Плейлист «Долго и счастливо» Хименес Эбби

Глава 45 Слоан

PROOF | JAXON WATERS

Адриан спрятал руки за спину.

— Выбирай, — заулыбался он, и в уголках его зеленых глаз появились морщинки. Мы сидели в стейк-хаусе и ждали закуски.

Адриан открывал передо мной двери. Выдвинул для меня стул и заказал бокал вина, о котором, казалось, знает все. Веселый, обаятельный, компанейский. Умный, успешный, привлекательный. Он очень старался меня развлечь.

Но ничего не получалось. Я думала лишь о письме Зейн.

Адриан ждал, когда я выберу руку. Я уныло показала на левую. Он поставил передо мной целую бутылку ванильных сливок. Я выдавила из себя улыбку. По дороге сюда мы останавливались заправить машину, и он заметил, как я положила в сумку несколько порционных сливок.

— Умно, — бросила Кристен с другого конца стола. — Но она предпочитает маленькие.

— Ну, ничего не поделаешь, — улыбнулся он.

Кристен незаметно пнула меня по ноге.

Адриан флиртовал со мной.

А я. Ничего. Не чувствовала.

Я была настолько удручена, что мне было совершенно не до бабочек в животе. Я только и делала, что поглядывала на часы. До концерта Джейсона оставался час. Мне казалось, я вот-вот расплачусь. Время, которое он будет в городе, утекало прямо на глазах. Иссякало, словно песок в песочных часах. И, вместо того чтобы быть там, я проводила вечер с потрясающим человеком, который не в силах был привлечь мое внимание, потому что я была разбита и слишком влюблена в другого.

— Простите, — поднялась я из-за стола. — Мне нужно в дамскую комнату.

Стул Кристен тоже скрипнул ножками по полу, и она пошла за мной. Не успела за нами закрыться дверь, как подруга накинулась на меня.

— Черт возьми, да он готов тебя целиком съесть. Мне кажется, не стоит ему отказывать.

— А я думаю, тебе стоит посмотреть на это, — возразила я и вытащила из сумочки письмо. Я разложила листок, вручила ей и, скрестив руки на груди, смотрела, как она читает.

Чем дольше она читала, тем сильнее хмурила брови.

— Боже мой… — Кристен подняла на меня глаза. — Ты ей веришь?

Я фыркнула и кивнула.

— Она не станет врать. Да и вся эта история с Лолой всегда вызывала сомнения. Вот почему в тот день я вернулась к нему в гостиницу. С самого начала было что-то не так. Хотя смысл ему наговаривать на себя?

Подруга поджала губы.

— Не знаю, Слоан. Может, он соврал, чтобы порвать с тобой. Ну ты же знаешь, какая ты.

— Какая я? — сощурилась я.

Она пожала плечами.

— Не любишь избавляться от того, что причиняет тебе боль. Понимаешь? Вещи Брэндона, старая машина, полуразвалившийся дом. Ни разу в жизни не принимала разумного, взвешенного решения. До крайности сентиментальна. Ты всегда была такой, и бьюсь об заклад, Джейсон об этом знал.

У меня задрожал подбородок.

— Может, он знал, что ты никогда не примешь его суждений, поэтому вынужден был предпринять что-то неординарное. Давай будем честны: это было чертовски неординарно с его стороны.

Я склонилась над раковиной и вытянула из диспенсера бумажное полотенце.

— Ну и какая у тебя теория? — Я высморкалась.

— Не знаю. Но что-то мне подсказывает, что он добровольно взял на себя вину. Если Зейн говорит, что ему совсем хреново и ты должна с ним встретиться… Не знаю. Даже Джош сомневается в его виновности, а ты знаешь Джоша.

— Правда? — Я шмыгнула носом.

— Да. Знаешь, какие его слова больше всего запали мне в душу? — Она скрестила руки. — Когда я вернулась из Или и рассказала ему, как сильно любят друг друга родители Джейсона, он сказал, что, зная Джейсона, совершенно этому не удивлен. Что Джейсон — такой же парень, как и он сам, родился в маленьком городке и вырос в любви родителей. Такие мужчины, как Джош и Джейсон, никогда бы так не поступили. Они не так воспитаны. Порядочность у них в ДНК. Они выбирают спутницу раз и на всю жизнь. Они влюбляются и готовы целовать землю, по которой ходит их избранница. Они не изменяют и, черт возьми, не уходят. Если Джейсон ушел, значит, у него были на то причины.

Я снова вытерла нос.

— Может, это слава на него так повлияла?

Кристен фыркнула.

— Ты правда в это веришь? Не говори ерунды.

Нет, я в это не верила. Я не знала, чему верить.

— Так что будем делать? — спросила она. — Поедем к нему? Разобьем к чертям нашу пиньяту? Продолжим двойное свидание? Что?

Джейсон не хотел быть со мной. Он не хотел меня видеть.

Я разрывалась пополам и злилась за это на себя, а не на него. Но я хотела. Хотела его увидеть.

Не близко. Не лицом к лицу. А в толпе, где он бы меня не узнал.

Когда мы виделись в последний раз, я еще не знала, что он последний. Все случилось так быстро и неожиданно.

Может, если я увижу его еще разок, на своих условиях, то успокоюсь — хотя я, конечно, понимала, что обманываю себя. Скорее всего, я снова вернусь к состоянию первой недели после расставания: буду лить слезы у Кристен на плече и бить пиньяту баскетбольной битой.

Но я должна пойти. Все было бы сегодня хорошо, не завари Зейн кашу с этим письмом. Я бы была молодцом и старалась веселиться с Адрианом, мы с Кристен напились бы — я бы продержалась этот вечер. Но теперь я хотела одного: быть там, где Джейсон. Даже будь я сейчас далеко, все равно бы приехала. Я знала это уже тогда, когда читала письмо Зейн.

— Я хочу его увидеть. — Я шмыгнула носом.

Кристен пожала плечами.

— Ладно. Сердцу не прикажешь. Поехали. — И она торжественно вышла из туалета.

— А как же Адриан? — прошептала я, последовав за ней.

— За него не волнуйся. Попрошу Джоша, пусть сводит его в стриптиз-клуб или еще куда. — Она подошла к столику и похлопала мужа по плечу. — Дай мне ключи.

Он выудил ключи из кармана и протянул Кристен.

— Что случилось?

— Слоан себя неважно чувствует. Свожу ее на концерт Джексона Вотерса. Закажите себе такси. Я люблю тебя. — Она чмокнула его в щеку, взяла меня под руку и направилась к выходу.

Кристен потянула меня между столиками, и я смущенно помахала Адриану.

— Я хорошо провела время, — крикнула я. — Приятно было познакомиться.

Адриан удивленно подмигнул мне в ответ.

Мы запрыгнули в машину.

— Если мы не хотим показываться емуна глаза, надо замаскироваться, — сказала Кристен, включая заднюю скорость и выруливая с парковки. — В квартале отсюда есть магазинчик костюмов. Заедем сначала туда.

Через пять минут подруга протягивала мне очки а-ля 1980-е, которые откопала на полке с товарами для Хеллоуина.

— Я это не надену, — замотала я головой.

— Вся его группа тебя знает, так ведь? — с деловитым видом сказала она. — Хочешь, чтобы тебя узнали и доложили ему?

— Нет… — Я скрестила на груди руки.

— Тогда надевай. Либо тебя узнают, либо нам нужно хорошее прикрытие. И, кстати, в первом ряду сидеть нельзя. Поменяемся с кем-нибудь местами.

Я глубоко вздохнула и позволила ей водрузить мне на нос огромные очки.

— Еще надо спрятать волосы и татуировки. Возьми мой свитер, — она стянула его с себя и сунула мне.

Я уставилась на кофту.

— Я не буду выглядеть дурочкой?

Подруга взяла с полки каштановый парик.

— Возможно. Но моя задача — помочь тебе в этом. Сделать из тебя лучшую, самую блистательную дурочку из всех.

Я хмыкнула.

Кристен готовила меня к концерту как жертву, которую я собственноручно собиралась принести. Она суетилась вокруг, наряжая меня.

В итоге мы остановились на уродских очках и лыжной шапочке, потому что спрятать волосы под парик так и не получилось, не говоря уже о том, что в парике я походила на пациента психушки.

Кристен вырядилась как настоящая маразматичка.

Кроме Джейсона, ее бы точно никто не узнал, но это ее не остановило. Она натянула на себя парик со стрижкой «маллет» и купила бутафорские брекеты. Я хохотала до слез и успокоилась, только когда мы подъехали к «Форуму».

Я была сама не своя. Меня всю трясло. Глаза неистово чесались. Мне понадобилось десять минут, чтобы собраться с духом и выйти из машины.

Внутри «Форума» я чувствовала себя не в своей тарелке. Я уже давно не приходила на концерты вот так. Обычно мы заходили со служебного входа вместе со всей группой. Я болталась по залу, пока они настраивали звук. И смотрела выступление из-за кулис.

Сейчас же я оказалась одной из толпы. Мне пришлось пройти через металлоискатель и отсканировать билеты. Я была зрителем. Фанаткой. Одной из миллионов его фанатов. Такой же, как все. И это, наверное, правильно. В конце концов, я пришла посмотреть на Джексона, а не на Джейсона.

В существовании Джейсона я уже сомневалась.

Кристен уговаривала меня перекусить, но я не могла. Я согласилась только на бутылку воды и, пока она бегала за водой, ждала ее у витрины с сувенирами. За прилавком висели постеры.

— Я была с ним, когда он делал эти фотографии, — сказала я Кристен, когда та вернулась. — Я стояла там, прямо за камерой.

Но были и другие постеры, на съемках которых я уже не присутствовала. Он не хотел меня видеть. Он вычеркнул меня из своей жизни.

Меня вновь обожгло его предательство, и я чуть было не спасовала.

Поменять дорогие билеты, подаренные Зейн, оказалось проще простого. Мы нашли пару в десятом ряду, которые с радостью обменялись с нами на места впереди. Теперь мы сидели достаточно близко, чтобы хорошо его видеть, но слишком далеко, чтобы он мог заметить меня со сцены.

На протяжении всего разогрева меня бросало то в жар, то в холод. Когда Grayscale исполнили последнюю песню и Джесса произнесла: «А теперь встречайте Джексона Вотерса!», я запаниковала и чуть не убежала еще до его выхода.

Возможно, это было чистой воды самоубийство. Возможно, мне станет только хуже, ведь теперь я знаю, что он мне не изменял. И мне будет труднее принять тот факт, что мы больше не вместе, ведь у меня нет повода его ненавидеть.

— Господи, не верю, что я на это решилась.

Кристен наклонилась вперед и заглянула мне в глаза.

— Мы можем уйти в любой момент. Помнишь?

Я кивнула. Но мы не уйдем. Я досижу до конца. Я должна.

Мы смотрели на два огромных экрана, по одному с каждой стороны сцены: над изображением гагары вращались слова «Джексон Вотерс».

Я знала, что сейчас происходит за сценой. Я представляла каждый шаг, приближающий его к зрителям. Вот он выходит из гримерки. Зейн подает ему бутылку воды. Впереди семенит организатор концерта, наступая на толстые черные электрические провода, и просит по гарнитуре остальных участников группы собраться за кулисами. Джейсон вставляет в ухо наушник и отдает воду Зейн. Он сжимает и разжимает кисти рук, чтобы размять их, — Джейсон всегда так делает перед выходом. Он не нервничает. Он спокоен, и чем ближе к выходу, тем его настроение лучше, будто толпа заряжает его своей энергией.

И вот его явление.

Из дыма, под искрами фейерверков, в белой футболке и синем вельветовом пиджаке на сцену врывается Джейсон. Волосы стали длиннее, но ему идет. Я почти могла разглядеть голубизну его глаз.

Левой рукой я сжала руку Кристен. У него был такой красивый и сильный голос, что мое сердце не выдержало.

Я любила его.

Даже сейчас, после всего, что он со мной сделал, я любила его. Даже несмотря на то что он стал Джексоном.

Зейн права. Ему действительно плохо.

Он вышел с таким же запалом, как и раньше. Но я-то его знала. Больше всего на свете он любил выступать. И, несмотря на усталость, на сцене глаза у него всегда горели. Он всегда заводил своих фанатов. Но сегодня Джейсон казался мрачным. Потухшим.

Тенью самого себя.

Все вокруг кричали, все пульсировало в такт музыке. Его голос заполнял все мое тело. Он проникал в меня через глаза, уши, вибрацию пола. Я вспомнила вкус его пота у себя на языке, его запах после выступления, когда он снимал футболку и ложился на меня, и его сердце все еще бешено стучало от выброса адреналина.

Как после этого я могла поехать домой?