Темный источник Макмахон Дженнифер
Войдя в дом, я застала на кухне Диану и Теда. Несмотря на то что время только приближалось к пяти, на столе перед ними стояла початая бутылка рома и несколько жестянок с диетической колой.
– Не хочешь пропустить стаканчик? – предложила мне тетка.
Я широко улыбнулась, вспомнив о своем решении не изображать из себя поборницу трезвости.
– Спасибо, но я лучше пива. – С этими словами я открыла себе одну из банок пейл-эля, а остальное убрала в холодильник. Горьковатый, с лимонными нотками напиток оказался очень приятным на вкус, хотя и успел слегка нагреться.
– Я виделась с Райаном, – сказала я. – Почему ты не сказала, что Терри и Рэнди разводятся?
– Разве я не говорила? – отозвалась Диана, но ее удивление показалось мне наигранным.
– Вот тебе и раз! – воскликнул Тед. – Вы это серьезно? Ну, значит, где-то медведь сдох… Эти двое всегда казались мне очень дружной парой.
Телефон Дианы издал пронзительную трель. Она быстро взглянула на экран, но решила не отвечать.
– Мы с твоим отцом говорили насчет завтрашнего дня, – сказала она, откладывая телефон в сторону и делая глоток из своего бокала. – Церемония начнется в час. Думаю, нам надо приехать в зал не позднее половины первого. Я отдала на увеличение несколько фотографий Лекси – их нужно будет разместить на подставках. Цветы заказаны. Думаю, чем неофициальнее будет обстановка, тем лучше. Пусть каждый, кто придет попрощаться с Лекси, скажет о ней хотя бы несколько слов. Я собираюсь прочитать стихотворение Мэри Оливер – ей оно очень нравилось.
Я кивнула и, прислонившись к разделочному столику, сделала из банки еще несколько глотков. Картонную коробку с заказом я положила себе за спину.
– Я тоже… выступлю, – кивнула я, хот даже отдаленно не представляла, что именно я скажу.
Скажи правду.
Голос сестры отчетливо прозвучал у меня в ушах, но я только криво усмехнулась. Сказать правду? Да запросто! Интересно только, какую именно правду?..
На самом деле я могла сказать много чего. Например, я могла рассказать, как я преклонялась перед сестрой и в то же время ненавидела ее за то, что она всегда и везде оказывалась в центре внимания. Еще я могла рассказать, как болезнь Лекси перемолола нас обеих своими тяжелыми жерновами, выплюнув жалкие обломки. Я могла рассказать, как сбежала на другой конец страны, потому что мне надоело по первому зову бросаться на помощь сестре. Как что-то во мне надломилось, когда нотариус огласил бабушкино завещание. Об этом я должна рассказать на похоронах?
Я вздохнула. Нахлынувшие воспоминания мигом смыли те добрые чувства, которые я испытывала к Лекси. Остались только глухая, холодная враждебность и раздражение. Я вспомнила, как год назад, когда Лекси переехала в Ласточкино Гнездо, мы прощались в аэропорту.
– Слушай, переезжай ко мне, а? – сказала она тогда. – Будем жить вместе… Помнишь, как мы мечтали об этом в детстве? Ведь мы с тобой сестры. Без тебя я просто себя не представляю. Лекс и Джекс – команда Икс! – Лекси подняла указательный палец словно восклицательный знак.
Она ждала, что я отвечу таким же жестом, но я только крепче сжала кулаки в карманах куртки.
– Бабушка оставила дом тебе, – проговорила я наконец сквозь стиснутые зубы. – Ты была ее любимицей. Да ты вообще была всеобщей любимицей!
Лекси уставилась на меня расширенными от изумления глазами.
– Что ты такое говоришь?! – воскликнула она. – Это несправедливо! И даже если так, я… я же в этом не виновата!
– Нет. – Я покачала головой. – Ты никогда ни в чем не виновата. – Я поправила на плече тяжелую дорожную сумку. – В том-то и проблема, Лекс.
С тех пор мы ни разу не виделись.
– Ты тоже должен что-то сказать, Тед, – обратилась Диана к отцу. – Я уверена, Лекси очень бы этого хотелось. Когда нам выдадут ее… прах, – добавила она, не дождавшись его ответа, – нам надо будет… Странное слово – «прах», – перебила тетка сама себя. – Почему-то оно напоминает мне сухие крошки на дне коробки от печенья, но агент из похоронного бюро употребил именно его.
– Нормальное слово, – возразил отец. – «Пепел» ничуть не лучше.
– Согласна, – подтвердила я.
– В общем, как его ни называй, нам нужно решить, что с ним делать дальше, – сказала Диана деловито. – Мне кажется, Лекси не хотелось бы провести целую вечность под землей.
– Может, развеять прах над океаном? – предложил Тед.
– Хорошая мысль, – сказала я. – В воде Лекси чувствовала себя лучше, чем на суше. Только вместо океана я предлагаю озеро Уилмор. Ей оно очень нравилось.
– Тогда уж лучше бассейн, – сказал Тед, ухмыльнувшись.
Не веря своим ушам, мы с Дианой уставились на него в немом изумлении.
– Если это шутка, то неудачная, – процедила я наконец.
– Почему? – возразил он. – Ведь именно в бассейне она училась плавать, именно там поняла, что вода – ее стихия. Да и чем вам не нравится бассейн? В конце концов, вода есть вода.
– Бассейн не нравится нам потому, что именно в нем она умерла, Тед, – сказала Диана таким тоном, словно разговаривала с умственно отсталым ребенком.
– Но, с другой стороны, именно в нем она жила! – возразил он.
– Нет, – решительно заявила я. – Никакого бассейна! Я даже обсуждать это не хочу. – Я пожала плечами. – Как тебе только могло прийти такое в голову? Кому сказать – не поверят!
– В том-то и дело, что мы как раз ничего не обсуждаем, – отрезал он. – Именно так ты всегда и поступала с сестрой, Джекс. Ты прекращала разговор еще до того, как он начнется по-настоящему, объявляя каждую ее идею «сумасшествием» просто потому, что тебе она не нравилась, или грозила нарушить твое спокойствие, или… Твой личный комфорт всегда был для тебя важнее всего, вот что я тебе скажу!
Я бросила на него сердитый взгляд.
– Если «личный комфорт» означает здравый смысл, тогда да – я всегда предпочту его тем дурацким идеям, которые рождаются в твоем проспиртованном…
– Я думаю, – поспешно вмешалась Диана, – что озеро подходит лучше всего. Одна моя знакомая буквально помешана на загородных прогулках. К сожалению, поездки «на природу» плохо согласуются с моими представлениями о комфорте – я терпеть не могу, когда меня кусают комары, не говоря уже о муравьях и крапиве, но…
Перехватив наши взгляды, Диана не договорила. Потирая плечи, словно одного упоминания о загородных прогулках хватило, чтобы они начали чесаться, она сказала:
– …Главное, у Вэл – ее зовут Вэл – есть лодка. Мы можем ее взять, выплыть на середину озера и там… попрощаться с Лекси.
Попрощаться… Почему-то слово, которое выбрала Диана, сильно на меня подействовало. Попрощаться… можно подумать, это будет так легко сделать, размышляла я. Внезапно мне вспомнилось, как однажды ночью мы с Лекси сидели с фонариком у нее в спальне и играли в тени, проецируя на потолок с помощью сложенных пальцев разных зверушек и переговариваясь вполголоса, чтобы не услышала бабушка.
– Между нами разница в три года, – сказала мне тогда Лекси, – но мы все равно как близнецы.
У меня это заявление вызвало большие сомнения. Мы с Лекси были ни капельки не похожи. Если какое-то сходство и было, то очень отдаленное. У меня были темные волосы и глаза, как у мамы. Лекси была голубоглазой блондинкой, как Тед. Так я ей и сказала, но Лекси только покачала головой.
– Настоящие близнецы никогда не бывают похожи, – сказала она. – Они противоположны, но, как инь и ян, дополняют и уравновешивают друг друга. Ну, как мы с тобой… – Она подняла указательный палец. Я протянула свой, сложив с ее в виде буквы Х.
Команда Икс, вместе навсегда!..
Сейчас я глотнула еще пива и сказала:
– Как насчет поминок? Будем что-нибудь устраивать?
– Можно снять кафе, – сказала Диана. – У меня маловато места – там нам будет слишком тесно. Зато в «Каса розе» как раз есть зал подходящего размера.
– А может, пригласить гостей сюда? – предложила я.
– Сюда?! – Диана, кажется, даже растерялась.
– Ты серьезно, Джекс? – сказал и отец. – Сюда, в замок Дракулы?
Я кивнула:
– А что такого? Это дом Лекси, она его любила. Места здесь хватит с избытком. Порядок мы навели, надо будет только заказать холодные и горячие закуски.
Тед нахмурился.
– Значит, так и решим, – сказала Диана и, взяв в руки телефон, открыла блокнот и сделала несколько записей. – Я все закажу. Если что-то останется, можно будет раздать это тем, кто придет, – пусть возьмут домой.
Ее телефон зачирикал, и она встала.
– Прошу прощения, но на этот звонок мне придется ответить. – С этими словами Диана вышла в коридор, но я слышала, как она сказала негромко: – Я так рада твоему звонку!.. – Немного послушав, тетка прошептала еще что-то, чего я не разобрала.
– Не возражаешь, если я возьму пивка? – спросил Тед.
– Нисколько.
Он достал из холодильника банку. В коридоре Диана рассмеялась, потом произнесла игриво:
– Ах вот как ты думаешь?
– Извини, Джекс, – сказал Тед после неловкой паузы. – Ну, за то, что я тут наговорил… Я знаю, ты не всегда отталкивала Лекс. Ты старалась ей помочь…
Лучше бы он этого не говорил. «Ты старалась…». Это было хуже, чем прямое осуждение.
– Значит, плохо старалась, – сказала я и добавила: – Ты меня тоже извини – мой приезд сюда плохо на меня подействовал, я что-то ничего не соображаю. Потерять сестру – это… – Я искала слова, чтобы закончить предложение, и не находила.
– …Это невероятно тяжело, – подсказал Тед.
– …Ну ладно, – сказала в коридоре Диана. – Мне нужно бежать, но я тебе обязательно перезвоню. Обещаю. – Она вернулась в кухню, и я увидела, как порозовели ее щеки.
– Одна из твоих подружек? – проговорила я небрежно.
Тетка не ответила. Взяв со стола стакан, она до половины наполнила его ромом, долила колой и залпом выпила.
– Ты еще встречаешься с женщиной, которая работает в книжном магазине?
– Нет.
– Как ее звали? Джейн?..
– Сильвия. Джейн была юристом по налогообложению, – поправила Диана. – Это было очень давно!
– А-а, вспомнила! Джейн… У нее еще был датский дог. – Я улыбнулась. – А кто звонил? Эта твоя любительница поэзии?
Теперь покраснел мой отец, хотя он и считал себя человеком широких взглядов.
– Что у тебя в этой коробке? – спросил он, и Диана бросила на него благодарный взгляд. Похоже, она тоже была рада сменить тему.
– Не знаю. Лекси заказала эту штуку через владельца универмага, а он отдал ее мне. Похоже, Лекси не понравился курьер службы доставки.
– Или почтальон, – вставила Диана.
– Ты знала? – Я слегка приподняла брови.
– Она считала, что они за ней шпионят. Я предложила ей арендовать почтовый ящик в городе. Это было проще всего.
– Пожалуй, – согласилась я. Спорить с теткой по мелочам я не собиралась.
– Давайте посмотрим, что там, – предложил Тед, доставая из кармана складной нож. Пока он разрезал скотч, которым была заклеена коробка, мы следили за ним, затаив дыхание. Думаю, в эту минуту не только у меня появилось ощущение, что в коробке находится какое-то важное послание.
Внутри оказалось нечто, завернутое в несколько слоев пузырчатой пленки. Тед развернул ее и присвистнул. В руках у него оказалось что-то вроде ружья. Мне оно напомнило оружие инопланетян из фантастического фильма.
– Что это за штука? – спросила Диана и слегка попятилась.
– Гарпунное ружье. – Тед повертел оружие в руках. – Их используют для подводной охоты. У одного моего приятеля в Ки-Уэсте есть катер, на котором он возит клиентов охотиться на марлинов, груперов и тому подобных… – Сунув руку в коробку, он извлек заостренный алюминиевый стержень. – Вот смотри, чтобы зарядить ружье, нужно оттянуть назад эту резиновую трубку. По сути, это та же рогатка, какие делают школьники, но ружье, конечно, намного эффективнее… – С этими словами Тед вставил в ружье гарпун и прицелился в стену.
– Лучше убери его, пока ты не проткнул себе ногу стрелой, – сказала Диана.
– Это не стрела, а гарпун, – поправил он и, положив ружье на разделочный столик, заглянул в коробку. – Ого! Я вижу, Лекси подошла к делу со всей серьезностью. Она заказала запасные гарпуны, катушку и капроновый линь, – проговорил он, улыбаясь как мальчишка, попавший в магазин игрушек. – Если привязать линь к гарпуну, добыча уж точно никуда не денется.
Я посмотрела на толстый желтый линь (на мой взгляд, он мало чем отличался от самой обыкновенной бельевой веревки), перевела взгляд обратно на ружье и задала совершенно естественный в данной ситуации вопрос, который, однако, не пришел в голову ни Теду, ни Диане:
– А зачем Лекси вообще понадобилось гарпунное ружье? На кого она собиралась охотиться?
– Боюсь, это известно только ей самой, – сказала Диана. Что касалось моего отца, то он снова схватил со стола ружье, намереваясь присоединить к нему катушку.
– Очень эффективная штука, хотя и простая, – повторил он, пробуя кончиком пальца сверкающее острие гарпуна. Глядя на него, я невольно вспомнила слова Райана:
«Лекси была какая-то другая. Вроде как испуганная…»
Испуганная…
Глава 16
28 сентября 1929 г.
Бранденбург, штат Вермонт
На осенний праздник собрался весь город. И даже с окрестных ферм понаехала уйма народа! Для автомобилей не хватало места, и тем, кто опоздал, пришлось парковаться на пастбище Лумиса. Погода стояла прекрасная – светило солнце, прохладный чистый воздух чуть припахивал прелыми листьями и дымком из очагов. На эстраде весь день играл духовой оркестр, а на травянистой лужайке пары отплясывали фокстрот и чарльстон. Некоторые леди даже сняли туфли и танцевали в чулках! Ученики старших классов школы разносили лимонад – всего пять центов за стакан. Мужчины – и молодые, и пожилые – одинаково азартно играли в корнхол[9], в подкову или в кольца, которые надо было набрасывать на кегли. На лужайке перед церковью выстроились столы для праздничного ужина. Пока дети пытались поймать ртом плавающее в сиропе яблоко, взрослые потягивали подогретый сидр, в который был добавлен контрабандный ром или виски, а городской констебль Том Флэнегэн старательно делал вид, будто ничего не замечает. Мне даже показалось, что он и сам пару раз приложился к маленькой фляжке, которую прятал в кармане брюк. На южной окраине городского парка построили маленький загон, и оттуда доносился веселый гомон и смех: Эверетт Джекитт катал на пони детвору.
Мимо меня пробежала Кэтрин Дилейни. В руках она держала охапку гирлянд из желтых, оранжевых, багряных листьев, которые ученики воскресной школы сплели, чтобы украсить столы.
– Уже четверть пятого! – бросила она на бегу, но я и сама следила за временем. До начала первой части праздничного ужина (он должен был проходить в три смены через каждые сорок пять минут) оставалось пятнадцать минут, и я решила спуститься в кухню, чтобы проверить, все ли готово.
Но до кухни в церковном подвале я так и не дошла. На полпути меня перехватила Миртл. Она была чем-то очень взволнована: ее глаза лихорадочно блестели, лицо пошло красными пятнами. К груди она крепко прижимала свежий номер «Стаффорд дейли».
– Что случилось, Миртл? – спросила я. – Пироги подгорели?
Отрицательно качнув головой, она взяла меня за руку и потащила в церковный притвор.
– У меня ужасные новости, Этель! Отель в Бранденбурге сгорел! – И она протянула мне газету.
Внутри у меня все похолодело. Сердце пропустило удар, а ребенок заворочался в животе.
Я стала читать:
27 сентября 1929 г.
ПОЖАР ПОЛНОСТЬЮ УНИЧТОЖИЛ
ОТЕЛЬ «БРАНДЕНБУРГСКИЙ ИСТОЧНИК».
ПОГИБЛО 15 ЧЕЛОВЕК!
Страшный пожар, случившийся около 23 часов в ночь на среду в городе Бранденбург в Вермонте, полностью уничтожил популярный отель «Бранденбургский источник» и унес жизни пятнадцати человек. Первым огонь заметил один из служащих отеля. Добровольная пожарная дружина Бранденбурга прибыла на место незадолго до полуночи, но к этому времени здание было уже полностью объято пламенем. Пожарные начали заливать огонь водой из находящегося поблизости бассейна, однако тушению мешал сильный ветер. Несмотря на то что на помощь бранденбургским добровольцам прибыли пожарные команды из Бейнбриджа и Керуотера, здание сгорело полностью. Во время тушения двое пожарных пострадали и были доставлены в больницу.
По некоторым сведениям, возгорание произошло в номере владельца отеля мистера Бенсона Хардинга, который недавно потерял жену. Миссис Элиза Хардинг утонула в находящемся на территории отеля бассейне две недели назад.
На фотографии, предварявшей статью, я увидела группу пожарных, стоявших на фоне развалин отеля, над которыми местами еще поднимался дымок. Повсюду громоздились кучи мусора и обугленные бревна, страшной раной зияла черная яма подвала. Как ни странно, фонтан перед отелем уцелел и даже продолжал работать, выбрасывая высоко в воздух струи чистой воды.
Страшная новость произвела на меня ошеломляющее действие. Мне даже показалось – я вдыхаю горький запах дыма и чувствую жар раскаленных углей. По моему лицу стекали крупные капли пота, голова кружилась, к горлу подкатывал комок. Словно сквозь толстый слой ваты до меня донесся голос Миртл:
– Ты, кажется, говорила, что переписываешься с Элизой Хардинг… Ты знала, что она утонула? – Она пристально всмотрелась в мое лицо, но я отвернулась.
Цена, которую он назначает, пропорциональна полученному дару…
Напиши мне, исполнилось ли твое желание?..
Прежде чем ответить, я расправила на животе платье и прижала к нему ладони, словно стараясь защитить ребенка от страшных новостей.
– Нет, – солгала я. – Бедняжка Элиза… Какой ужас!
p>Миртл хотела сказать что-то еще, но в этот момент в притворе появилась Ханна Эдселл с огромным подносом, на котором стояли тарелки с жареными цыплятами, картофельным пюре, клюквенным соусом и бобами.– Все готово, можно накрывать! – сказала она весело.
Я все еще сжимала в руках газету. Расстаться с ней я была не в силах. Тем временем из подвала поднялась Рут Эдселл – тоже с подносом.
– Позвони в гонг, Этель, – попросила она. – Пусть люди понемногу рассаживаются.
* * *
Уилл и я ужинали в третью смену. Рядом с нами за столом оказалась Миртл, а также мистер и миссис Миллер.
– Ты уже рассказала Уиллу? – спросила Миртл.
– О чем это? – спросил мой муж, слегка приподняв брови, и я бросила на него виноватый взгляд. Все время, пока ужинали две первые смены гостей, я хваталась то за одно, то за другое дело, стараясь занять себя чем угодно, лишь бы не думать о пожаре и о том, что все это может означать. Обсуждать новости с Уиллом мне хотелось меньше всего, и теперь я не знала, что ему сказать. За меня ответила Миртл.
– Бранденбургский отель сгорел дотла! – выпалила она.
– Я слышал об этом, – вмешался мистер Миллер, который сидел за столом напротив нас. – Кажется, были жертвы…
– В газете пишут – погибло пятнадцать человек, – сказала Миртл. – А от отеля осталась только кучка углей. – Ее лицо блестело от испарины, хотя день склонялся к вечеру и на открытом воздухе стало заметно свежее.
– Какой ужас! – воскликнул Уилл. – Мы были там в июне, правда, Этель?
Я кивнула. Во рту у меня было сухо, как в пустыне. Я вспомнила, как мы с Уиллом танцевали в уютном ресторанном зале, вспомнила павлинов, сладкий запах роз в саду и дорожку к источнику.
– Ты, кажется, ждала миссис Хардинг в гости? – продолжал Уилл.
Я хотела ответить, но, несмотря на все усилия, так и не сумела издать ни звука. Я только открывала и закрывала рот, словно выброшенная из воды рыба.
И снова за меня ответила Миртл:
– Она умерла, бедняжка, но пожар тут ни при чем. В газете написали – она утонула в бассейне недели две тому назад.
– Боже мой! – Уилл отложил вилку и повернулся ко мне: – Ты знала?
Он ждал ответа, и я отрицательно покачала головой. На этом силы мои иссякли, и я закрыла глаза.
Я – миссис Монро, глава комитета по подготовке осеннего фестиваля. Мы ужинаем с друзьями, и мой муж сидит рядом со мной. Мы ждем ребенка. Весной у нас родится крепкая, здоровая девочка.
Я так крепко сжала кулаки, что ногти впились глубоко в ладони. Казалось, еще немного, и из-под них брызнет кровь. Боль помогла мне немного прийти в себя. Открыв глаза, я взяла вилку и, отрезав кусок пирога с цыплятиной, отправила его в рот. Мясо показалось мне пересоленным, а соус – слишком кислым и густым. Тесто во рту превратилось в безвкусную клейкую массу, но я заставляла себя жевать и глотать, чтобы никто ничего не заподозрил.
Цена, которую он назначает…
– Моя тетка Ирма живет в Бранденбурге, – вступила в разговор миссис Миллер. Ее губы были измазаны в клюквенном соусе, словно в крови. – Она говорит, люди, страдающие самыми ужасными болезнями, приезжали на источник со всей страны. Многие действительно исцелялись, но с некоторыми происходили потом всякие несчастья…
Я выпустила из рук вилку, и она упала на стол, громко звякнув о тарелку.
– Несчастья?.. – переспросила я.
– О да! – кивнула миссис Миллер. – Говорят, что слепой фермер промыл глаза водой из источника и прозрел, но через два месяца все его коровы пали от неизвестной болезни, а потом еще брата убило молнией. В общем, как в пословице, только наоборот: нет добра без худа.
Напиши мне, исполнилось ли твое желание…
На мгновение мне показалось, будто я куда-то уплываю, удаляясь от моего мужа, соседей и друзей. Все вокруг заволоклось плотным туманом, сквозь который я едва расслышала голос Уилла.
– По-моему, это просто ерунда, – сказал он, насаживая на вилку фасоль. – В американской глуши бытуют самые фантастические суеверия и предрассудки. – Уилл покачал головой. – Пожар в отеле и смерть миссис Хардинг – это действительно большое несчастье, но… Подобные вещи, к сожалению, случаются достаточно часто, и наделять их сверхъестественным значением совершенно ни к чему.
Я хотела сказать ему, что между источником, отелем и нашим ребенком есть связь и что пожар – это дурной знак, но снова не смогла найти слов. Вместо этого я продолжала уплывать, отдаляться от них, пока все четверо не превратились в крошечные, едва различимые точки.
11 ноября 1929 г.
Снова плохие новости! В газетах пишут, что фондовый рынок рухнул, банки закрываются, крупные и мелкие компании одна за другой объявляют себя банкротами. Я, конечно, не очень хорошо в этом разбираюсь, но меня не оставляют дурные предчувствия. Похоже, впереди трудные времена. Уилл уговаривает меня не волноваться; он уверен, что мы переживем кризис легче, чем другие, поскольку врачи нужны всегда, к тому же у нас есть кое-какие сбережения, но я продолжаю беспокоиться. Трудно быть спокойной, когда не знаешь, что станет с тобой завтра. Будь я одна, я, быть может, и прислушалась бы к его словам, но меня снедает тревога за нашу малышку, которая должна появиться на свет меньше чем через четыре месяца. Вряд ли за это время ситуация изменится к лучшему.
Я, впрочем, очень стараюсь улыбаться и выглядеть спокойной и счастливой. «Я – миссис Монро, – твержу я себе. – Я и мой муж любим друг друга. Нам нипочем любые штормы и ураганы».
Между тем ситуация действительно ухудшается, и дело не только в том, что люди нищают и теряют работу. У мужа Миртл возобновились боли в спине. Он чувствовал себя все хуже и хуже и в конце концов снова потерял способность ходить. Теперь Феликс инвалид, прикованный к креслу на колесах. Миртл говорит, что его мучают ужасные боли.
Уилл, к сожалению, не может ничем помочь, если не считать опийной настойки, которую он прописал Феликсу, чтобы хоть немного облегчить его страдания. «У него поражены суставы и поврежден позвоночник, – сказал он мне. – Ведь пулю, которая его ранила, так никто и не удалил. Просто поразительно, что он вообще мог ходить!»
Миртл призналась мне, что собирается съездить в Бранденбург, чтобы набрать для мужа воды из источника. Болезнь Феликса сильно на нее подействовала. За последние недели она сильно похудела, под глазами залегли темные тени, лицо прорезали глубокие морщины, которых раньше не было. Выглядела она скверно, и я попыталась отговорить Миртл от ее намерения.
– Там же ничего нет, – сказала я. – Ты сама сказала, что отель сгорел, осталось одно пепелище.
– Отель, может, и сгорел, но источник наверняка действует, – возразила она.
– Все равно это очень опасно, – не уступала я, вспомнив фотографию в газете: груды головешек и глубокий черный провал на месте подвала.
– Ничего не поделаешь, я должна попытаться, – вздохнула она. – Для Феликса это единственный шанс снова встать на ноги.
Вчера она уехала – уехала в машине мужа, которой едва умела управлять.
Сегодня я весь день гляжу на серое небо, на голые деревья, которые, словно замерзшие великаны, дрожат на ледяном ноябрьском ветру, и гадаю, как она там? Нашла ли она дорогу? Что она увидела на том месте, где был отель?
Я не особенно религиозна и почти не верю в молитвы. В традиционные молитвы, я имею в виду. И все же я не выдержала и поставила за Миртл свечку.
– Прошу Тебя, помоги ей! Помоги и сохрани от зла! – прошептала я.
Потом я пошла в ванную, достала булавку и нацарапала на лодыжке маленькую букву М.
12 ноября 1929 г.
Миртл вернулась!
Она зашла ко мне прямо с дороги, одетая в толстое пальто, шарф и теплую вязаную шапочку с помпоном. Увидев ее, я испытала такое облегчение, что крепко обняла и от души расцеловала. Мне, правда, показалось странным, что Миртл стоит неподвижно и никак не реагирует на мое приветствие, но я не обратила на это внимания и потащила ее в кухню, где как раз поспел чай. На десерт у меня был свежий яблочный пирог, и я отрезаа Миртл большой кусок.
В кухне было тепло и уютно, но Миртл не спешила снимать пальто. Она даже шарф не развязала и только стащила с головы шапку.
– Никак не могу согреться, – пожаловалась она и, сунув руку в карман пальто, достала небольшую склянку с водой из источника и протянула мне.
На мгновение мне показалось, будто вода светится. Это, конечно, была только игра света, но впечатление все равно было чрезвычайно сильное, и я почувствовала себя так, словно держу в руках полную банку звезд.
– О-о-о! – выдохнула я. Это было все, на что я оказалась способна, хотя на языке у меня вертелись тысячи вопросов. Осталось ли что-нибудь от отеля? Сильно ли пострадал розарий? Куда девались павлины?
Миртл, очевидно, почувствовала мое нетерпение и, не дожидаясь вопросов, начала свой рассказ:
– До Бранденбурга я доехала без приключений. Задерживаться в городе я не стала и сразу поехала на холм, где стоял отель. Как я и думала, источник совершенно не пострадал; даже ограда вокруг сохранилась, хотя пожарные и брали из него воду. Замок на калитке, правда, сломали, но это вполне понятно. Но когда я подошла к бассейну, я увидела… В воде кто-то был!
Рука, в которой Миртл держала чашку, задрожала, чай выплеснулся на скатерть, но она ничего не заметила.
– Только не говори мне, что я сошла с ума, Этель! Обещай мне!
– Конечно, обещаю! – сказала я, накрывая ладонью ее вторую руку, лежавшую на столе. Рука была холодной как лед, но я решила, что Этель просто никак не согреется после того, как провела несколько часов за рулем. – Все в порядке, рассказывай.
– Я увидела голую женщину, – сказала Миртл, опуская на стол чашку с чаем, из которой так и не сделала ни глотка. – Она как ни в чем не бывало плескалась в бассейне, словно на дворе лето и ни холод, ни ветер на нее не действуют.
– Женщину?
Миртл так долго не отвечала, что я почти решила: она раздумала продолжать. И в глубине души я была этому почти рада. На самом деле мне вовсе не хотелось дослушивать эту историю до конца.
Потом мне вспомнилось письмо Элизы, в котором она утверждала, будто видела в бассейне маленькую Марту Вудкок.
В одно мгновение моя аккуратная, уютная кухонька наполнилась тенями и стала сырой и холодной.
– Да, женщину… – проговорила наконец Миртл. – На вид ей было лет тридцать. У нее были темные, собранные в пучок волосы и темные глаза… И под левым глазом – маленький белый шрам.
При этих словах я буквально похолодела. Мне казалось – мое сердце остановилось, и только легкое движение в животе, похожее на касание крыльев бабочки, привело меня в чувство.
Элиза Хардинг…
Это невозможно, этого не может быть, подумала я и до боли закусила губу, стараясь сдержать рвущийся изнутри крик.
Лицо Миртл, и без того бледное, стало серым.
– Она помогала мне наполнить водой банки.
Я посмотрела на склянку на столе. Звезды внутри погасли, вода потемнела и стала как будто гуще, плотнее. Казалось, это не вода, а какой-то странный сироп.
– Потом она предложила мне искупаться, – сказала Миртл. – И не просто предложила… Она была очень… настойчива. – Взгляд Миртл потяжелел, зубы сжались. – Я, конечно, отказалась – сказала, что мне нужно как можно скорее вернуться к мужу, но… На самом деле я подумала… нет, я поняла, что если я сейчас залезу в бассейн, то обратно уже не выберусь. И вовсе не из-за холода, а из-за нее. Из-за этой женщины. «Ну, значит, в другой раз…» – сказала она, потом улыбнулась и нырнула. Больше я ее не видела.
Я хорошо помнила, как купалась в бассейне и как холодна была вода. Она была такая холодная, что буквально обжигала – обжигала до боли, до крика. И еще я помнила отчетливое ощущение сотен прикасающихся к коже пальцев, которые тянутся к тебе из глубины и хотят схватить, увлечь в бездну.
– …Она нырнула и больше не вернулась, – повторила Миртл. – Не было ни пузырей, ничего… Разве человек может нырнуть и исчезнуть, не оставив никакого следа? – Ее голос задрожал. – Я стояла на берегу, пока не начало темнеть. Я знала, что должна позвать кого-нибудь на помощь или… последовать за ней. Но я просто стояла не шевелясь, а эта женщина… Она так и не появилась.
Глава 17
19 июня 2019 г.
Я сидела на складном пластмассовом стуле в первом ряду и держала Теда за руку. На церемонию он надел потертый черный костюм и повязал галстук. Насколько я помнила, этот же костюм отец надевал сначала на мамины, а потом на бабушкины похороны.
– …Лекси обладала редким качеством привлекать к себе окружающих. – Диана промокнула глаза платком. – А еще она была одним из тех немногих людей, кому неизменно удавалось вывести меня за пределы моей зоны комфорта. Те, кто меня знает, должны быть в курсе, насколько это непростая задача, но Лекси проделывала это играючи!..
По залу прокатились приглушенные смешки.
– У нее была способность видеть тебя насквозь, видеть, что происходит у тебя в голове и в сердце. – Диана слегка запнулась, словно у нее перехватило горло. – Благодаря этому дару Лекси вошла в жизни многих, со многими поделилась своим душевным теплом. И сегодня, когда я вижу, сколько людей собралось почтить ее память, это становится очевидно мне как никогда.
Народу действительно собралось порядочно. Похоронному бюро даже пришлось принести в зал дополнительные стулья, и все равно у дальней стены стояло несколько человек, кому мест не хватило. Казалось, не меньше половины жителей Бранденбурга пришли сегодня сюда, чтобы попрощаться с моей сестрой. Многих я знала, но некоторых совершенно точно видела впервые в жизни.
Справа от Дианы, на низкой деревянной тумбе, стояла невзрачная урна из серой пластмассы, которая, вероятно, должна была имитировать гранит или какой-то другой благородный материал. Ее принес служащий похоронного бюро. В ней, в обычном целлофановом пакете, лежало все, что осталось от Лекси. Прах. Я знала про пакет, потому что еще до начала церемонии Тед заглядывал внутрь.
– Я имею право видеть, – сказал он и приподнял крышку с таким видом, словно Лекси была джинном, которого необходимо выпустить на свободу. Но ничего не произошло – должно быть, потому, что горловина пакета была закручена проволокой с привязанной биркой, на которой значились имя и фамилия Лекси и какой-то номер. Глядя на бирку с именем сестры, на пакет, меньше чем наполовину заполненный комковатым светло-серым пеплом, я всхлипнула, и Диана положила руку мне на плечо. Перед нами было неопровержимое доказательство того, что Лекси действительно не стало.
– Как мало от нее осталось, – проговорил Тед и коснулся пакета кончиками пальцев.
* * *
Несколько позднее я убедилась, что отец был прав лишь отчасти. Физически от Лекси действительно осталась всего лишь горсточка пепла, но ее дух, ее личность наполняли просторный зал до краев и были почти осязаемы.
Читать бесплатно другие книги:
