Охота на волков Алексеева Оксана

Глава 16

Алекс.

Я влетел в дом, уже не сдерживая ярости, которая за последние несколько часов успела трижды перевесить терпение столетней выдержки.

Эти двое гондурасов сидели на диване в гостиной, явно ожидая меня, и оба улыбались: Андрей — ехидно, Настя — немного виновато.

— Я знал, что охотникам даже простейшее дело нельзя поручить! И ваша помощь «своим» — только пук в небытие! Или у вас и психушка для своих имеется?! — он, однако, только растянул губы еще сильнее, а отвечать не собирался.

Настя встала и подошла ко мне, теперь не только улыбкой, но и глазами показывая высшую степень вины. Волосы распущены, пальцы немного нервно перебирают край блузки. Убью! Но зачем же она так смотрит? Ладно, убить ее я всегда успею. Я прижал ее к себе, заставив уткнуться лицом в плечо на несколько секунд, а только потом позволил себе и ей то, чего мы оба хотели. Она даже на цыпочки приподнялась, чтобы дотянуться до моих губ, а я не возражал. Манипулирует мною, успокаивает! И даже понимая это, я поддавался на манипуляции и успокаивался. Теперь вся злость на нее превратилась в одно единственное слово — мало! И еще раздражало какое-то жужжание неподалеку. А, это охотник решил подать голос:

— Ну, раз дело закончилось миром, я, пожалуй, пойду. Поговорите тут… или что вы там собираетесь делать.

Я с трудом оторвался от губ Насти и повернулся к нему, сказав уже спокойнее:

— Если бы с ней что-нибудь случилось, я бы убил тебя.

Андрей пожал плечами:

— Нет, я бы убил тебя. Я ведь сильнее! Но с чего бы с ней могло что-нибудь случиться?

Мое нутро снова заполнялось гневом:

— Потому что разблокировать память себе очень опасно! Тем более в ее случае! Ты знал это…

— А кто разблокировал? — охотник ухмыльнулся напоследок и вышел за дверь.

Я недоуменно посмотрел на Настю. Та улыбалась теперь еще более виновато, но говорила уверенно:

— Я же не такая дура, как вы изволили давеча выразиться. По-твоему, я жаждала свихнуться?

— Обманула? — констатировал я.

— Обманула, — подтвердила смиренно.

— Зачем? — я продолжал ее обнимать, не сумев заставить себя разозлиться снова в достаточной степени.

— Как будто ты мне дал выбор! — она задумалась. — Алекс, я знаю, чего хочу…

Я боялся услышать продолжение, поэтому перебил:

— Настя, мне придется уехать. Через три недели. Я просто не смогу остаться с тобой… Ты должна понять. Ты сейчас не у Змей только благодаря Аните! Мы оба должны ей.

Она снова приподнялась на носочки, обхватывая мою шею руками, и уткнулась в нее носом.

— Значит, у нас есть три недели. Разве это плохо? А потом ты уедешь. Но сначала разблокируешь мне память. И маме, когда она вернется. Ты обязан все сделать для того, чтобы я смогла потом жить и без твоей помощи.

Я хотел уточнить, что же она имеет в виду, но услышал другое:

— Так что там с моим отцом?

Пришлось усадить ее на диван и рассказать все, что я выяснил. Она уже знала о самом главном, поэтому разволновалась не слишком сильно. Взяла номер телефона и попросила оставить ее одну, чтобы поговорить с ним. А я отправился в свою спальню, правда, уснуть так и не удалось. Они говорили очень долго, хотя слов я разобрать и не мог, а потом она тихо-тихо сидела в своей комнате. Конечно, узнать, что твой отец — не подленький слабый человек, каким она его, пусть и неявно, всегда считала, — тоже шок. И к этой мысли тоже надо привыкать. Уверен, помогло и то, что сейчас она не помнила своих детских мыслей, связанных с отсутствием отца. Я решил не мешать. Она сама придет, если захочет моего общества. А то, что это рано или поздно произойдет, я не сомневался.

Через несколько часов она вошла тихо и тут же легла рядом. Все как раньше.

— А ты ему нравишься, — прошептала она, прекрасно понимая, что я слышу. Но я не ответил. — Алекс, я приняла решение по поводу того, чего хочу. Но сначала ты должен вернуть мои воспоминания.

— О чем ты? — я все-таки открыл глаза. Она решилась на Ритуал?

— Обещаешь, что не будешь смеяться? Сначала выслушай — и ты поймешь, что это единственный правильный выбор.

А вот это уже было странно. Я сел, а она тоже уже поднялась и оперлась на спинку кровати. Но продолжала молчать, видимо, собиралась с духом или подбирала слова, способные меня убедить. Я дал ей на это время.

— Послушай, — наконец-то начала она. — Про меня знают уже все — Соколы, Змеи, Волки и, скорее всего, все остальные. Это значит, что остаться человеком мне шанса не дадут. Даже когда Война закончится…

Я кивнул. Это было очевидно. Сейчас ее не трогают только потому, что обе стороны считают, что ее судьба уже решена. Волки ждут, когда я ее обращу, Змеи — когда я доставлю ее, на все согласную, к Императору. Она снова замолчала, и я решил ей помочь.

— Значит, ты хочешь стать вампиром?

Она улыбнулась.

— Не пойми меня превратно, но вампиры — не слишком-то прекрасные существа. Я не хочу быть на стороне тех, кто покрывал моего отчима, не хочу исполнять приказы Тысячи. А если я уйду к Волкам, то стану против тебя, Аниты, Игоря… Этого я тоже не хочу.

Сердце оборвалось.

— Тогда остается только один выход.

— Да, — она уже точно все обдумала, и это пугало. — Охотники. У них тоже строгая иерархия и они тоже исполняют приказы своих. Но все, что они делают, — помогают людям! Такие приказы я готова исполнять. Их жизнь, в отличие от вашей, полностью осмыслена. И поговорив с отцом, я поняла, что не ошиблась в своих рассуждениях.

— Настя, ты хочешь уйти к охотникам? — уточнил я то, что уже и без того было понятно.

Мне хотелось вскочить и расколошматить всю мебель в комнате, но я не пошевелил и пальцем. Потому что она права. Охотники — единственные, кто может защитить ее и Людмилу от любых притязаний вампиров. Но она вдруг ответила неожиданное:

— Нет. Не просто уйти. Я хочу стать охотником.

А вот это уже действительно смешно.

— Дорогая моя, ген охотника передается только по мужской линии. У тебя есть небольшой иммунитет против внушения, но этого явно недостаточно, чтобы быть им полезной. Чтобы бороться с бессмертными нарушителями Закона — уж точно. Тебя убьют в первой же стычке, ведь ты не унаследовала ни их силы, ни долголетия, ни регенерации.

Она теперь улыбалась снисходительно, как будто ожидала, когда же я соображу, что же она имеет в виду. Но мне это не удавалось.

— Алекс, даже если после обращения мне не передастся ген Бойца, а как я поняла, это бывает очень редко, то мой дар Стирателя все равно им будет очень полезен. Плюс долголетие и регенерация, раз ты именно на этом заострил внимание.

— Обращения? — мозг отказывался сочетать несочетаемое. — Ты хочешь пройти Ритуал, а потом присоединиться к охотникам?

— Бинго.

— Вампир-охотник — это такой бред, что даже говорить смешно! — я до сих пор не мог поверить, что она серьезно.

— Ты обещал не смеяться! — она продолжала улыбаться. Видимо, полностью уверена в том, что говорит.

— Вообще-то, не обещал, — смеяться я не собирался, но призадумался. — Охотники не примут тебя. Такого еще не было.

— Уверен? — она приподняла бровь. — Волки изменят правила. В старом мире такого не было, а новый предполагает, что вампиры будут сотрудничать с охотниками. И я одна из них!

В мысли ворвалась догадка:

— Ты уже обсудила это с Андреем и своим отцом?

— Да. И оба сказали, что в перспективе это возможно. Во мне течет кровь охотника, а это уже означает, что и отношение со стороны остальных будет более лояльным, чем к любому другому вампиру.

Я изучал потолок, пытаясь все переосмыслить.

— Это будет только в том случае, если победят Волки.

— Ты не прав. Если победят Змеи, то охотникам тем более нужна будет помощь в лице тех вампиров, которые хотят, чтобы мир был лучше. И я уж точно хотела бы оказаться на их стороне.

— Звучит абсурдно, но в этом что-то есть… — я был вынужден это признать. Получить силу, бессмертие, да еще и защиту охотников — не это ли лучшее, что я мог для нее желать? — Но правильнее все-таки выждать несколько лет. Тренировки лучше начать до Ритуала… Волки именно так и делают, поэтому их Бойцы в среднем сильнее, чем остальные… И для тебя же лучше выглядеть чуть постарше… Бессмертие — это такой геморрой.

Она тихо рассмеялась, а я замолчал, переведя на нее взгляд.

— Отец сказал то же самое. Дословно!

Я покачал головой, но уже принял ее вариант.

— Если таков твой выбор, и ты даже получила заочное согласие своих родичей, то зачем тебе я? Ты хочешь разблокировать память быстрее?

— Да. Принять такое решение я могу, только если полностью стану сама собой. Именно поэтому они все и добавляют «в перспективе», имея в виду не то, что сами могут передумать, а то, что я должна принять решение полностью осознанно.

— Хорошо. Можем начать прямо сегодня, если ты сама готова. Это займет несколько дней.

— Я готова.

И прильнула ко мне. Ох, чувствую, разблокировкой дело не закончится.

* * *

Раннее детство открылось легче, чем я мог предположить. Хоть я и боялся спешить, но не мог не отметить, что воспринимает она забытое совершенно безболезненно. О многих важных событиях она уже знала по рассказам матери и школьных друзей, что-то уже само собой стерлось под натиском времени. А перед нами не стояло цели заставить ее вспомнить и то, что с ней происходило в колыбели. Да и не под силу это моей способности. Только то, что она объективно может помнить о себе, будучи девятнадцатилетней девушкой. Сложности начались даже не тогда, когда мы добрались до знакомства с отчимом, ведь вначале он действительно был ей хорошим отцом. Ей было просто неприятно рассматривать те события с точки зрения того, что произойдет дальше. Просто неприятно, но не больше.

Стопор возник, когда мы добрались до первого изнасилования. Я знал, что когда она сможет принять тот участок памяти, то и все остальное пойдет легче. Настя вообще ничего не говорила, но заметно побледнела и напряглась. Потом попросила оставить ее одну. Я вышел, понимая, что ей придется это пережить.

Когда она не вышла из комнаты и через пять часов, я позвонил Игорю. Все же чувак — дипломированный психолог. Кто, как не он, посоветует, что делать? А он ответил то же самое, что и посоветовал Андрей: «Просто будь рядом». Они оба уверовали в святое могущество нашей близости?

Я нашел ее в той же позе, что и оставил — сидящей на полу, рядом с кроватью. Молча устроился рядом. Она не плакала, ничего не говорила. Стала… какой-то пустой, а я не знал, что сказать. Но мне очень хотелось что-то сделать, чтобы она снова наполнилась жизнью.

— Настя, я могу внушить тебе спокойствие.

— А разве я не спокойна? — она ответила как-то сдавленно.

— Я могу усыпить тебя. Потом ты проснешься и по-новому посмотришь на свои эмоции. Это часто помогает.

— Нет, не сейчас, — она как будто стала совсем другим человеком. Игорь сказал, что когда она заплачет — это станет первым признаком того, что она начала справляться. Но она не проронила ни слезинки. Она вообще не выражала никаких чувств. Может, получится ее отвлечь?

— Твоя мама приезжает через несколько дней. Я взял трубку и сказал, что ты пошла к бабе Жене… за яйцами. Ей очень понравился отдых.

Она медленно кивнула, то ли обозначая, что приняла информацию к сведению, то ли то, что ей все равно.

— Настя, — я не выдержал и повернул ее лицо к себе. Чуть не отшатнулся, увидев пустые глаза. Понятия не имею, как до нее достучаться. Приблизился и мягко поцеловал. Чувствуя, что она не отвечает, немного отстранился, а на ее лице появилась… брезгливость. После чего она влепила мне ожидаемую пощечину. А неплохой удар! Ей ген Бойца стопудово передастся.

— Уйди, — теперь уже не просто сдавленно, а с отвращением.

— Нет, — не знаю почему, но я твердо был в этом уверен.

— Тогда уйду я, — она попыталась встать, но затекшие от долгого пребывания в одном положении мышцы подводили.

Я встал первым и подхватил ее на руки, бережно, но сильно прижимая к себе, так, чтобы она не смогла выбраться.

— Что ты делаешь? — о, уже возмущение! Никак, прогресс налицо.

— Мы идем в мою комнату, потому что я хочу спать.

— Отстань от меня! — и она вцепилась в плечо зубами со всей силы. Злость уж точно лучше, чем ее трупное окоченение. Я поморщился:

— Если прокусишь кожу, то сможешь испить моей кровушки, дорогуша. А это значит, что я смогу тебя контролировать гораздо сильнее, чем раньше.

Услышав это, она сначала замерла, а потом со всей дури укусила снова, прямо над воротом футболки. Вероятно, так сильно было ее раздражение, направленное на меня, что она назло готова была на все. У нее не было клыков, чтобы сделать прокус аккуратным, она просто с силой пыталась прорвать зубами кожу, причиняя мучительную боль. Но я нес ее по лестнице наверх, не собираясь останавливаться из-за такой ерунды. Она делает свой выбор, кто я такой, чтоб ее останавливать? Все же прокусила, совсем немного, хотя ощущение, как будто она клок мяса пыталась вырвать.

И слизнула кровь.

Я замер на месте. Ощущение того, что капля моей крови, пусть и совсем ничтожная, теперь в ней, обескуражила… Нет! Окатила с головой, как волна. Я чуть не выронил извивающееся в руках тело, но мне стоило больших трудов, чтобы просто опять начать дышать.

— Настя, — я хрипел от возбуждения. — Не надо, пожалуйста.

— А что? Что хочу, то и делаю!

Я уже влетел в комнату и бросил ее на кровать. Сам остался стоять, чтобы сохранить между нами хоть какую-то дистанцию. Если я сейчас ее изнасилую, а я как никогда к этому близок, это вряд ли поможет справиться с ее состоянием. Поэтому сжал кулаки и произнес.

— Твоя злость сейчас направлена не на меня, ты и сама это понимаешь. Он уже мертв! Я не причиню тебе вреда, не сомневайся в этом.

Она снова замерла и натянула на себя покрывало. Долго думала, а после ответила:

— Я знаю, знаю, знаю…

Я осторожно приблизился, сел рядом и обнял. Прижал сильно-сильно, впечатывая в себя ее боль. И она наконец-то заплакала.

Настя.

Я знала, что будет трудно, но вряд ли отдавала себе отчет, насколько. Алекс всегда был рядом, даже когда я пыталась его прогнать. Его присутствие раздражало — и это было лекарством. Начиная злиться, я выходила из своей апатии. Он пережил несколько моих истерик, обнимая и шепча какую-то чушь. Но если я и хотела от него что-то услышать, так только то, что… он вот так всегда будет рядом. Всегда будет раздражать своим присутствием, даже когда я гоню.

Прошло два дня после полной разблокировки. Я уже могла общаться с Андреем, мама по телефону сообщила, что хочет по пути заехать в Санкт-Петербург, чтобы навестить могилы своих родителей. Удивительно бодрым голосом я заверила ее, что у меня все в порядке, и она может не спешить. У меня было не все в порядке. Но Игорь Петрович, приехав, сказал следующее: «Ты всегда будешь это помнить. Это с тобой было, и ничего уже не изменишь. Но только тебе решать — будет ли это влиять на тебя и определять всю дальнейшую жизнь или нет!». Поразмыслив, я решила, что не будет. Я позволила Павлу испоганить только короткий участок моей судьбы, но не позволю уничтожить всю ее.

— Твоя мать приезжает завтра? — осведомился Андрей еще через три дня.

— Да, — я очень соскучилась по ней и была рада этому факту.

А Алекс нахмурился.

— Я так понимаю, что мы ее завтра же и начнем посвящать в таинственный мир черной магии?

— Не вижу смысла с этим тянуть, — я пожала плечами. — Разблокируешь память, и мы все вместе с ней поговорим.

— Разблокирую и сбегу! — он в притворном страхе поднял руки. — Она же меня на кусочки разорвет, как показал предыдущий опыт.

Охотник со смехом перебил:

— Я ей позволю тебя только малость покалечить! Ты же нам нужен еще. А меня она точно выслушает. Я-то у нас персонаж положительный!

С лица Алекса веселье как рукой сняло:

— Зачем я вам еще нужен?

Наивный мой вампирчик! Неужели он надеялся на то, что его роль на этом закончена? Андрей хотел ответить, но я не позволила.

— Я сама. Алекс, пошли в комнату.

Он перевел недовольный взгляд с охотника на меня, но решил промолчать до полного объяснения.

— Ну и? — он не был зол, но уже явно заподозрил неладное.

— Алекс, ты согласен на то, чтобы я после обращения присоединилась к охотникам?

— Это тебе решать, — он до сих пор не понимал, к чему я клоню.

— У них есть одно условие. Мой Мастер должен быть тоже на их стороне.

— Это логично, — после недолгих раздумий заключил он. — Если твой Мастер окажется врагом, то и за тебя они не смогут поручиться. И?

— Это значит, что в идеале ты тоже должен стать охотником. Или хотя бы не присоединяться к врагам.

— Я? — он закатил глаза к потолку. — Настя, послушай. Я знаю, что ты всегда хотела, чтобы я стал твоим Мастером, но в сложившихся условиях это нереально. Я должен вернуться к своим.

— И ты вернешься. Сам же сказал — у меня несколько лет впереди. Война к тому времени уже закончится. А я дождусь. И чтобы закрепить наш договор, сегодня… сейчас ты меня укусишь.

Он сглотнул, а потом грустно покачал головой.

— Плохой план. Я могу и не вернуться к тебе.

— Сомневаюсь, — я, улыбаясь, приближалась. И ожидаемо тут же оказалась в его объятиях. Но упрямый вампир хотел продолжать спорить:

— Меня могут убить.

— Нет, ты сделаешь все возможное, чтобы этого не произошло.

— Я могу не захотеть возвращаться! Знаешь, какая у меня в Мадриде скрипачка?

Я не позволила ему сбить себя с мысли:

— Тогда не вернешься, в чем проблема? Я уже буду с охотниками, под их защитой. Тот факт, что меня кусал другой вампир, остановит желание других обратить меня. Что я теряю?

— Если я не вернусь к тебе, то ты уже не сможешь получить бессмертие.

— Что ты заладил с этим своим бессмертием? Вот уж нашел наивысшую ценность! Я сказала — моим Мастером будешь ты и никто другой.

— Почему? — он не отрывал взгляд от моего.

— Потому что это единственный шанс заставить тебя вернуться. Тогда ты не сможешь убедить себя, что мне лучше без тебя. Это уже не будет отговоркой для себя самого.

— Много на себя берешь! — он улыбался, стараясь придать лицу язвительность, но все равно получалось слишком ласково. — С чего ты взяла, что я просто не передумаю делать тебя своим Дитя?

— Ни с чего. Я решаю только за себя, а не за тебя, — я действительно была уверена. Потому что после рассказа о действиях Аниты я убедилась в том, что Соколы рано или поздно перейдут на сторону нового режима. Потому что раз сама Анита сделала на меня ставку, то уж точно не из-за того, что сомневается в нашем будущем. И потому что мне не нужно бессмертие без него. Что может быть проще?

Он явно думал о том же, потому что все так же продолжая смотреть мне в глаза, уточнил:

— Уверена?

— Да, — я ответила и тут же наклонила голову, подставляя ему шею. Приготовилась к боли от укуса, но получила неожиданный толчок в сторону кровати.

Упала спиной, а он тут же навис сверху. Дав мне секунду прийти в себя, наклонился и поцеловал — нежно, едва касаясь. Что он задумал? Я хотела, чтобы он только укусил меня, я пока не готова вернуться к нашим играм «Остановись, пока дело не зашло слишком далеко». Но он целовал настойчивее. Это было приятно, как и раньше, но сейчас я оттолкнула его. Он тут же немного отпрянул и продолжал смотреть, ожидая… Чего? Когда я решусь? Это его условие, не высказанное вслух?

— Алекс… дай мне еще время, — нервно прошептала я. — Возможно, я еще не готова.

Его лицо так и оставалось в десяти сантиметрах от моего.

— Ты только что вручила полностью мне всю свою жизнь. На это ты, значит, готова? Какова же степень твоего доверия ко мне на самом деле?

Он прав! Это та самая проверка, которую я обязана пройти. Как можно вручить кому-то душу, боясь его близости? Но я была уверена в своем решении, поэтому робко потянулась к нему.

— Только не спеши, — попросила я.

— Да я уже просто ас в этом деле, — усмехнулся он и снова прижался к моим губам.

И уже через минуту я забыла о своих сомнениях. Мы много раз проходили этот этап, когда наши поцелуи становились настолько настойчивыми, что дыхание невольно прерывалось, когда вес его тела вызывал стон, когда страсть заставляла забывать обо всем на свете. Только сегодня нам не нужно останавливаться.

Но Алекс вел себя так же аккуратно, как и раньше. Он то и дело замирал, улавливая изменения в моем настроении, и не находя их, продолжал, но все равно слишком бережно. Он думает, что я хрустальная ваза? Я резко скинула его с себя и, перевернувшись, оказалась сверху. Все, теперь я пишу сценарий! Чувствуя его возбуждение, снова нагнулась и оставила дразнящий поцелуй. Он было потянулся ко мне, но я откинулась назад, не давая того, чего он хочет. Тихий смех и очередная попытка перехватить меня руками. Все еще осторожен, но понял, что правила игры изменились. Поерзала, получив в награду уже не слишком сдерживаемый шумный выдох, а потом потерялась в пространстве. В прямом смысле. Потому что неожиданно подлетела вверх, потом снова приземлилась на постель, и вот, благодаря одному точному рывку снизу вверх моя футболка летит куда-то в преисподнюю. Я даже вздохнуть не успела от неожиданности, поэтому, когда его язык коснулся соска, просто выгнулась навстречу. Закинув руку за спину, он зацепил свой тонкий свитер и таким же быстрым движением стянул его через голову, тут же откидывая в сторону. Теперь у меня было больше места для поцелуев, но он не давал мне полной свободы действий. Вот он — его фирменный эгоизм! Как будто мне прикоснуться к его коже хочется меньше, чем ему к моей!

Но я наслаждалась каждым прикосновением, которое успевала урвать, в то время, как его губы и руки побывали уже на каждом сантиметре моего изнемогающего тела. Я обхватила его ногами, и только теперь запоздало отметила, что мои штаны тоже куда-то испарились. Вообще-то, применять вампирские силы в такой момент — нечестно! Потом обязательно ему об этом скажу, а пока…

Пока было блаженство. Я чуть было не пришла в ясное сознание, услышав снова:

— Уверена?

Да разве ты сам не видишь, что твоя осторожность уже лишняя? Я собрала все свое красноречие на кончике языка, но потом просто опустила руку вниз и направила его. Он вошел медленно, одновременно трансформируясь. Вот, где конец его контроля. Уже почти не наблюдая за моей реакцией, стал двигаться быстрее, заполняя, унося в небытие. Сильнее и сильнее, так, что из-за собственного дыхания и стонов я перестала слышать его.

Уже на грани пропасти я ощутила укус в шею. Секундная боль, а потом внахлест ей — волнами, рывками абсолютное наслаждение. Он замер на секунду, и я сорвалась. Ощущение, которое я испытала, было гораздо больше, чем оргазм. Меня раздавило. Растоптало. Уничтожило. Бесконечность соединения двух точек во Вселенной — я и он. Еще немного, и я просто умру. Еще два толчка, языком по ране… пустота. Он отстранился, глядя на меня все еще красными глазами, смотрел еще, до тех пор, пока я полностью не пришла в себя, и лишь потом откатился на спину.

Не имею понятия, что говорят друг другу нормальные пары после такого — хотя откуда такое у нормальных пар, но я прошептала тихо, едва только смогла говорить. А на это ушла не одна минута.

— Алекс, я тоже хочу.

Он, конечно, понял. Посмотрел на меня с улыбкой и поднес свое запястье ко рту, прокусывая. А потом протянул мне. И я, отчего-то не испытывая ни малейшей неловкости, прижала губы к ране, впитывая его кровь. И снова понеслась куда-то в межпространство, которое было спокойнее, но от этого не менее приятным. Я еще не успела слизнуть последнюю каплю, как его красные глаза снова приблизились с нарастающей новой жаждой.

Проснулась в его объятиях. Это случалось со мной не впервые, но на этот раз все было по-другому. Он дышал ровно, поэтому я постаралась не шевелиться. Все было… я не знаю слова, которое бы описало то, что было. У меня не возникло никаких ассоциаций с отчимом, но это как раз вполне объяснимо. Я отдавалась Алексу, он отдавался мне, взаимно, полностью, поэтому между нами не могло возникнуть никаких границ, сомнений или комплексов. И теперь только он станет моим Мастером. Я счастлива, что ни у него, ни у меня больше нет выбора. Когда-нибудь — через месяц, год или десятилетие мы будем лежать рядом, точно так же, как сегодня.

— Вставать надо, в аэропорт опоздаем, — раздалось отчетливое, как будто и вовсе не спал. И, как обычно, он даже не удосужился открыть глаза.

— Алекс, я… мне понравилось пить твою кровь. Это нормально?

Один глаз все же приоткрылся и снова захлопнулся.

— Вампиры во время секса часто пьют кровь друг друга, поэтому у тебя еще века впереди, чтобы этим пресытиться.

Вот как… Я, кажется, просто подсознательно догадалась о том, что обмен кровью — это важная часть их страсти, поэтому, возможно, мне так этого и хотелось. Полное соединение, абсолютное поглощение друг друга. Каннибализм какой-то! Но мне почему-то наплевать.

— Алекс, я люблю тебя, — сказала это не для того, чтобы услышать ответ, а потому что не могла не сказать.

— Знаю, — ответило это самовлюбленное существо, а потом наконец-то смилостивилось поцеловать. В итоге мы действительно чуть не опоздали в аэропорт.

* * *

Свое «люблю» он сказал, когда мы прощались. Ему нужно было возвращаться в Лондон, а мы с мамой через несколько дней уезжали в Питер. Именно так я и решила. Там очень большое сообщество охотников, и до его возвращения меня будут тренировать. Часть из них, конечно, присоединится к Волкам, но многие останутся, потому что следить за порядком в городе — их основная задача. И еще я смогу встретиться наконец-то с отцом… И вот, уже в аэропорту он сначала пожал руку Андрею, потом обнял маму, которая нехотя и не сразу, но все же приняла все происходящее, и лишь потом наклонился ко мне и шепнул: «Люблю».

Сердце невыносимо болело от тревоги. В его чувствах я не сомневалась и раньше, но вот гарантировать, что он вернется невредимым, никто не мог. Я буду ждать его сколько потребуется. И я совершенно не беспокоилась, что возникшее между нами, в разлуке угаснет. Это было бы слишком… по-человечески. И я не сомневалась в своем или его выборе. И в том, что если он… не сможет вернуться, то я просто доживу свою короткую человеческую жизнь, радуясь, что в ней был он. А теперь я не буду плакать, стану тренироваться так, чтобы моя мать, мой отец и мой Алекс, когда вернется, мною гордились. Я стану отличным охотником, когда мой Мастер наконец-то вернется ко мне.

Андрей успокаивал меня, говоря, что никто не захочет убивать Стирателя, будь то Змеи или Волки. Слишком редкий дар, да и Боец он неплохой — это было сказано чуть приглушенно, будто тот его мог услышать. Вряд ли убьют, но обязательно попытаются взять под контроль. Точно Андрей не знает, каково это — контролировать Алекса! С ним можно договориться, но заставить…

Алекс.