Без права на ошибку Шабалов Денис

Акции присвоил название такое: операция «Казахстан». А что, звучит. Так прямо и набросал на листе бумаги, где расписывал основные пункты, тезисы и замечания. И пунктов тех набралось немало.

Общие контуры были понятны. Берем искомого человека. Мешок ему на голову – можно образно, а можно и взаправду. Сажаем в транспорт. И на отрыв. Предварительно, конечно же, мочить охрану – всю, и базарную тоже, они заодно будут.

Транспорт держать под парами. Причем, за эти дни, пока ожидается высочайшая аудиенция, нужно приучить охрану базара к движухе. Должно стать в порядке вещей то, что техника может входить-выходить по нескольку раз на дню. Бекболат-ага сказал – гуляйте, вот и гуляем. Не пешком же на Урал ходить, видами любоваться. Привыкнув к такому расписанию, охрана не станет поднимет тревогу, если техника перед аудиенцией уйдет за пределы Бекболатовой вотчины. Им так даже и лучше – меньше хлопот по охранению.

Что самое важное – продумать путь отхода. Чесать придется быстро и долго, как бы противоречиво это ни звучало. Кидаем человека в «Тайфун» и рвем когти. Броневики – на прикрытие, если оно понадобится. Хотя, может, и нет… Если грамотно отработать и всю технику тут погасить – форы будет достаточно. Пока Братство зашевелится, пока погоню сообразит – колонна уже километров сорок пройдет, до переправы в Алмалы. А там… Взорвать ее к чертовой матери и ищи ветра в поле.

Впрочем, подумав немного, от последнего он вынужден был отказаться. Лучше всего использовать мост в Индерборском. Переправа в Алмалы – объект стратегический, и на месте командования Братства он давно бы уже ее под контролем держал. Тем более, что тут и средства связи особые не нужны: нормальная стационарная радейка добьет. Так что по указанию сверху хозяин переправы свой речной рыдван просто-напросто подальше отгонит. Подойдут они к реке – а парома нет. Ловушка. Тут-то их и прижмут. И расплющат. Да, есть возможность уплыть на БТР. Но вот беда – «Тайфун» плавает чуть получше топора. Так что если как-то и использовать плавательные навыки броневиков, то только раздельно с КАМАЗом.

Вот такие обрисовались «общие контуры».

Общие – общими, но теперь требовалось план привести к более конкретному знаменателю. Во-первых, дорога до Индерборского и мост. Дабы не опростоволоситься нужно было проверить. Чем Добрынин и занялся. Этим же днем, не откладывая, смотался с Юкой на пару, оставив Сашку Руса на командовании. Вернулся далеко за полночь, потратив на сто пятьдесят километров туда и обратно почти шесть часов времени, но поездкой остался доволен. До Индерборского дорога по этой стороне реки была хоть и не ахти, местами ее так и вовсе не было – зато мост оказался цел и вполне проходим для военной техники. Сам поселок почти мертвый, только на западной окраине несколько домиков обихожены. Видимо, это и были те самые солевики. Постояв, понаблюдав, и не заметив ничего подозрительного, Добрынин решил идти здесь. Солевики точно не помешают.

Во-вторых, крепость Керимова. «Торговый дом» представлял собой квадрат примерно триста на триста, огороженный высоким каменным забором со сторожевыми вышками по углам. В вышках – «Утесы», обзор на три стороны. На плоской крыше основной базы еще один крупнокалиберный, но уже поновее, КОРД. И боевой расчет при нем, двое. Сам дом двухэтажный; на первом – комнаты для охраны, караулка, КХО; второй этаж – жилой, сам хозяин, его женщины, дети, семьи ближних людей. Внутри, за стенами – площадь, вымощенная плиткой. Сразу же направо стоянка для техники, слева – тот самый базар, где за прилавками стояло человек тридцать-сорок, приходящих с окрестных деревень или заезжих торгашей, барыжа чем только придется, от патронов до семечек. Прямо – комплекс из амбаров, гаража, мастерской и хозяйского особняка, занимавший немалую площадь. В некоторых местах газончики с зеленой травкой, деревцами и кустарником, у дома даже небольшой прудик со скамеечками. Обихожено, благоустроено, видна хозяйская основательность. Судя по всему, старик жил здесь еще до Начала, занимался каким-то бизнесом, а потом так и остался дома, сумев извернуться и даже в условиях постапокалипсиса устроить свои дела. Хитрый черт. И дело в кулаке держит. Наверняка и охрана у него вышколена. Еще в первый день Добрынин заметил, что базар пользуется популярностью – в обед народу было столько, что не протолкнуться. Кто покупал, кто продавал, кто просто глазел на сутолоку или сидел в небольшой, крытой пологом чайхане, попивая чаек и обмениваясь новостями. Но никаких безобразий и озорства, за этим следили строго. Бизнес Керимова строился не только на собственной торговле, но и на обеспечении охраны и правопорядка другим торгашам, на сохранности товара продавцов и арендаторов – все точь-в-точь, как у старика Ибрагимыча в Пензе. А потому охрана тоже была крепкая. По прикидкам Добрынина – человек тридцать бойцов. И вот это действительно напрягало.

И в-третьих, охранение офицера. Случись так, что приедет с ним еще столько же – получится тройное превосходство. А ведь неизвестно пока, кто прибудет и на чем. Если хотя бы один монстр в скафандре – можно останавливать переговоры и уезжать. В ограниченном пространстве он один из них отбивную сделает, и Добрынин ничего не сможет ему противопоставить. Просто-напросто не успеет вскрыть сейф в модуле и облачиться. Да и не хотелось бы пацанам боевой скафандр показывать. Тогда уж он совсем копия с Данькой станет. Впрочем… Если силы будут слишком уж неравны, всегда есть возможность слить переговоры – не согласиться по оплате или взять паузу «на раздумья» и по-тихому свалить. Однако Добрынин был процентов на девяносто уверен, что все пройдет, как надо. Прекрасно понимая, на что идет, он пропланировал все очень тщательно. В этом деле главное согласованность и неожиданность. Внезапно ударил – считай, полдела сделал. Поборемся.

Над согласованностью, кстати, следовало поработать, чем он и занялся. Весь следующий день техника, подчиняясь приказу, гоняла на въезд-выезд. Оба борта раза по три куда-то уезжали, а «Тайфун» Юка уводила и вовсе раз пять. К вечеру же так и вовсе выехали разом, заверив предварительно Керимова в том, что вовсе даже не снимаются с постоя, а просто уходят всем составом на Урал, на виды полюбоваться. Пикник на природе. Кроме того, Добрынин, демонстрируя чуткость и этакую послушность местным обычаям, спросил, не нарушит ли он каких негласных законов, если прошвырнется по пустеющим поселкам на предмет хабара. Был заверен в том, что это их личное дело, а все ценное нынче под охраной. Гуляйте смело. С тем и отъехали.

Конечно же, поехали не на пикник. Отойдя по трассе на достаточное расстояние, Добрынин колонну остановил, выстроил людей, предварительно убедившись в максимально безопасном фоне, и, размотав длинную бумажную «портянку», распедалил каждому его действия. Время брал с момента «Ч», который должна обозначить команда по связи. Команда по связи – слово «договорились». Момент «Ч» плюс одна минута, момент «Ч» плюс три минуты, «Ч» плюс пять и так далее. Каждый знал, где он должен находиться и что должен делать – над этим планом Данил корпел весь день с шести утра, расписывая роли каждого и согласовывая их с другими. Получилось, надо сказать, неплохо.

Теперь все это предстояло проверить на практике.

В день встречи все были на своих местах. Весь личный состав группы находился во дворе у техники и ждал команды. Чтобы не мандражировали и не выдали себя излишней нервозностью, Добрынин, объявив, что предварительная фаза операции началась, поставил задачу по имитации техобслуживания техники – за работой не до глупых мыслей. Мыли, чистили, ковырялись в моторе… Вроде бы и суета вокруг, но на самом деле сплошная подделка, ничего такого, что нельзя завершить в секунду. К тому же борт-два вообще с самого утра выехал за территорию и ушел в направлении Алмалы. Словом, для охраны создали картину полной небоеготовности.

Керимов, встретившись с Добрыниным накануне, объявил, что прибудет заместитель начальника штаба группировки, подполковник Нурлан Каракулов. Начштаба не счел возможным явиться – все же мелковаты они, как подразделение, не его поля ягода. «Вот было б у тебя, Сергей, человек триста в подчинении – тогда Исмаил-оглы обязательно бы нас посетил. А так…» Добрынин, выслушав это, даже обрадовался – заместитель начальника штаба обычно в курсе всех штабных дел и знает почти столько же, сколько и сам начштаба, а вот охрана у него пожиже. Да и псы Керимова не так будут пасти… Охрана базара была не то чтобы в жутком напряге – видимо, такие визиты были не в новинку, – но и не зевала. Для них все было штатно. Ну приехал важный чин пожрать и с гостями пообщаться. В первый раз, что ли? Нам же и легче – у рынка выходной, никто не работает сегодня.

Примерно за час до назначенного времени Добрынина, так же трущегося у техники и время от времени криком с матюгами выдающего очередное «распоряжение», посетил начальник охраны, но только лишь за тем, чтобы предупредить: через час прибудет. На работающих пацанов глянул лишь мельком – примелькались за эти дни. Данил кивнул и ушел в номер мыться. Нельзя же перед высоким гостем в замасленном комбезе предстать.

В номере, сев на кровать, еще раз провертел все в голове. Все было просто, но все решала согласованность и единый слитный удар. Если не подойдут силы вовсе уж несметные – операция обещала успешное завершение. Но зачем, скажите на милость, ЗНШ таскать сотню охраны?! Во-первых, не такой и важный чин, по штату не положено. А во-вторых… Он на своей земле, на своей базе. Дома-то чего бояться? Да не смешите… Однако – мандраж был, чего скрывать. Сунуться в самое логово, да успешно сдернуть оттуда, при этом еще и добычу прихватить… Стремновато.

Где-то без двадцати двенадцать в номер постучали. Раскосый казахский молодец из охраны вежливо попросил дорогого гостя пройти, и проводил прихрамывающего на протез Добрынина в хозяйские апартаменты. Бекболат-ага был строг, подтянут, но при этом вежлив. Поинтересовался хромотой: не нужно ли каких мазей и притираний? У него вытяжка есть, из струи бобра – волшебное средство, от всего лечит. Добрынин вежливо отказался. Во-первых, не особо он доверял нынешним бобрам. А во-вторых нихренатушки у него и не болело; а спектакль затеял – немощность свою выказать, чтоб ребятушки расслабились. Дескать, что калека может?.. Бекболат-ага на отказ осуждающе головой покачал, но настаивать не стал. Усадил гостя за низенький столик-достархан, вкратце рассказал про формат встречи – трехсторонний, от каждого по охраннику в комнате, оружие только у Каракулова. Нож?.. Нож можно оставить. Кого Сергей из своих желает пригласить? Добрынин, коротко глянув на парня за спиной Керимова, никого из своих приглашать не пожелал – все уже были на своих местах, отрывать кого-то – значило ломать схему. Трое мужиков в комнате – один со стволом – и один старик… Если пойдет не так и не туда – прыжок наружу сквозь стекла веранды. Но он надеялся, что таких мер не понадобится. Эх, мать, скафандр бы сюда!

Полномочный представитель по Братству прибыл ровно к двенадцати. Во дворе зашумели двигатели, послышались отрывистые команды, хлопнули дверцы. Добрынин, поднявшись, подошел к окну, полюбопытствовать – и облегченно вздохнул. УАЗ и БТР-80 с КПВТ. Охраны человек десять. Правда – сразу заняли позиции у ворот и на броне, но при этом особо по сторонам не секли, автоматы между ног или на ремне на плече. И правда. Чего им тут опасаться?..

– Волнуешься, Сергей? – спросил Керимов, по-своему истолковав его движение.

– Да, есть немного, – ответил Добрынин. «Знал бы ты, Бекболат Мусаевич, из-за чего я волнуюсь…» Вслух, понятное дело, не сказал, обозначил другую причину: – Дело то важное. Не продешевить бы…

– Меня слушай, – шепнул Керимов, прислушиваясь к шагам за дверью. – Подмогну, если что…

– А подарок-то? – спохватился Данил.

– Подарок уже на месте, – усмехнулся Бекболат-ага. – Э-э-э, Сережа… Я старый конь… А старый конь… как это у вас, у русских? Борозды не испортит?.. Потом сочтемся.

Дверь открылась, и вошел Нурлан Каракулов, крепкий мужик лет сорока – сорока пяти. Подтянутый, жилистый, ростом чуть ниже Добрынина. Короткая стрижка, коричневое обветренное лицо, тонкие, упрямо сжатые губы, внимательные глаза. Камуфляж – трехцветный цифровой пиксель, наиболее подходящий под расцветку здешней местности. Две большие звезды на погонах. Следом в комнату шагнул охранник, здоровенный узкоглазый парень ростом за два метра, плечами молотобойца и кулачищами с арбуз. Где только нашел такого – казахи, насколько успел понять за эти дни Добрынин, были некрупной нацией. А здесь какой-то батыр из сказки…

– Здравия желаю, уважаемые. Приветствую тебя, Бекболат-ага. Мир твоему дому.

– И тебе доброго здравия, Нурлан Самигуллович, – тут же засиял улыбкой старик. – Присаживайся, присаживайся, дорогой, откущай, что Аллах послал.

– Спасибо, не откажусь, – ответил подполковник – и, усевшись слева от Добрынина, протянул ему руку. – Будем знакомы. Каракулов Нурлан, заместитель начальника штаба группировки Береговое Братство. Послали разговаривать. Исмаил-оглы просил прощения, прибыть не смог – дела. Ну да мы и сами договоримся, верно?

Добрынин кивнул.

– Очень надеюсь на это. Сергей Зоолог, командир наемнической группы «Дикие гуси».

– Верно, верно, обязательно договоримся, – подхватил Бекболат-ага. – Ну что же, откушаем, а потом и о делах. Прошу…

– Извини, Бекболат-ага, – прижав обе ладони к груди, сказал подполковник. – Видит Аллах, не хочу тебя обижать. Гостеприимство твое всегда щедрое, а угощения – отменные, но ненадолго я. Дел навалилось выше головы. К тому же и чрезвычайное положение у нас, сам знаешь. Остатки ментов никак не додавим, заперлись у себя, как в крепости, и сидят. Нам сейчас все силы нужны – и уважаемый Сергей со своими людьми нам очень кстати. Сегодня вечером снова воевать будем. Поэтому с твоего позволения сразу о делах. Но покушать – с огромным удовольствием!

Бекболат-ага милостиво кивнул, хотя и видно было, что не по нему такой подход. Однако чрезвычайное положение требовало и чрезвычайного подхода, и потому, принявшись за еду, одновременно начали и о делах.

Вопросов у подполковника было не так уж много, но выяснял он дотошно и подробно: откуда сами, каков состав, какова численность, где работали, какими делами занимались? И самое главное: где сейчас остатки группы и в какой срок могут начать? Добрынин, отвечая на автомате, сам сидел, словно на иголках. Адреналин, начавший потихонечку капать в кровь, усидчивости не способствовал, а совсем даже наоборот. Но прекрасно понимая, что кодовое слово он может сказать хоть сейчас, Данил медлил, ожидая сигнала от Юки. Девушка должна была подгадать самый выгодный момент, когда охрана уже чуть расслаблена и бдит не так, как в начале встречи, и немедленно довести до старшего. А уж он…

– …А что с ногой? – ведя беседу, допрашивал Каракулов. – Где так угораздило? Как теперь воюешь? Или только с броневика командуешь?..

– Хреновато воюю. Но в поле бываю, если нога позволяет. Побаливает частенько, конечно, – врал Добрынин. – Вот с самого утра тоже вступило что-то – хрен согнешь. Хожу, хромаю.

– Хромает, хромает, – подтвердил Керимов. – Савсем хромой прищел. А струю бобра предлагаю ему – нэ берет. Пачему так?..

– Бобров нынече правильных не осталось, Бекболат Мусаевич. Мутанты, а не бобры, – отшутился Добрынин, которому все труднее было удерживать спокойствие.

– Так вот потому и помогает, что мутанты, – подняв палец вверх, значительно сказал Керимов. Полез в карман своего белоснежного халата и, достав оттуда стеклянную баночку с коричневой жижей, передал ее Данилу. – На вот, возьми все же. Опробуй на досуге. Точно тебе говорю – все как рукой…

– Матильда – Зоологу. Матильда – Зоологу, – тихонько тренькнуло вдруг в ухе. И, словно удар молота по наковальне – хотя Данил и ожидал этого вот-вот, сдерживая себя изо всех сил – прозвучало: – Можно. Пора.

– Принял, – ответил Добрнынин. Повернулся к Керимову, и, держа палец на кнопке гарнитуры, сказал: – Попробую, Бекболат-ага. Обязательно попробую. Договорились.

Лежа за бугром в ковыльном море степи, Дедушка Витт еще раз перепроверил свои выкладки. Командир сказал, что первый же выстрел должен быть результативным, значит, обосраться никак нельзя. Лишним не будет еще раз все просчитать. Дальномер, старый добрый «Бушнель-1200», сопровождавший его вот уже четырнадцать лет, показывал тысячу шестьдесят метров. Замерять пришлось по стене дома, потому что в дальномер фигуру человека хрен поймаешь, но нам это не критично… Поправки, обозначенные на защитной крыжечке прицела на данную дистанцию и в данных условиях – Казахстан, степь, сушь – 29 МОА^[23]. Прибавим еще шестьдесят метров – итого получается 32 МОА. Барабанчик «Найтфорса»^[24] на полтора оборота с хвостиком, увеличиваем кратность с восьми до тридцати двух… Вот теперь в самый раз. Теперь, если целиться в самую маковку, то аккурат в бубен и прилетит. То что и требуется. Задачу облегчало полное отсутствие ветра, но Дедушка Витт и в ветреную погоду не промахнулся бы. Анемометр тоже всегда с собой, и тоже готов к использованию. Не понадобился. И хорошо.

– …Можно. Пора.

Витт, толкнув локтем Молотилова, расположившегося рядом, кивнул ему и, вложившись в прицел, нашарил позицию противника на крыше. Вот он, родимый. Пулеметчик. Готовность номер один. Ждем.

Можно подождать, почему нет. Позиция хорошая, маскировка тоже. Хрен нащупают. Даже если есть с той стороны и мощная оптика, и хороший снайпер, – все равно хрена. Но нет тут таких. Точно нет. В силу своего увлечения объездив до Войны полмира, Дедушка Витт знал почти всех мастеров своего ремесла. Так вот здесь, среди базарной охраны, таковых он не обнаружил. Потолкавшись пару дней по рынку и потрындев с ребятишками, он понял это ясно. Как? Настоящий мастер не упустит с коллегой пообщаться. А здесь ни один на его специальные разговоры не отреагировал. Так что – нету тут в охране никого круче него. Точно. Без ложной скромности.

– …Договорились.

Выстрел!

Полторы секунды на полет пули – и фигурка на крыше, брызнув ошметками черепа от выходного, сложившись пополам, улетела через парапет. Витт перевел прицел на соседа…

Выстрел!

Вторая фигурка, метнувшаяся было за пулемет, зашаталась, получив куда-то повыше ворота броника – и улеглась рядом с агрегатом. Вот дурак. Тут падать надо, укрытие искать, а не героизм за пулеметом проявлять. К тому же и пулемету сейчас кранты будут…

Ба-бах! Слонобой рванул барабанную перепонку.

– Сука! Твою мать! – выругался Молотилов. – Мимо… Патрон, вроде, качественный… Да и точность один МОА… А поди ж ты…

– Давай еще, – отозвался Витт, шаря прицелом по крыше. – Держу пока. Чисто…

Ба-бах! Второй выстрел – и вот теперь уже точно. КОРД на крыше аж подпрыгнул, словив болт двенадцать и семь. Ба-бах! Третий! Молотилов хмыкнул. Теперь даже если и попробуют этот агрегат завести – обломаются. Выведен надежно, согласно приказа.

– Снимаемся, – прошипел Витт и, сдернув винтовку, сполз вместе с ней за бугор. – Они там работают уже вовсю, а нам еще километр до тракта топать. Бегом!

– …Договорились.

Захлопнув моторный отсек, Морда прошел по броне к носу и, ловко ввинтившись в люк, упал в водительское кресло. Выстрелы Дедушки Витта и Молотилова он не услышал – их заглушил заработавший двигатель БТР, – но четко знал, что они уже прошли, и прошли наверняка результативно.

Батон уже сидел в башне, приникнув к окулярам. Блокировки БТР не давали вести огонь при открытых люках, и потому он ждал закрытия последнего, водительского. Давно ведь говорил – убрать их к едрене-фене, они, чай, не любители, а профи.

– Люк! Люк закрой! – зашипел он на Игоря, сжимая рукоять управления огнем. – Ну!..

Морда хлопнул люком, запирая замки – все. Можно.

Огонь!

БТР сопровождения, получив в бок длиннющую очередь ОФЗ^[25], тут же задымил, разгораясь. Батон, поддернув пушку вверх, высадил вторую очередь в башню, дырявя ее теперь уже бронебойными^[26], словно консервную банку, перевел на УАЗ, которому хватило всего двух болванок под капот, и взялся за ПКТМ.

– Готово! Пошел!

Игорь, дернув машину, коротким броском переместил ее к крыльцу, перегораживая вход и стараясь не помешать входящему в здание десанту. Батон, тем временем, уже открыл огонь по наконец-то очнувшейся и дико орущей вразнобой охране прибывшего начальника, пытающейся найти укрытия на площади. А толку?! Внутри двора не оказалось ничего, что было бы хоть каким-то препятствием для семерки. Разве что корпус БТР. Вот за ним-то сейчас и начали скапливаться оставшиеся, бестолково суетясь и пытаясь сообразить, что же это такое происходит. Корпус броневика ПКТМ взять может и мог – но не так успешно, как тот же КОРД с «Тайфуна». И потому Батон, передав Юке: «Матильда, внимание на броню. За ней копятся», – сосредоточился на угловых башнях. Врезал – только крошево осколков полетело. Впрочем, по башням бил не только он. Все было согласовано. Отработать все четыре за короткое время он бы попросту не успел – длинная очередь, поворот башни, навестись, снова очередь… Это ж прорва времени! Но у него и не было такой задачи. Только южную и восточную, но сделать хорошо, чтоб ни одного живого не осталось. А остальное – забота борт-два. Он, впрочем, тоже уже подключился снаружи…

– …Договорились.

– Шумахер, сигнал. Работаем, – тут же отреагировал Леший, упершись в мягкую резину наглазников.

Леху, впрочем, подгонять нужды не было – он все прекрасно слышал и сам. Поддал газу, выдвигаясь из-за дома метрах в трехстах от базара, и тут же тормознул для более точного наведения.

Северная и западная башни. Ага.

Автомат 2А72 застучал – мощно, солидно, отрывисто – и северная башня взорвалась облаком кирпичной крошки и пыли. Леший отсек первый полтинник, перевел пушку на западную и сотворил с ней то же самое. Вторые пятьдесят. Снова перевел ствол на северную, законтролил, продолжая колоть кирпич и шить башню навылет – и опять западную. Хватит. Сквозь рассеивающуюся пыль проступили обе башни: словно гнилые обломанные зубы неведомого великана, вроде есть, но в то же время и нет. Обезопашены. Нечем великану жрать. «Утесы» теперь хлам никому не нужный.

– Готово! Дальше!

Шумахер стартовал и, выбравшись на тракт, набирая скорость, пошел к воротам. Времени на это ушло целых полторы минуты, и внутри уже почти все закончилось, а значит, нужно было вставать на охранение тракта в сторону города и ждать. Гадая, кто же первый – наши из ворот вывалятся или от города подмога подойдет. Но готовым нужно быть к обоим вариантам.

– … Договорились.

– Ждем, – тут же напомнила Юка Археологу, скорчившемуся за пультом оператора.

Сама, вцепившись в руль, сидела как на иголках – как же там Данька?!.. Один, против троих… И этот старый хрыч еще!.. Нет, он мужик серьезный, тут без вопросов, но и против него не дети малые. С подполом вон какой бугаище заперся! Два метра, шея бычья, кулачищи с дыню! Все ее существо рвалось на помощь, но останавливал приказ. Данил четко сказал: за меня не бойся, справлюсь. Значит – ждать. Палец на тумблере, но двигатель пока не трогать. Нужно дать время штурмовикам, которые, прикрывшись корпусом КАМАЗа, надевали сейчас броню. Ну… ребята… долго вы еще?!..

– Гросс готов!

– Зима готов!

– Рус на связи! Готовы!

– Огонь! – тут же отреагировала Юка, давая команду Археологу.

Первая очередь – длинная, на половину ленты – в окна первого этажа и далее, вдоль всего фасада, чтоб в кашу все внутри. Лента двойная, сцепная, на триста патронов. Боеприпас – БС-41^[27]. Перечеркнув фасад справа налево и глядя на огромные дыры, выбиваемые крупным калибром в кирпиче, Виктор даже и думать не хотел, что творится сейчас в доме. Мясорубка. Салат. Мамаево побоище. Все, кто там сейчас, или под себя уже сходили, по углам разбежались, дрожат, – или в своих собственных кишках плавают. Двенадцать и семь, жуткое дело!

– Матильда, внимание на броню! За ней копятся! – Батон!

Археолог, тут же сориентировавшись, перевел огонь на занимающийся БТР – и вовремя. Оттарабанил всю ленту короткими очередями. Противник – что местная охрана, что прибывшие – попытавшись укрыться за корпусом БТР от огня борта-один, но получив с другого ракурса, улеглись разом и надежно.

– Рус! Матильда на связи! Площадь – чисто! Пошли!

– …Договорились.

Что там творилось сейчас вокруг – это Русу было до фени. Ящики со снарягой – вот они. На сборы меньше полминуты. Сильно меньше. Но и сборов тех… Сама броня готова, подсумки набиты, лежат в ящиках у самых колес, типа ЗИП^[28] для ремонта, чтоб подозрения не вызвать. Там же и оружие. Остается только нырнуть в нее, как в майку, липучки затянуть, надеть каску, подхватить автоматы – и вперед.

– Гросс готов!

– Зима готов!

– Рус на связи! Готовы! – тут же заорал, подтверждая, Александр.

Думал, что сразу же входить будут, но Матильда что-то медлила… Ага, понятно. Грохот пулемета с модуля все объяснил – присоединилась к чистке. Вот спасибо, вот и хорошо! Прошлась по первому этажу, потом перенесла огонь куда-то на территорию… Пацаны, собравшись у колес в линию, ждали. Эх, бля, ну и мандраж!..

Задача такая: после условного сигнала войти с группами Зимы и Гросса в здание, зачистить первый этаж. Далее – Зима остается на первом, разбирает окна, дочищает, если снаружи кто-то остался. Рус, Шах, Колючий, Ювелир – а с ними и Гросс с молодежью – входят на второй. Чистят, идут до веранды, на соединение с командиром. Если он еще валандается – помогают. Если все готово – прикрывают отход. Дальше погрузка тела и эвакуация. Все просто.

– Рус! Матильда на связи! Площадь – чисто! Пошли!

Бросок до двери прошел без помех. Да и какие тут помехи, если весь внутренний двор уже почищен с техники. Крупняк шансов не оставляет. Вокруг – месиво, кровища с тел в лужицы скапливается…

– Входим!

Первый этаж после «Тайфуна», был чист. Широкий холл, двое валяются, но без признаков. У одного правого плеча почти нет, у второго брюхо разворочано. Тем не менее – контрольные в голову. Не хватало еще в спину получить… Дверь направо – туда Зима. Налево – Гросс. Прямо – сам с Шахом и Колючим. Захлопали гранаты. Все правильно, все согласно науке: в комнату входим двое – сначала граната, потом ты. Укрывшись за косяком, подождал, пока отработает. Вошли крест-накрест, сначала Шах, потом Колючий, последним – командир группы. Укрытые за мебелью слепые сектора, углы – чисто. Шах, остановившись перед большим платяным шкафом, сначала всадил туда короткую очередь и только потом дернул за ручку. Но нет, пусто. Тут же из левого крыла ударила короткая очередь – и все. Дострел?..

Встретились в холле.

– Один минус, – доложил Зима.

– Из охраны?

– Точно. Бабы и дети у хозяина наверху, внизу только боевики… Предусмотрительный.

– Гросс, как?

– Норма, – кивнул Сашка.

– Зима, разбирай окна, – скомандовал Рус. – Дочищай площадь, чтоб загрузились без проблем. Мы на второй.

Евген кивнул и тут же принялся раздавать команды.

– Остальные за мной!

Лестница – самый лажовый элемент. Тут или медленно и тихо входить, так чтоб жопа выше головы все время была, и ногами как пружинками работать, прыг-скок, прыг-скок, – или быстро. А времени-то и нет. Значит – быстро, единым слитным движением, стрелять во все что движется, а потом уже разбираться! Благо, своих на втором нет, одни чужие. Кроме командира, конечно.

– Рус – Зоологу! На связь! Входим на второй! Не попади под выстрел!

Молчание.

– Рус – Зоологу! На связь! Входим!!

Молчание.

И Сашка, понимая, что дальше медлить нельзя, отдал команду.

Вход.

– …Попробую, Бекболат-ага. Обязательно попробую. Договорились.

Всё. Команда отдана, каждый занимается своим делом, маховик начал раскручиваться, и его уже не остановить. Теперь только вперед. Остановишься, замедлишься, собьешься – умрешь.

– Вот и хорошо, вот и молодец… – начал было Керимов – и осекся.

Издали, откуда-то с востока, из степи, приглушенный расстоянием, донесся выстрел – и сейчас же тишину внутреннего двора в клочья разодрал грохот очередей, среди которых особенно отчетливо звучала автоматическая пушка. Внутри у Данила что-то металлически щелкнуло…

Работаем!

Качнувшись влево из сидячего положения, он оперся левым предплечьем о коврик, крутнулся, вынося правую ногу над столом – и всадил подполковнику носком стального копыта прямо в «солнышко». Бил не то, чтобы сильно – так можно и на тот свет отправить, – но гарантированно пытаясь вывести на время, достаточное, чтобы перехватить ствол из кобуры. Переборщил. Каракулова унесло к стене, прямо на его собственного телохранителя. Пистолет оказался вне досягаемости – да и ладно, еще нож имеется… Вычертив ногами в воздухе заковыристое движение из брейк-данса, Данил взлетел в стойку и сразу атаковал второго, телохранителя Керимова. Стандартная троечка с разделением внимания – правый-левый прямой, лоу в колено. Правый казах еще увидел, а вот с левым не задалось, поймал прямо глаз. Удар, прилетевший спустя мгновение по нижнему уровню, довершил начатое, порвав суставную сумку и отправив его в глубокое забытье. Минус один. Может, временно, а может, и насовсем. Болевой шок дело такое… Сердце встало, и общий привет.

Развернувшись на месте – пора было снова возвращаться к доблестным береговым братьям – Добрынин мельком уделил внимание и Керимову, негостеприимно потянувшемуся за ножом. Хотя… уж он-то сам, как гость, вообще ни в какие ворота! Легонько ткнул старого рабовладельца в подреберье рантом копыта – тот и скуксился. Завалился влево, хрипя и прижимая обе руки к ребрам. Ничего, целее будет.

Дом вдруг затрясло, как при землетрясении – это по первому этажу работал Археолог. Внизу заорали в несколько голосов, потянуло пряным запахом крови, мерзко завоняло кишками… Вопль захлебнулся, затих. Готово. Зато во дворе криков было хоть отбавляй – пацаны продолжали кромсать противника очередями. В принципе, ему и стараться-то сильно не нужно, минута-другая, и штурмовые группы войдут. Но телохранитель Каракулова, батыр из казахской сказки, его заинтересовал. На что способен? У Добрынина время от времени мелькала шальная мысль поработать со Шреком, но он ее отбрасывал – Леха был добряк, и обижать его не хотелось. Да и свой командирский авторитет не дай бог уронить… А здесь такая рама, работай-уработайся!

Подполковник все еще барахтался на полу, хватая ртом воздух и, словно рыба, пуча глаза. А вот телохранитель его ситуацию уже «держал». И оказался на удивление проворным для своей комплекции!

Перепрыгнув через низенький столик, Добрынин сразу ушел на нижний уровень, крутнув подсечку, намереваясь уронить этот шкаф на землю. Не тут-то было! Батыр отреагировал, выпрыгнул вверх, и удар прошел впустую, силой инерции чуть не закрутив Данила спиной к противнику. Выправляясь, он на мгновение потерял контроль над ситуацией – и тут же получил в ногой в голову. Правда, прилетело куда-то между правым ухом и затылком, но этого хватило, чтобы по всему черепу пошел колокольный звон. Добрынин отлетел в один угол, гарнитура с головы – в другой. Батыр рванулся на добивание, но Данил, извернувшись на спину, подтянул колени к голове и мощно толкнул ноги вперед, навстречу набегающему казаху. Тот успел отреагировать, выставляя жесткий блок с двух рук – но это еще могло бы сработать, будь у Добрынина обе своих ноги. Однако, к правой это не относилось. Железо с хрустом врезалось в кость предплечья, и здоровяк, взвизгнув от боли и выругавшись по-казахски, отшатнулся.

– Щэ рэзать тэбе буду, – посипел он, вытягивая правой рукой нож – левая висела вдоль туловища плетью. Серьезный тесак. Целый ятаган. Свинорез какой-то, сродни тому, как в фильмах про Рембу.

– У меня тоже есть, но помельче, – отозвался Добрынин, морщась и потирая затылок. Нормально так прилетело. Чуть левее, и пришло бы в затылочную кость. – Мне-то с таким не совладать. Че, мужик, комплексы у тебя? Писюн маленький?..

Казах не повелся, усмехнулся только. Замахал клинком в воздухе, меняя позиции одну за другой, демонстрируя неплохое знакомство с предметом. Добрынин тоже вытянул нож с предплечья, став в стойку, двинулся потихоньку на сближение, переступая мелкими шажками и отбрасывая в сторону раскиданный по полу обед. Ладно, поработаем. Неправильно это, конечно, маневренный бой, но уж если так пошло… Хотя и не мешает никто, можно. Прислушался к грохоту во дворе – затихает. Зато на первом этаже захлопало – пошли штурмовые группы. Нужно поторапливаться, а то подчиненные раньше командира закончат, срамота…

– У тебя, вон, хозяин пузыри уже пускает. Кончается, – кивнув на подполковника, сказал он.

Батыр отвлекся на мгновение, кинуть взгляд – и Добрынин тут же атаковал. Тычок правым прямым в голову, с подворотом кисти внутрь – казах уклонился левее, пропуская удар рядом с виском, ответил сам, горизонтальным рубящим в корпус. Ответил быстро, профессионально, рука аж размазалась от движения, вычерчивая полукруг. Добрынин успел увидеть этот удар, сбил встречным хлопком по предплечью, но мерзкое ощущение где-то внизу живота все же обозначилось. Почти достал, собака! Чувствуя, как от испуга попер адреналин, и кисель времени позволяет ему выйти на новый скоростной уровень, он качнулся вперед и ударил справа, секущим в шею. Противник снова уловил, ориентируясь скорее на общую канву движений, чем на выпад, дернулся назад, разрывая дистанцию. А вот хрен тебе! Подшаг вперед, снова атака, рубящий крест-накрест. Батыр скрутился влево, уходя от удара – и, оказавшись сбоку, хакнув, махнул своей саблей наискось, намереваясь одним ударом снести добрынинскую башку с плеч. Подставился! Данил чуть подсел, пропуская удар над головой, и одновременно с этим, довернув корпусом, врубил набитым до состояния нечувствительности предплечьем по сломанной руке. Казах взвыл дурниной, выпуская нож, ухватился за левую руку, прижав ее к животу, загибаясь и пуча глаза от боли – и Добрынин, распрямившись из полуприседа словно пружина, ударил встречным, коленом в голову. Того аж подбросило! Влетев в стену, здоровяк безвольной кучей сполз на пол, да так и остался лежать, мыча от боли и пуская пузырящиеся кровью слюни.

Готов, закончили.

Данил тут же развернулся, готовый работать дальше, буде обнаружится желающий, но стоячих в комнате больше не было, оставались только лежачие. Керимовский человек, похоже, и впрямь готов; хозяин его завалился на коврик, уткнувшись мордой в пол, поскуливает, держась за левый бок; батыр в полумертвом состоянии у стены. Каракулов же, как выхватил в самом начале, так до сих пор и не продышался. Сидел, скорчившись в позе эмбриона на полу, сипел, хватая ртом воздух и прижимая обе руки к груди. Хотя и времени-то прошло меньше полминуты, где уж тут успеть. Добрынин, шагнув к нему, вытащил из кобуры на поясе пистолет, полюбовался. Ничего пестик, «Кольт», М1911, больше ста лет на службе человека. Подходящий трофей. Осмотрел комнату еще раз – как будто и все. Быстро закончили. Остается только штабного упаковать – и на выход.

И где там, кстати, штурмовые группы?!..

Эвакуация прошла быстро и слаженно, как и было запланировано. На все про все десять минут. Неплохо уложились, если разобраться. Да плюс те три минуты на взятие объекта. Итого – тринадцать. Даже если Братство и подняло по тревоге группы быстрого реагирования, это было бессмысленно. Спустя четырнадцать минут борт-два уже замкнул хвост колонне, рванувшей на север так, будто за ней гнался сам черт.

Уходя, почистили за собой. Во-первых, свидетели. Никого оставлять нельзя, поэтому дострелили всех, разве что семейство хозяина не тронули. Самого Керимова тоже пришлось в расход – много видел, с командиром «наемников» общался, сможет опознать и нарисовать. А это тоже какой-никакой след, по которому, если задаться целью, можно со временем и на виновников выйти. Учитывая серьезность содеянного и мощь противника, это было недопустимо. Хотя… наверняка вся информация о приезжих у Братства уже была, но все же лучше перестраховатья.

А во-вторых, вскрыли КХО на первом этаже и бегом, в три захода, перетащили оттуда, сколько успели. Успели немало, учитывая, что работали почти все – разве что Юка на пулемете сидела, да Вера на крыше по сторонам поглядывала. Хоть и времени затратили, но это было необходимо по двум причинам. Хабар – это раз, обещал ведь Мамонову с пустыми руками не возвращаться. И прикрыть похищение ограблением – это два. И это было куда важнее хабара! Нельзя дать Братству понять, что против них начал войну кто-то еще, кроме комбинатовских. Пусть гадают. Может, и решат, что цель не они, а торговец. А ЗНШ просто попал под раздачу, оказавшись не в то время не в том месте.

Понятное дело, что свои мотивы Данил никому не оглашал. Незачем пацанам знать, что они только что стали инструментом в чем-то более глобальном, чем банальная вылазка за хабаром, сопряженная с проверкой боеготовности. Меньше знают – крепче спят. И беседовал с Каракуловым он тоже один, в степи, вдали от всех, на первом же привале. Профессор не выдержал тогда – не смог выдержать и Каракулов. Кричать он не мог – с куском тряпки во рту получалось только мычать – и потому в лагере так и не узнали, что сделал Добрынин с подполковником. Однако по тому, что вернулся он один, поняли – ничего хорошего. Но вопросов об этом никто не задавал.

По результатам беседы Данил узнал многое. Структура группировки, численность командного и личного состава, вооружение, техника, маршруты… Заместителю начальника штаба было доступно огромное количество засекреченной информации. И все это отныне знал и Добрынин. Он знал теперь, с кем воюет, знал болевые точки противника, знал достаточно, чтобы попортить Братству жизнь – и возможно, кто знает, добиться своей цели.

Первый удар по Береговому Братству удался даже не на сто, а на целую тысячу процентов.

* * *

…А начальник строевой части группировки, сидя за столом в своем кабинете, подшивал в папку с рапортами подписанную бумагу.

И содержалось в той бумаге следующее.

Верховному Главнокомандующему

группировки «Береговое Братство»

генералу Османову Даулету Рахимовичу

начальника строевой части

майора Седова Игоря Викторовича

РАПОРТ

на перемещение личного состава.

В связи с понесенными потерями во время боестолкновения в поселке Талкайран прошу Вас утвердить перемещение личного состава группировки с повышением в должностях следующих офицеров:

– Командир первого отделения первого разведвзвода, старший сержант Ожегов Андрей Петрович – на должность командира первого разведвзвода группировки с постановкой на полное денежное и вещевое довольствие.

Штатное звание – старший лейтенант.

– Командир первого разведвзвода, старший лейтенант Хасан аль-Фаттих ибн Аббас – на должность начальника разведки группировки с постановкой на полное денежное и вещевое довольствие.

Штатное звание – майор.

– Начальник разведки группировки, капитан Максат Джумбаев – на должность офицера Штаба с постановкой на полное денежное и вещевое довольствие.

Штатное звание – майор.

– Офицер Штаба, капитан Паутиков Николай Павлович – на должность заместителя начальника Штаба с постановкой на полное денежное и вещевое довольствие.

Штатное звание – подполковник.

СОГЛАСОВАНО

Д. Османов.

Глава 7. ДОМ С ПРИВИДЕНИЯМИ

Лето-осень двадцать пятого года для общины энергетиков выдались спокойными – ни войн, ни столкновений, ни конфликтов с соседями. С десяток рейдов по подстанциям «Городского кольца» за более-менее сохранившимся оборудованием, помощь воякам в освобождении константиновского объекта от засилья мутантов, несколько ходок в центр города за хабаром – вот, собственно, и все, чем занимался Добрынин. И, перефразируя заветы Ильича, – тренировки, тренировки и еще раз тренировки. Начальник боевой подготовки в нем не дремал, устраивая бойцам поселка такие дни, что назад они приползали на четвереньках и ненавидели командира всеми фибрами своей души. Данил только посмеивался – так же пацаны проклинали и Родионыча, заставлявшего их пахать до седьмого пота, а потом еще столько же после. Однако подобная ненависть проходит быстро, стоит только отдохнуть, да сил набраться. А вот авторитет остается надолго, если не на всегда.

После весенней вылазки Данил и Юка взяли паузу длиной в год. Во-первых, нужно было время, чтобы противник успокоился, утвердился во мнении, что акция эта – именно нападение с целью обогащения, и направлена на торговца, а никак не против Братства. Этому и должно было способствовать затишье. Во-вторых, по сведениям, полученным от Каракулова, ближайшая крупная операция группировки была намечена на весну двадцать шестого года. И это было хорошо, ибо имелось достаточно времени для сборов. Сроки, конечно, могли и поменяться, но тут уж не угадаешь. Хотя вряд ли – операция предстояла крупная, войсковая, и Братству тоже требовалась подготовка. А потому Добрынин просто перестал об этом беспокоиться, приняв сроки за аксиому, и отложил в памяти. И, в-третьих, все же были дела не менее важные, чем развал группировки, а может, и более. Нужно было найти людям Убежища новый дом.

В своем монологе Зоолог говорил, что ход в бомбоубежище под Заречным начинается практически из центра города. Невероятно, но, похоже, это действительно было так. Правда, Добрынину было неясно, специально ли это было спроектировано и воплощено в жизнь, или строители бомбоубежища во время работ непреднамеренно соединились с древними подземными ходами под Пензой, знаниями о которых – да и то отрывочными – могли похвастаться лишь самые старые жители города. Как бы оно ни было, то что подземный ход начинался из города, было большой удачей. К Заречному и Ахунам сейчас подойти по поверхности было невозможно – Туманная Чащоба не оставляла шансов никому. Сам Данил туда ни разу не совался, но лично видел тех, кто сходил. Зрелище, которого ему хватило, чтобы дать себе зарок в ту сторону не лезть. Что-то там было совсем уж нехорошее, что-то из разряда оврага с красным туманом или Непутевого Тоннеля, и разгадывать эту загадку ему не хотелось. При этом, конечно, возникали опасения по поводу заглубленного под Заречным бомбоубежища, но Зоолог свидетельствовал, что с ним полный порядок, и подготовка его к заселению вполне возможна. Конечно же в таких делах верить на слово не стоило, даже если это ты сам и свидетельствуешь, и потому Добрынин заставил своего младшего напарника укомплектовать переносную химическую лабораторию. Алюминиевый кофр-чемоданчик с набором реактивов в бесчисленных ячейках для определения химического заражения давно уже хранился в КАМАЗе, да только использовать его в полевых условиях пока возможности не представлялось. Но вот пришел и его черед. Все-таки долбанули туда прилично, могло и в убежище просочиться. С чемоданом же Данил чувствовал себя уже как-то увереннее – меньше шансов неизвестной хренью травануться. Вот теперь можно было и под землю.

Вообще, подземные коридоры под городом^[29] были отдельной темой для разговора и вызывали у него восхищение, граничащее с каким-то трепетом и предчувствием тайн и загадок. Пенза довольно долго была одним из форпостов Государства Российского, окраиной, крепостью на южном направлении. Дальше только Великая Степь, которую заселяли кочевые народы, нередко устраивавшие набеги на соседа. Ход под рекой позволял защитникам крепости уйти практически за спину стоящего по берегу неприятеля и ударить, либо безнаказанно заняться чисткой вражеских обозов от продовольствия и прочих нужных в хозяйстве вещей. А потом так же под землю – и попробуй-ка, найди!..

Даже и до Начала почти не оставалось уже людей, знавших о подземных ходах доподлинно, а уж тем более не было их и сейчас. Добрынин, начавший было предельно осторожно расспрашивать про сей предмет, натыкался на глубочайшее удивление, недоумение, любопытство, а порой даже и на странные взгляды, словно он был блаженный, несущий какую-то ахинею. Правда, такие взгляды кидали лишь те, кто не был с ним знаком. Люди же, уже успевшие за это время узнать о нем как о человеке, кто слов на ветер не бросает, лишь удивлялись и крутили головой: и откуда этот Зоолог столько знает?.. Не иначе, как большим человеком был до Войны, с допусками к державным секретам… Словом, среди живых людей следов найти не удалось. Правда, тот же дед Сидорыч, который был сейчас на целых восемь лет моложе, на столько же шустрее, и уже состоял в должности привратника, говорил, что слухи о подземных ходах среди жителей города витали, но что и где конкретно – этого никто не знал. Была даже книжка, тонкая брошюра, выпущенная за свои средства местным краеведом и диггером, которая довольно подробно рассказывала о подземных ходах. И в той книжке, якобы, имелась даже схема ходов и точки выхода их на поверхность! Но где ж ее теперь искать? И посему, так и не найдя никаких следов, Данил и Юка решили лезть под землю без путеводителя. Благо, одна из точек входа все же была известна – небольшое каменной здание на углу улиц Московской и Карла Маркса, где до Начала работало летнее кафе под названием «Грот». Оттуда и нужно было начинать поиски.

В этот выход пошли вдвоем, ДШГ не вмешивали. Добрынин прекрасно понимал, что ни один человек из общины энергетиков – да и вообще ни один человек в мире – не должен был знать о Новом Убежище. Почему? Все просто. Людям из бронепоезда необходим беспрепятственный доступ в их новый дом, любой же сторонний человек – это дополнительные вопросы, а значит, и препятствия. Кто такие, да откуда, да как тут появились, да зачем… Лишние телодвижения только. То, что Данька-младший все же возьмет бронепоезд, он не сомневался. Верил в это, как в аксиому, ибо в противном случае нет смысла всем его нынешним стараниям. Он уже придумал даже, как подать ему сигнал – планшет с записями полковника, полученный от предыдущего Зоолога, конечно же был при нем и хранился очень бережно и надежно. Что стоит сделать в записях одну-единственную заметочку, чтобы Данька обратил на нее внимание и выслушал нужный файл в диктофоне не после штурма Убежища, как он сам, а задолго до?! Данька, получив дополнительный стимул, все же пройдет окно – должен пройти! – и тогда на станции его будет поджидать помощь, а в городе – жилье. Уж об этом Зоолог позаботится. По совокупности всех этих соображений, и получалось, что дело поиска прохода и расчистка подземелий было строго их с Юкой персональным делом.

До «Грота» они добрались без проблем – центр города и верхняя его часть всегда являлись свободной зоной, и здесь можно было не опасаться нарушить чьи-либо границы. Ничейная земля, Дикий Запад. Территория, где каждый сам за себя, и где за тебя не отвечает твоя община. Входя сюда, сталкер становился сталкером в полном смысле этого слова. С одной стороны, это было удобно, ибо позволяло заниматься поисками хабара, сколько душе угодно – и нередко не просто поиском, а самым натуральным силовым отъемом. Но с другой, накладывало и определенный отпечаток: так уж повелось, что все, кто бродил в центре, на это время становились отверженными, людьми вне закона. И встретившись здесь, могли зацепиться друг с другом даже представители таких дружественных группировок, как вояки с горы и энергетики. Ибо политика – политикой, соглашения – соглашениями, а хабара хочется только себе. Полнейшее соответствие давней, довоенной еще пословице: дружба – дружбой, а табачок врозь. Хотя это, наверное, в какой-то степени относилось к любым территориям вне границ собственной общины, просто в центре почему-то это было наиболее ярко выражено.

У летнего кафе остановились. Фонило здесь не то чтобы сильно, но десять-пятнадцать стабильно показывало. Загнав КАМАЗ в одичавший скверик за кафе, Данил и Юка выбрались наружу. «Тайфун» забросали ветками, замаскировали. Да еще и закрыли наглухо: двери кабины – изнутри, а пандус модуля – снаружи, использовав недавно появившееся новшество – выведенную и спрятанную под днищем секретную кнопку, управлявшую сервоприводами пандуса. Добрынин с одним из заводских умельцев как-то полдня проколупался, прежде чем разобрался в схеме. Выводил и прятал уже сам, о секретной кнопке никто знать не должен. Запертый и покинутый КАМАЗ должен быть подобен крепости, стоять незыблемо, как скала, и внутрь пускать только хозяев. Удачно спрятал. Если не знаешь, где искать – хрен найдешь.

В отличие от того, самого первого парного выхода на константиновский объект, экипирована Юка была прилично. ВСС «Винторез» – личное оружие – тогда же и достали, причем все как положено по всем сталкерским канонам, с боем. А вместо «Беретты» она, подержав в руке, взяла «Кольт» подполковника, признав его рукоять более удобной, чем толстую рукоять девяносто второй. Кроме этого в одной из вылазок в центр, когда Добрынин специально потащил ее для закрепления боевых навыков, девушка нашла и дробовик – такой же, как и у любимого мужчины, помповый «Фабарм» двенадцатого калибра. Даже перфорированная накладка на стволе, служащая, якобы, для его охлаждения, а на самом деле чисто из эстетических соображений, была такой же. Таким образом у них образовалась практически полная взаимозаменяемость боеприпаса, что всегда являлось более предпочтительным в группе, нежели два ствола под разный калибр. Правда, к дробовику Юка довольно скоро охладела из-за его мощной отдачи, но все же продолжала использовать его в близком контакте, признавая убойность по небронированной цели. Все, как и учил начальник боевой подготовки.

«Грот» представлял собой небольшое, но массивное каменное одноэтажное зданьице, этакую крепость в миниатюре, усеченную пирамиду с метровой толщины стенами, узкими бойницами окошек и декоративной оградкой на крыше. Выставив Юку в охранение с наказом сечь по сторонам в оба иллюминатора, Данил обошел его кругом, примеряясь, где бы начать, но легкого пути нигде не обнаружил. Пришлось немного пошуметь – выломал металлические прутья, которыми был забран самый большой оконный проем, и забрался внутрь. Еле протиснулся: окошко было не то чтоб совсем узкое, но так и скафандр тоже не мал. Однако ничего, ускребся кое-как.

Включив фонарик, принялся осматриваться. Само зданьице, как оказалось, было только кухней, люди же сидели снаружи, на террасе – оно и правильно, летнее кафе на то и летнее, чтоб на свежем воздухе ужином наслаждаться. Плиты, разделочные столы, мойки, стойка, на которую подавали готовые блюда, вытяжки, микроволновые печи… Несомненным плюсом было то, что внутри не так уж и просторно, всего-то одна комната – а значит, обыск много времени не займет. Повыкинуть бы весь этот хлам отсюда, но нельзя – внешне «Грот» должен был остаться таким же, каким и был до вторжения.

Вооружившись металлической трубой и запросив у Юки обстановку, Данил принялся за поиски. Обстучал все четыре стены на разных уровнях, от пола до потолка, потом пол, интуитивно ожидая услышать глухой звук, который свидетельствовал бы о пустотах, но везде натыкался на твердый монолит, который разве что кувалдой долбить. Отложив трубу, ненадолго задумался. Искать так – дело малоперспективное. Кто его знает, может быть люк – или дверь, дыра, лестница, хрен его знает, что там вообще – под полом, бетоном закатан. Что ж тогда? Взрывать? Киркой долбить? И где конкретно? А может, весь фундамент поднимать?.. Чертыхнувшись, Добрынин отбросил в сторону свой изыскательный инструмент, и уселся на железный стул у стены. Хреново. Еще даже не начали, а уже проблема. Причем такая, что непонятно, как и решать. Поднял голову, осматривая помещение еще раз, и вдруг замер от проскочившей в голове мысли. А почему именно стены или пол? Может быть потолок?..

Едва только начал постукивать – тут же наткнулся на глухой звук в углу, вплотную к стене. Обстучал по периметру – границы были четко квадратные. Чуть левее все тот же монолитный бетон, а правее – уже глухой пустотный звук, причем создавалось полное впечатление, что там, под штукатуркой, скрывалась обычная фанера. Отложив в сторону трубу, Данил размахнулся и что есть силы саданул кулачищем в самый центр квадрата. Треснуло, и рука в бронированной перчатке провалилась внутрь. Вот это уже совсем другое дело!

– Что там у тебя? – Юка волновалась. – Чего шумишь?.. Нашел, что ли?

– Подожди, – отозвался, пыхтя, Добрынин, рывками расширяя проем и отбрасывая в сторону куски гипсокартона. – Может, и нашел…

– Давай быстрее. Тут со стороны сквера кучка выродков ковыляет… Что делать-то?

– Лезь ко мне, – ответил Данил, заканчивая с люком. – В окошко, я тебя подхвачу.

Забравшись внутрь, девушка первым делом осмотрела дыру в потолке и очень удивилась.

– А почему вверх? – недоумевая, спросила она. – Нам же вниз, под землю! Как это понимать?

Добрынин усмехнулся:

– Хитры были наши предки… Вот ты, когда подземный ход искать будешь, что сначала осмотришь? Ну, пол… Ну – стены. Так?

– Ага.

– А про потолок, может, и не подумаешь даже, – кивнул Данил. – Я вот тоже сначала за пол и стены принялся. И только потом доперло. Люк-то в потолке, но наверняка дальше в стену уходит и под землю спускается. Чердака-то над нами нет, сплошной монолит, а потолок толщиной в метр.

– Проверил? – даже сквозь резину противогаза Данил услышал в ее голосе нетерпение.

– Не успел еще. Тебя через окно принимал.

– Ну так и чего стоим?!..

Ход действительно вел под землю. Начинаясь в потолке, он сразу уводил в стену, изгибаясь под прямым углом и ныряя вниз. И был он хоть и сплюснут сверху и снизу – но достаточно широк с боков, чтобы Добрынин пролез тут даже в своем скафандре. Ползком, протискиваясь кое-как между плитами пола и потолка, волоча следом оружие и снарягу, – но пролез.

Добравшись до изгиба, Данил посветил в темноту и увидел уводящий вертикально вниз проход со ступеньками-скобами, изрядно уже тронутыми ржавчиной. Уцепив железяку, попробовал пошатать и удовлетворенно хмыкнул: скобы сидели крепко.

– Что там с радиацией? – спросила гарнитура.

– Порядок. Два-три рентгена, – ответил Данил, сверившись с болтающимся на разгрузе дозиметром. – Сюда ни пыль не попадала, ни песок с поверхности. Да и воздух тут, может быть, еще столетней давности.

– Три рентгена – это значит, пыль и песок все же есть, – резонно заметила девушка. – Не вздумай там шлем снимать.

– Яволь, мой фюрер – прокряхтел Добрынин, раскорячившись в проходе и пытаясь развернуться ногами вперед. Получилось. Осторожно встав на первую ступеньку, он еще раз проверил ее своим весом и сказал: – Порядок. Готов спускаться. Забирайся в лаз и за мной.

В подсвеченном квадрате хода появилась голова в противогазе. Добрынин моргнул фонариком, указывая направление, и сделал первый шажок вниз. Ну – с богом.

Отсчитывая ступеньки, принялся спускаться. На ходу прикинул расстояние между скобами – нужно же иметь представление, как глубоко под землей они окажутся. Пожалуй, полметра будет. Вделаны в бетонное основание. Сами сухие, да и на бетоне ни следа влаги – значит, проветривается лаз. Тогда забираем назад утверждение о столетнем воздухе… Но как?

Ответ на этот вопрос он нашел почти сразу, едва лишь огляделся по сторонам: через каждые два метра в стене справа темнело отверстие и, приблизив к нему фонарь, Добрынин увидел, как частички пыли, подсвеченные лучом фонаря, утягивает внутрь. Вентиляционные продухи. Вот только непонятно, куда они выходят… Разве что соединяются с вентиляцией самого здания… А что, неглупо! Неплохая маскировка.

– Ты как там? Ползешь? – отсчитав двадцатую скобу, спросил он в гарнитуру.

– Да. Спускаться начала. Вижу твой фонарь внизу, – ответила, покряхтывая, Юка.

– Кофр пролез?

– Так точно.

– Как себя чувствуешь?

– Нормально. Легкая клаустрофобия, но она у меня всегда, – послышался смешок. – Сверху было хуже: тесно, потолок давит… А здесь ничего, попросторнее…

Добрынин кивнул. Хорошо. Не хотелось бы из-за этого прерывать. Если уж совсем разыграется – придется ее наверх, а самому дальше. Хотя вряд ли она жаловаться будет. Понимает, что тогда он один пойдет, а одного его она не отпустит. Терпеть будет. Золото, а не напарник…

Наконец, когда он в очередной раз посветил вниз, луч выхватил бетон пола. Еще пять ступенек – и ход резко раздался в стороны, выводя сталкера в небольшой квадратный зал. Размеры, пожалуй, метров пять и в высоту около двух. Немного, но хоть макушкой не чиркаешь. Сорок скоб по полметра. Итого – двадцать метров глубины. Солидно для древних строителей. Через такую толщу и радиация уже не пройдет…

Добрынин, выключив для экономии энергии головной фонарь, поставил второй фонарик торцом на пол, и, направив его в потолок, получил довольно неплохое освещение комнаты. Осмотрелся – пусто. Дозиметр щелкает, но редко-редко, даже рентгена нет. Однако шлем снимать не стоит. Если тут есть продухи на поверхность, то есть и пыль с поверхности. Глотнешь пылинку, и будет она в организме фонить и день, и неделю, и месяц. А здоровье-то не железное…

Пока натягивал на себя разгруз, в лазе появилась Юка. Спрыгнула вниз, чуть не грохнув об пол химическим кофром, завертела головой по сторонам.

– Неплохо… – протянула с уважением. – Сколько же лет назад это строили? Во времена основания города уже был бетон?

– Скорее всего это более поздняя постройка, – ответил Добрынин, проверяя ВСС. – Триста лет назад вряд ли уже существовал бетон… Не знаю. Вероятно уже потом доделывали. Это и хорошо. Значит, ход в большей сохранности будет.

Страницы: «« « 23456789 » ... »»