Лучшие рассказы Гейман Нил

Мобильного у Тени не было.

Он отправился по маршруту к побережью. Пейзаж завораживал – безрадостная красота, что звенела и эхом отдавалась в пустотах внутри Тени. Он воображал, будто Шотландия – мягкий край, сплошь вересковые пологие холмы, но здесь, на северном побережье, все казалось угловатым и зазубренным, даже серые облака, что неслись по бледно-голубому небу. Словно проступают кости мира. Он шел по маршруту из книжки – через кустистые луга и плеск ручьев, вверх-вниз по каменистым холмам.

Временами ему казалось, будто он стоит, а мир движется, будто он лишь прокручивает землю ногами.

Маршрут оказался утомительнее, чем он ожидал. Он планировал поесть в час, но к полудню ноги заныли и захотелось отдохнуть. По тропинке он дошел до склона холма, где за валуном можно было укрыться от ветра, и присел на корточки, собравшись перекусить. Впереди, вдалеке виднелась Атлантика.

Тень думал, что он здесь один.

– Отдадите мне яблоко? – спросила она.

Дженни, барменш из гостиницы. Слишком светлые волосы драл ветер.

– Здравствуйте, Дженни, – сказал Тень. Он отдал ей яблоко. Из кармана коричневого пальто она извлекла складной нож и села рядом.

– Спасибо, – сказала она.

– Итак, – сказал Тень, – судя по вашему акценту, вы приехали из Норвегии совсем маленькой. Я хочу сказать, по-моему, вы говорите совсем как местные.

– Разве я сказала, что приехала из Норвегии?

– Разве нет?

Наколов кусочек яблока на кончик ножа, она манерно его сжевала, касаясь только зубами. Покосилась на Тень.

– Это было очень давно.

– А родные?

Она повела плечами – вроде как пожала, будто любой возможный ответ считала ниже своего достоинства.

– Вам тут нравится?

Она взглянула на него и покачала головой:

– Я тут как хульдра.

Это слово он уже слышал в Норвегии.

– Это ведь какие-то тролли, да?

– Нет, это создания гор. Похожи на троллей, но приходят из леса и очень красивые. Как я. – Она усмехнулась, будто знала, что слишком худа, слишком бледна, слишком мрачна и никогда не станет красоткой. – Они влюбляются в фермеров.

– Почему?

– Да черт их знает, – сказала она. – Но вот влюбляются. Иногда фермер соображает, что разговаривает с хульдрой, потому что у нее сзади свисает коровий хвост или того хуже, сзади вообще ничего нет, она вогнутая и полая, как раковина. Тогда фермер читает молитву или убегает, возвращается к мамочке или ферме… Но иногда фермеры не убегают. Иногда они бросают нож ей через плечо или просто улыбаются и берут хульдру в жены. Тогда у хульдры отпадает хвост. Но она все равно гораздо сильнее обычной женщины. И все равно томится по дому в горах и лесах. И никогда не будет взаправду счастлива. Никогда не станет человеком.

– А потом? – спросил Тень. – Стареет и умирает со своим фермером?

От яблока остался огрызок. Дернув запястьем, Дженни запустила его дугой к подножию холма.

– Когда ее муж умирает… Наверное, она возвращается в свои леса и холмы. – Она смотрела на склон. – Есть история про то, как один фермер взял в жены хульдру, но дурно с ней обращался. Кричал на нее, не помогал по хозяйству, домой из селения возвращался пьяный и злой. Иногда бил ее… И как-то раз она разжигает очаг поутру, а он приходит и давай на нее кричать, мол, завтрак ему не готов, мол, ничегошеньки она не умеет, он вообще не понимает, зачем на ней женился, и она его слушает, а потом молча берет кочергу. Тяжелую такую чугунную кочергу. Берет и запросто сгибает в кольцо, один в один ее обручальное, только больше. Не хмыкает, не потеет, сгибает себе кочергу, как ты тростинку. Ну, фермер белеет как полотно и помалкивает про свой завтрак. Он видел, что она сделала с кочергой, и понимает, что за прошедшие пять лет она в любой момент могла сделать с ним то же самое. И до смертного часа он больше и пальцем ее не тронул, ни единого сурового слова не сказал. А теперь объясните-ка, мистер все-зовут-меня-Тень: раз она такое умела, почему же позволяла ему себя бить? На черта ей вообще сдался такой человек? Объясните-ка мне.

– Может быть, – сказал Тень, – ей было одиноко?

Она вытерла нож о джинсы.

– Доктор Гаскелл все твердил, что вы монстр, – сказала она. – Это правда?

– Вряд ли, – ответил Тень.

– Жалко, – сказала она. – Всегда ясно, чего от монстров ждать, верно?

– Вам ясно?

– Абсолютно. Под вечер тобой пообедают. Кстати, я вам кое-что покажу. – Она встала и повела его вверх по склону. – Смотрите. Вон там? На дальнем склоне вон того холма, где он обрывается в долину, если приглядеться, виден дом, где вы будете работать в выходные. Видите? Вон там.

– Нет.

– Смотрите. Я покажу. Смотрите вдоль моего пальца.

Дженни стала совсем рядом, вытянула руку и показала на склон дальней гряды. Он увидел, как солнце блеснуло на чем-то: видимо, там озеро – точнее, «лох», поправился он, мы же в Шотландии, – а над ним темнели на склоне серые камни. Тень принял их за обнажение породы, но они были слишком правильные – здание, конечно.

– Это замок?

– Я бы его так не назвала. Просто большой дом в долине.

– Вы на тамошних вечеринках бывали?

– Местных не зовут. А меня и подавно. Все равно вам туда ехать не стоит. Лучше отказались бы.

– Они хорошо платят, – объяснил Тень.

Тут она впервые его коснулась: положила белые-пребелые пальцы на его темную кисть.

– А что монстру дела до хороших денег? – спросила она и улыбнулась, и черт бы побрал Тень, если он не подумал в тот миг, что, может, она и впрямь красивая.

А потом она убрала руку и попятилась.

– Ну? Вам, наверное, пора дальше по маршруту? У вас не так много времени, скоро придется поворачивать назад. Сейчас такой сезон – как начинает смеркаться, темнеет быстро.

И она стояла и смотрела, как он забрасывает на плечи рюкзак и спускается с холма. У подножия он обернулся. Она все глядела ему вслед. Тень помахал, и Дженни тоже помахала.

Когда он снова оглянулся, она уже исчезла.

Через узкий проливчик он паромом перебрался на мыс и дошел до маяка. А обратно поехал на маршрутном автобусе.

В гостиницу он вернулся в восемь вечера, измученный, но довольный. К вечеру пошел дождь, но Тень укрылся в покосившейся лачуге и, пока вода барабанила по крыше, читал газету пятилетней давности. Через полчаса дождь перестал, но Тень порадовался, что надел крепкие ботинки: тропы развезло.

Он умирал от голода. Спустился в ресторан. Там было пусто.

– Эй? – окликнул Тень.

Из кухонной двери выглянула пожилая женщина.

– Угу?

– Обед еще подаете?

– Угу. – Она неодобрительно обозрела его, от заляпанных глиной ботинок до растрепанных волос. – Вы у нас остановились?

– Да. Одиннадцатый номер.

– Ну… вам бы, наверное, лучше переодеться к обеду, – сказала она. – Приличнее будет, вы же не один едите.

– Значит, подаете.

– Угу.

В номере он бросил рюкзак на кровать и стащил ботинки. Надел кроссовки, провел расческой по волосам и спустился снова.

В столовой уже не было пусто. За столиком в углу сидели двое, настолько разные, насколько могут различаться люди. Миниатюрная женщина под шестьдесят по-птичьи горбилась за столом, а напротив сидел молодой человек – крупный, неловкий и совершенно лысый. Мать и сын, решил Тень.

Он сел за стол в середине.

Явилась с подносом пожилая официантка. Поставила перед этими двумя по тарелке супа. Молодой человек подул на суп, чтобы остудить, и получил от матери ложкой по руке.

– Прекрати, – сказала она. И принялась ложкой забрасывать суп в рот, шумно хлюпая.

Лысый грустно оглядел зал. Перехватил взгляд Тени – тот кивнул. Лысый испустил вздох и вернулся к дымящемуся супу.

Тень без энтузиазма проглядел меню. Он готов был сделать заказ, но официантка снова исчезла.

Серая вспышка: в дверь ресторана заглянул доктор Гаскелл. Вошел, направился к столику Тени.

– Не против, если я к вам присоединюсь?

– Отнюдь. Прошу вас. Садитесь.

Доктор Гаскелл сел напротив.

– Хорошо провели день?

– Очень хорошо. Бродил.

– Лучший способ нагулять аппетит. Итак. Завтра с самого утра за вами пришлют машину. Захватите свой багаж. Вас отвезут в дом. Введут в курс дела.

– А деньги? – спросил Тень.

– Они все уладят. Половину до, половину после. Еще что-нибудь хотите узнать?

Из кухонной двери официантка наблюдала за ними, но как будто и не собиралась подходить.

– Ага. Что нужно сделать, чтобы раздобыть тут чего-нибудь поесть?

– Чего вы хотите? Рекомендую бараньи отбивные. Мясо местное.

– Неплохо.

– Прошу прощения, Мора, – громко позвал Гаскелл. – Извини, что беспокою, но нельзя ли нам обоим бараньи отбивные?

Официантка поджала губы и вернулась на кухню.

– Спасибо, – сказал Тень.

– Не за что. Чем-нибудь еще я могу вам помочь?

– Да. Эти люди, которые приедут на вечеринку. Почему не нанять профессиональных телохранителей? Зачем нанимать меня?

– Своя охрана у них тоже, несомненно, будет. Своих они, разумеется, привезут. Но местные таланты всегда полезны.

– Даже если местный талант – иностранный турист?

– Именно.

Мора принесла две тарелки супа и поставила их перед Тенью и доктором.

– Входят в обед, – сказала она.

Суп был слишком горячий и слегка отдавал томатной пастой и уксусом. Тень так проголодался, что съел почти все, прежде чем сообразил, что суп ему не нравится.

– Вы говорили, что я монстр, – сказал Тень серо-стальному человечку.

– Правда?

– Правда.

– Ну, в наших краях полно монстров. – Он еле заметно кивнул на пару в углу. Миниатюрная женщина взяла салфетку, обмакнула в стакан с водой и теперь энергично стирала алые пятна с сыновних губ и подбородка. Сын смущался. – Мы живем в глуши. В сводки новостей попадаем, только если исчезает какой-нибудь турист или скалолаз – ну, или умирает голодной смертью. Большой мир вообще не помнит, что мы тут есть.

Появились бараньи отбивные – с гарниром из переваренного картофеля, недоваренной моркови и чего-то бурого и мокрого – в прошлой жизни, предположил Тень, это, возможно, было шпинатом. Тень начал резать отбивную ножом. Доктор взял свою руками и принялся жевать.

– Вы сидели, – сказал доктор.

– Сидел?

– В тюрьме. Вы были в тюрьме. – Он не спрашивал.

– Да.

– Значит, умеете драться. Способны кому-нибудь наподдать, если придется.

– Если вам надо кому-то наподдать, – сказал Тень, – вам, пожалуй, нужен не я.

Человечек усмехнулся, раздвинув жирные серые губы.

– Я убежден, что вы. Я же просто спросил, не обижайтесь. Ну, в общем. Вот он – точно монстр, – продолжал он, махнув пожеванной отбивной в угол зала. Лысый молодой человек ел ложкой какой-то белый пудинг. – И его мамаша тоже.

– По-моему, ничего общего с монстрами, – возразил Тень.

– Боюсь, это не совсем удачная шутка. Местное чувство юмора. О моем следует предупреждать на въезде. Внимание: чокнутый старый доктор. Болтает о монстрах. Простите старика. Не верьте ни единому моему слову. – Мелькнули прокуренные зубы. Доктор Гаскелл вытер рот и руки салфеткой. – Мора, нам тут понадобится счет. Я плачу за обед молодого человека.

– Сейчас, доктор Гаскелл.

– Не забудьте, – сказал доктор Тени, – завтра утром в холле, в четверть девятого. Не позже. Они люди занятые. Если вас не будет на месте, они просто уедут, а вы упустите полторы тысячи фунтов за одни выходные. И премию, если они останутся довольны.

Послеобеденный кофе Тень решил выпить в баре. В конце концов, там камин. Он надеялся, что тепло согреет ему кости.

За стойкой бара возился портье Гордон.

– У Дженни выходной? – спросил Тень.

– Что? Нет, она просто нас выручала. Помогает иногда, если народу слишком много.

– Ничего, если я подброшу в камин еще полено?

– Не стесняйтесь.

«Если шотландцы так обращаются со своим летом, – подумал Тень, припомнив афоризм Оскара Уайлда, – они и вовсе лета не заслуживают».

Вошел лысый. Нервно кивнул Тени. Тень кивнул в ответ. Кажется, у лысого не было вообще никаких волос – ни бровей, ни ресниц. Он походил на младенца – какой-то незаконченный. Может, болеет, подумал Тень, а может, побочный эффект химиотерапии. От лысого пахло сыростью.

– Я слышал, что он говорил, – заикаясь, произнес тот. – Сказал, что я монстр. И моя мама тоже. У меня уши хоть куда. Мало что упускаю.

Уши у него действительно были хоть куда. Прозрачно-розовые и торчали на голове, как плавники огромной рыбы.

– У вас прекрасные уши, – сказал Тень.

– Подкалываете? – Голос у лысого сделался обиженный, а лицо такое, будто он вот-вот полезет драться. Он был всего дюймом ниже Тени, а Тень – человек крупный.

– Если это значит то, что я думаю, – нет, в мыслях не имел.

Лысый кивнул:

– Это хорошо. – Он сглотнул и помялся. Может, надо сказать что-нибудь примирительное, подумал Тень, но лысый продолжил: – Я тут не виноват. Это все шум. Сюда же приезжают, чтобы спастись от шума. И от людей. А тут все равно людей толпа. Убрались бы вы все восвояси и перестали бы так ужасно шуметь, а?

В дверях появилась его мать. Нервно улыбнулась Тени и поспешила к сыну. Потянула его за рукав.

– Полно, полно, – сказала она. – Не заводись по пустякам. Все хорошо. – Глянула на Тень по-птичьи, будто успокаивая. – Извините. Я уверена, что он не всерьез.

К подошве ее туфли прилип кусок туалетной бумаги, а она этого еще не заметила.

– Все нормально, – сказал Тень. – Приятно знакомиться с новыми людьми.

Она кивнула.

– Тогда ладно, – сказала она.

Ее сын вздохнул с явным облегчением. «Он ее боится», – подумал Тень.

– Пойдем, лапочка. – Старая дама потянула сына за рукав. Лысый поплелся за ней к двери.

Там он упрямо остановился и обернулся.

– Вы им скажите, – велел он, – пусть так больше не шумят.

– Я им передам, – пообещал Тень.

– Я ведь все слышу.

– Не беспокойтесь.

– Он вообще-то хороший мальчик, – сказала мать лысого и за рукав повела его прочь. Туалетная бумага так и волочилась за ней по полу.

Тень вышел за ними в холл.

– Прошу прощения.

Они обернулись, мать и сын.

– У вас что-то к туфле прилипло, – сказал Тень.

Она опустила глаза. Потом другой туфлей наступила на бумагу и ее отклеила. Одобрительно кивнула Тени и удалилась.

Тень подошел к стойке портье.

– У вас есть подробная карта этих мест, Гордон?

– Военно-геодезического управления подойдет? Принесу вам в гостиную.

Тень допил кофе в баре. Гордон принес карту. Тень поразило обилие деталей: как будто каждую овечью тропу отметили. Он внимательно рассмотрел карту, прослеживая свой маршрут. Нашел холм, где останавливался поесть. Провел пальцем к юго-западу.

– В округе никаких замков нет?

– Боюсь, нет. Кажется, к востоку что-то найдется. У меня есть справочник по замкам Шотландии, могу дать…

– Нет-нет, не надо. А большие усадьбы? Такие, которые можно назвать замком? Или крупные поместья?

– Ну, есть отель «Мыс Гнева», вот тут. – Он ткнул в карту. – Но там довольно пустынно. Формально, с точки зрения заселенности, как она там еще называется, плотности населения, – просто пустыня. Боюсь, даже колоритных развалин нет. И пешком не добраться.

Тень поблагодарил и попросил разбудить его пораньше. Жалко, что на карте не нашелся дом, который был виден с холма, но, может, Тень не туда смотрел. Не в первый раз.

Пара в соседнем номере ссорилась или занималась любовью. Толком не разберешь, но едва Тень начинал засыпать, взвизги или крики выдергивали его из дремы.

Позднее он так и не разобрался, взаправду ли это случилось, взаправду ли она приходила, или то был первый сон той ночи, но во сне ли, взаправду ли, незадолго до полуночи, если судить по часам на радиобудильнике у кровати, в дверь постучали. Тень встал.

– Кто там? – окликнул он.

– Дженни.

Он открыл дверь и сощурился на свет из коридора.

Кутаясь в коричневое пальто, она неуверенно смотрела на Тень.

– Да?

– Завтра вы поедете в тот дом, – сказала она.

– Да.

– Я подумала, надо попрощаться. На случай, если у меня больше не будет шанса с вами увидеться. И если вы не вернетесь в гостиницу. А просто уедете. И я вас больше не увижу.

– Ну, тогда до свидания, – сказал Тень.

Она оглядела его с ног до головы, осмотрела футболку и боксеры, в которых он спал, голые ноги, потом ее взгляд уперся ему в лицо. Она, видимо, нервничала.

– Вы знаете, где я живу, – наконец сказала она. – Если понадобится, зовите.

Она мягко коснулась его губ одним пальцем. Палец был очень холодный. Попятилась в коридор и замерла, глядя на Тень, не пытаясь уйти.

Тень закрыл дверь и услышал, как ее шаги удаляются по коридору. Снова лег.

А вот дальнейшее точно было сном. Ему снилась его жизнь, перепутанная и скособоченная. Вот он в тюрьме, учится фокусам с монетками и убеждает себя, что любовь к жене поможет ему выжить здесь. А то вдруг Лора мертва, он на свободе, работает телохранителем у старого мошенника, который велел Тени называть себя Средой. А потом его сон заполонили боги: старые забытые боги, нелюбимые и брошенные, и боги новые, мимолетные испуганные создания, одураченные и растерянные. Путаница невероятностей, «колыбель для кошки», что превратилась в паутину, что превратилась в сеть, что превратилась в спутанный клубок, огромный, как весь мир…

Во сне он умер на дереве.

Во сне он восстал из мертвых.

А после была тьма.

IV

В семь зашелся визгом телефон у кровати. Тень принял душ, побрился, оделся и уложил свой мир в рюкзак. Потом спустился в ресторан позавтракать: пересоленная овсянка, вялый бекон и маслянистая яичница. А вот кофе был на удивление хорош.

В десять минут девятого он ждал в холле.

В четырнадцать минут девятого вошел мужчина в дубленке. Он сосал самокрутку. Мужчина бодро протянул руку.

– Вы, должно быть, мистер Лун, – сказал он. – Моя фамилия Смит. Подброшу вас в большой дом. – Рукопожатие у него было твердое. – Ну вы и здоровяк, а?

«Но я бы вас завалил» осталось непроизнесенным, однако Тень все равно расслышал.

– Говорят, что так, – ответил он. – Вы не шотландец.

– Я? Да ни в коем случае, приятель. Заехал на недельку проследить, чтобы все шло как положено. Я лондонский мальчонка. – Вспышка зубов, лицо что топор. Лет сорок с гаком, решил Тень. – Пошли в машину. Все вам расскажу по дороге. Это ваши вещи?

Тень вынес свой рюкзак к машине – заляпанный «Ленд-ровер», мотор не выключен. Тень забросил рюкзак назад, сам сел спереди. Смит напоследок затянулся самокруткой, от которой осталась только микроскопическая белесая бумажка, и выкинул ее в окно с водительской стороны.

Они выехали из поселка.

– Так как же произносится ваше имя? – спросил Смит. – Бальдр, Бальдур или как? Типа Чолмондли на самом деле произносится Чамли.

– Тень, – сказал Тень. – Меня называют Тень.

– Ясно.

Пауза.

– Итак, – сказал Смит, – Тень. Не знаю, что вам старый Гаскелл рассказал про вечеринку.

– Кое-что.

– Ладно, вот самое важное. Что бы ни случилось, обо всем молчок. Ясно? Что бы ни увидели – люди малость веселятся, никому ни слова, даже если узнаете кого, – ну, вы поняли.

– У меня плохая память на лица, – сказал Тень.

– Вот молодчина. Мы тут только для того, чтобы все отлично провели время и никто им не докучал. Они издалека сюда едут.

– Понял, – сказал Тень.

Они подъехали к парому. Смит припарковал «Лендровер» у обочины, забрал багаж и запер дверцу.

За переправой их ждал точно такой же «Лендровер». Смит отпер дверцу, забросил багаж назад и выехал на проселок.

Они свернули еще до маяка и некоторое время молча ехали по проселку, который вскоре обернулся овечьей тропой. Несколько раз Тени приходилось вылезать и открывать ворота; подождав, когда «Лендровер» проедет, он их закрывал.

В полях и на низких каменных парапетах сидели вороны – огромные черные птицы, они провожали Тень безжалостными глазами.

– Значит, были в кутузке? – вдруг спросил Смит.

– Простите?

– В каталажке. В казенном доме. В казематах. Полно слов на «К», обозначающих плохую кормежку, никакой ночной жизни, неадекватные средства гигиены и ограниченные возможности перемещения.

– Ага.

– Не слишком-то вы разговорчивы, а?

– Я думал, это плюс.

– Намек понял. Просто болтаю. Тишина действует на нервы. Вам тут нравится?