Прогибаясь под тебя Невеличка Ася

— Ксень, ты как-нибудь сама реши с ним эти вопросы. Мне ужасно неловко даже озвучивать их, не то чтобы…

— Конечно, Катя, извини. Просто… Зла не хватает!

— Но на процедуру я тебя записала.

— Что-о-о?!

Не каждое утро у меня начинается так. Более того, предугадывая мою реакцию, подлый трус в офис просто не явился. Поэтому на процедуру эпиляции мы отправились вместе с Катей.

— Он потребовал, чтобы я проконтролировала.

— Сука! …Это не о тебе.

— Понимаю.

Болезненные экзекуции мы разделили с ней на двоих, побаловав себя после трехчасовым спа. Затем маникюр-педикюр, причем Катя строго наказала использовать спокойный не выделяющийся бежевый тон, поэтому я потребовала все двадцать пальцев выкрасить ярко-красным.

— Ты сама напрашиваешься, и не говори потом, что не предупреждала.

— А ты знаешь, что после изнасилования Олег решил, что я мазохистка? И кончаю исключительно после пыток над собой?

— Да ну?… Ну нет… Хотя…

— Что «хотя»?

— Он ругался, что видеоархив ему передали без звука. Оказывается, кто-то давно в настройках отключил запись аудио. А что Олег Константинович высмотрел на том видео — мог истолковать неправильно.

Я пожала плечами, категорически боясь ворошить в памяти тот вечер.

— Может у него другие причины вести себя со мной так.

Уже вернувшись в офис, я вспомнила о еще одной наиважнейшей проблеме, которую надо как-то решить.

— Катя, а могу я потребовать гарантию выплаты по контракту, что бы со мной не случилось?

— В каком смысле? Думаешь, он кинет тебя?

Я замялась:

— Не знаю, а может убьет за неотбеленный анус. Но контракт то я отработала. Мне нужно быть уверенной, что деньги по нему точно будут переведены тёте.

Катя понимающе кинула и отправила меня к главному бухгалтеру, а по возвращению ждала с совершенно подавленным видом.

— Чего случилось? Олег вернулся в офис?

Катя мотнула головой, указала на ноутбук и прибила меня фразой:

— Я посмотрела те видео… Ты же сама Пашу впустила? Ты с ним встречалась?

* * *

Мне пришлось просматривать видео собственного изнасилования под убийственные комментарии Кати:

— Здесь похоже на игру, ну знаешь, когда ты понарошку сопротивляешься…

Катя осеклась под моим хмурым взглядом.

— Нет, конечно, я лично видела твои кровоподтеки и… там… Просто по видео же и не скажешь! А тут ты сама его в рот берешь. Вот здесь — дрожишь? А похоже, что кончаешь. Олег мог подумать именно так.

— Мог.

— Что будешь делать?

Я пожала плечами. Что-то меня накрыло, то ли от потревоженных останков грязи, то ли от Олега, который предпочел обмануться, чем поговорить со мной.

— Ты узнала нужную тебе информацию? — не отставала Катя.

— Да. Там много и сложно, понятия не имею, как буду всё это объяснять Олегу, — (понятия не имею, как вообще теперь с Олегом буду разговаривать!)

Катя попрощалась, а я оккупировала диванную зону и откупорила выдержанный бренди. Вот не пьет же ничего кроме коньяка — зачем держит?

Очнулась от резкого погружения в холодную воду.

— Твою мать! — выплыла я из ванны, отплёвываясь и дрожа. — Какого!.. Олег?

— Приводи себя в товарный вид и жду в кабинете, — рявкнул он, развернулся и вышел.

Вот меня вчера накрыло, я совершенно не помнила, как вырубилась от бренди. Зато могла себе представить утреннюю картину, представившуюся взору хозяина: «Неповиновение рабыни».

Черт, а ведь сегодня по плану я собиралась просить у него гарантии выплаты!

То, что не всё для меня потеряно, поняла, когда увидела кошачьи ушки на ободке и пять «анальных хвостиков», разложенных на столе.

— Выбирай, — бросил Олег, кивая в их направлении.

Ну, охренеть!

— За что?

— Порочишь хозяина своим нетрезвым видом, злоупотребляешь алкоголем. Кстати, с этого часа тебе запрещается пить спиртное. Забыла и забила на ошейник, придется заказать для тебя жёсткий, застегивающийся на замок.

— Чёрт!..

— Ах да, сквернословишь и дерзишь хозяину в постели. И еще эти ногти…

— Что не так с ногтями?

— Они вульгарны, — выдержав паузу, глухо произнес Олег.

— А это новый вид наказания? — ткнула вульгарным ногтем в хвосты разных калибров.

— Нет, — Олег улыбнулся. — Это новый вид унижения. Сейчас мы вставим тебе … гкх… аксессуар и закроем кису в клетку.

— Хозяин, можно спросить?

Олег поплыл, то ли от разыгравшегося воображения, как будет надевать «в меня» хвост, то ли от обращения, на которое до сих пор чутко реагировал.

— Спроси, но просить о пощаде запрещаю.

Я кинула, принимая условия, ни о какой пощаде даже не задумалась.

— А что будет с рабыней, если она ослушается?

Он привычно прищурился, только теперь это было не саркастический прищур, а ощутимо злой и раздраженный.

— Не советовал бы проверять…

— И все же я настаиваю.

— Бренди делает тебя слишком смелой, не находишь? Может разбить всё к чертям, оставить только коньяк?

Он явно разговаривал не со мной, а со своими внутренними чертями, так что я решила не вмешиваться.

— Будет страшное наказание.

— Страшнее клетки?

— Намного, потому что оно будет последним…

О, как просто, оказывается, разорвать контракт, а я то голову себе забивала!..

— …И никаких денег ты уже не получишь, зато я выставлю претензии по нарушению условий. Помнишь такие пункты в договоре?

— Кстати, про деньги! Я хотела бы получить вексель на предъявителя по сроку гашения через две недели.

Олег вздернул одну бровь и захохотал.

— Так вот зачем ты пытала мою бухгалтерию!

— Откуда?..

— Потому что это моя компания. Здесь всё делается только с моего ведома.

— Всё? — скептически усмехнулась я, а вот Олег сразу заткнулся.

— Зря, киса. Паша уже поплатился, а ты словно напрашиваешься.

— Может и напрашиваюсь, — мне все тяжелее было сдерживать себя. — У меня совершенно нет никаких гарантий. Я не могу рассчитывать на твою защиту, потому что когда ты нужен — тебя нет!

Последнее я уже выкрикивала в твердеющее лицо Олега. Ноль эмоций, только прищуренные веки и стиснутая челюсть. Ненавижу!

— Хочешь увидеть хвост в заднице — засунь в свою! Не собираюсь сидеть и ждать, когда ты мной попользуешься и выкинешь на трассу, как шлюху.

— Ты так обо мне думаешь? — даже голос абсолютно безэмоциональный.

— Я хочу получить вексель. Потом делай со мной что хочешь, — меня трясло, но я уже и так перешагнула все мыслимые и немыслимые границы. Олег мне точно такое не спустит.

— Хорошо.

— Что? — я не ослышалась?!

Но Олег уже связался с бухгалтерий, дал задание и озвучил оставшуюся сумму по контракту.

— Всё? Теперь я могу делать, что хочу?

Сейчас я испытывала очень странные чувства… С одной стороны, облегчение, что получу вексель. С другой, меня заполнял ужас от отстраненного холодного Олега. Такой вряд ли захочет продолжать «дедовским» способом.

— Я сама, — пробурчала, решив действовать на опережение.

Схватила самый пушистый, кажется песцовый, хвост и закусила губу, понимая, что мне придется засунуть его в себя…

— Продолжай, — прохрипел Олег, потеряв всю свою неприступность.

Блин, да что он со мной такого ужасного может сделать, если его до сих пор трясет от желания?

Получу вексель, переправлю тёте Але, а потом улучшу момент и свалю от него. Главное пока не потерять его интерес. А уж как быть для Олега интересной, я знала.

Встала на колени попой к нему и приставила наконечник к заднему проходу.

* * *

Мы лежали на полу, пытаясь восстановить дыхание после бурного секса. Олег прижимался ко мне сзади, покусывая и вылизывая шею. И конечно продолжал тихо толкать бедрами, точно зная, что шевелит мой хвост, торчащий из неположенного места.

— Теперь могу вытащить?

— Нет, — промурлыкал Олег, зарываясь носом в волосы и обхватывая меня руками. — Хочу, чтобы ты всегда так ходила. Тебе безумно идет быть кисой…

Всё складывалось хорошо, Олег пребывал в благодушном настроении. А завтра я заберу вексель и отправлю почтой в Краснодар. Но остался еще один нерешенный вопрос.

— Я хотела поблагодарить тебя.

— За секс?

— Нет.

— За вексель?

— Не совсем… Наверное, я покажусь кровожадной, но спасибо, что отомстил Пашке за меня.

Его руки больно сжали плечи, а поцелуи прекратились.

— Я не хочу говорить на эту тему.

— Почему?

— Потому что не готов обсуждать твое предательство.

Я вырвалась из его хватки, отодвинулась и села на колени.

— Какое еще предательство?! Он меня изнасиловал!

— Я видел запись того вечера, — глухо пробормотал Олег, подтягивая к себе сброшенную раньше одежду.

— Угу, «смотришь книгу — видишь фигу».

— Ты меня не слушаешь, а если слушаешь, то не слышишь, если же слышишь, то не понимаешь.

— Это ты не понимаешь, Олег, потому что не можешь услышать, как я кричала, когда он обещал разодрать и отыметь меня во все дыры, — настроение скатилось к чёрту и я зарыдала, обхватывая себя руками. — Не было никакого предательства. Я надеялась, что ты передумал и вернулся. Открыла дверь, даже не спросив.

Олег молчал.

— Иди в комнату… и оденься.

Он быстро надел на себя всю одежду, вплоть до галстука, и под мои всхлипывания пулей вылетел из офиса.

Ближе к вечеру из комнаты меня вытащила Катя, потащив в бухгалтерию, ставить подписи на документах. По дороге сообщила о странном звонке Олега, что на его вопрос она в красках расписала все мои физические увечья после того случая.

— Не надо было, — расстроено пробормотала я.

— Почему же не надо? Он должен был еще тогда этим поинтересоваться, а не спустя месяц! Мужики! Кстати, с сегодняшнего дня он еще и охранников оставляет в офисе. Личных. Усиливает твою безопасность.

Я скривилась. Поздно как-то о безопасности заботиться, когда насильник уже обезврежен.

В бухгалтерии мне быстро всё оформили, уверили, что вексель завтра отдадут на подпись Олегу Константиновичу. И я сразу попросила Катю к обеду заказать курьера, чтобы переправить ценную бумагу тёте.

Вечером я только закончила с ней разговор, когда в кабинете что-то брякнуло. В это время в офисе совершенно точно никого быть не должно. Я надела халат поверх комбинации и подкралась к двери. В кабинете кто-то гремел бутылками в баре.

— Олег?

Не включая свет, он откупорил бутылку и плеснул в стакан, брякнув горлышком о край.

— Я сволочь?

Очень пожалела, что в тмноте не могу разглядеть его лицо. Что он хочет от меня услышать? Да, сволочь, потому что отгородился, когда мне нужна была твоя помощь. Или, со всяким такое может произойти, зачем же винить себя?

— Будешь?

— С утра завязала, — напомнила я, не до конца скрыв язвительность.

— Это правильно, — пробубнил Олег, одним махом опрокинул в рот коньяк и снова наполнил стакан.

Он настолько увяз в своих мыслях, что даже не уловил мою шутку.

— Присядь, — кивнул на диван и перенес со стойки бара бутылку с наполненным стаканом. Сам сел напротив.

Он выпивал и молчал, пока я терпеливо ждала.

— Расскажи… Почему? Как? У меня нихуя в голове не складывается. Ты хотела переспать с ним, даже помню день и час, когда села к нему в машину, послав меня.

— Тогда я с ним не…

— Тогда нет. Потом ты с ним встречалась.

— Нет.

— Не ври мне! Никогда. Я отпустил тебя к тётке, а ты из аэропорта поехала к нему на встречу.

Черт, откуда он узнал? Я вообще забыла про тот раз.

— Он писал мне в… — так, чуть не проболталась про интернет, — в сообщениях, очень настойчиво. Я решила лично встретиться, чтобы порвать с ним. Но даже не помню, о чем мы тогда с ним разговаривали! После я сразу поехала к тебе.

Олег кивнул.

— Но потом ты его впустила…

— Я уже объяс…

— Да-да, но проверить я не могу, а поверить… Пока тоже не могу. Что еще ты от меня скрываешь?

Вот странный вопрос! Всё. Он мне не исповедник, чтобы выворачивать перед ним душу наизнанку. К тому же меня сразу предупредили держать свои страхи от него подальше.

— Ладно, оставим, — Олег словно прочел мои мысли и переключился на следующий вопрос, подливая себе напиток. — Он вошел и набросился на тебя?

Я замялась, понимая, что против моего желания, он все же хочет вытянуть из меня исповедь.

— Ты сволочь.

— Оскорбляешь меня? Недостаточно тяжелое наказание?

— Я всего лишь ответила на твой первый вопрос. Ты задал его, когда я только вышла из комнаты.

Он усмехнулся, я не видела, но слышала.

— А про Пашу и изнасилование я говорить не буду.

Олег вздохнул, поставил опустевший стакан на столик перед собой и откинулся на спинку дивана.

— Тогда просто ответь. Если он пришел тебя насиловать, зачем ты сама насадилась на его хуй?

Я вспомнила видео, со стороны это действительно было похоже на добровольный акт.

— Я же не смогу убедить тебя, что это была самозащита?

— Самозащита, киса, это когда ты отвертку в глаз втыкаешь, или яйца отрываешь, но не самозабвенно сосешь чей-то хуй.

Между нами повисло молчание. Олег не спешил его прерывать, а я не хотела опускаться до оправданий. Он мне не верит, значит, бездоказательно убедить его все равно не получится. А доказательств у меня нет.

— Он пришел злой, как черт, ударил меня, угрожал… Я просто подумала… вспомнила, что когда ты насиловал меня… когда я ждала, что убьешь… А ты кончил и ушел. Я хотела чтобы он ушел.

— Ты сравниваешь меня и этого хрена? Я тебя не насиловал.

Я фыркнула, видимо, очень демонстративно.

— Да что ты знаешь о насилии? Я взял тебя против воли только первый раз… И то просто не сообразил. Все остальные — ты была не против.

— После трёх изнасилований, я кое-что в них понимаю, Олег.

— Трёх?

— Вадик…

— А, сука, точно. Блядь, что же они все лезут к тебе? На что Пашка взъелся? Чем ты его так обидела?

— Не я, а ты. Он на тебя разозлился, что выкинул его из компании.

— Кэс, он на меня не работал. Нихрена не понимаю. Предположим, его выпер Вадик. Но зачем тогда Пашка попёрся к тебе? А что от тебя хотел напарник?

Я поморщилась, понимая, что до получения векселя не готова признаваться Олегу, что знаю о его грешках. Вдруг он передумает и не отдаст мне деньги завтра?

— Вот любишь ты копаться в моих изнасилованиях. Хочешь в подробностях узнать, как он заталкивал в меня кубики льда? Или сам повторишь и узнаешь сколько войдет?

— Дерзишь… Собирайся. Поехали.

— Куда?

— Домой. Ты поведешь.

— Ой… Я никогда не ездила… Тем более по столице!..

— Сегодня начнешь. Это не бугатти, если поцарапаешь — не обижусь. Кажется, я тебе должен?

Я прыснула, испытывая бешенное облегчение, что мы наконец-то всё прояснили.

— Знаешь, подвезти тебя до дома — это совершенно не покрывает долг. Я придумаю тебе другое наказание.

* * *

Такого адреналина я еще ни разу не испытывала!

Сначала от собственной поездки за рулем, потом, когда на перекрестке выскочила из машины и разревелась, и под конец, от езды пьяного Олега. Нет, он намного лучше меня водил, только слишком быстро, и совсем не чувствуя габариты.

Так громко я еще никогда не визжала.

— Ну ты крикунья, — ржал надо мной Олег, кидая привратнику ключи от машины.

Мы въехали во внутренний дом большой элитной высотки рядом с центром столицы. Здесь все подсвечивалось, просматривалось десятками подмигивающих видеокамер. Несколько выездов охранялись привратниками. В широком холле сидел консьерж, который поздоровался с Олегом по имени-отчеству. Тот кивнул и представил меня, отметив, что я буду жить в его апартаментах.

А потом мы поднялись на самый верхний этаж в просторную квартиру с огромными окнами, выходящими на широкую лоджию с офигенным видом на Кремль.

— Вау-у…

— Люкс. Пришлось доплатить за вид из окна.

— Нет слов…

— Так даже лучше, до сих пор в ушах звенит после поездки. Выпить хочешь? Перекусить?

Я сглотнула, вспомнив, что ужин оставила в своей комнате нетронутым, согласилась и была отправлена на ультрасовременную кухню с грустным пустым холодильником.

— Олег, тут даже закусить нечем, не то что перекусить!

— Оливки, фэшн-сыр…

— Какой?

— С плесенью, киса. И основные запасы в заморозке. Поищи.

Так что, пока я соображала как лучше совместить сырный фэшн с сибирскими пельменями, Олег выбирал напитки в баре. И я не могла не проехаться по поводу его наполненности и разнообразия по сравнению с сиротливым холодильником.

— Тебе в баре достаточно держать запас коньяка, зачем столько напитков?

— Я предчувствовал, что скоро заведу себе кошечку. Но не мог предугадать какие напитки она предпочитает, пришлось затариться всеми возможными.

— Кошка после запрета хозяина вообще теперь не пьет.

— Хозяин очень рад. Выпью за послушную кису и за отсутствие аллергии на ее шкурку.

Я фыркнула, раскладывая поджаренные пельмени и поливая сверху сырным соусом.

Олег терпеливо ждал, пока я поем, потом загнал в душ и утянул в огромную-преогромную постель.

— Кэс, я понятия не имею, нахуя тебя привез сюда, но точно ни одна сволочь тут до тебя не дотянется. Считай, что мы просто сменили дислокацию по контракту.

Я молча прижалась к его голому горячему телу и поцеловала в шею. Мне собственно все равно, но от мысли, что теперь каждую ночь буду засыпать в его объятиях, сердце пело.

Утром Олег разбудил меня, прижавшись напряженным членом между ягодиц.

— Охуенно, что даже ехать в офис не надо, чтобы трахнуть тебя, — прошептал в ухо и скользнул внутрь.