Дорога домой Кандела Ольга
— Стася, стой на стреме! — скомандовала я и принялась внимательно изучать ловушку, в которую попал наш малорослик.
— Как ты сюда угодить-то умудрился, а, недоразумение ходячее? — спросила между делом.
— Как, как, — скорбным голосом отозвался мальчишка. — Я как понял, что мы в камеру попали, так в размерах и уменьшился, чтобы сквозь решетку пролезть, и пошел ключи добывать. Иду по коридору, значит, а тут раз — змей из-за угла, ну я за ведро и юркнул… кто ж знал, что у них тут мышеловки…
Понятно… В общем, я себе как-то так это дело и представляла. Все же наш Хевирим донельзя предсказуемый. Еще бы имел привычку заранее предупреждать о своих гениальных планах, цены б ему не было! А так он в неприятности влипает, а я выручаю.
К слову, на сей раз я не спешила и не пыталась взять хитрую мышеловку наскоком. После тщательного изучения я наконец поняла, почему не вышло открыть ее в прошлую попытку, и сейчас справилась с задачей вообще на раз. Да, все же головой думать иногда бывает крайне полезно. А благодаря чудо-колечку тугие механизмы для меня и вовсе не проблема.
Короче, гремлин был освобожден, и теперь перед нами встала куда более сложная задача — освободить феникса. Хевирим, ввиду полученной травмы, в этом деле нам был не помощник — сейчас вся его магия была направлена исключительно на лечение — а значит, предстояло проводить спасательную операцию своими силами.
Для начала я сходила на разведку. Благо дверь допросной, как я окрестила кабинет нашего надзирателя, была чуть приоткрыта, и, глянув в образовавшуюся щелочку, я узрела внутри Гладиуса, все так же играющего с новой стальной цацкой. Интересно, он уже все у себя на столе этим перышком перепилякал или еще что-то осталось? Выяснение этого вопроса отложила на потом и, вернувшись к сообщникам, стала раздавать указания.
— Так, Херувимчик, — оглядела бледную физиономию паренька и в который раз убедилась, что ему сейчас лучше всего никуда не рыпаться, — тебя спрячем, будешь сидеть на стреме!
Ну, типа, и при деле, и не обидно, и нагрузки никакой. А значит, меньше проблем для меня в будущем. Все же, как выберемся, надо будет осмотреть его многострадальную ногу. К врачу там сводить или гипс наложить. Но это все потом. Благо гремлин держится стойко и не отвлекает своим нытьем.
— Стася! У тебя задание самое ответственное! Ты должна освободить Фауста. Клетка там вроде без замка, просто крючок какой-то или защелка.
— А как же смотритель? — разумно засомневалась сестричка.
— Хвостатого я беру на себя! Пока буду его отвлекать, ты должна успеть открыть клетку.
— Даже спросить боюсь, как ты собралась его отвлекать… — сделала страшные глаза мелкая.
— Как, как. Включу свое женское обаяние! — гордо возвестила я и решительно расстегнула пару верхних пуговиц на рубашке.
Сестричка хмыкнула и дала добро. Дальше мы быстренько условились о спецсигнале, и я, собравшись с духом, отправилась соблазнять клыкастого змеелюда. Ой, мамочки, главное, от вида его хищного прикуса в обморок раньше времени не свалиться.
И вот, значит, вваливаюсь я, вся такая сногсшибательная, в кабинет. Грудь вперед, походка от бедра. Взгляд соблазнительно-лукавый. И пальчики как бы невзначай теребят третью по счету пуговичку, намереваясь ее расстегнуть. Стоит ли говорить, что внимание нага с клинка тут же переключилось на меня. Вот только взгляд у него был откровенно недоумевающий. А потом наг и вовсе нахмурился.
— Ты что здесь делаешь? Тебя кто выпустил? — зарычал чешуйчатый и начал медленно подниматься из-за стола.
— А что, разве не понятно? — Я одарила мужика томным взглядом, многозначительно провела по бедру и принялась вешать ему откровенную лапшу. Причем на оба уха сразу. — А выпустил меня твой напарник. Я сказала ему, что соскучилась по тебе, и просила проводить для приватного разговора…
Гладиус насторожился. Но в то же время и заинтересовался. А по желтому взгляду, что откровенно ощупывал мою ладную фигурку, я поняла, что такая версия событий пришлась мужику вполне по вкусу. Молодец, Лу. Что тут еще скажешь? Теперь остается лишь правильно довести дело до конца.
Я не спеша приблизилась к змеелюду и, ни капли не стесняясь, уселась прямо на стол. Да еще так, чтобы по максимуму перекрыть мужику обзор. Стаська уже стояла за дверью и только и ждала, что моего сигнала. Фауст, к слову, тоже все видел и, кажись, понял, к чему идет дело. Да и как было не понять, когда между мной и корпусом сидящего напротив нага оставались считаные сантиметры.
За спиной раздалось недовольное птичье шипение, и феникс несколько раз стукнул клювом по решетке, явно выражая свое неодобрение. Ну ничего, с ним я потом объяснюсь.
— Не обращай внимания, этот индюк нам не помешает, — мило проворковала я чуть ли не в самое ухо нага и потянулась к его шее.
Признаться честно, от близости змеелюда тряслись поджилки. Все же слишком он мощный, слишком сильный. И если вдруг что-то пойдет не так, вряд ли я смогу отбиться. Да и дефицит одежды на данном субъекте отнюдь не настраивал на деловой лад. А уж отсутствие ног и подавно. А о том, что скрывается у него под широким кожаным поясом, я и вовсе старалась не думать. Слишком стремно!
В общем, вся эта гора мышц очень сильно отвлекала и нервировала одновременно. Но я стойко держалась.
— Так, значит, ты передумала? — вопросил чешуйчатый, смело устраивая свои огромные лапищи на моей талии. Фауст сильнее прежнего забился в клетке, но я старалась не заострять на этом внимания.
— Да, я решила, что трое суток в камере — это слишком. Надеюсь, что твое предложение еще в силе, — лукаво подмигнула я и решительнее обвила мужскую шею одной рукой. Вторую же завела за спину, готовясь подать сигнал сестрице. — Ну так что, договоримся? — прошептала я и, не дожидаясь ответа, решительно примкнула к мужским губам.
А дальше все произошло ну просто стремительно. Короткий сигнал рукой. Стаська бесшумно заскакивает в кабинет. С тихим щелчком отворяется клетка, и разъяренный феникс падает на голову смотрителя. Впивается когтями ему в волосы. Царапает лицо. Ошарашенный наг рычит, ругается и безуспешно пытается отодрать от себя назойливую птицу. Еще б чуть-чуть, и Фауст ему, наверное, глаза бы выклевал! Вот что значит момент неожиданности и полная дезориентация противника.
А дальше все было еще неожиданнее.
— Посторонись! — раздался крик Стаськи, и в тот самый миг Фауст слетел с буйной головы змеелюда, а сестричка на эту самую голову нахлобучила клетку.
Наг от такой наглости окончательно офонарел. Заскользил руками по металлическим прутьям, мешающим обзору. И тогда свое веское и последнее слово сказала я. Подхватила первый попавшийся предмет со стола — им, на мое счастье, оказалась тяжеленная доисторическая печатная машинка — и заехала этой самой машинкой смотрителю по темечку. Смотритель рухнул!
— Убила! — испуганно выдохнула я и, отшвырнув машинку, принялась щупать пульс на сонной артерии.
Пульс щупаться не хотел ввиду нахлобученной по самые плечи клетки, и пришлось обойтись запястьем.
— Фух, пронесло. Живой, — облегченно выдохнула я и только теперь перевела свое внимание на друзей.
Фауст сидел, нахохлившись, и, как только я подошла, чтобы привычно взять его на ручки, обиженно клюнул меня, стремительно развернулся и вылетел прочь из допросной.
Ну вот, начинается… Нашел время сцены ревности мне тут разводить. Ну, подумаешь, поцеловала громадного змеелюда. Мне, между прочим, было вовсе не приятно. Ну разве что, самую малость… В любом случае, я это сделала из благих побуждений. А пернатый не ценит…
С мрачным видом покинула кабинет, напоследок сграбастав со стола смотрителя Фаустово перо (мы своим имуществом не разбрасываемся), и тут же вспомнила о сокамернике, который должен был вернуть второе. Но того, как оказалось, уже и след простыл. Вот ведь прохиндей! Как знала, что ему нельзя доверять.
Глава 16
ЛЮБОВНОЕ ГНЕЗДЫШКО
Из змеиного городка выбирались на своих двоих. Подбитый «бандитской пулей» гремлин был не в состоянии нас куда-либо перенести, да и рисковать подобным образом мы больше были не намерены. Благо сейчас наша разношерстная компания находилась в нужной провинции, а значит, до Радужного водопада оставалось рукой подать. И я искренне надеялась, что оставшийся путь пройдет без приключений.
На то, чтобы покинуть «гостеприимный» городок, ушла пара часов. Все же улочки у этих змеелюдов, как и сами змеелюды, довольно заковыристые, а посему найти правильную дорогу оказалось не так-то легко. Можно было, конечно, попросить чьей-то помощи или нанять транспортное средство, но мы и так уже достаточно засветились в этом поселении, а потому сочли разумным не привлекать к себе лишнего внимания.
За городскими стенами простиралась гостеприимная солнечная долина, исчерченная руслами рек и ручейков, вытянутыми кляксами озер и редкими лиственными перелесками, в тени которых можно отдохнуть от жаркого полуденного солнца. В общем, путешествовать, даже на своих двоих, по этому водному краю было сплошным удовольствием. Я полной грудью вдыхала запахи сочной травы, влаги, которой было пропитано все вокруг, и подумывала, что была бы совсем не прочь искупаться в каком-нибудь лесном озере.
Короче, настроение было приподнятое. И даже все еще дувшийся Фауст не мог его испортить. Обиженный птиц летал где-то поблизости, то уносясь вперед, то возвращаясь обратно, чтобы указать нам дорогу. Но, как бы ни было приятно идти, к обеду силы наши истощились, и мы остановились на привал на светлой полянке, по краю которой бежал веселый звонкий ручеек.
С горем пополам Хевирим выудил из пространственного кармана огромный Фаустов вещмешок, в котором хранилась вся полезная кухонная утварь и остатки еды. Следом достал какую-то свою сумку и со Стаськиной помощью стал перетряхивать припасы. Как оказалось, работничек наш был подготовлен к путешествию не хуже Фауста. У него с собой и травки какие-то имелись, и настоечки, и мази целебные. Собственно, одной из них гремлин принялся усиленно натирать пострадавшую конечность. Нога у него здорово распухла и выглядела, прямо скажем, не лучшим образом. Хевирим с силой сжимал зубы и сквозь слезы втирал в кожу пахучую мазь, напрочь отказавшись от какой-либо помощи.
Я же занялась готовкой. Жрать, как всегда, хотелось зверски. А из еды у нас, как назло, имелась лишь крупа в мешочках да пара кусков просоленного мяса, переложенного марлей. Ну и засохшие гренки вместо хлеба.
— Эх, сейчас бы свеженького чего… — тяжко вздохнула я, оглядывая скудные припасы.
Стоило только мне это произнести, как прямо перед носом на землю шмякнулась небольшая пушистая тушка, а рядом приземлился довольный-предовольный феникс.
— А вот и обед! — Неунывающая Стаська подскочила к добыче и аккуратно ткнула ту палочкой.
Добычей оказался крупный грызун. По всей видимости, луговая собачка или кто-то подобный. И зверек этот был такой хорошенький, такой миленький, что мне стало его откровенно жалко. Небось, еще каких-то пять минут назад скакал себе по полянке, травку жевал, а тут этот хищник крылатый. Уууу.
На глаза сами собой выступили слезы, и я отвернулась, вытирая соленую влагу.
— Лу, ты чего? — тут же подскочила обеспокоенная Стаська.
— Зверька жалко… — честно призналась я.
— А кроликов тебе не жалко, а барашков, а поросяток? Дома ты их почему-то без проблем за обе щеки уминаешь! — поставила мне в вину сестричка.
— Ну так дома они уже приготовленные. Разделанные, ощипанные. А тут… Уууу. — И я завыла пуще прежнего.
Фауст стукнулся лбом о землю и, видимо, смекнув, что освежевать трупик я не в состоянии, зажал его в клюве и отлетел на пяток метров. Уже там, скрывшись за колючим кустом, хищный птиц в одно рыло прикончил грызуна. Прямо сырым!
Я старалась не думать о кровожадности возлюбленного. В конце концов, он хищная птица. У него инстинкты сейчас на первом месте.
Нам же оставалось довольствоваться кашей. К слову, получилась она не такой уж и плохой. Благодаря соленым ломтям мяса и специям все вышло вкусно и сытно. Так что о свежей тушке убиенного зверя я не горевала.
После обеда нас совсем разморило. Солнышко припекало сверху, так и подталкивая немножко покемарить. Мы со Стаськой расстелили на прогретой земле плед и с чистой совестью улеглись на него, чтобы вздремнуть. Все же ночь вышла насыщенной. А утро и того хуже.
Фауст пристроился рядом. Видимо, уже отошел от приступа ревности. Я подтянула пернатого поближе, обняв того обеими руками, и феникс довольно закурлыкал у меня над ухом. Вот под это милое курлыканье я и провалилась в сон.
Пробуждение, вопреки сложившейся традиции, было приятным. Фауста рядом уже не было. Зато прямо перед моим носом лежала миниатюрная кустовая розочка. Обрадовавшись неожиданному подарку, тут же ухватилась за стебелек и болезненно зашипела, напоровшись на колючие шипы.
Вот же птиц безмозглый! Мог бы и почистить стебелек… Подумала я, а потом прикинула, как он должен был это сделать, не имея рук, и гнев мой тут же испарился, а в душе поселилось приятное томление. Это все-таки цветы. И не важно, что с шипами. В настоящих отношениях тоже не все бывает гладко. А колючки я и сама в силах убрать. Главное ведь внимание…
Розочку я убрала в нагрудный кармашек, и снаружи теперь торчал лишь нежный бутон, а сама принялась потихоньку сворачивать лагерь. Стаська тоже проснулась и сладко потягивалась рядом. Спустя пару минут обнаружился и Хевирим. Надо отдать гремлину должное, ковылял он уже на своих двоих, правда, в правой руке у него была зажата маленькая палочка, которую рыжий использовал в качестве трости. Я мысленно подивилась изобретательности малорослика, а потом обратила внимание еще на одну интересную деталь.
Лицо гремлина было поцарапано в паре мест. Да и одежда выглядела так, будто он лазил по колючим кустам, не иначе. А к штанине прилип листик. Очень, кстати, похожий по форме на лист кустовой розы. И тут меня посетили вполне закономерные подозрения: а от Фауста ли эта милая розочка? Что, если это гремлин хотел извиниться за свои промахи подобным образом? Или не извиниться, а просто… Бррр. Теперь я и думать не знаю что!
— Люб, ты чего зависла? — Стаська дернула из моих рук плед, который я так и не скрутила.
— Да так, задумалась… Слушай, а Фауст где?
— А я почем знаю? Улетел, наверно, за добычей, — хмыкнула сестричка. — Он же у тебя прожорливый. Ой, а это что за прелесть? — Стаська уперлась взглядом в розочку, что красовалась у меня в кармашке, и я решила поделиться с мелкой своими сомнениями.
— Да вот, роза. Только от кого, не знаю. Думала, от Фауста. А наш Херувимчик, гляди вон, расцарапанный весь какой. Точно в розовых кустах побывал.
— Уууу, — глубокомысленно изрекла Стаська. — Что, еще один поклонничек нарисовался? Не жирно ли тебе, а? Хоть бы с сестрой поделилась, — пошутила мелкая, а я подумала, что еще малолетних ухажеров мне не хватало. С радостью бы всех Стаське сплавила.
В общем, подумала-подумала и решила, что развивать тему с цветком не стану. Авось по поведению парней как-нибудь разберусь, от кого подарочек. Впереди лежал еще очень долгий путь, а мы и так проспали прилично, потому сейчас спешили наверстать упущенное. По заверениям гремлина, у которого среди вещей нашлась карта Змеиной провинции, до ближайшего поселения оставалось не так далеко, и к ночи, в крайнем случае к утру, мы должны были туда добраться.
Марш-бросок ожиданий не оправдал. Ибо солнце уже начало клониться к закату, а признаков цивилизации нам так и не встретилось, из чего можно было сделать однозначный вывод — ночевать нам придется под открытым небом!
Не сказать чтобы мы были обрадованы сим фактом, но и унывать не спешили. В конце концов, у нас с собой имелась пара спальников. Была бы еще и палатка, если бы Фауст не выкинул ее из своего вещмешка, но погодка стояла теплая, да и опасных хищников поблизости не водилось, так что вполне можно было обойтись и спальными мешками. Впереди раскинулся светлый уютный перелесок, в котором, на нашу радость, росли съедобные грибы и даже имелся целый орешник, в котором мы со Стаськой надрали целый котелок зрелых лесных орехов. Вторую имеющуюся посудину наполнили грибами. И сестрица со всем этим уловом отправилась в лагерь.
Я же по-быстрому сделала свои дела в кустиках и принялась собирать хворост для костра. Вот с ним дела обстояли куда плачевнее. Под ноги попадались лишь мелкие сухие палочки. Дров покрупнее здесь в принципе не водилось. Слишком жидкий лесок. Да и деревья все молодые, зеленые. Ни бурелома тебе, ни валежника. А нам бы по-хорошему дровами на всю ночь запастись. В общем, провозилась я долго и вышла к месту стоянки почти ни с чем.
В лагере стояла идиллия. И, что самое приятное, каждый был занят делом. Оголодавшая Стаська занималась стряпней. Гремлин помогал, перебирая грибы и очищая их от мелкого мусора. Феникс… А феникса я так сразу и не приметила.
— А где Фауст? — спросила у ребят, сгрузив найденный хворост в месте предполагаемого костра.
— Где-где! — хохотнула сестричка. — Твой птенчик вон, любовное гнездышко уже свил! — ошарашила Стаська и кивнула куда-то наверх и в сторону.
Я проследила за ее взглядом и узрела на верхушке широченного разлапистого вяза птичье гнездо размером с приличную двухместную кровать. Внутри гнезда суетился феникс. Светлая птичья голова с небольшим хохолком мелькала над аккуратно сложенными веточками. Фауст таскал в клюве какие-то перышки, раскладывал их, пытаясь создать уют в своем временном жилище. Время от времени на землю падали кривые коряги и ненужные птицу элементы не то конструкции, не то декора, и я подумала, что определенно знаю, куда подевался весь валежник из лесу. Непонятным было одно:
— И как он только успел за пару часов такое соорудить?
Стаська пожала плечами, Хевирим же оказался лучше осведомлен в данном вопросе и поспешил раскрыть нам глаза.
— Так это гнездо тут уже было. Скорее всего, птица Рох оставила. Они по размеру почти как фениксы вырастают, да только выводок у них с десяток птенцов бывает, а то и больше. Потому и гнезда такие огромные.
Нда… Ничего ж себе птичка тут обосновалась. Я попробовала представить себе эдакую махину, которая вдруг заявится к нам среди ночи и предъявит свои права на жилище. Нет, у Фауста, может, и получится эту цыпу прогнать — он еще подрос и был сейчас размером с хорошую гончую, — но все равно стало как-то беспокойно.
— А эта птица Рох сюда случаем не заявится?
— Да вряд ли. Они жару не любят, — уверенно заявил Херувимчик. — Летом обычно улетают на север и только по осени обратно возвращаются. Вот гнездо и пустует сейчас.
Я облегченно выдохнула. Встречи с еще одним странным мифическим зверем, да к тому же летающим, я бы точно не пережила. Мне и виверны хватило.
Дальше мы на скорую руку приготовили ужин. Каша с грибами, конечно, получилась не такой вкусной, как с мясом, но мы были просто зверски голодными, так что съели все без остатка и даже котелок вылизали. Фауст к трапезе не спустился. Все ковырялся в своем гнезде. Лишь пару раз слетел вниз и украл из моей кучки хвороста несколько веточек, засранец эдакий. Зато когда мы приступили к поеданию орешков, вредный птиц был тут как тут!
Я сначала хотела его отчихвостить, мол, собирать не помогал, по хозяйству не работал, а потом подумала, что эти самые орехи мне ну совсем нечем колоть, а тут такой удобный инструмент сам под руку лезет!
И наступила идиллия!
Феникс дробил орешки клювом, я же шустренько их уплетала. Стаська завистливо на нас пялилась и усердно работала раздобытым где-то камнем. Мелкому гремлину, чтобы наесться, вообще пары орехов хватило. Хотя, если сравнивать с Дюймовочкой, то это как-то многовато. Той ползернышка на целый день достаточно было! Но мы не стали жадничать, так что рыжик сейчас с видом сытого котяры валялся перед огнем и уже откровенно клевал носом. Сестрица тоже пару раз зевнула и, доколупав последний орешек, подтянула к себе спальник и с носом в него закуталась.
Я собралась последовать ее примеру и уже потянулась к своему мешку, но совершить планируемое мне не дали. Фауст ухватился клювом за мой рукав и потащил куда-то в сторону. Я сначала не поняла, чего он от меня хочет, но когда пернатый взлетел на нижнюю ветку вяза и выжидательно на меня уставился, все стало яснее некуда.
— Ты что?! Я туда не полезу! — тут же воспротивилась я, не имея ни малейшего желания лезть на самую верхотуру и забираться в совершенно ненадежное гнездо.
А вдруг еще вывалюсь ненароком? Или гнездо веса не выдержит? Нет уж, увольте!
Медленно отступила назад, собираясь по-тихому ретироваться подальше от «гостеприимного» гнездышка. Феникс тут же просек мой маневр, подлетел и вновь ухватил за рукав.
— А может, не надо, а? Я вообще-то высоты боюсь… — вяло попыталась отмазаться, но птиц оказался настойчив. И даже подключил к делу свой небогатый словарный запас.
— Гнеззздо. Хорррошо. Безззопасно, — проворковал пернатый и опять потянул меня к дереву.
Ох, ну что ж с ним делать-то?
Лезть-то ой как не хочется. А с другой стороны, страшно-то оно страшно, но и любопытно ведь тоже. Жуть как любопытно. Семейная черта Орловых, что тут скажешь.
— Точно безопасно? — в последний раз уточнила я и, получив утвердительный взмах серебристого крыла, скрепя сердце полезла наверх.
Вяз был удобный. Ветки толстенькие. Не успела оглянуться, как оказалась прямиком у гнезда. Вблизи оно оказалось еще больше, чем виделось снизу. Да и сложено было из прочных толстых коряг. Ну я и рискнула. Для начала проверила «почву» ногой и лишь убедившись, что не провалюсь невесть куда, аккуратненько поползла в центр мягкой пуховой подстилки из перьев птицы Рох. Фауст уже облюбовал себе местечко, закопавшись в эти самые перья чуть ли не по шею. Я улеглась рядышком и сделала то же самое. Раз уж у нас тут нет одеяла, воспользуемся подручными средствами!
Сразу так тепло стало, так комфортно. Просто кайф! Все же Фауст знал, куда меня приглашать. Интересно, это всего-навсего птичий инстинкт гнездования или все же намек? Да и роза сегодняшняя. Все улики, конечно, указывают на гремлина, но так хочется, чтобы это все-таки был феникс. Ну ничего, как обратится, сама у него спрошу.
В общем, я заметно расслабилась, и так в сон сразу потянуло. Широко зевнула и, подложив под голову ладошку, стала потихоньку засыпать. Феникс переместился чуть ближе, и теперь я чувствовала еще и ласковое прикосновение его большого крыла. Сонная нега опутала сознание, и я почти уже окончательно унеслась в страну грез, как тишину ночи вдруг нарушило громкое жужжание. Я тут же испуганно подскочила на своей лежанке. Подумала было, что это птица Рох явилась по наши души, но вскоре сознание прояснилось, и я прикинула, что жужжать ни одна птица не умеет. А стало быть, по наши души явилось какое-то крылатое насекомое. Причем крайне крупное, раз звучит как пятитонный вертолет. И, по всей видимости, «посадочной площадкой» этого самого «вертолета» должно было стать наше гнездо!
Нет, ну вот всем оно надо! Что ж такое! В конце концов, мы его первые заняли.
Я нащупала в темноте какую-то корягу, дернула ее и стала вслепую отмахиваться от назойливого жука. Разглядеть что-либо в кромешной темноте не представлялось возможным, а потому потуги мои были просто смешными. Но остановиться я тоже не намеревалась. Все же страшно, когда у тебя над головой жужжит нечто подобное. А как подумаешь, что это нечто наверняка умеет еще кусаться или жалиться, так вообще не до сна становится.
Благо рядом со мной находился пернатый. Его попытки в устранении причины излишнего шума, в отличие от моих слепых кульбитов, увенчались успехом. Я услышала, как звонко клацнул клюв, потом что-то аппетитно захрустело, и, громко сглотнув, феникс вновь улегся на пуховую подстилку.
— Приятного аппетита, — прошептала я, до глубины души сраженная поведением своего ненаглядного.
Нет, все же разумностью и цивилизованностью тут и не пахнет. Сначала луговую собачку прямо сырую сожрал, теперь вот еще и жука. А если я ему яйцо подложу, высиживать станет? Ох, Фауст, быстрей бы ты обратился…
Рассвет, как это часто бывает, подкрался незаметно. Я чуть приоткрыла глаза и увидела наливающееся красками небо. То тут, то там розовели, алели и рыжели яркие красочные всполохи, обещая ясную безветренную погоду. Просто замечательно!
Блаженно потянулась и раскинула руки в стороны. Хорошо. Мягко, уютно. Повсюду теплый пух, что щекочет пальчики и лицо. А отдельные пушинки, подхватываемые ветром, подлетают вверх. Чтобы осесть на лбу или волосах, пощекотать нос или ушко. Я мимолетно улыбнулась, скидывая с лица проворную пушинку, а когда положила руку обратно, неожиданно наткнулась на чью-то ладонь. Большую, горячую. Мои пальцы мгновенно сжали и, повернувшись, я встретилась взглядом с Фаустом.
— Доброе утро, — чуть хриплым ото сна голосом произнес мужчина, отчего внутри все затрепетало, завибрировало, а ладони буквально зачесались, так сильно хотелось до него сейчас дотронуться.
Не только до руки. До лица. До шеи. До волос, в которых запутался невесомый серый пух. Ощупать с ног до головы. Убедиться, что это и правда он. Живой, невредимый. Прежний Фауст.
А он смотрел прямо на меня, и глаза цвета вечернего предгрозового неба улыбались, мягко мерцали, отражая ярко-розовый восход за спиной.
— Фауст! — не смогла сдержать порыва и потянулась к нему.
Мужчина подался навстречу, разом перевернулся на живот и склонился над моим лицом, щекоча близким дыханием и очень задумчиво, внимательно меня разглядывая. Потом так же задумчиво погладил большим пальцем подбородок, с нажимом провел по нижней губе и, поймав мой нетерпеливый вздох, довольно ухмыльнулся.
Опять дразнится, зараза белобрысая! Ну уж нет, на этот раз не сбежишь.
И я потянулась рукой к его затылку, чтобы притянуть к себе, но раньше, чем я успела это сделать, он сам склонился к моему лицу и нежно, практически невесомо, коснулся губ. А потом еще раз и еще. И я осмелилась запустить пальцы в длинные светлые волосы, что шелковистым водопадом стекали по плечам и голой спине мужчины. И плевать, что ему не нравится, когда их трогают. Сейчас мне точно можно все.
От моего прикосновения длинные локоны скользнули вниз. Пощекотали уже мое собственное лицо и шею, отчего я, не сдержавшись, хихикнула. А Фауст, на мгновение прервав поцелуй, судорожно выдохнул и потерся о мою руку, прося продолжения ласки.
Не нравится, значит, когда трогают волосы?! Кажется, кое-кто нагло мне врал! Вот ведь, обманщик пернатый.
Я сильнее зарылась пальцами в шелковую гриву и притянула феникса обратно к себе, теперь уже сама целуя его, ничуть не стесняясь, что я девушка и мне положено быть кроткой и покорной. К черту стереотипы, я и так уже давно их разбила. Причем не единожды.
Фауст с готовностью ответил, легко подстраиваясь под движения губ. Нежно лаская, сводя с ума своей близостью и теплом, исходящим от крепкого поджарого тела. Касаясь остреньким шаловливым язычком губ. Но как я ни пыталась его поймать, он все время ускользал, дразнясь, играя. И на сей раз игра была мне очень даже по вкусу. Я почувствовала, как его рука скользнула ко мне на талию, с нажимом погладила поясницу и перебралась на бедро, чтобы пройтись по нему мимолетным прикосновением и тут же вернуться на место.
Шалун! Хотя я, кажется, совершенно ничего уже не имею против подобных шалостей…
А поцелуй меж тем из трепетного и нежного перерос в глубокий и чувственный.
Ммм… В высоком качестве его поцелуев мне уже довелось убедиться. Но сейчас все было будто впервые. Ощущения накрыли с головой. А перед мысленным взором неожиданно встал стол арбитров. И все судьи один за другим как по команде поднимали вверх таблички десять-ноль.
Короче, оторваться от губ феникса было ну просто невозможно. Даже несмотря на то, что воздуха периодически не хватало. И грудь болезненно сжималась, требуя глотка живительного газа. В этом была какая-то своя прелесть. И я четко решила, что лучше уж задохнусь, но от Фауста не отлипну!
Вот только отстранился он сам. Я уже хотела возмутиться, но почти сразу почувствовала его мягкие губы на подбородке, а потом и на шее. Феникс проложил дорожку влажных поцелуев от горла до самой ключицы, попутно расстегивая верхние пуговички рубашки, а затем так же медленно вернулся обратно, легонько прикусил мочку и шаловливо коснулся языком местечка за ухом.
Странно, но от этого не особо откровенного прикосновения по телу прокатилась приятная теплая волна, и я неосознанно застонала, на доли секунды прикрыв глаза.
— Так и знал, что это местечко у тебя чувствительное, — довольно мурлыкнул этот соблазнитель и тихонько рассмеялся у меня над ухом.
Вот так, значит! Чувствительные местечки ищет? А если я начну…
Додумать не успела, мужчина повторил свой трюк, отчего по телу побежала уже не просто легкая волна, а целое стадо мелких мурашек. А на третий раз стало и вовсе щекотно, и я, не сдержавшись, в голос рассмеялась.
— Эй, вы там уже проснулись? — неожиданно раздалось снизу. Кажется, мой смех выдал нас с потрохами. — Слазьте давайте. Мы есть хотим! — потребовала моя невоспитанная сестрица.
Фауст страдальчески вздохнул и уперся лбом мне в ключицу.
— Знаешь, у твоей сестры есть одна замечательная особенность…
— Всегда появляться в неподходящий момент? — закончила за феникса я, тоже изрядно раздосадованная тем, что нас прервали.
— Может, сделаем вид, что не слышали? — предложил Фауст и игриво подмигнул.
Я секунду поразмыслила. И правда, что нам мешает задержаться в уютном гнездышке подольше? В конце концов, за это время с голоду точно никто помереть не успеет. А я слишком долго не видела Фауста и слишком сильно по нему соскучилась, чтобы ограничиться одним поцелуем.
— Давай… — столь же игриво мурлыкнула я и с силой толкнула блондина в грудь, опрокидывая на спину и перекатываясь следом за ним, чтобы вольготно разлечься на широкой загорелой груди.
И вот лежу я, значит, осматриваю эту примечательную часть тела, вожу пальчиками по гладкой теплой коже, и тут меня настигает понимание, что Фауст-то голый! Вот совсем-совсем голый. Глазки тут же оторвались от изучения мужских плеч и устремились ниже — к рельефному твердому прессу, аккуратненькому вытянутому пупочку и… дальше досмотреть мне не дали! Фауст рывком прижал меня к своим бедрам, напрочь закрывая весь обзор.
Мне оставалось лишь недовольно засопеть. А на языке так и крутилась приснопамятная фраза, мол, «что я там не видела?». Но я благоразумно ее не произнесла. Ибо ничем хорошим в прошлый раз это не закончилось.
— Вообще-то, приличным девушкам до свадьбы не положено рассматривать голых мужчин, — наставительно произнес блондин и обдал меня таким взглядом, что мне тут же захотелось все рассмотреть. В подробностях! А еще, может, и пощупать.
И, как не сложно догадаться, на это его заявление у меня была припасена уже хорошо заученная фраза:
— А я не приличная. Я любопытная.
И, подтверждая сказанное, заскользила рукой вниз, вновь пытаясь добраться до сокровенного.
— Что ж ты творишь?! — рыкнул Фауст, одним быстрым движением подхватывая меня под бедра. Мы перекатились в гнезде, вновь оказавшись в первоначальной позиции.
Только вот теперь мужчина был в прямом смысле сверху, как раз между моих широко разведенных ног. И я в полной мере прочувствовала на себе и его нехилый вес, и причину недовольного рыка.
И если меня в данной ситуации в первую очередь волновало второе, то вот гостеприимное гнездышко, в котором мы совершали наши кульбиты, не смогло смириться с первым. От такого нехилого давления конструкция вдруг заскрипела, затрещала, и я с ужасом почувствовала, как начинаю куда-то проваливаться. Мужчина, разумеется, последовал за мной, и мы с хрустом и криком (моим, конечно же) благополучно сверзились вниз. Благополучно потому, что феникс успел вовремя подключить левитацию и приземление, вопреки опасениям, оказалось довольно мягким. Но состояния шока это не отменяло.
Я слегка растерялась. И пришла в себя, лишь увидав круглые глаза стоящей напротив сестрички. И еще более ошарашенный взгляд гремлина. Спустя еще секунду до меня дошло, на что же они так пялятся. Точнее, на кого! Фауст резко обхватил меня за талию и прижал к себе, таким нехитрым способом пытаясь прикрыть наготу. А я с ужасом подумала, что же там успела рассмотреть сестрица… А Хевирим-то чего так краснеет?
— Эммм… — наконец разбавил повисшую пунцовую тишину Фауст. — А может, все-таки дадите мне, во что одеться?
— Зачем? Нам и так нравится, — удивила ответом Стасечка, что по-прежнему не сводила глаз с феникса, и, судя по окосевшим карим глазкам сестрицы, рассмотреть она пыталась не что иное, как филейную часть Фауста.
— Я не сомневаюсь, что вам нравится, — хохотнул за моей спиной феникс, — но все же… Может, хоть пледик подадите?
Блондин ткнул пальцем в пестрое одеяло, расстеленное на земле, но даже на столь явную просьбу никто не отреагировал.
Хевирим смущенно отворачивался. Стаська тоже спасать Фауста не спешила. Видно, еще не налюбовалась. Я служила живой ширмой, а потому отойти в принципе не могла.
— Н-да. Хрен дождешься… — с тяжким вздохом уронил пернатый и, чуть приподняв меня над землей, сделал пару шагов к пледу и самостоятельно сцапал заветный кусок ткани. Обернул вокруг бедер и только тогда позволил мне отстраниться.
Дальше Фауст проследовал к своему развороченному вещмешку, который мы с вечера оставили валяться в траве, и запустил туда руку, пытаясь найти какую-нибудь подходящую одежку.
— Ну, рассказывайте, — очень издалека начал он, натягивая на себя простую светлую рубашку, что крайне огорчило любующуюся голым торсом Стаську.
— А что рассказывать-то? — решила уточнить я. Все же оставалась надежда, что Фауст мало что помнит из наших совместных приключений и нам благополучно удастся избежать упреков и нотаций.
— Все-все рассказывайте. И начните, пожалуй, с того, как вы умудрились вляпаться в ЭТО! — Фауст демонстративно ткнул пальцем в гремлина, отчего тот, кажется, еще сильнее уменьшился в размерах.
— Ты о чем? — состроила непонимающую мордашку Стаська. Я же благоразумно молчала. Вот пятой точкой чую, что разбора полетов не избежать. И надо бы заранее обдумать линию защиты.
— Не надо делать вид, что не понимаете! Где вы подцепили это мелкое недоразумение? — Фауст ловко застегнул ремень штанов, приблизился к парнишке и, подхватив того за шкирку, вздернул вверх.
— Ээээй! Поставь! — заверещал Хевирим, смешно болтая руками и ногами.
Феникс же поднес гремлина к лицу и внимательно на него уставился.
— Я даже определить не могу, мальчик это или девочка… — задумчиво протянул Фауст и ткнул гремлина пальцем в живот, словно какую диковинную зверушку.
Тот еще сильнее задергался, руками замахал, а потом кааак хлопнет! Бац, и гремлин вырос на глазах, приняв свой максимальный размер. Но даже так рыжик был ростом Фаусту по плечо, а потому феникс продолжил спокойно держать того за шкирку. И, судя по выражению благородного лица, он при этом даже ни капельки не напрягся.
— Пусти, — повторил просьбу Херувимчик, и блондин наконец соизволил поставить того на землю.
Ну, как поставить… Он просто пальцы разжал, и тот нелепо шмякнулся на траву, подскочил и стал спешно отряхиваться.
— И вообще, никакая я вам не девочка! — обиженно засопел мальчишка, исподлобья глядя на важно скрестившего руки феникса.
— Ну-ну… — было ему ответом, и, оторвав хмурый взгляд от гремлина, блондин перевел все свое внимание на меня.
Мне мимолетно захотелось сжаться под его колючим взглядом. Но желание это быстро пропало. В конце концов, мне тоже есть что предъявить пернатому!
— Так как вы умудрились нанять его на службу? Что, ничего более приличного не было? — с наездом спросил Фауст.
— Представь себе, не было! — в том же тоне ответила я. — К нам вообще никто не хотел наниматься.
— Ну да, вы же люди… — и опять произнес это так, будто мы какой второсортный товар на рынке. А у меня вновь возникло непреодолимое желание прикопать его где-нибудь под кустом. Кажется, мы вновь возвращаемся к тому, с чего начинали. — Ну вы бы хоть посоветовались с кем. Любой мало-мальски грамотный маг разглядел бы печать.
— Ага. И где же нам надо было этого грамотного мага искать, не подскажешь? — в свою очередь начала наезжать я. — И вообще, нечего было умирать, никаких проблем бы тогда не возникло!
— Вот именно! — поддакнула Стаська, внимательно следящая за нашей перепалкой.
— Я же не специально!
— А я, между прочим, просила тебя не ходить на арену. Предупреждала. Но нет, ты же у нас самый умный! И слушать никого не желаешь! — Я всплеснула руками, не в силах сдержать эмоции. И вдруг такая уверенность пришла — и правда ведь, во всех наших бедах виноват блондин! Вот поумерил бы свою гордость, давно бы уже добрались куда надо! Болван самовлюбленный! Столько нервов из-за него попортили.
— Кстати, про арену… — опасно сощурил синие глаза блондин. — Зачем ты за мной рванула?! Совсем ненормальная?! Или жить надоело?
А вот к такой предъяве я оказалась абсолютно не готова. Я ведь как лучше хотела. Я ведь волновалась. А он… совершенно не ценит мои чувства!
От его нападок захотелось откровенно расплакаться. Так обидно вдруг стало, так горько. Будто мне в душу наплевали. В глазах предательски защипало, и я поспешила отвернуться, чтобы не показать выступивших слез.
— Люб… — тут же заметил смену настроения Фауст, и всю злость его как ветром сдуло.
Только вот мне не хотелось ни утешений, ни объяснения, а посему я резко дернулась с места и направилась в сторону перелеска. Лучше уж в одиночестве повою. Отойду слегка. А то некрасивая буду, зареванная и с раскрасневшимся носом. Фауст меня тогда вообще любить перестанет. Он и сейчас-то… Эх…
Уйти, как несложно догадаться, мне не дали. Феникс в мгновение ока оказался рядом и мягко удержал за локоть.
— Пусти, мне в кустики надо! — как можно требовательнее произнесла я и попыталась вырваться. Но так не вовремя дрогнувший голос подвел, и хват блондина стал лишь крепче. Фауст потянул меня к себе и бережно прижал к груди.
— Ох, горе ты мое, — тяжко вздохнул пернатый, ласково поглаживая меня по волосам. — Одно горе и два недоразумения на мою голову.
— А чего это два? — тут же вскинулась Стасечка.
— Того! — кратко, а главное, крайне «доходчиво» пояснил Фауст. Чуть отстранился и заглянул в мои красные глазки, вытер горячей ладонью влажную щеку и уже гораздо мягче, чем прежде, продолжил: — Люб, ну серьезно. Куда тебя понесло, а? А случись с тобой что, как бы я без тебя был? — проникновенно произнес блондин, глядя мне прямо в глаза, и глупое девичье сердечко затрепетало в груди.
Значит, все-таки не безразлична?
— Я как-то об этом не подумала… — пролепетала виновато, теперь, кажется, понимая истинную причину злости блондина. Но все равно. Будь у меня шанс вернуться в прошлое, я бы поступила точно так же…
— А о чем ты думала? — все продолжал допытываться феникс. Видать, решил в подробностях донести до меня всю неправильность такого опрометчивого поступка, как спасение жизни ближнего.
— Помочь хотела… — протянула я и несколько раз невинно хлопнула глазками. Мол, я наивная дурочка и объясняй, не объясняй, все равно до меня не дойдет.
— Ну и как бы ты помогла?
— Она б тебе искусственное дыхание сделала! — хмыкнула Стаська, а гремлин, что усиленно натирал не до конца зажившую ногу вонючей мазью, несогласно фыркнул.
— Боюсь, что искусственное дыхание, при всех плюсах этого притягательного процесса, не спасло бы меня от трех стрел, торчащих в груди. И вообще, я глубоко сомневаюсь, что ты что-то смыслишь в лекарстве.
— Почему это не смыслю? — поспешила возмутиться я.
Нет, ну а чего он так категорично-то сразу? Даже обидно, что Фауст обо мне такого низкого мнения.
— Так, значит, смыслишь? — притворно удивился хитрющий феникс и задал прямо-таки провокационный вопрос: — И что же ты умеешь лечить?
— Нууу… — мысленно прикинула я и выдала чистую правду: — Умею градусники ставить!
Признаться честно, озвучивая эдакую ахинею, я искренне надеялась на то, что мужчина понятия не имеет, что такое градусник. Но кривая улыбочка, расползшаяся по красивым губам, свидетельствовала об обратном. И тогда я решила немножко припугнуть этого зазнайку.
— А еще клизму! — многозначительно произнесла я, а встрявшая Стаська радостно добавила:
— Причем исключительно методом научного тыка!
— Боюсь-боюсь! — в притворном ужасе вскинул руки блондин и весело рассмеялся.
Н-да, обстоятельный разговор у нас выходит, ничего не скажешь. Кажется, пора прекращать этот театр абсурда. А еще, по-моему, самое время посетить приснопамятные кустики.
— Ладно, я ненадолго отлучусь, а вы тут пока завтраком займитесь, — бросила я и решительно направилась в лесочек.
— Я тебя провожу, — тут же подрядился Фауст и смело пошел следом.
— Знаешь, я в кустиках как-нибудь без твоей помощи обойдусь.
— Уверен, не обойдешься! — с хитрющей улыбочкой выдал пернатый и подхватил меня под локоток. — К тому же нам кое-что стоит обсудить, — мужчина покосился на оставшихся на полянке товарищей, — наедине.
Читать бесплатно другие книги:
