По ту сторону льда Эльденберт Марина
Внимание переключилось на всплывающее окно: на почту упало сообщение о том, что строительство бассейна завершено.
— Одер, мне нужно найти несколько свободных часов сегодня или завтра.
— Сегодня во второй половине дня, — начала секретарь, — на завтра вы просили ничего не планировать на утро.
Завтра. Только сейчас я вспомнил, для чего оставлял это время. Я просил ничего не планировать на утро, потому что собирался быть с Хэдфенгер на просмотре в Рагране. В Рагране на кастинге в ее шоу. Я никому об этом не говорил, даже Одер. Хотел сделать Лауре сюрприз.
Она меня опередила.
— Завтра утром меня не будет в Айрлэнгер Харддарк. Никаких встреч до обеда.
— Хорошо, ферн Ландерстерг.
Пора поставить точку в этой истории с резиденцией, и с Верражем тоже. Надо вернуть его в Зооцентр, там ему самое место.
Я едва успеваю вернуться к работе, когда смартфон оживает вызовом от Крэйда.
— Ферн Ландерстерг, — произносит он, — с ферной Ригхарн произошел несчастный случай.
Слишком много несчастных случаев за последнее время. И все — с моими невестами.
— Как это произошло?
Как бы цинично это ни выглядело, сейчас этот факт волнует меня гораздо больше, чем Солливер. С ней все в порядке, иначе Крэйд начал бы со слов «ферна Ригхарн погибла». Я стараюсь заставить себя почувствовать хотя бы что-то, но чувствую ровным счетом то же, что и всегда: холодную, ледяную пустыню, расстилающуюся внутри.
— Она гуляла в парке. С сопровождающими. Сейчас все трое мертвы, один из них закрыл ее собой. Стреляли с дальнего расстояния, ферна Ригхарн ранена и находится в больнице имени Риджестерна. Знаю, что я нарушаю протокол, ферн Ландерстерг, но учитывая ситуацию, я счел нужным позвонить сначала вам.
— Значит, Роудхорн еще не в курсе?
— Я свяжусь с ним сейчас же, полиция оцепила место, ждет дальнейших указаний от нас.
— Передавай дело Роудхорну и занимайтесь расследованием. Меня не беспокоить.
Я положил смартфон на стол, натянул перчатку. Поднялся.
— Одер, с ферной Ригхарн произошло несчастье, отмени все встречи, пусть Виггер ждет меня у главного входа.
— Да, ферн Ландерстерг.
— И найди Кадгара. Он мне тоже понадобится.
Хайрмарг казался разогретым от залитых солнцем высоток, искрящихся, как снежные шапки в пустошах. Если бы не очки, от этого ложного жара было бы больно глазам, но скоро этот обман раскроется. Ледяная волна, предшественниками которой как раз становятся такие зимние, солнечные дни, накроет город бесконечным выжигающим холодом.
Центральная больница Хайрмарга, со стороны приемного корпуса окруженная рядами парковок медицинских флайсов и выделенной ВИП-парковкой для посетителей, занимала огромную площадь. Корпуса по двадцать этажей выстроились трегоульниками и квадратами, замкнутыми на территории и изрезанными парковыми дорожками.
Этаж, где устроили Солливер, оцепили. Стоило мне войти в палату, и ко мне сразу же повернулся врач.
— Добрый день, ферн Ландерстерг. Ферна Ригхарн сейчас в безопасности, лазерный луч просто поверхностно зацепил плечо. Никакой угрозы для жизни нет, по-хорошему, я рекомендовал бы остаться в клинике до завтра, но даже это не обязательно. Анализы и показатели отличные.
— Благодарю. Оставьте нас.
Я обошел его и приблизился к ней. Солливер полусидела, глядя в окно: видеть ее в больничной рубашке было непривычно. Она дождалась, пока за врачом закроется дверь, и только после этого повернулась ко мне. Закусила губу, как если бы хотела что-то сказать, но передумала. Потом все-таки произнесла:
— Я по утрам бегаю в парке. Это для меня своеобразный ритуал, способ начать день… раньше я предпочитала фитнес-залы и тренажеры, но недавно… недавно решила это немного изменить.
— Насколько недавно?
— Пару недель, не больше. — Солливер покачала головой. — Я даже не представляла, что кто-то может об этом знать. Все… все произошло так быстро. Я…
Она осеклась, а потом продолжила.
— Когда первый мергхандар упал, я даже не сразу поняла, что случилось, а потом… Они все погибли… Я думала, что умру, Торн. Это…
Голос ее сорвался, из глаз брызнули слезы. Представить Солливер Ригхарн плачущей было гораздо сложнее, чем представить ее вот такой — бледной, в больничной рубашке, с просвечивающей на опаленном лазером плече повязкой.
Я опустился на край кровати, и Солливер, судорожно вздохнув, прижалась ко мне. Какое-то время просто всхлипывала в моих объятиях, а потом подняла голову, обнажая залитое слезами лицо.
— Забери меня отсюда, Торн, — тихо попросила она. — Пожалуйста, забери меня. Я не хочу оставаться одна. Только не сегодня.
Сейчас ее глаза казались пронзительно-зелеными, как никогда, одна из горячих соленых капель упала мне на руку, обжигая своей раскаленной сутью.
Я осторожно привлек Солливер к себе и произнес:
— Хорошо, Сол. Сейчас поедем.
— Стрелявший — бывший снайпер, — сообщает Роудхорн, — в прошлом работал на спецслужбы Лархарры. В настоящем наемник, на клиентов выходил через поставщика подобных услуг. Сейчас оба мертвы.
Даже не сомневался.
Мне всегда интересно: когда кто-то берется за заказ, связанный с первыми правящими лицами, он всерьез рассчитывает на то, что ему просто выплатят гонорар, и забудут? Я бы предположил, что здесь дело не в деньгах, и Роудхорн высказывает то же самое:
— Поставщика, на мой взгляд, убрали, чтобы замести следы. Моя версия такова, что в этот раз с ним работали напрямую, и что ему сделали предложение, от которого он просто не смог отказаться.
— Согласен, — отвечаю, глядя на рассыпающийся огнями ночной Хайрмарг. — Продолжайте прорабатывать эту версию.
С ним я прощаюсь, но по-прежнему смотрю на город, над которым не видно звезд. Слишком много неона, даже если приглушить свет, будет видна не россыпь Драконьей лапы, а отдельные, самые яркие искры, как последние вспышки затухающего костра.
— Пойдем отдыхать?
Солливер обнимает меня и прижимается подбородком к спине. Я оборачиваюсь:
— Зачем ты поднялась?
— Проснулась. Стало страшно, — она смотрит мне прямо в глаза. — Знаю, это на меня не похоже, но у меня до сих пор перед глазами снег, и кровь, кровь, кровь…
Крови было не так много. Я видел снимки: лазерное оружие просто прожигает дыру, почти мгновенно запаивая сосуды, поэтому и брызги — как рассыпавшаяся крошка из сухого окрашенного бисквита. Тем не менее я могу представить, что она пережила. Когда на твоих глазах умирают трое, один из которых закрывает тебя собой, спокойно спать после такого может даже не каждый полицейский или мергхандар.
Солливер повезло потому, что она наклонилась завязать шнурок. Точнее, наклонялась, чуть сдвинулась — и ушла от прямого выстрела в сердце. И потому что в следующую минуту защищавший ее мергхандар закрыл ее собой.
— Тебе нужно поспать, — говорю я.
— Сколько можно спать? — Она глубоко вздыхает. На ней один из моих халатов, и в нем она кажется совсем тонкой. — Я даже во сне от них бегу. Снова и снова. Не знаю, сколько еще это будет продолжаться…
— Мне снилось, как убивают моих родителей. Первые несколько месяцев после покушения. Я стоял, опустив руки, и ничего не делал. Тогда мне казалось, что я действительно ничего не сделал.
— Торн, тебя там не было.
— Не было, — подтверждаю я.
— А если бы был, тебя бы сейчас не было со мной, — она глубоко вздыхает, а потом приподнимается на носки и целует в губы. Непривычно мягко и осторожно, так легко, как будто делает это впервые. Эта нежность между нами совершенно неправильная, и еще больше неправильным мне кажется то, что хочется ей поддаться.
Солливер Ригхарн — просто будущая первая ферна.
Но сейчас она — просто женщина, которой нужна поддержка. Поэтому я беру ее на руки и несу в спальню: осторожно, чтобы не зацепить поврежденное плечо. Так же осторожно опускаю на постель, на сторону, где откинуто покрывало.
Сам ложусь рядом, поверх.
Солливер поворачивается, пожалуй, слишком резко. Морщится от боли.
— Останешься? — спрашивает еле слышно.
— Я все равно не сплю. Буду тебе мешать.
— Не спишь? — она приподнимает брови.
Качаю головой.
— Я с удовольствием буду не спать с тобой, — тихо произносит она, а потом добавляет: — Сегодня, пожалуй, это как никогда актуально.
Она кладет руку мне на грудь, поверх рубашки, и я ее не убираю. Напротив, сжимаю тонкие пальцы и спрашиваю:
— О чем хочешь поговорить?
Глава 13
Сосредоточиться не получалось. Кажется, впервые в жизни у меня не получалось сосредоточиться ни на чем, кроме покушения. Данные из отчетов Роудхорна складывались в цепочки и снова расходились — показания свидетелей, слышавших выстрелы и так или иначе видевших Солливер с охраной в парке, показания полицейских, первыми прибывших на место преступления. Солливер потеряла сознание, поэтому звонок был от Крэйда, не от нее — с ним связалась полиция.
На все это накладывались бесконечные заголовки новостных лент и лицо спящей Солливер. Я никогда в жизни не засыпал ни с кем рядом. Впрочем, рядом с ней я тоже не засыпал — после разговоров о ее детстве, о ее учебе и о том, как она решила стать моделью, когда поняла, что хочет быть независимой, а не выходить замуж за того, кого подсунет ей отец, Солливер все-таки заснула.
А я лежал, смотрел на высокие потолки и вспоминал ту единственную ночь, которую Лаура Хэдфенгер провела в моей квартире. Это было совершенно нелогично: думать о том, что она спала за соседней стенкой, и по какой-то странной иронии я устроил Солливер именно в своей спальне. Та постель так и осталась нетронутой, к ней, кажется, даже домработница больше не прикасалась — с тех пор, как последний раз застелила после ухода Хэдфенгер.
— Одер, свяжись с Тиусом и ферном Хмехтом. Я буду в резиденции через полтора часа.
— Но вы же вчера отменили встречу? — спрашивает секретарь. — После того, что произошло с ферной Ригхарн.
— Я только что снова ее назначил.
Я никогда так рано не прилетал в Айрлэнгер Харддарк, как сегодня. Когда, глядя на Солливер, вспоминал Лауру Хэдфенгер.
Кажется, я был на рабочем месте в шесть или даже раньше, Роудхорн ушел от меня еще до того, как в кабинет вошла Одер. Она всегда приходила за полчаса, чтобы открыть оконные жабры: обычно, когда я входил в кабинет по утрам, воздух уже был пропитан ледяной свежестью — осенью, зимой и весной. Летом Одер просто включала кондиционеры, но сегодня все было не так.
Все пошло не так с того самого момента, когда я лег рядом с Солливер.
— Ферн Ландерстерг, ферн Хмехт подтвердил, что будет на месте через полтора часа. Тиус запросил для него отдельное окно телепорта.
— Чудесно.
Водитель ждет меня на парковке, и, пока мы летим, я снова пытаюсь сосредоточиться на информации от департамента экономики. В какой-то момент спотыкаясь о мысль, что Лаура Хэдфенгер закончила экономический. Я не имею ни малейшего представления, почему не могу полностью взять себя под контроль — мне кажется, это началось сегодня ночью, но возможно, еще вчера.
После покушения на Солливер?
Во время покушения на Солливер?
Резиденция встречает тишиной и приветствием Тиуса.
— Ферн Хмехт уже на месте, ферн Ландерстерг, — сообщает дворецкий. — Есть кое-что еще, о чем вы должны знать. Я не стал беспокоить вас вчера по понятной причине, ну и предполагал, что это пройдет, но…
Дворецкий кивает на вышедшего к нам мергхандара, одного из тех, кто курирует Верража.
— Верраж со вчерашнего утра отказывается есть и пить, бьется о стены и рычит, — докладывает он. — На прогулке он пытался улететь, нам пришлось поднимать флайс, чтобы его вернуть. В комнатах продолжается все то же самое. Он агрессивен, пытается все заморозить дыханием.
— Зайдем к нему сразу после встречи, — комментирую я.
И ничего хорошего от этой встречи не жду. Одичавшего маленького дракона точно не ждет ничего хорошего, особенно при беспокойном поведении. Драконы очень плохо переносят действие препаратов, равно как не могут круглосуточно сидеть под приказами.
Стоило раньше вернуть его в Зооцентр.
Я направляюсь к бассейну, и с каждым шагом чувствую, как во мне раскрывается пламя. Ладонь и предплечье под чешуей не просто начинают гореть, они раскаляются. Вместе с этим приходит знакомое уже ощущение ледяной изморози вдоль позвоночника — той, что раскрывается огнем.
Той, что чувствуется перед оборотом.
Я останавливаюсь. Делаю глубокий вдох.
Если дракон решил вернуться сейчас, ему однозначно придется подождать.
Проектировщик стоит рядом с уже полностью функционирующим бассейном, накрытым куполом. В руках у него пульт регулировки, и, в тот момент, когда он оборачивается ко мне, под затянутой в пламя, чешую и перчатку ладонью вибрирует смартфон.
— Роудхорн, что-то срочное? — спрашиваю я.
— Более чем.
— Нашли какие-то зацепки?
— Это не по нашему делу, ферн Ландерстерг, — произносит он. — Лаура Хэдфенгер исчезла.
— Снова сбежала? — спрашиваю я.
Хотя понимаю уже сейчас, что никуда она не сбежала. Что мой начавшийся вчера перекрытый Солливер мандраж (я правда привлек именно это слово?) и состояние Верража связаны между собой гораздо больше, чем мне хотелось бы думать.
— Нет, она просто исчезла. Эстфардхар тоже. В их квартире погром и три тела. Одно из которых пришлось размораживать.
Я рад, что Роудхорн говорит прямо. Но совершенно не рад тому, что он говорит.
— Ты установил за ними слежку без моего приказа?
— Я счел это разумным. К сожалению, она не помогла. И те, кто приходил к Эстфардхару и Хэдфенгер, и вторая сторона — которая помогла им исчезнуть, тоже работают не первый день.
Помогла им исчезнуть.
Вместе с пламенем по телу проходит странная дрожь. Я даже сгибаю и разгибаю пальцы, и снова сгибаю, чтобы собрать ее в кулак. Если это не очередной маневр Эстфардхара — что, по сути, маловероятно, то…
Пламя дракона раскрывается в груди с немыслимой силой. Я держу смартфон исключительно потому, что на связи Роудхорн, и еще потому, что мне надо за что-то держаться.
— Ферн Ландерстерг, мы не справимся без помощи спецслужб Аронгары, — говорит он.
Как будто я сам этого не знаю.
Впрочем, кое-что я знаю наверняка: кому не понадобятся никакие спецслужбы, чтобы найти ее. Где бы она ни была, где бы ее ни прятали, кто бы это ни был.
Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, позволяя пламени прокатываться по телу.
— Ферн Ландерстерг?
Чтобы связаться с Халлораном, у меня уйдет секунд десять. Чтобы объяснить ему ситуацию, пара минут. Дальше все будет зависеть исключительно от слаженной работы наших спецслужб, но даже сейчас на это могут уйти сутки. Или больше.
Дракон найдет ее гораздо быстрее.
Вот только дракона я себе позволить не могу. Не сейчас и не в таких обстоятельствах. Моя территория — Ферверн, нарушение границ других стран — это уже нечто совершенно иное.
— Работай по своим каналам, — говорю я. — Я свяжусь с Халлораном, после этого обсудим дальнейшую стратегию.
— Хорошо, — Роудхорн тут же отключается.
Я снова набираю номер.
— Одер, найди способ экстренно соединить меня с Халлораном.
— Да, ферн Ландерстерг.
Я снова поворачиваюсь к Хмехту. Проектировщик поднял воротник куртки, кажется, до самых ушей, но все равно выглядит замерзшим. Пустоши всегда первыми ощущают на себе дыхание Ледяной волны.
— Добрый день.
— Добрый день, ферн Ландерстерг. Проект завершен, вы можете проверить — все в соответствии с вашими пожеланиями.
Огромный бассейн, раскинувшийся под куполом, вполне подошел бы для тренировок соурских чемпионов. С той лишь разницей, что создан он для меня одного. Возможно, стоит сделать что-то похожее для Солливер — отдельно. Находиться под защитным куполом в теплой воде, особенно когда она будет беременна, ей точно понравится.
Возможно, стоит сделать бассейн сразу с детской зоной.
Я выдергиваю мысли о Лауре Хэдфенгер, как сорняк, безжалостно от них избавляюсь. Что бы с ней ни произошло, она сделала это сама.
Вода играет бликами под легкими искрами купола. Сегодня — обманчиво-пасмурно, но холода это не отменяет. Я смотрю на узор под водой — раскинутые крылья, оскаленная пасть и пламя, которое за счет имитации-подсветки кажется невероятно реалистичным. Сама работа потрясающая, и дракон тоже оживает под водой.
— Чудесно, — говорю я. — Пульт управления и все необходимые материалы передадите Тиусу.
— Вы разве не будете проверять?
— Незачем. Я целиком и полностью вам доверяю.
Я разворачиваюсь и возвращаюсь к телепортационной капсуле, расположенной на территории резиденции. Пока здесь никто не жил, проще было оставить телепорт в непосредственной близости от дома — для быстрой доставки стройматериалов, мгновенного перехода работников и так далее. Сейчас для телепортационного кольца строят отдельный зал: когда резиденция станет жилой — а я намерен превратить это место в настоящий дом — телепортационные волны нужно выносить за пределы парка, возможно, и чуть дальше, а после налаживать соответствующий транспорт от телепорта до резиденции.
На полпути я вспоминаю про Верража и сворачиваю к нему. Мергхандары остаются за дверью, я захожу внутрь.
Драконенок сидит, раскинув крылья, будто вот-вот собирается взлететь, шипы и гребень подняты. Ненужные игрушки валяются по углам, остался даже совсем крохотный мяч — для Гринни. В мисках засохший корм, поилка опрокинута, клякса воды растеклась по полу.
— Ну и что мне с тобой делать? — спрашиваю я, глядя ему в глаза.
Верраж чувствует силу, исходящую от меня, рычит, но все-таки пригибается к полу.
— Сюда, — на сей раз это приказ.
Легкий, ничего не значащий, но драконенок складывает крылья. Чешуйки, шипы и гребень опускаются. Он приближается и послушно садится рядом. Под этим послушанием я чувствую проходящие по телу звереныша волны — он действительно в отчаянии.
Что мне устроил бы мой дракон — дай я ему волю, даже представить невозможно.
Одер не перезванивает.
Это очень странно, потому что Одер все делает мгновенно, иначе она не работала бы у меня. Тем не менее сейчас она не перезванивает. Возможно, дело в том, что в Аронгаре сейчас ночь, но ночь для Одер не проблема. Она способна достать кого угодно из-под земли — буквально — если это нужно мне.
Но не сейчас.
Я возвращаюсь к двери:
— Ирс, свяжись с Зооцентром. Нужно вернуть Верража туда, где ему смогут уделять больше внимания.
Мергхандар кивает, и в этот момент меня набирает Одер:
— Ферн Ландерстерг, местр Халлоран вне зоны доступа.
— Он в резиденции?
— Нет. Его секретарь не может с ним связаться. По крайней мере, пока.
Изо всех дней, когда ему можно было провалиться под пустоши, Халлоран выбрал именно тот, когда нельзя, чтобы исчезнуть.
Исчезнуть.
«Лаура Хэдфенгер исчезла».
Если, разумеется, эти исчезновения не связаны.
— Забронируй для меня ВИП-телепорт в Аронгару и свяжись с Роудхорном. Он мне понадобится на месте, — говорю я. — У меня прямой переход через полчаса, из резиденции, в соответствии с этим временем и действуй. Так же отмени все мои встречи до особых распоряжений.
Я отключаюсь, и мергхандар шагает ко мне.
— Ферн Ландерстерг, они готовы принять Верража в любое время.
— Потом, — отвечаю коротко и поворачиваюсь к зверенышу. — Свободен.
Стоит мне произнести это слово, как драконенок взлетает: рывком, резко расправив крылья, и кричит. Кричит так, что внутри что-то словно взрывается — пламенем, с такой немыслимой силой, что мир на мгновение перестает существовать. Остается только пламя — мощное, всеобъемлющее, и тонкая связующая нить, вытягивающая меня из меня и обрывающаяся где-то вдали.
Не обрывающаяся.
Бьющаяся крохотной едва уловимой искрой, единственно важной сейчас.
Взрыв внутри меня разрастается и разливается сумасшедшим пламенем вокруг. Звериным взглядом я вижу существ, отступающих в сторону, и вьющегося вокруг мелкого себе подобного.
Впрочем, он сейчас тоже совершенно не важен: я ломаю хрупкую преграду выстроившихся вокруг меня стен. Осколки, обломки осыпаются вниз, когда я вырываюсь из этой бессмысленной клетки, взмываю ввысь, под густой стяг снежных облаков.
И лечу к ней.
Глава 14
Солливер Ригхарн
Сегодняшний день начался не как все остальные — хотя бы потому, что Солливер привыкла начинать его со стакана воды и пробежки. После — легкий завтрак, никакого кофе, и спа-процедуры в любимом салоне. Вот только после ранения никакие спа-процедуры не в радость, что касается пробежки, разумеется, ей запретили бегать до окончания расследования. И все бы ничего, но шрам точно останется!
Она рассматривала плечо, на котором по-прежнему тлело пятно от лазерного луча. В принципе, потом можно будет сделать пластику, но это анестезия, а к анестезии Солливер испытывала не лучшие чувства. Она вообще ненавидела все, что заставляло ее утратить контроль, и на то были причины.
По-хорошему, она и Торна Ландерстерга должна была ненавидеть, но почему-то не получалось. Рядом с ним она впервые по-настоящему расслабилась — расслабилась настолько, чтобы рассказать ему правду. Точнее, большую часть правды, остальное кое-кто помог скорректировать, но главное ведь в сути вещей, а не в деталях, верно?
Изначально это было игрой.
Просто игрой, в которой Торнгер Ландерстерг должен быть стать главным призом.
Когда-то давно, когда она влюбилась в иртхана (это и была та маленькая деталь, которую ей помогли скорректировать), а он приказал ей лечь под других людей, все было просто. Солливер решила, что ненависть вполне способна уничтожить слабость, и она действительно ее уничтожила.
Мужчины стали для нее всего лишь способом достижения цели — роскошной жизни, дорогих подарков, наслаждения. Так и было долгое время, она, Солливер — отдельно, мужчины — отдельно. И цель. Цель стать самой известной моделью, моделью с мировым именем, лицом с обложки. Все, кто становился у нее на пути, очень скоро об этом жалели.
Как бы там ни было, именно первая любовь преподала ей отличный жизненный урок — либо ты, либо тебя. Поэтому Солливер совершенно не жалела о том, что расправлялась с препятствиями раньше, чем они расправятся с ней. Однажды проснуться после операции с переломанными ногами, которые собирают по осколкам, или с изуродованным лицом (в модельном бизнесе такое «случается» часто) ей совершенно не улыбалось.
Поэтому она действовала первой.
— И так будет всегда, — Солливер улыбнулась своему отражению, отвела пальчиками с лица локон, и позволила ему скользнуть обратно.
Рубашка Торна хранила его запах, и этот запах казался ей по-настоящему возбуждающим. Мужской аромат, наверняка сделанный на заказ, в сочетании с воспоминаниями о его прикосновениях. Резких рывках. Грубых ласках.
Торнгер Ландерстерг был идеален. Был бы идеален, если бы не был иртханом, но с этим она тоже сумеет справиться. Свою ненависть к ним она преодолела после того, как расправилась с тем, кто ее оскорбил. Не сама, разумеется, с помощью любовника, который был готов ради нее на все и имел определенные связи.
Мальчишка, провернувший с Солливер свингерский трюк, происходил из слабой семьи, поэтому никто особо не заморачивался. Дело просто закрыли, как убийство из ревности. Забавно, что убийство из ревности для всех совершила девочка, в которую он был когда-то влюблен. Та, из-за которой все и случилось.
Это тоже была часть ее плана — подставить именно ту, ради которой он притащил Солливер в свингерскую тусовку.
При мыслях об этой блондинистой ларрке пальцы сами собой сжались в кулаки, но Солливер тут же их расслабила. Все в прошлом. Она — в прошлом, уже, должно быть, сгнила в тюрьме. А от негативных эмоций, как известно, появляются морщины.
Завернувшись в рубашку Торна, она спустилась вниз. Все-таки налила себе стакан воды, удобнее устраиваясь на высоком стуле. Даже здесь — у этой барной стойки были живы воспоминания о том, как он трахал ее пальцами.
Возбуждающие… и вызывающие ярость.
Кажется, именно в тот вечер Солливер впервые поняла, что испытывает нечто большее, чем просто желание. Сумасшедшее звериное желание рядом с мужчиной, чья сила и власть неоспоримы.
Изначально он действительно был просто целью: когда-то Солливер поклялась себе, что приблизится к власти настолько, насколько это возможно. В то время она еще смутно представляла, как именно, и никогда не метила настолько высоко. Солливер даже изучала биографию Леоны Халлоран — которая воспитывалась, как человек, но впоследствии оказалась иртханессой. Целая пафосная драма, хоть кино снимай.
Так или иначе, Леона Ладэ, а впоследствии Леона Халлоран, отлично устроилась. Сначала стала первой леди Мэйстона, а впоследствии — первой леди Аронгары.
К сожалению, браки между людьми и иртханами были чем-то из разряда фантастики, о которой пишут в дешевых третьесортных романчиках (после массового раскрытия информации об иртханах). Тем не менее в этих романчиках девица, влюбленная в высокопоставленного иртхана, так или иначе оказывалась иртханессой, они становились парой и жили долго и счастливо (до первого секса на стороне, видимо).
Фу и тьфу.
А потом Торнгер Ландерстерг придумал реформу.
Реформу, которая идеально вписывалась в то, какой Солливер видела свою жизнь — где никто и никогда уже не станет диктовать ей условия. Ни вонючие продюсеры, только и желающие облапать, перед тем как выпустить на подиум, ни набловы модельеры, имена-бренды, каждый со своим бзиком, ни истеричные «подружки» по подиуму, которые создавали больше проблем, чем поддержки.
Первая ферна Ферверна.
Это даже звучало круто.
Настолько круто, что Леона Халлоран отдыхала.
Поэтому всего-то и оставалось написать отцу и предложить свою кандидатуру — якобы с целью помириться и вернуться в семью. Этот старый вонючий набл поупирался для вида, но потом все-таки «милостиво» согласился. И мамаша, эта вечно поддакивающая ему прицка, которая ни слова не сказала поперек — когда отец орал на нее после той истории и говорил, что ей самое место в шлюхах — теперь бегала вокруг нее и с умилением трясла своими пухленькими ручонками.
Ее от них тошнило.
Терпела их присутствие (в том числе на помолвке) Солливер исключительно ради статуса первой ферны, у которой должна быть семья. Ничего, когда ее статус станет официальным, она найдет способ от них отдалиться. Например, рассказать Торну о том — осторожно, разумеется, — что они ее не поддержали в «тот, тяжелый момент».
И решить еще одну маленькую, несущественную проблемку, она тоже найдет способ. Главное сейчас укрепиться в своем положении, а остальное…
Солливер погладила пальцем ободок бокала и облизнула губы. Вчера ей не удалось его соблазнить (да и плечо слегка побаливало, несмотря на ультрасовременные препараты), но сегодня ночью он не заснет уже совершенно по другой причине.
Смартфон дернулся и раскрылся голосом Сибриллы Ритхарсон.
Солливер бросила взгляд на дисплей и поморщилась: «проблемка» решила напомнить о себе.
— Мне кажется, или мы договорились свести наши контакты к минимуму? — спросила она.
— Тебе не кажется. Но еще мы договорились, что ты удержишь его при себе, Солливер.
— Мне надо было привязать его к кровати? — Она облокотилась о стойку, подавшись вперед. — Прости, но это не мальчик из клуба с особыми увлечениями, это — Торнгер Ландерстерг, если ты забыл. У него целая страна под ладонями.
Читать бесплатно другие книги:
