбушевался, когда Лекси попыталась забрать его у нас. Я не возражал, он все равно не спит. Он чертов кролик-«энерджайзер», – пошутил Остин, качая головой, но еще крепче сжал сына в объятиях.

Данте хлопнул Остина по щекам.

– Крол… кроли-ик… энер… – чертовски мило попытался повторить он.

Остин игриво кивнул сыну.

– Да, так и есть. Кролик-«энерджайзер».

Данте, запрокинув голову, взвизгнул от смеха, и мы все тоже рассмеялись.

Остин сел рядом со мной на сухую траву. Данте примостился у него на коленях, зачарованно глядя на мою дочь. Леви опустился с другой стороны от меня и обнял за плечи.

– Ты же не думал, что мы уйдем, правда?

Чувствуя, как сжалось в груди, я собрался ответить, но Остин вдруг проговорил:

– Мы твои братья, и уйдем только вместе с тобой. Ты же знаешь это, Акс.

Прочистив горло от сдавивших его эмоций, я взглянул на спящую дочь, которую держал на руках, и спросил:

– Как вы узнали, что я здесь?

– Ты прошел мимо нас, Акс. Ты пристально смотрел на свою дочь и не заметил, что мы сидели прямо перед тобой.

Данте наклонился и взглянул на мою дочь, а потом, скривив розовые губки, посмотрел на меня.

– Как ее зовут? – спросил он в своей очаровательной детской манере. И выглядел при этом чертовски мило.

– Да, Акс, – поддержал его Леви. – Как ты назовешь нашу племянницу?

Взглянув на спящую дочь, я затерялся в ее прелестном розовом личике и проговорил:

– Мне бы хотелось назвать ее Кьярой.

После моих слов повисла тишина, и я напрягся. Я не знал, понравится ли братьям, если я назову дочь в честь нашей мамы.

Но потом, подняв взгляд, я заметил, что они смотрели на меня со слезами на глазах.

– Акс, – срывающимся голосом произнес Леви. – Мама бы чертовски гордилась, что твоя дочь носит ее имя. Я могу лишь представить, как бы счастлива она была, если бы сейчас оказалась здесь.

– Да, – сдавленно проговорил Остин. – Мама сейчас смотрит на нее сверху вниз и улыбается, Акс. Очень широко. – Остин посмотрел на мою дочь. Он наклонился и поцеловал ее в лоб. – Кьяра, – ласково сказал он, и Леви подхватил:

– Маленькая Кьяра Карилло.

Мы впятером какое-то время сидели в тишине. Сердце переполняли эмоции. Взрослые были просто не в состоянии говорить. Но Данте вдруг указал на небо и проговорил:

– Папа… большая звезда!

Остин рассмеялся над сыном, прервавшим такой трогательный момент, и прижал его к груди, взъерошив темные волосы.

– Si, Данте. Большая звезда. Le stelle grande, – повторил он по-итальянски.

Данте посмотрел на губы Остина и произнес:

– Lee stel ee gan de.

Услышав, как Данте пытался говорить по-итальянски, мы рассмеялись.

– Bene! – сказал Остин, щекоча сына, и Данте начал хихикать. – Molto bene!⁵³

Повернувшись к Леви, я увидел, как он украдкой поглядывал на звезды. Похоже, он совсем не помнил, как много лет назад смотрел вместе со мной и Остином в ночное небо. Он был тогда слишком мал. Но сейчас парень разделит все это с нами.

Бережно держа дочь на руках, я закрыл глаза, глубоко вздохнул и прислонился спиной к стене.

– Остин, расскажи нам про эти звезды, – попросил я.

Остин взглянул на меня, и я увидел, как в ответ на мою просьбу блеснули его глаза. Мы занимались этим, лишь когда были детьми, пытаясь сбежать от жестокого отца.

Остин осторожно усадил Данте к себе на колени, и тот взвизгнул от возбуждения. Малыш уставился в ночное небо.

Я повернулся к Леви.

– Взгляни вверх, Лев.

Леви только покачал головой и улыбнулся, а потом откинулся назад и посмотрел на небо.

Остин указал на три звезды, выстроившихся в ряд.

– Эти три звезды называются Поясом Ориона. Они стоят все в ряд, поэтому созвездие легко опознать. Видите?

Я слушал, как Остин рассказывал про одно созвездие за другим. Данте и Кьяра теперь тоже приобщились к традиции Карилло. И по мере того, как шли минуты, меня все сильнее охватывало чувство покоя и умиротворения.

Мы все преодолели.

И сейчас втроем смотрели на звезды, как и много лет назад.

Мы были мальчиками Карилло. Тремя братьями, рожденными в хаосе и боли. Пережившими трагедию и потерю. Связанными узами крови и нерушимой, безоговорочной любовью, до самого конца.

И я не сомневался, что там, в небесах, мама-ангел с улыбкой на лице и гордостью в сердце наблюдала за своими сыновьями.

___________________________________________

53 - Очень хорошо! (ит.).

Конец

Бонусная глава. Аксель

Музей Гуггенхайма

Нью-Йорк

Пятнадцать лет спустя…

Для меня это никогда не становилось легче.

Стоя за кулисами своей выставки, я слышал сотни голосов по ту сторону стены, и сердце бешено колотилось в груди.

Сейчас там находился директор музея, произнося перед толпой вступительную речь, чтобы представить мою экспозицию. Хотя я занимался этим уже много лет, но по-прежнему нервничал в вечер открытия, опасаясь того, как будет воспринята выставка. Я закрыл глаза и глубоко вздохнул.

В этот момент спины коснулась знакомая рука, и пространство вокруг меня заполнилось ароматом жасмина. Я тут же ощутил, как спало напряжение в плечах, и облегченно выдохнул.

– Элли, – прошептал я.

Когда я открыл глаза, то увидел стоявшую перед собой прекрасную жену. Сегодня она надела облегающее красное платье, ее длинные волосы спадали на плечи.

Она коснулась ладонями моего лица.

– Дыши, querido. Людям нравится. Большинство из них ослепли от слез и даже не в силах говорить.

Обняв Элли за талию, я притянул ее к своей груди и прижался губами к ее губам. Она растаяла в моих объятиях, запустив пальцы в мои длинные волосы.

Отстранившись, она поймала мой взгляд, и в темных глазах ее сверкнули слезы.

– Я так горжусь тобой, – прошептала она и нежно прижалась лбом к моему лбу. – Постоянная выставка в музее Гуггенхайма. Аксель, об этом мечтает каждый современный творец. Нет большей чести.

Я кивнул и глубоко вздохнул.

– Знаю. – Я указал подбородком в сторону галереи. – Там много народу? Им удалось собрать желаемое количество гостей?

– Битком, – взволнованно ответила Элли.

В этот момент позади нас открылась дверь. Я обернулся и увидел, как в мое укрытие вошли две прекрасные дочери. Улыбаясь до ушей, они бросились ко мне, чуть не повалив на пол.

Я обнял их, не в силах удержаться от смеха. Когда я поднял взгляд, то заметил, что за нами наблюдала Элли со слабой улыбкой на лице. Спустя столько лет она все еще оставалась самой большой моей поклонницей… и меня окружала собственная маленькая семья… Они были для меня всем… светом, миром, воплощенною в жизнь надеждой.

В последний раз сжав меня в объятиях, Кьяра, моя пятнадцатилетняя дочь, отстранилась; младшая Виолетта последовала ее примеру. В свои двенадцать она все повторяла за старшей сестрой. Похоже, это была характерная черта Карилло.

– Папа, – затаив дыхание, проговорила Кьяра, ее темные глаза блестели. – Это прекрасно. Люди просто сходят с ума по скульптурам… – Лицо ее вспыхнуло, а по щекам покатились слезы. – По твоим скульптурам, папа, – гордо добавила она.

Ощутив, как при виде ее эмоций у меня сжалось горло, я поднял руки и вытер ей щеки подушечками больших пальцев.

Услышав шмыганье справа, я взглянул на Виолетту, по примеру старшей сестры тоже проливавшую слезы.

Наклонившись, я проговорил:

– Эй, и ты туда же, mia cara. Что все это значит? – Голос сорвался; при виде реакции дочерей у меня сжалось горло.

Виолетта, точная копия своей матери, взглянула на меня и поджала губы, на щеках ее появились ямочки. Она пыталась привести в порядок дыхание.

– Просто мы так гордимся тобой, папа. Все эти люди… они здесь ради тебя. Мама рассказала нам, каким особенным они тебя считают. А ты наш папа… и я чувствую себя очень гордой, – сумела проговорить она, полностью разрушая всякую надежду, что мне удастся сдержаться.

Я почувствовал, как глаза затуманила влага. Обняв дочерей, я притянул их к себе, и по щекам потекли слезы.

– Grazie, – хрипло пробормотал я. – А я горд быть вашим папой.

Я тут же ощутил, как Элли подошла ближе.

Я поднял глаза. Жена смотрела на нас с девочками полным обожания взглядом. Но я лишь покачал головой.

– Не могу видеть их слез, carina. Это разбивает мне сердце.

Элли улыбнулась, и я, отстранившись, взглянул на дочерей.

Они не сводили с меня огромных глаз.

– Вы ведь знаете, что все это ваша заслуга, правда? Именно вы вдохновляете меня. И ваша мама. Все, что я делаю, – только для вас.

Кивнув в ответ на мои слова, девочки вытерли щеки.

– Ti voglio bene⁵⁴, – проговорил я, целуя их по очереди в макушку.

– Ti voglio bene, папа, – ответили они в унисон.

И сердце мое еще немного растаяло.

Элли наклонилась и поцеловала Кьяру в темноволосую головку, а затем и Виолетту. Обняв их за плечи, она взглянула на меня испанскими глазами.

– Ты достаточно услышал? Готов идти? – спросила она, зная, что слушать реакцию толпы в вечер открытия выставки, прячась за стеной галереи, стало для меня уже традицией.

Если я оставался внутри больше, чем на полчаса, меня начинала терзать нервная дрожь. К тому же я до сих пор не испытывал ни малейшего желания разглашать миру искусства, кто я такой. Мне нравилось, что даже спустя столько лет удалось сохранить свою анонимность.

Стремясь убраться из музея, подальше от всего этого безумия, я кивнул. Вновь взглянув на Элли, я спросил:

– А наши друзья ушли?

– Минут десять назад. Я устроила им личную экскурсию еще до открытия выставки, пока не было толпы, – сообщила Элли.

Я опустил взгляд в пол и ощутил, как по телу прокатилась нервная дрожь.

– И что они сказали? – посмотрев на жену, спросил я.

Элли склонила голову набок. И на лице ее, как и всегда, когда ей требовалось меня успокоить, появилось чертовски очаровательное выражение.

– Они в восторге, querido. Твои братья… как всегда, поражались твоему таланту. – Я прикрыл веки, и Элли добавила: – Они так гордятся тобой.

Распахнув глаза, я с облегчением выдохнул и протянул руку. Элли вложила в нее свою ладонь. Кьяра встала рядом с Элли, а Виолетта подошла ко мне и обняла за талию.

И я на миг замер. Просто чтобы выровнять дыхание.

Стоя здесь, вместе с женой и прекрасными дочерьми, я слышал доносившиеся из-за стены восхищенные голоса гостей, потрясенных моими работами, и гордился собой. Я поверить не мог, что это моя жизнь. Рядом со мной находилась женщина, незаслуженно сильно любившая меня. Думаю, и до конца жизни я не смогу найти этому объяснение. И у меня были две дочери, просто обожавшие меня… Прекрасные, чистые, счастливые девочки, которых я безумно любил в ответ.

Я ощутил, как кто-то стиснул мне талию, и посмотрел вниз. И заметил беспокойство на загорелом личике Виолетты.

– Ты в порядке, папа?

Прочистив горло, я кивнул.

– Просто отлично, mia cara. Лучше не бывает.

_________________________________

54 - Я люблю тебя (ит.).

* * *

– Ты забронировала весь зал? – спросил я Элли, когда мы вошли в пустой нью-йоркский ресторан.

Элли пожала плечами.

– Ты не любишь толпы, а все прилетели сюда на выставку. Я хотела устроить нечто особенное. Поэтому заказала весь зал.

Глядя на жену, я лишь покачал головой и взял ее протянутую руку. Кьяра и Виолетта вошли в ресторан первыми. Мы с Элли быстро последовали за ними.

Это оказался традиционный итальянский ресторан, оформленный в деревенском стиле. И стоило нам оказаться внутри, как собравшиеся там друзья и родные прекратили разговоры и повернулись к нам. Когда Элли махнула руками, они поднялись со стульев и начали хлопать.

Все до единого…

Я застыл на месте.

Кэсси, заметив, что я не очень хорошо справляюсь с их поздравлениями, выскользнула из-за стола.

– Ну, если ты не собираешься двигаться, я, черт возьми, сама к тебе подойду!

Кэсс рванулась вперед. И, не успел я опомниться, как она обвила руками мне шею.

– Ну ты и дал жару, милый! – воскликнула она и поцеловала меня в щеку.

Джей-Ди тоже от нее не отставал. Вместе с пятью детьми… Их мальчики выстроились в очередь, чтобы поздравить меня с выставкой.

За ними последовали Молли и Роум Принс. Молли крепко сжала меня в объятиях, Роум протянул руку.

– Ты создал чертовски классную выставку, – проговорил он, и мы пожали друг другу руки. Вдруг совершенно неожиданно Роум прижал меня к груди и дважды хлопнул по спине. – Ты хорошо потрудился, Акс. Чертовски здорово.

Он тут же отступил назад, и ко мне подошли их четверо детей, чтобы обнять и поцеловать. Я стоял, совершенно сбитый с толку. Роум и я? Пусть у нас наладились отношения, но мы так и не стали близки. Я смотрел ему вслед… а он вдруг оглянулся через плечо и гордо кивнул.

Я понятия не имел, как на все это реагировать.

Почувствовав, что кто-то взял меня за руку, я перевел взгляд в сторону и увидел Леви с женой, Элси. Каждый из них держал за руку одного из пятилетних близнецов: мальчика Джексона и девочку Пенелопу. Покачав головой, Леви, первоклассный ресивер «Сихокс», так крепко сжал меня в объятиях, что я перестал дышать. Отстранившись, я заметил, как он тяжело сглотнул, пытаясь что-то сказать сквозь сдавивший горло ком.

Я похлопал его по щеке и поцеловал в лоб.

– Grazie, fratellino, – хрипло проговорил я. Мне были не нужны слова, чтобы понять, как он гордился мной.

Когда Леви отступил, вперед шагнула Элси и поцеловала меня в щеку, а потом обняла Леви за талию.

Следующим подошел Остин. Не говоря ни слова, он прижал меня к груди.

– Черт, Акс, – сдавленно проговорил он, – у меня нет слов. Я просто чертовски тобой горжусь.

Я ощутил, как на глазах выступили слезы.

– Grazie, fratello, – с трудом выдавил я.

Остин отстранился и взглянул на меня темными глазами. А потом покачал головой.

– Я не могу в это поверить…

– Как и я, малыш, – согласно проговорил я.

– Могу я получить поцелуй? – послышалось из-за спины Остина.

И миг спустя Лекси протиснулась вперед, заставив Остина рассмеяться.

– Привет, Лекс, – со смехом произнес я, а она потянулась, чтобы меня обнять.

– Это прекрасно, Аксель, правда. Когда мы смотрели на эти скульптуры, у всех глаза были на мокром месте.

Страницы: «« « ... 1415161718192021 » »»