Охота на волков Алексеева Оксана

В голосе — открытая ирония. Ну разве может он, несносный, долгое время оставаться таким нежным? Конечно же, нет. Лопнет еще! Не хочу, чтобы он меня высмеивал!

— А ты?

— Я уже говорил тебе. Нет. Insatiable[1].

— Что это значит?

— «Размечталась». И за что тебе зачет по английскому влепили?

— Давай сменим тему?

— То есть ты собираешься торчать тут и дальше?

— Собираюсь, — Алекс почему-то не запротестовал, поэтому я продолжила: — Расскажи о Ритуале.

Он выразил удивление, но все же ответил:

— Ты ведь и так уже все знаешь. Вампиром человек станет в том случае, если его перед смертью напоить вампирской кровью. Но чтобы связь установилась, необходимо соблюсти все процедуры. Обычно обращение проходит в Ритуальном зале Управления Тысячи в присутствии всего Совета и приглашенных, но если есть разрешение, то это необязательно. Татуировку делают до обращения, но… мир меняется и, полагаю, если Волки победят, то это тоже перестанет быть обязательным требованием. Чтобы укрепить связь, Мастер пьет кровь своего Дитя, дает свою кровь, а потом убивает. Сам способ убийства не имеет никакого значения, но в нашем с тобой случае легко могу предсказать, что ты умрешь от потери крови.

Мы рассмеялись оба, хотя, кажется, ни одному из нас не было в достаточной степени смешно. Алекс продолжил:

— Человек остается мертвым в течение нескольких дней, а потом просыпается уже вампиром. И тогда Мастер отдает ему первые приказы — контролировать свою жажду и не убивать смертных без веской причины. Если окажется, что связь с Мастером не установлена, то вампира тут же подвергают окончательной смерти. Но если получено его добровольное согласие и все остальное сделано правильно, такого никогда не происходит. На Ритуал смертный должен прийти без малейшего внушения, пробелов в памяти, угроз и тому подобного, иначе принцип добровольности нарушается. В Войну Тысяч многих смертных обращали, чтобы пополнить армии, но это ни к чему хорошему не приводило. Приказы Мастера имеют значение всегда, даже после его смерти. Это отличает их от приказов тех двоих, что получили способность Императора. Их внушение со временем ослабевает. Оно действует какой-то период — несколько дней или год, но рано или поздно проходит.

— Это значит, что их приказ Денису — только временная мера? — удивилась я этому осознанию.

— Это значит, что Денису лучше остаться в их свите или армии. У него нет другого выбора.

— А что случилось с прежним Императором?

— Он сошел с ума и недавно его убил кто-то из остатков его же собственных приближенных. Так что теперь место Высокого Императора временно свободно. Хочешь тоже поучаствовать в предвыборной компании? А то там только Змеи и Волки. Я бы лучше за тебя проголосовал.

Я быстро повернулась и поцеловала его в губы. Потому что он был так непривычно терпелив и неязвителен. Потому что хотела это сделать. Он удивленно приподнял бровь, но улыбки сдержать не смог. А потом обнял меня и прижал к себе. Так мы и лежали долго-долго, пока не услышали, что Андрей вернулся.

Алекс.

Знаю, что ей тоже этого недостаточно, но и продолжать держаться друг от друга подальше стало теперь невозможно. Лучше вот так, хоть изредка, позволять себе короткие минуты нежности, чем вообще не жить. Она теперь почти каждый день приходила в мою спальню и ложилась рядом, и иногда засыпала, а чаще сначала получала свою долю ласки, а когда страсть выходила за пределы контроля, я успокаивал ее, пока не погружу в сон. Сам спать перестал практически вовсе. Это было приятно и мучительно одновременно, но у меня не хватило бы сил прогнать ее. Такая податливая в моих руках, такая… моя. А когда на третий день она почему-то не пришла, я вынужден был спуститься в ее комнату, взять за руку и повести за собой. Как будто сама не знает, где ее место! Ее присутствие стало менее болезненным, чем ее отсутствие. Настя сдала последний зачет, и теперь почти все время мы проводили вдвоем. Всегда рядом. Всегда на грани. Андрей на наши мимолетные касания и проявления нежности вообще никакого внимания не обращал. Для него она уже была моим Дитя, а значит, все, что между нами происходит, только наше дело.

Еще через неделю позвонила Анита.

— Алекс, — это было немного странно вместо привычного «мой золотой мальчик», хотя голос был мягок и приветлив. — Я в Лондоне. Змеи сами пришли к нам и рассказали о… небольшом недопонимании по поводу Насти. Они хотят принести тебе извинения лично.

— В гондурас их извинения, — ответил я единственное, что мог ответить.

— Понимаю. Но ты должен прилететь в Лондон незамедлительно. Это приказ Управления. И девочку свою бери, если захочет. Хочу познакомиться с твоим Дитя до Ритуала.

Я чуть не закричал от радости.

— Мне дают разрешение?

— Да. Прилетайте и получайте. Вместе!

— Но Настя еще не готова. Согласие она пока не дала, и память я ей не разблокировал.

— А никто и не торопит! Это просто визит с целью знакомства. Алекс, уговори ее! Разве ты не хочешь показать ей город, который так любишь, в котором родился и в котором умер? Это моя личная просьба!

Вот оно! Замечательная оговорка.

— Понял, Мастер. Все сделаю.

Я собрал всех на кухне и рассказал об этом разговоре.

— Мне тоже нужно ехать? — взволнованно спросила Настя.

— Нет. Ты остаешься. Андрей, помнишь наш уговор?

Тот кивнул, а Настя удивилась:

— Какой еще уговор? Рассказывайте все!

Андрей взглядом попросил у меня разрешения. Так и не получив его, все-таки решил высказаться:

— Нужно рассказать, так честнее, — она с нетерпением ждала продолжения. — Настя, я останусь с тобой тут. Если Соколы решат выступить против Волков, то я заберу тебя и твою мать с собой. Охотники всегда вас защитят. А если ты захочешь стать вампиром, то сможешь потом это сделать. Рядом с Волками и нами вы будете в большей безопасности, чем где бы то ни было.

— А как же Алекс? — она заторможено повернула голову.

Я не знал, что ответить.

Настя вскочила на ноги.

— Нет! Тогда я поеду с тобой!

— Не поедешь, — в этом я уж точно не сомневался. Спасибо Аните.

— Тогда разблокируй мне память прямо сейчас! И тогда я дам тебе окончательный ответ про Ритуал! — не унималась она.

— Нельзя. Чтобы разблокировать целых семнадцать лет, да еще и с такими вывертами, как у тебя, нужно достаточно времени, иначе ты сойдешь с ума.

— Тогда я сама себе разблокирую! — зря я ей рассказал об этой возможности.

Меня и радовала, и печалила ее ярость.

— Ну, тогда ты точно спятишь. Вряд ли ты сама сможешь все сделать постепенно. И твои мозги попросту вскипят. Не поднимай кипиш. Я получу разрешение и вернусь. Обещаю.

Она устало опустилась обратно на стул.

— Если ты не вернешься, я разблокирую ее сама, — сказала уже гораздо спокойнее. А значит, правдивее.

— Я же сказал, что вернусь.

— Если ты не вернешься, я не уеду к Волкам! А если меня потащат насильно, я разблокирую себе память и сойду с ума!

— Угрожаешь? — даже смешно, какую ставку она сейчас делает на мои к ней чувства.

— Нет! Мне нечем тебе угрожать! — она уже почти плакала и снова начала кричать. — Ты ведь все равно останешься Соколом и будешь делать все, что тебе прикажут! Тебе плевать, что будет со мной.

— Угу, — буркнул я, встал и вышел из кухни, показывая, что обсуждать больше нечего. Обо всем остальном расскажет охотник. Она скоро поймет, что этот шаг я делаю точно не в интересах своей Тысячи, и, как обычно, примет правду. А я вернусь. Получив разрешение, я сразу же вернусь. Потому что мне не плевать.

Весь путь до Лондона я мусолил в голове то, что говорила мне Анита давным-давно: «Глупо умирать там же, где родился. Как будто ты переместился только во времени, а не в пространстве». Глупо умирать там, где родился. Глупо. Поэтому умер я не в Лондоне. Даже не в Англии. Она смогла предупредить меня об опасности, и этого хватило, чтобы оставить Настю в России. Но что там происходит? Я буду вынужден узнать это, иначе достанется Аните.

* * *

В огромном зале собрались десятки вампиров. И среди них были не только Соколы, что подтвердило мои худшие опасения. Когда я вошел, раздался чей-то приказ, согласно которому нас надо было оставить одних. Лишние испарились молниеносно, а я продолжал стоять перед тремя оставшимися, сидящими в расположенных полукругом кожаных креслах. Склонил голову перед Главой Соколов — вампиром, пользующимся нашим безусловным почтением. Ему уже почти пятьсот, и только поэтому, вероятно, он не выступил претендентом на Императорский трон. Затем я кивнул Аните, которая объявила:

— Дитя, познакомься с новым Высоким Императором!

Я перевел взгляд на сидящего в центре. Плюгавенький коротышка с кустистыми бровями и почти полностью лысый. Если мы выиграем, то нашего правителя следует переименовать в Короткого Императора, чтобы остальные вампиры не сошли с ума от смеха прежде своего срока. Навскидку — лет двести пятьдесят-триста. Кто вообще додумался в свое время даровать такой неприятной морде бессмертие?

— Здравствуй, Алекс! — произнес он торжественно.

В голове крутилось слишком много слов, которые подошли бы лучше приветствия, поэтому я просто молчал.

— Алекс, — обратился ко мне наш Глава. — У нас к тебе очень серьезный разговор. Ты нашел своего потомка, еще одного Стирателя. И за это мы очень благодарны тебе и твоему Мастеру. Ты знаешь, насколько ваш дар будет полезен в Войне с Геммными Волками. Сейчас исторический момент, когда все мы, противники волчьего бесчестия, объединяемся. Почему ты не привез девочку с собой? Император хотел бы ее увидеть.

Значит, они уже подписали союзный договор со Змеями. Очень, очень плохо. Не знаю, милая моя девочка, как мне удастся выполнить свое обещание и вернуться к тебе.

— Она наотрез отказалась, — ответил я. — Настя никогда никуда не ездила. Она привязана к друзьям и матери. Ей нужно чуть больше времени. Я сделал все возможное ради своего Мастера, но не смог уговорить, — я улыбнулся Аните, заметив, что та просто лучится счастьем.

— Это ничего! — звонко отозвалась она. — Главное, что она уже почти готова согласиться на Ритуал! Ведь так?

Я не хотел отвечать, поэтому задал свой вопрос:

— Вы мне даете разрешение на проведение Ритуала?

Глава Тысячи Сокола на мгновение опустил голову, а потом снова выпрямился, говоря отчетливо, как обычно:

— Алекс, у нас к тебе есть просьба. Император хочет сам стать Мастером нового Стирателя. И Соколы дали на это свое согласие. Это наш акт доброй воли к новым союзникам и будущему правителю.

Кажется, именно этого я и ожидал с самого начала, хотя и не отдавал себе отчета.

— Нет! — получилось слишком резко. А сейчас не лучшее время для резкости. — Настя уязвима, ей нужно разблокировать память и только после этого она сможет дать ответ.

Анита вставила:

— Но ты мне говорил, что она очень к тебе привязана. Это так?

Действительно, говорил. Я вообще ей обо всем рассказывал, чтоб у меня язык отсох!

— Да. Но это не гарантия.

Она мелодично рассмеялась:

— Мой золотой мальчик! Мне кажется, ты себя недооцениваешь! Уверена, что если ты приложишь максимум усилий, то она пойдет за тобой или туда, куда ты скажешь.

— За мной, а не к Змеям! — опять слишком резко, но сдержаться я не мог.

Коротышка примирительно улыбнулся:

— Мы прекрасно понимаем, что твое отношение — это результат нашей ошибки! Змеи повели себя неправильно и нечестно! Наши Дети хотели сделать нам подарок, но когда мы узнали об этом, то тут же прекратили это безобразие и наказали виновных. Прими наши искренние извинения!

Он что, говорит о себе во множественном числе? Уму непостижимо! И они хотят вот это усадить на трон?! Анита и Глава тут же склонились к нему со словами:

— Что вы, что вы! Высокий Император слишком добр к Стирателю. Он и сам все понимает, — и тут же две пары глаз устремились на меня, ожидая.

— Я принимаю ваши извинения, — оправдал я их надежды, как мог. — Но Настя… Я сам хотел бы стать ее Мастером. У нас установились… очень теплые отношения.

Император даже приподнялся со своего кресла, но тут же плюхнулся обратно.

— Так это восхитительно! Человеческая традиция экзогамии во всем цвету! Вы станете замечательной парой после Ритуала. И что лучше укрепит союз между Соколами и Змеями, если не первая любовная история между ними? — он бы еще в ладоши захлопал, и я бы его прямо тут придушил.

— Нет! — у меня кончились аргументы. Но им они и не были нужны. Если он хочет экзогамии, то пусть Настя станет Волком. И тогда я еще подумаю.

Короткий Император нахмурился и осуждающе посмотрел на Аниту. Достанется же старой стерве за то, как она плохо воспитала меня. И я знал, что последует дальше. И знал, что ничего с этим не смогу поделать. Моя прекрасная госпожа поднялась и подошла ко мне. Давай, предавай меня, моя вечная любовь.

— Я — Мастер, ты — Дитя. Ты слышишь мой приказ?

Девяносто шесть лет и три месяца прошло с тех пор, когда она в последний раз произносила эти слова. Ее зрачки увеличивались. Сначала они затопили всю радужку, потом окрасили белки. Весь мир стал ее зрачками.

— Слышу, Мастер.

И ничего никогда не было и не будет, кроме ее зрачков и наших гулких голосов.

— Дитя, я отдаю тебе приказ — отвечать честно. Ты слышишь мой приказ?

— Слышу, Мастер.

— Настя согласна на Ритуал?

— Пока нет. Но, скорее всего, я смогу ее убедить.

— Ты пил ее кровь?

— Нет.

— Почему? Ведь так ты бы закрепил свое право на нее. И ты хорошо знаешь, что пока разрешение не отдано другому, за это тебя бы даже не наказали.

— Я оставил ее кровь чистой, чтобы она смогла стать Волком.

Где-то за гранью восприятия раздались голоса возмущения.

— Ты был готов пойти на такое предательство ради нее?

— Да.

— Она любит тебя?

— Думаю, да.

— Ты сможешь ее уговорить стать Дитя вампира, которого только что тебе представили как нового Высокого Императора, если пообещаешь, что будешь с ней после Ритуала?

— Думаю, да.

— Дитя, я отдаю тебе приказ: возвращайся к Насте — твоему потомку с даром Стирателя, разблокируй ей память, уговори стать Дитя вампира по имени Зукос из Змей, сделай для этого все возможное, но не пей ее кровь. А потом вместе возвращайтесь в Лондон. У тебя есть месяц на выполнение. Ты слышишь мой приказ?

— Я слышу, Мастер. Но если она все-таки не согласится на Ритуал, как бы я ни старался?

— Тогда ты должен убить ее. Никто, кроме Зукоса, не станет ее Мастером, ты этого не допустишь. Ты слышишь мой приказ?

— Я слышу, Мастер.

— Ты получишь свое прощение за то, что хотел отдать Стирателя Волкам, потому что больше предать не сможешь. Склонись перед новым Высоким Императором и поклянись ему в вечной преданности.

И я склонился, на самом деле уверовав в то, что передо мной истинный Император. Прямой приказ Мастера Дитя нарушить не может. Я никогда не забуду тебе то, что ты сделала, моя вечная любовь.

[1] Insatiable (англ.) — ненасытно, жадно.

Глава 15

Настя.

Нет, я не была излишне самоуверенной. Я просто знала наверняка, что ему не плевать. Что бы он там ни говорил, как бы ни был привязан к своей Аните и своей Тысяче, на меня ему не плевать. Наши минуты, насыщенные сдерживаемой страстью, наши разговоры, взгляд его почти черных глаз — всегда пристальный, всегда пронизывающий, его поступки, которые часто отличались от слов — все это не оставляло ни малейшего сомнения. Я не знаю, что будет через двести или триста лет, но сейчас мы будем вместе. Мы обязаны. И то, что между нами, — совсем не то, что я испытывала к Денису, совсем не то, о чем мне говорил Игорь Петрович на своих сеансах. Это не уйдет, когда я все вспомню. Да, возможно, потом у меня возникнут трудности, связанные с психологическими проблемами и отсутствием влечения, но эти трудности я буду преодолевать только с ним.

Через несколько дней Андрей сообщил, что Алекс не вернется. Сказал, что по приезде мамы мы должны будем посвятить ее во всю историю, а потом вместе уехать. Хорошо, уеду. Но только с Алексом. Потому что иначе не бывает. Не в этой вселенной, дорогой мой упырь, не в этой жизни. Я должна была пережить все, включая отчима, чтобы встретить тебя. Ты должен был ждать меня почти целый век. И в каком, святые гондурасы, больном измерении возможно, чтобы мы с тобой не были вместе?

Я теперь знала об охотниках гораздо больше и не могла ими не восхищаться. Вся их жизнь — помощь людям. Они отслеживают таких, как мой отчим, и уничтожают, помогают бороться с преступниками, никогда не проходят мимо чужой беды. Я все больше и больше жалела о том, что ген охотника не передается по женской линии. Охотникам незнакомо безумие, их эмоциональный фон не снижается даже за двести лет. И все потому, что они живут ради других. Если бы у меня был выбор, я, безусловно, стала бы одной из них! И это отнюдь не исключало бы то, что с Алексом мы бы все равно были вместе. Мы бы вместе охотились на ночных тварей, к которым сам он, конечно, не относится. Вампиры тоже имеют право на существование! Если не нарушают Закон. Мое мироощущение наконец-то приходило в полную гармонию.

Я заметно успокоилась, теперь не истерила по мелочам и не доставала Андрея, чтобы он немедленно звонил ему. Сам Алекс на мои звонки ни разу не ответил. А сейчас я просто включила режим ожидания. Конечно, безумно скучала. Конечно, спала только в его постели. Но уже точно знала, чего хочу, а это всегда успокаивает.

Алекс.

Сначала надо добраться до гостиницы, где я остановился. Собрать свои вещи и заказать билет на самолет. А, нет, еще что-то было… очень важное. Сначала надо добраться до гостиницы.

Влетел в номер, схватил блокнот и написал все нужное. Потом подошел к зеркалу. Будет сложно, но все в моих руках. Настя удалила себе семнадцать лет, а мне нужно стереть всего лишь четырнадцать минут! И мой опыт не сравним с ее. Значит, я смогу.

Получилось далеко не с первого раза, и я почти отчаялся. Но моментально почувствовал, когда достиг успеха — стало очень неприятно. Как будто я ершиком чищу себе мозг. Так, проверяем: я вхожу в Зал и выхожу из Зала. И ничего между. Готово. И только потом прочитал мною же написанное — все то, что там произошло. Я никогда не забуду тебе то, что ты сделала, моя вечная любовь. Ты отдавала приказы грамотно, так, что никто ничего не смог бы заподозрить. И я ни на секунду не сомневаюсь, что ты не случайно забыла про один, самый важный — не стирать себе память. Ты, рискуя всем, подарила мне свободу выбора, а я вытащу тебя оттуда.

Теперь необходимо посетить Друри-Лейн. Мне повезло, свободные билеты на сегодняшний спектакль еще оставались. Я купил два, чтобы оставить рядом свободное место. Анита, конечно же, поймет, где меня искать — там, где мы впервые встретились.

Появилась она только к концу второго акта.

— За тобой следят? — было странно, что я не почувствовал других вампиров поблизости.

— Нет, — она тоже наклонила ко мне голову. — Мой Мастер отдал мне приказы, чтобы я не могла отменить свои или сбежать. Ну как, все получилось?

Мастер Аниты — член Совета Управления Тысячи. Видимо, договор со Змеями подразумевает полный контроль через Мастеров. Вот такое доверие к своим новым союзникам.

— Да. Спасибо, — я был ей на самом деле благодарен. Больше, чем когда бы то ни было раньше.

Она просто пожала плечами.

— Через неделю-две ты позвонишь мне и будешь очень сожалеть о том, что пришлось убить ее. Через месяц сам возвращайся в Лондон, иначе заподозрят неладное. Если она тебе так важна, то ты отправишь ее к Волкам, но предупреди, что с Ритуалом лучше временно подождать. Появление нового Стирателя ненадолго останется тайной, и таким образом твой обман раскроют.

— Его все равно рано или поздно раскроют!

— Да, но мы выиграем время. А если победят Волки, то это уже не будет иметь значения.

— То есть ты хочешь, чтобы они победили?

— Конечно, нет, — она даже чуть повысила голос от возмущения. — Но теперь еще меньше хочу, чтобы победили Змеи. Ты не представляешь, что творится в Управлении. Они нам не доверяют и открыто заявляют об этом. А все потому, что мы к ним присоединились последними.

— Ты можешь уйти со мной. Я удалю приказ твоего Мастера.

— Нет, моя любовь. Грядет хаос, я не могу бросить своего создателя и Соколов в такой момент. Очень скоро начнется открытый раскол в нашей Тысяче, и тогда там должны остаться те, кто сможет принимать решения.

— И это будешь ты? Хочешь стать новой Главой?

Она тихо рассмеялась.

— Сарказм в твоем тоне несколько удручает! Я была бы отличной Главой. Но… судя по всему, в случае победы Змеи захотят укрепить свое влияние. Думаю, нашим следующим Главой будет уже Змея, — она поморщилась. — И, как видишь, план Геммных Волков по устранению самих Тысяч уже не звучит настолько абсурдно. Полная тупость с их стороны — объедение с охотниками. Если бы не это, они бы получили гораздо больше своих сторонников уже сейчас.

— А если я не вернусь через месяц, то отомстят тебе, — я резюмировал очевидное.

— Ты хочешь остаться с ней, — она улыбалась без тени сомнения. — Но это невозможно. Когда дело дойдет до открытого противостояния в антиволчьей коалиции, ты будешь очень нужен. Со своей способностью и со своими связями… с Волками.

— Я вернусь, — пообещал, но решил еще добавить: — Настю уговорить будет очень сложно. Она упряма, как…

— Как ты. Но ни у нее, ни у тебя нет выбора. Потом, когда Война закончится, вы сможете быть вместе, если доживете, конечно. Она поймет. Поезжай и все объясни.

Я несколько минут размышлял над ее словами.

— Там есть тот, кто ей объяснит. И она действительно все поймет и примет, пусть и покричит сначала для приличия. Я отсижусь в Москве нужное время.

— Боишься, что если приедешь к ней, то уже не сможешь оставить?

Зачем говорить очевидное? Поэтому я задал последний интересовавший меня вопрос:

— Анита, почему ты помогла Насте?

— Я помогала не ей, мой золотой. Ты — мое Дитя. И впервые за всю свою жизнь эгоистичный мальчик забыл про собственные интересы ради кого-то. Это что-то да значит. Ты не простил бы себя, если бы не смог ее спасти. А значит, и я себя бы не простила.

Мы вышли на огромное крыльцо театра, обрамленное шестью каменными колоннами. Уже полностью стемнело, но из-за моросящего летнего дождика звезд не было видно. Бесконечно обожаю Лондон.

— Забудь, что приходила в театр, нашу встречу и весь разговор, — сказал я своей матери, бывшей любовнице, покровительнице и самому верному другу. Развернулся и исчез. Так она будет застрахована от любого допроса под контролем Мастера.

Позвонил Андрею уже из московской гостиницы. Все объяснил, но вместо ожидаемого от охотника «понял», услышал:

— Алекс, она не в порядке. Думаю, что тебе все же лучше приехать и самому все объяснить. Она очень переживает за тебя. А когда ее мать вернется, нам нужно будет и ее убеждать уехать. А для этого требуется разблокировка всего, что ты стер. Другого Стирателя у нас под рукой нет.

— Я не могу! Да пойми же ты! Постарайся все сделать сам, — я отключился, а уже потом позволил себе тихонько завыть.

* * *

В Санкт-Петербурге у меня ушло три дня на то, чтобы отыскать охотников. Точнее, это они меня нашли. Я просто шлялся круглосуточно по тем местам, которые, на мой взгляд, могли бы привлечь и их внимание, и ждал, когда же поинтересуются, что тут делает новичок. Ко мне наконец-то подошли трое, уже возле гостиницы.

— Назови свою Тысячу, — поприветствовал один, без лишней вежливости, но и без грубости.

— Соколы. Мы пока не вступили в Войну, поэтому я могу обратиться к вам за помощью.

Они удивленно переглянулись между собой, а потом внимательно выслушали все, что я хотел им сказать. Задача была не из легких, но система связи у охотников налажена не хуже, чем у нас. Оказалось, что охотник, чья женщина, беременная двойней, уехала девятнадцать лет назад, живет теперь в Подмосковье. Им тоже приходится иногда менять место жительства, как и нам, ведь долгая молодость не ускользает от глаз смертных.

И еще через два дня я наконец-то встретился с Сергеем. Невысокий, коренастый, очень приятное лицо. Но черты не такие тонкие, как у меня, волосы русые, глаза карие, но гораздо светлее, чем я мог бы ожидать. В нем, как и в Людмиле Михайловне, я не увидел фамильного сходства. То, что только Настя частично унаследовала мою внешность — просто какая-то насмешка судьбы. Встретились в баре, нас окружали веселые и пьяные смертные, которые со стороны могли бы сказать, что мы почти ровесники. Сергей выглядел ненамного старше моих вечных двадцати пяти.

Мы заказали спиртное и уселись за стол, подальше от невольных слушателей. Вначале он, как и все его собратья, был насторожен, но по мере моего рассказа становился все более и более эмоциональным. Я поведал ему всю историю Насти и ее матери. Все, что сам знал и все, что предвидел в перспективе. Когда я закончил, он залпом осушил полстакана водки и только после этого сказал:

— Зря ты его убил! Какое непростительное милосердие! Охотники бы ему устроили гораздо более теплый прием, лет так на несколько.

В этом я не сомневался. Как и в том, что Настин отец скажет что-то подобное.

— Я мог бы найти Люду, когда она сбежала, — продолжил собеседник. — Но мы решения наших женщин обязаны уважать. Если она выбрала жизнь вне всего этого, то я просто не имел права… И догадывался, что сын не выжил. Врачи уже на ранних сроках предупреждали, что так может случиться. А если бы он выжил, то она сама бы нашла меня, когда бы поняла, что растить охотника — совсем не то же самое, что растить обычного мальчика. Поэтому я и заставил себя забыть о ней и о дочери. Если бы я только знал, что так получится!

— Это уже неважно. Настя хочет с тобой встретиться, и, узнав все, не держит на тебя зла. У тебя есть другие дети?

— Да, — он расцвел. — Три пацана! Старшему уже восемь! Он еще ни из одной драки не вышел проигравшим! А младший… Но… Ты ей мой телефон… адрес скажи! Пусть приезжают вместе с матерью, мы о них позаботимся! Или нет… ты, наверное, прав… Пока ей лучше оставаться поближе к Геммным. Неизвестно, что тут будет, когда начнется вся заваруха… А те, как говорят, невероятно сильны. Я и не сомневаюсь в их победе, и в том, что Насте безопаснее всего будет сейчас в Китае. Но потом…

— Обязательно, — он мне очень нравился. У Насти и не могло быть другого отца. Хочет ее увидеть настолько, что у него дрожат руки, но принимает самое верное решение в сложившихся условиях.

Мы заказали еще водки, а на закуску коньяка. Всю ночь Сергей просил меня рассказывать о Насте и ее матери. Пришлось вспоминать даже мельчайшие детали, от каждой из которых он приходил в полнейший восторг. Вот так в мире встретилось два идеальных собеседника: один больше всего на свете хотел слушать про Настю, а второй — о ней говорить.

Уже под утро порядком хмельной Сергей заявил:

— Эй, пацан, я же вижу, что ты неровно дышишь к моей принцессе! Что там у вас с ней?

Я тоже был не самым трезвым существом на планете:

— Эй, пацан, с вероятностью в пятьдесят процентов ты — мой внук. Так что смени-ка тон.

— Точно, дедуля, — он покивал головой, соглашаясь с таким раскладом и, собрав все свое уважение к прародителю в кучу, повторил вопрос: — Эй, извращенец, что там у вас с моей Настенькой?

Ну вот что ответить? Я люблю ее до такой степени, что предал своих? Она любит меня так, что готова поить своей кровью и согласна стать моим Дитя? Да меня радугой вырвет от такой ванили.

— Мы не трахались. Пока, — вежливо ответил я.

Он подумывал мне врезать, но похоже, что я ему нравился не меньше, чем он мне. Поэтому сначала замахнулся, а потом сочувственно похлопал по плечу.

— Я тебе вот, что скажу. Если моя девочка тебя любит, то ты просто обязан на ней жениться, потому что она лучше всех! Я закрою глаза на ваше извращение.

Я заржал в полную глотку.

— Ты ее даже не видел!

Сергей злобно прищурился:

— Хочешь сказать, что она не лучше всех?

— Лучше, — честно ответил я. — Значит, наш брак одобрен?

Он как будто даже протрезвел и тяжело вздохнул:

— Наши дочери вольны в своем выборе. Если она выберет тебя, то так тому и быть. К тому же, из всей этой падали ты далеко не самый мерзкий. Ты бы мог быть неплохим охотником, если бы не сдох давным-давно.

— Фу-у-у-у-у-у! — не удержался я.

— Сам такой! — парировал он.

Распрощались мы уже засветло, крепко пожав друг другу руки. Расскажу обо всем Андрею, ведь Настю точно обрадует новость, что я разыскал ее отца. Возможно, она даже захочет поболтать с ним по телефону. Ей надо отвлечься.

* * *

— Ее нет рядом?

— Нет, — ответил охотник. — Говори спокойно.

— Я нашел ее отца. Его Сергей зовут. Он будет очень рад, если… Ее нет рядом?

— Нет, — тем же тоном повторил Андрей.

— Тогда почему я слышу ее дыхание?

— Хм… Наверное, потому что она рядом?

— Ты за кого вообще? — я не знал, разозлиться или рассмеяться.

— Ты — вампир, она — дочь охотника. Ответь сам — за кого я?

Я все же нервно хохотнул. Но надо было и узнать, как там обстоят дела.

— Она согласилась уехать?

— Может, сам с ней поговоришь? — и если до этого не было очевидно, что он не на моей стороне, то вот прямо сейчас все и встало на свои места.

— Нет, — я не знал, как говорить с ней. Я и так едва держался. — Андрей, ты должен! Ты обязан о ней позаботиться, ведь она одна из вас!

— С момента разрешения Ани и Ника она — твое Дитя. Ты и заботься о ней, — он произнес это очень холодно. — И мы не решаем за наших женщин! Она сама сделает выбор.

Где-то я это уже слышал.

Страницы: «« « ... 1415161718192021 » ... »»