Плейлист «Долго и счастливо» Хименес Эбби
— Отменил? — Агент будет в ярости. — Джейсон…
— Не волнуйся, я не отменил концерт. Но день мы проведем здесь. Будешь лежать в постели и смотреть криминальные передачи. Зейн закажет нам ужин в лучшем ресторане Мемфиса, а через час к тебе придет врач.
У меня защемило сердце. Подбородок задрожал.
— Джейсон…
Он прижался ко мне лбом.
— Слоан, прости меня, я совсем о тебе не заботился. Но я исправлюсь.
— Ты не виноват, Джейсон, — шмыгнула я носом.
— Нет, виноват. — Он посмотрел мне в глаза. — Больше всего я хочу, чтобы ты была счастлива. Понимаешь? Я сделаю для этого все возможное.
— Я счастлива.
Но он мне не поверил. Это было видно по его глазам.
Через два часа пришел врач. Оказалось, что у меня бронхит и двусторонний отит. У Джейсона был такой вид, будто кто-то пнул его собаку. Наверное, он чувствовал себя виноватым из-за того, что не вызвал врача раньше, но его вины здесь не было. Я могла сходить в больницу, пока он занимался своими делами, но я просто понадеялась, что все пройдет само.
Врач прописал мне антибиотик, уколы витаминов, средство от кашля и ингаляцию. После ухода врача мы с Джейсоном легли в постель. Как же нам этого не хватало. Удивительно, но мы будто не виделись несколько месяцев, хотя почти все время проводили вместе. Мы уже забыли, как это — просто жить.
Мы лежали и болтали обо всем на свете, кроме Джексона. Как же я устала от этого Джексона, да и он, я думаю, тоже.
Словно в наших отношениях был кто-то третий. И он требовал нашего постоянного внимания. Вся жизнь превратилась в удовлетворение потребностей Джексона, и впервые за последние месяцы мы наконец-то нашли время для себя. Это здорово.
Может, в этом весь фокус? Может, к этому надо стремиться? Может, если бы мы спали в автобусе, то просыпались бы вот так, рядом и без спешки?
Но, несмотря на то что гастроли высасывали из нас все соки, было в них и хорошее. За последние три месяца я полюбила Джейсона еще сильнее. Я восторгалась им всегда — еще до того, как узнала, кто он такой. Но теперь у меня были сотни причин, чтобы любить его больше.
Я узнала, что он добр и вежлив ко всем: от администраторов гостиниц до кассиров на автозаправочных станциях. Я узнала, что он раздает автографы до последнего человека, даже если очень сильно устал. Он был щедрым. Давал хорошие чаевые и заботился о своих ближних. Он постоянно помогал перетаскивать оборудование, хотя для этого имелись специальные люди. Я узнала, что у него всегда припасены запасные медиаторы, чтобы раздавать их детям, которые хотели получить автограф. А самое главное — я узнала, что он нежно любит меня. Мне казалось, что я — центр его притяжения. Где бы я ни находилась, Джейсон вращался вокруг меня. Его любовь — огромная честь и стоит любых трудностей, как бы тяжело ни было.
Мы лежали на одной подушке и смотрели друг на друга. Он поправил мне волосы, а я внимательно изучала его лицо. Я хотела запомнить все крапинки в его глазах, каждую линию.
— Знаешь, что я могу нарисовать тебя по памяти? — тихо спросила я. — Ты будто въелся в меня, Джейсон.
Он нежно улыбнулся.
— Слоан, я кое-что для тебя сделал.
— Что? — Я прикусила губу.
Он выдохнул.
— Можешь отказаться, если захочешь, но я много об этом думал и считаю, тебе надо согласиться.
— Я тоже кое о чем думала, — сказала я в свою очередь. — Мне кажется, нам надо еще раз попытаться спать в автобусе. Ты прав, так практичнее. А я когда-нибудь все равно привыкну…
— Я хочу, чтобы ты поехала в Или и провела несколько месяцев с моей семьей.
— Что?! — резко выпрямилась я.
Джейсон сел и протянул руку.
— Послушай меня, ладно? На первый взгляд может показаться, что это безумие. Но я хочу, чтобы ты нарисовала ту картину, — сказал он. — И родительский дом — идеальное для этого место. Ты будешь рисовать у окна и смотреть на озеро. Заберешь с собой Такера, и он наконец набегается вдоволь после стольких месяцев заточения с нами. У мамы полный холодильник дичи, ты сможешь готовить и, может быть, снова начнешь вести свой блог. Маме ты понравилась, и она хочет поближе с тобой познакомиться. Миннесота находится в центре, поэтому, в каком бы штате я ни находился, через три часа ты уже будешь у меня, и разница во времени небольшая. Я уже позвонил Кристен. Они с Оливером приедут к тебе погостить на пару недель.
Я ошарашенно смотрела на него.
— Ты… ты позвонил Кристен?
Он не сводил с меня голубых глаз.
— Позвонил. А на День благодарения слетаешь в Калифорнию повидать родителей. Если выедешь сегодня, то закончишь картину до Рождества и успеешь ко мне в Париж. Идеальный план.
Я потеряла дар речи.
— Джейсон, я не хочу оставлять тебя одного…
Но он замотал головой.
— Послушай, хорошо должно быть всем. Гастроли закончатся нескоро. Ты должна делать что-то и для себя. — Джейсон заглянул мне в глаза. — Я хочу, чтобы ты поехала. Пожалуйста.
Мы смотрели друг на друга. Моя грудь вздымалась и опускалась чуть чаще, чем обычно. Джейсон настойчиво сверлил меня взглядом. Это так заботливо, так мило с его стороны. Правда. Но я не могу… Я ведь не могу?
Когда ушел Брэндон, я разучилась радоваться. Все для меня замерло. Мой мир растекся, словно акварель под дождем. И вот передо мной новый белоснежный холст. Он умоляет меня нарисовать что-нибудь, но мои руки связаны за спиной.
Я опять оказалась в промежуточном состоянии. Снова возвела алтарь, бессознательно, но только на этот раз не для Брэндона или Джейсона. А для Джексона.
Я настолько сильно хотела выполнить этот заказ, что уже физически не могла сдерживать свое желание. Мне надо было куда-то уехать и рисовать. По-другому никак. Другого варианта не существует.
И Джейсон прав. Мне нужно отдохнуть.
Если я в таком состоянии поеду за границу, то просто развалюсь на части. Я была вымотана физически, а в Великобритании мы пробудем даже дольше, чем здесь, и акклиматизация меня окончательно добьет. У меня не осталось больше сил, и если я не восстановлю их сейчас, то что будет потом? Лучше остановиться и сделать перезагрузку. Тогда я снова буду готова идти вперед. Мы попробуем спать в автобусе, и, может быть, все изменится.
Но было кое-что еще.
Если я откажусь и не приму его предложение, он будет чувствовать себя еще хуже, чем сейчас. Ему тоже нужен этот выход, Джейсон хотел мне помочь — для него это очень важно. Я не могла позволить ему носить в себе эту вину.
Я облизнула губы.
— Когда мне лучше поехать?
— Сегодня.
— Сегодня? — Я побледнела. — Через несколько часов?
— Если это слишком быстро и ты не готова, останься еще на несколько дней здесь, отдохни. Но в семь тридцать у меня самолет в Дулут. И если ты поедешь сегодня, то я даже смогу проводить тебя до аэропорта. Я уже договорился с отцом, он тебя встретит.
— Почему каждый раз о поездке к твоим родителям я узнаю меньше чем за двенадцать часов? — покачала я головой.
Он улыбнулся в ожидании моего ответа.
Я посмотрела ему в глаза. Боже, это же целых две недели с Кристен и Оливером! Никаких чемоданов. Мягкая постель. Я смогу спать сколько хочу. Никаких будильников и самолетов. Никаких автобусов и забегаловок. Только живопись.
— Слоан, скажи «да».
— Ладно, — выдохнула я.
— Ладно?
Я кивнула.
Джейсон вздохнул с облегчением. На его лице появилась улыбка, и он провел пальцем по моей щеке.
Он так нежно ко мне прикоснулся, что я затаила дыхание. Он смотрел на меня так, будто перед ним самая красивая женщина в мире. Я болела и вся опухла, но он не обращал на это внимания. Я была для него всем, и он напоминал мне об этом каждый день.
И теперь ему предстоит провести несколько недель без меня. Возможно, даже не один месяц. И он решился на это ради меня. Он шел на жертвы ради меня. Так же как и я жертвовала для него своей жизнью.
Я взяла его руку и стала ее рассматривать, поглаживая мозоли на подушечках пальцев.
— Я обожаю твои пальцы. — Его инструмент. Его талантливые, способные, любящие руки.
— Забирай. Они твои, — сказал он.
Я улыбнулась.
— Ты отдаешь мне пальцы?
— И пальцы, и голос. И спину, чтобы носить для тебя тяжести, и руки, чтобы нести тебя до кровати, когда ты переберешь текилы. И деньги, и время, и сердце. Это все твое, Слоан.
Его слова были наполнены любовью. Он говорил так серьезно, что у меня заболело сердце, а в глазах защипало от слез.
— Если бы я тебя не знала, то сказала бы, что у тебя идеально получается петь серенады.
— Нет, — он помотал головой. — Я так чувствую. Я твой. Весь, без остатка. Мне кажется, я всегда принадлежал тебе. Даже когда ты принадлежала кому-то другому. — Он не сводил с меня глаз. — Такер знал об этом. Ему одного взгляда хватило, чтобы увидеть в тебе мою вторую половинку, и он привел тебя домой.
Два часа спустя мы прощались в аэропорту. Джейсон изо всех сил старался казаться веселым.
Глава 38 Джейсон
BOTTOM OF THE DEEP BLUE SEA | MISSIO
Прошло пять недель.
Концерт в Вегасе. Когда позвонила Слоан, я сидел на холодном металлическом складном стуле за сценой и пил второй «ред булл» за вечер. Grayscale почти закончили выступление.
Я не видел ее уже больше месяца. Я так сильно скучал, что испытывал физическую боль. Я не мог спать. У меня начались мигрени. Может, я даже скрипел зубами, кто знает, черт возьми.
Состояние Слоан полностью передалось мне. Теперь она была счастлива, воодушевлена и спокойна, а я превратился в развалину. Разлука окончательно меня сломила.
— Привет, малышка. Как дела? — ответил я, потирая лоб.
— Ты получил печенье?
Было слышно, что она улыбается. Она теперь всегда улыбается. Я постарался не зацикливаться на том, что это значит: там, без меня ей намного лучше.
— Да. Спасибо.
— Это рецепт твоей мамы, — пропела Слоан.
Я удивленно поднял брови.
— Правда? — Я поставил пустую банку и махнул Зейн, чтобы она принесла еще одну.
— Ага. Теперь буду печь их в любое время, когда захочешь.
Несмотря на пульсацию в голове, я слегка улыбнулся.
— Видимо, ты ей очень нравишься. Она никому не дает свои рецепты.
Слоан засмеялась.
— Мы сделали обмен. Я разрешила ей разместить рецепт приготовления тетерева на сайте «Жена охотника».
— Так, значит, ее можно подкупить? — сухо заметил я.
Мама была от Слоан без ума. Ее все обожали. А с каким восторгом отзывался о моей девушке отец, когда я звонил домой. Но если честно, я жалел, что отправил ее к семье, а не снял для нее квартиру где-нибудь на побережье: у родителей хоть и были самые добрые намерения, но они отвлекали ее от работы.
Картину Слоан еще не нарисовала.
Я скучал. И каждый раз, когда мы созванивались, мне хотелось спросить: «Долго еще? Когда ты вернешься?»
Картины рисуются по несколько месяцев. Я это знал. И не хотел ее торопить. Ей надо было сосредоточиться, и мое нетерпение вряд ли пойдет на пользу. Поэтому я не приставал. Первое правило для меня. Я интересовался картиной, только если она сама заводила разговор. Но никогда не спрашивал, как скоро она закончит.
А вчера вечером она прислала мне фото.
Картина не была нарисована даже наполовину.
В груди у меня все вспыхнуло.
Она, наверное, даже не начинала, пока Кристен была там, а это значит, плюс две недели разлуки. Мама водила ее по антикварным лавкам и мясным лотереям. Отец брал ее с собой в лес и охотничье хозяйство. И я был прав насчет готовки — Слоан снова начала вести блог. Но вместе с мамой они являлись опасной компанией. Весь день могли провести на кухне, что, собственно говоря, и делали.
При обычных обстоятельствах я был бы в восторге от таких теплых отношений. Но обстоятельства были не обычными. Я хотел, чтобы Слоан вернулась ко мне.
Лучше бы она два часа порисовала и на два часа раньше приехала, чем прислала мне в номер деревенское печенье, пусть даже и мое любимое.
— Хочешь услышать хорошую новость? — спросила Слоан. — Твоя мама сказала, что в следующий раз нам можно спать в оной комнате, — торжественно заявила она.
— Ого, круто, — пробурчал я. Басы со сцены резонировали от пола и оседали у меня в мозгах. Я крепко зажмурился.
— Мне кажется, она надеется, что я забеременею и останусь тут навсегда.
— По-моему, причина очень даже веская, — устало хмыкнул я. — Это можно устроить. Не пей больше свои таблетки.
Она захохотала.
— Ты с этими гастролями уже чокнулся.
— Что? — Я зажал виски. — Ты же хочешь, чтобы ваши с Кристен дети росли вместе, разве нет? Это можно устроить.
— Как романтично, — хихикнула она. — Но беременность? С ребенком на гастроли? Это безумие.
Я покосился на занавес.
— Что тут безумного?
— Шутишь? — фыркнула она.
— С чего бы мне шутить? — нахмурился я.
— Беременность — это ответственность, Джейсон. Посмотри на себя, ты изнурен, а ведь у тебя нет ребенка. Нельзя заводить детей во время гастролей.
Я помотал головой.
— Слоан, гастроли никогда не закончатся. Мы это знаем. Но у нас должна быть своя жизнь.
— Джейсон, сейчас нам дети не нужны. Можно подождать до лучших времен.
Я снова замотал головой.
— Лучшене будет. Надо учиться жить с тем, что есть.
— То есть беременной таскаться за тобой по всему миру? А что потом? Кормить ребенка под сценой? Поставить люльку в гримерку? — удивилась она.
— Почему бы и нет?
— Ты серьезно? — засмеялась Слоан. — Ты вообще детей видел когда-нибудь? Ты же понимаешь, что ребенку нужен режим?
Я стиснул зубы.
— Слоан, я не шучу. Если мы хотим детей, нужно их заводить.
В трубке повисло молчание.
— Джейсон, у тебя даже выходных нет, — внезапно вся смешливость из ее голоса пропала.
— И что?
— Ну забеременею я, и что потом? Тошнота по утрам и джетлаг? А когда я буду ходить по врачам? И будешь ли ты рядом со мной с твоей-то работой? Вдруг мне пропишут постельный режим? Что, если я начну рожать в дороге, в чужой стране? Что, если ребенок заболеет или…
— Я позабочусь, чтобы все было хорошо, — медленно произнес я. Ты же знаешь.
— Ты даже о себе позаботиться не можешь. У тебя постоянные головные боли, ты не спишь. И мы прекрасно знаем, как чувствую себяя, переезжая с места на место.
Я попытался выровнять дыхание.
— И что теперь? Ты не хочешь от меня детей?
— Я так не говорила, — осторожно возразила она. — Я сказала, что сейчас не самое подходящее время. Это нерационально.
— Слоан, это лучшее, что я могу тебе дать. И я ничего не могу изменить.
— Я знаю. Но это значит, что ты должен реально смотреть на свои возможности — на наши возможности, — пока положение не улучшится. Многие пары откладывают рождение детей, чтобы сосредоточиться на карьере. Это нормально.
Но это не нормально. Ни для меня, ни для нее, что бы она там ни говорила, лишь бы меня успокоить.
На сцене стихла музыка, значит, разогрев закончен. Мы оба это слышали. Зейн протянула мне очередной «ред булл» и подняла руку, давая понять, что мой выход через три минуты.
— Послушай, тебе пора, — смягчилась Слоан. — Поговорим об этом потом, ладно? Не стоит заводиться перед выступлением.
Я снова сжал виски пальцами.
— Слоан…
— Созвонимся вечером, Джейсон. Я тебя люблю.
Звонок прервался.
Я положил телефон на колени и закрыл глаза ладонями.
Жизнь вдали от Слоан убивала меня. Я совсем расклеился. Так больше продолжаться не может.
Не было ничего общего с тем, как мы болтали, когда только познакомились. Телефонного общения больше не хватало, а при той скорости, с которой работала Слоан, я сомневался, что она сможет прилететь ко мне в Париж. Теперь еще и это? От чего еще она готова отказаться?
Я потащился на сцену и сделал все, что от меня требовалось, не переставая думать о нашем разговоре.
В середине выступления у меня был небольшой перерыв, и я снова позвонил Слоан.
— Привет, — сказала она, поднимая трубку.
— Я хочу знать, что ты сделаешь все возможное, чтобы мы жили вместе, — начал я без прелюдий.
— Что я должна тебе сказать? Что забеременею и буду, словно группи, везде таскаться за тобой, пока тебе не надоест быть рок-звездой? — раздраженно воскликнула она. — Серьезно? Почему тебе так хочется поругаться на эту тему?
— Почему ты так настаиваешь, что ничего у нас не получится? Я музыкант, Слоан. Ты знала, на что подписывалась.
— Я подписывалась на то, что буду мотаться с тобой по гастролям. Я. Не малыши, которым придется расти в гостиницах. Не маленькие дети, которым, кроме как в автобусе, будет негде поиграть. Это несправедливо по отношению к ним. Я бы даже щенка не завела, пока в твоей жизни не наметится какая-нибудь стабильность.
— Была бы стабильность, если бы ты была здесь, — бросил я сквозь стиснутые зубы.
— Джейсон, я не могу дать тебе стабильность. Я больше не хочу понижать качество своей жизни, чтобы ты поставил очередную галочку в своем списке достижений, — отрезала она.
— Слоан…
Она судорожно вздохнула.
— Джейсон, мне пора.
И повесила трубку.
Я с силой швырнул телефон в стену.
Осколки долетели до Зейн, которая стояла у пожарного входа и что-то печатала.
— Ты ведь в курсе, что до завтра я не смогу достать тебе новый? — тихо произнесла она.
— Че-е-ерт!
Я с яростью провел пальцами по лицу, а потом обратил свой гнев на ближайший неодушевленный предмет и пнул дымогенератор.
— Задолбал уже это чертов дым!
У фонтанчика для питья крутились ребята из подпевки. Увидев меня в таком состоянии, они, наверное, подумали, что я окончательно слетел с катушек.
Может, так оно и есть.
Я выдернул из уха наушник и ринулся в туалет, чтобы ополоснуть лицо. Оперся руками на раковину, пытаясь восстановить дыхание.
И что теперь? Цена за мою любовь стала еще выше? Ей и так годами придется мотаться за мной по свету, больной и измотанной. Скучать по друзьям и семье, отказаться от рисования. А теперь я еще и лишаю ее радости материнства?
Я всего-то хотел, чтобы она сказала мне: все будет хорошо. Мы справимся. Преодолеем все трудности. Но онане сказала.
А с чего ей все это говорить? В такой жизни нет ничего хорошего.
Вошла Зейн. Она не испугалась моего приступа ярости, что может означать одно из двух: либо у нее отсутствует инстинкт самосохранения, либо приступы, хроническая усталость и звездные ублюдки для нее в порядке вещей.
Черт, может, так и есть.
— Пошлешь Слоан цветы? — пробурчал я, не глядя на нее.
— Знаешь, что сейчас действительно нужно Слоан? — спросила она. — Чтобы ты перестал быть таким мудаком.
Я поднял глаза и уставился на нее. Она стояла, скрестив руки на белоснежной футболке.
— Как ты? — сухо поинтересовалась Зейн.
— Нормально, — проворчал я.
— Мне так не кажется. Ты дерьмово выглядишь. И изъясняешься дерьмово, подумай об этом.
Я прищурился на нее в зеркало, но она невозмутимо прислонилась к стене и скрестила ноги.
— Сегодня на ночь выпьешь снотворное, и не надо сопротивляться, — безапелляционно выдала она. — Пока не вернется Слоан, будешь пить по таблетке каждый день. Ты не высыпаешься и становишься мудаком.
Я отвел от нее взгляд и тяжело вздохнул.
— Прости. Я просто… Просто я по ней скучаю.
— Знаю. Она тоже по тебе скучает. Но нужно взять себя в руки. Лучше не станет, если будешь выводить ее из себя.
Лучше уже никогда не станет.
На прошлой неделе я сказал Слоан, что запишу ту хрень, которую прислала студия. Меня накрывало отчаяние. Я не знал, как еще можно приблизить дату завершения контракта, а написать что-то свое, что-то стоящее я до сих пор не мог. Но она была категорически против. Она так расстроилась, что мне пришлось пообещать больше никогда не поднимать эту тему. Слоан не хотела, чтобы я пел про котов-космонавтов, и если я когда-нибудь опущусь до такой музыки, то очень ее разочарую.
Так что же мне делать? Какой из этого всего выход? Казалось, что бы я ни делал, она становилась только несчастнее.
Я зажмурился и посчитал до десяти. В голове, словно сбывшееся пророчество, пронеслись слова Эрни о том, что слава и Слоан несовместимы. Я не знал, как, черт возьми, все исправить. Решения не было.
— Одолжишь телефон? — обернулся я к Зейн.
Она оттолкнулась от стены, вытащила из кармана телефон и сунула его мне в ладонь.
— Только попробуй сломать. — И ушла.
Я позвонил Слоан.
Она ответила после третьего гудка.
— Зейн?
— Слоан, это я. Не вешай трубку.
— Чего ты хочешь, Джейсон? — всхлипнула она.
По звуку ее голоса было ясно, что заплакала она не сейчас. Было слышно, что плакала она уже давно. Мое сердце разбилось на тысячи кусочков. Я чувствовал себя самым мерзким мудаком на планете. У меня сдавило грудь так, что пришлось обхватить ее свободной рукой.
— Прости, — произнес я. — Прости меня, Слоан. Ты права. Я не должен требовать от тебя больше, чем ты уже для меня делаешь.
— Терпеть не могу, — сквозь слезы выдавила она. — Терпеть не могу с тобой ругаться.
— Знаю. Прости. — В горле у меня начал расти комок. — Просто мне тошно слышать, что ты не хочешь от меня детей. Мне кажется, я порчу тебе жизнь… Я просто… просто хочу знать, что у нас все будет хорошо.
Я хотел выбежать из этого туалета и улететь следующим рейсом в Миннесоту. Если бы не концерт, я бы уже был на полпути в аэропорт, чтобы хотя бы на часок повидаться с ней, а потом снова вернуться в самолет.
— Ты не портишь мне жизнь, Джейсон, — шмыгнула она носом. — Я знаю, что ты хочешь от меня услышать. Хочешь, чтобы я сказала, что все у нас будет. Но знаешь что? Может, ине будет. Может, мы просто должны признать, что пока наша жизнь не подходит для определенных вещей, и смириться с этим.
Как? Как можно смириться с тем, что я систематически отнимаю у нее одно за другим?
Читать бесплатно другие книги:
