Прогибаясь под тебя Невеличка Ася
Олег тоже с интересом наблюдал за реакцией, только не парней, а своей рабыни.
Жанна достойно держала марку, даже не покраснела! Я бы под пол провалилась, а она нет. Выгнула спину, чуть расставила колени и протяжно вздохнула, почти простонала. Вот чертовка!
И тут Олег выругался и атмосфера резко изменилась. В кабинете похолодало от его гнева. Шеф отвязал Жанну и неделикатно отвел в пыточную, взбодрил парней отборным матом и вернул нас с Катей в приемную.
Как я потом выяснила, в офисе Олега искали жучки и нашли. Наши телефоны оказались «чистыми» и после заполнения списка всех лиц, с которыми мы общались последние две недели, он отпустил нас с работы.
Даже настроение улучшилось, и в этот момент вспомнила о Паше и его предложении.
Он сразу же ответил на звонок.
— Представляешь, выхожу из здания, а тебя нет. Ты передумал?
Что я творю? Откуда в моем голосе столько флирта?
— Но до конца рабочего дня еще час, Ксень.
В его голосе явственно слышалась улыбка и я не заметила, как тоже начала улыбаться в ответ.
— Нас сегодня пораньше отпустили. Там какой-то обыск затеяли…
— Обыск? Кто? ФСБ? Мезурова взяли?
— Ой, я не так выразилась. Это он ребят пригласил обыскать кабинет. Жучки нашли, прикинь?..
— Ксения, никуда не уходи! Я сейчас выгоню тачку с подземной стоянки и подрулю ко входу.
Я все еще улыбаясь, оглянулась, засовывая телефон в карман, случайно скользнула взглядом по окнам третьего этажа и наткнулась на колючий взгляд Олега. Он стоял за стеклом, широко расставив ноги, и не сводил с меня глаз.
Отвернулась, с ужасом представляя, что сейчас он снова станет свидетелем, как я уеду с Павлом. И не просто уеду, а на всю ночь. К нему домой. Заниматься любовью.
Вот опять — я до оцепенения боюсь, как оправдаться перед Олегом. А с какой стати? Он мне никто. И никогда не станет кем-то!
Проверила — стоит, смотрит, никуда не уходит. Чёрт!
До этого момента я еще не знала, хочу ли закреплять наши с Павлом отношения сексом, но теперь поняла, что хочу. Мне надо знать, почувствовать близость другого мужчины, не Олега, кого-то кроме Олега. Я хочу перестать бояться секса, а Олег только усугубляет мой комплекс, настаивая на близости с ним. Да, он первый, но он же сделал это насильно! Да, я улетела от оргазма с ним, но это даже не секс, а пародия. И я прекрасно отдаю себе отчет, что за два месяца принуждения и унижения — он меня сломает окончательно.
У меня просто может не быть будущего с Павлом. Или вообще не будет отношений, где я смогу довериться мужчине и полюбить. Я не знаю, как будет после него.
Я увидела подъезжающего Павла. Вот сейчас всё должно произойти. Я должна принять решение, от которого многое будет зависеть. И плевать, что я не готова, но меня никто не хочет ждать и уступать ни один не будет.
Снова посмотрела через плечо. Не только я, но и Олег заметил машину вау-парня. Он поддался всем корпусом вперед, уперся кулаком в стекло и перевел взгляд с паркующейся авто на меня.
Господи, как меня трясет! Но что он мне сделает? Нас еще не связывают отношения, он все еще хочет прогнуть меня и сделать своей вещью. Я могу лишиться шанса попробовать другой секс, где не принуждают, где я сама хочу.
Стекло припаркованной машины отъехало, и Павел улыбнулся мне, кивая в салон, чтобы я садилась. Сердце ухнуло с обрыва и заколотилось от радости. От радости, а не от страха! Страх топил меня со спины, но сейчас я была полна решимости дать шанс нашим с Павлом отношениям и рассказать ему о ловушке Мезурова. А вдруг уже завтра я смогу послать того со всеми наездами и угрозами?
Я широко улыбнулась и сделала только один шаг к машине, когда в кармане настойчиво зазвонил телефон.
Обернулась. Олег стоял у окна, хмурился и держал возле уха свой сотовый. Ну, понятно…
Я проигнорировала звонок, отвернулась от шефа, подняла руку вверх и выставила средний палец. И не оглядываясь, села к Павлу в машину.
Телефон смолк сразу же, как мы тронулись, а я так и не смогла поднять глаза на окна офиса. Я боялась увидеть реакцию Олега.
Глава 8. Кто мой враг
Я пребывала как в тумане. Пропустила три вопроса Павла, буду ли я ужинать. В голове назойливым роем зудели мысли, что я всё испортила.
Дверь квартиры Павла захлопнулась за спиной, и я вынырнула из затягивающего водоворота эмоций. Стащила и передала ему пальто.
— В душ?
— Что?
— Ксень, ты такая растерянная, как воробушек. Успокойся. Мы ничего не сделаем, только то, что захотим оба…
Его теплая ладонь легла мне на щеку, он потянулся к моим губам, а я не могла выкинуть из головы несостыковку. Почему у него теплые руки? Мы только что вошли с мороза, у меня ледяные пальцы, а у Павла тёплые. Почему?
Губы уверенно дотронулись до моих и я закрыла глаза, чтобы не отвлекаться.
Полные упругие губы. Не жесткие и нетерпеливые, как у Олега, а теплые и приятные.
Его ладонь легла на грудь и приподняла, поглаживая через одежду, язык мягко, обводил губы, выпрашивая пустить внутрь.
А Олег просто смял бы, и грудь и губы. Зацепил сосок и на моем выдохе ворвался в рот. Олег никогда не просит, а сразу берет.
Второй рукой Павел обвил меня за талию и притянул к себе, углубляя поцелуй. Пробуя меня на вкус, обхватывая и посасывая мой язык.
А в голове вырисовывался Олег, грубо впечатывающий мое тело в стену, вжимающийся в меня и кусающий губы.
Павел гладил, проводя ладонями по талии к бедрам и вверх, к груди. Неторопливо наслаждался поцелуем, ожидая моего отклика.
Олег всегда ведет себя иначе, ему плевать на мое мнение и желание, он уже ко мне относится как к своей вещи — берет и пользует.
Павел соблазняет, а Олег принуждает. Павел ждет, а Олег присваивает. Павел мастерски искушает, а Олег набрасывается, как голодный зверь.
— Давай сначала я сполоснусь, а ты оглядись, — тихо улыбается Паша, выпуская меня из рук и снова поддерживая, замечая, что я не могу устоять сама.
Кажется, я улыбнулась, все еще пытаясь справиться с голоокружением. И только когда Паша подтолкнул меня вглубь квартиры, я дошла до окна и снова нырнула в терзания.
Не могу сравнить Олега и Пашу. И проблема не в их желаниях, а в моих. Они оба толкают меня к действиям, к выбору, который я не хочу, не могу. Но почему-то должна.
Сколько я простояла у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу? В голове метались страхи «что будет?»
Что будет сейчас, когда мы окажемся с Пашей в одной постели?
Что будет утром, когда между нами все произойдет, и я ему вдруг расскажу о шантаже Мезурова?
Что будет, когда я появлюсь на работе? Как поступит Олег?
Господи, и как мне пережить эту неделю?
— Малыш, душ свободен. Держи полотенце.
Он всегда улыбается. Всегда открыт и приветлив. Даже сейчас, стоит голый, с одним полотенцем на бедрах, со стекающими капельками по коже и улыбается.
С ним так просто, так понятно и предсказуемо! Вот попробуй просчитать Мезурова, с его спонтанностью, резкостью и грубостью. С его постоянным сексуальным голодом. Но иногда он тоже улыбается и это всегда, как удар под дых. Дьяволу нельзя улыбаться — в такие моменты ему сразу все прощаешь.
Мне кажется, Паша со своей чуткостью понял, что я накручена до предела. Поэтому, когда я вышла из его душа, закутанная большим синим халатом с тюрбаном на голове, он молча протянул мне бокал с вином и кивнул на кресло.
Он снова улыбался, и я поймала себя на ощущении, что это дежурная улыбка, а не моя, не для меня.
— Мы не будем спешить. Давай выпьем, поговорим? Я заказал суши, думаю, чуть позже захотим поесть.
Я кивнула, но сразу глотнула на вино, избегая самой предлагать тему беседы и поддерживать ее. Павел завел разговор. Про Олега.
— Как складывается работа? Говорят, Мезуров весьма специфический руководитель.
Я неопределенно пожала плечами.
— Руководитель как руководитель. Как любой другой, то раздает милости, то впадает в гнев.
Павел кивнул, делая мелкий глоток вина, в то время как я уже выпила свой бокал до дна. Надо притормозить, а то развезет.
— А обыск по всему офису проводили? Напугалась?
Я наблюдала, как он аккуратно подливает мне вино и, продолжая улыбаться, мягко спрашивает. Я даже не чувствовала себя обязанной отвечать, могла вообще сменить тему. Вряд ли ему интересно знать про мои офисные передряги, но я сделала над собой усилие, чтоб поддержать разговор.
— Только его кабинет, ну и сотрудников.
— Конечно. Хотя странно…
— Что?
— С чего вдруг он решил проверить стены? У него какие-то подозрения были или кто-то ему стукнул?
Его вопросы сейчас походили на разговор самим с собой, Паша даже улыбаться перестал, но ровно до того момента, как повернулся ко мне, заметил, что я снова опустошила бокал и подлил в третий раз.
— Нервничаю, извини, — дернулась я, понимая, как глупо выгляжу, пытаясь напиться и расслабиться перед сексом с таким вау-парнем.
— Все нормально. Перепугалась?
Хотелось немного развеселить его, чтобы и самой настроиться на позитив, и я со смехом рассказала, как на самом деле ворвались парни и выпали, увидев позу Жанны. И где-то на середине пересказа осеклась, поняв, как двусмысленно он звучит.
Черт, я оказывается настолько привыкла к извращенным привычкам Олега, что воспринимала их как само собой разумеющееся. Да, вот Жанна, знакомьтесь — рабыня Олега. Вот я — тоже скоро стану его вещью. Ах, вас смущает поводок и кляп? Это вы еще пыточную не видели!
— Ой, прости… Ты, наверное, не в курсе, что у Олега специфические привычки?
— Да кто в этом городе о его наклонностях не знает! Я тебя умоляю!
Павел продолжал улыбаться, только теперь это даже воспринималось иначе. Интересно, почему меня сейчас начала раздражать его вечно приклеенная улыбка? Почему я не верю в ее искренность? Ведь раньше все было нормально, я даже не обращала на нее внимание.
— А что ты делала в кабинете Мезурова?
Ой. Я планировала рассказать об этом после.
— Паш, — я отставила на столик вино, — поцелуй меня?
Долго его упрашивать не пришлось. Он перетянул меня из кресла к себе на колени и неторопливо, томно занялся моими губами. И тело сейчас реагировало на его ласки отдельно от головы.
В голове шел жесткий сравнительный анализ, где Олег проигрывал по всем статьям, при этом мысленно неимоверно заводил меня, заставляя стонать и более жадно вытягивать поцелуи и объятия из Павла.
— Ах ты, ненасытная кошечка. Ложись на спину.
Он опрокинул меня на диван, распахнул полы халата и припал к груди. Я трепала его короткие черные волосы и пыталась убедить себя, что мне нравится. Мне совершенно точно нравится!
Но что-то мешало расслабиться… Какая-то знакомая мелодия из прихожей… Как звонок с моего телефона.
— Подожди, — выдохнула я, отодвигая Павла и пытаясь выбраться из-под него. — Я так не могу…
— Что с тобой? — его замутненные страстью глаза скользили по моей голой груди с торчащими сосками, блестевшими от его поцелуев, по губам, которые я поджимала, стараясь выровнять учащенное дыхание.
— Я должна тебе кое в чем признаться, — решилась я.
— Забей, детка. Иди ко мне.
И вдруг «детка» резко переключила тумблер в моей голове. Я ни хрена не детка! И не хочу ей становиться ни для кого — ни для Олега, ни для вау-парня!
— Пусти меня.
Телефон замолк, а я настроилась на серьезный разговор с Павлом.
— Ты должен это знать. Я солгала тебе, когда говорила о переводе в офис.
Я пыталась по лицу Паши прочитать эмоции на мое признание, но он уже нацепил свою непробиваемую «милую» улыбочку.
— Я работаю на Олега, в его кабинете. Бариста, ну и барменом.
— Хорошо.
— Что хорошо? — меня удивил его спокойный ровный тон, я ожидала, что он бурно отреагирует на это заявление.
— Работаешь и работаешь. Иди ко мне…
— Подожди, тебя это не настораживает, даже когда ты в курсе о странных увлечениях Мезурова?
Из прихожей снова полилась знакомая мелодия, и я дёрнулась.
— Я не клею ярлыки, Ксень. Ты же не ползаешь у него в ногах? Не носишь ошейник?
Я скривилась, замотала головой и слезла с дивана. Четвертый звонок было глупо игнорировать. А еще мне хотелось понять, готова ли я признаться Павлу, что в планах Мезурова как раз в конце недели поставить меня на колени.
Звонок оборвался и на всех пропущенных вызовах был незнакомый городской номер с кодом Краснодара. Это могла быть только моя тётя, больше некому! Я проклинала себя, находя в справочнике ее номер сотового, что самонадеянно думала на Олег и его попытки остановить меня от опрометчивого шага. Как бы! Ему плевать, сколько ошибок я сделаю — главное, что вернусь за наказанием.
Черт!
Телефон тёти был отключен, и меня уже потряхивало от нехорошего предчувствия. Что же я за гадина такая, что единственного родного человечка даже не хватилась, не позвонила, не узнала, что с ней!
— Алло? Мне звонили с этого номера… Грачёва Ксения… Больница?! Что случилось?
На том конце мне ответили, что у врача смена уже закончена, а медсестры не могут ничего толком мне сказать.
— Просто проверьте, Грачёва Альбина Сергеевна у вас лежит? Что с ней?
И эти вымораживающие две минуты перед приговором.
— Наша. Сейчас в реанимации после операции. Вот, наверное, вам и звонили. Дочь? Вы указаны у нее как единственный родственник для информирования и вызова.
— Дочь…
Но больше ничего добиться от медсестры не смогла. Что за операция, в каком тетя состоянии. Ничего. «Приезжайте» и сами все на месте узнаете.
Одной рукой натягивая колготки, я пыталась забронировать рейс на Краснодар. Ближайший только на утро. Успею заскочить домой, собрать сумку, документы. Еще в офис, напишу заявление и попрошу отдел адров выслать трудовую по почте.
Олег… Нет, его я видеть не хочу! Больше его угрозы на меня не подействуют: я сама увольняюсь, уезжаю и, пусть молит Бога, чтобы тетя выкарабкалась.
В ту же секунду меня пронзила догадка, что возможно именно он причастен к госпитализации тети. Но нет, я уже в воскресенье не могла до нее дозвониться, не думаю, что Олег предвидел мой «фак» в понедельник и заранее организовал покушение на тетю.
— Когда ты вернешься?
— Не знаю.
— Отвезу тебя.
— Да, спасибо…
— Мне жаль…
Я не выдержала и расплакалась. После гибели родителей, тетя взяла меня к себе и стала моим стержнем, поддержкой, опорой… А я оказалась неблагодарной тварью. Столицы захотелось, красивой жизни, престижной работы. Я могла месяцами не звонить ей и хоть бы слово упрёка!
В последний раз я не поинтересовалась ее самочувствием, только о себе и могла говорить. Такая дура! Я вернусь к ней и все свои дальнейшие планы буду строить, чтобы поддержать ее, мою тетю, мою вторую маму.
* * *
— Это давай сама, Ксения, — Катя при всем своем сочувствии, категорически отказалась объясниться перед Олегом за меня. — Не знаю, когда ты успела, но он с утра порвать всех готов и не скрывает, что в этом виновата ты… Подожди, жучки — это ведь не твоих рук дело?
— Нет, как ты могла подумать! А что, он уже здесь? Так рано?!
Со спины услышала Олега:
— Да, здесь. Заходи.
Слабость резко слилась в ноги, так что коленки подкашивались. Я медленно повернулась и накололась на темный взгляд Олега. И темным он был отнюдь не из-за страсти.
— У меня вылет через два часа, — проблеяла я, а он иронично вздернул бровь.
— Отмени.
— Нет, я…
— У нее тетка в больницу попала. В реанимации.
Я благодарно покосилась на Катю, а потом снова вздрогнула от изменившегося выражения лица Олега. А, дошло, что нагибать меня теперь нечем, что я уже согнута зигзагом, и не разогнуться.
— Зайди.
В кабинете было пусто и по-утреннему сумрачно.
— Что с ней?
— Не знаю… Это же не вы?
Он нервно дернул подбородком, но ответил очень странно:
— Я проверю… Когда обратно?
— Не знаю.
— Позвони мне, когда выяснишь.
— Не думаю, что хочу поддерживать с вами отношения.
Если до этого он сдерживался, то сейчас словно спустил злобных псов с цепи.
— А с кем хочешь? С тем слащавым мальчиком? Он лучше меня вставляет? Жестче дёрет? Что еще ты с ним хочешь?
— Я не…
— Это был вызов? Я видел вчера твой прощальный жест. Только ты не того на хуй посылаешь.
— Олег Константи…
Он стиснул меня в руках, рванул к себе и зажал рот своим. И это был тот самый жгучий поцелуй, выжигающий воздух из легких.
— Я сотру его с твоего тела и из твоих мыслей.
— У меня самолёт…
— Вернешься, будешь моей нижней.
В тот момент мне надо было заткнуться и, поблагодарив, исчезнуть из его жизни, но во мне вдруг всколыхнулась злость и осознание, что прямо сейчас он ждет и зависит от моего согласия.
— Это даже не предложение, а очередная воля хозяина. Но мне теперь есть с кем сравнивать…
— Заткнись.
— Он лучше. Я люблю его, а вас ненавижу! И никогда не стану вещью.
— Ты пожалеешь.
— Я счастлива. А вы идите к черту!
Олег отступил, смерил меня взглядом и усмехнулся.
— Девчонка. Ты танцуешь на костях.
— Замолчите!
— Мне похуй на него, но не похуй на тебя. И я сделал тебе предложение, которое никто от меня не получал. Но ответ ты дашь сейчас. Никаких отсрочек.
— Пошел ты!
— Убирайся. Живи свою жизнь полную соплей от розовых мальчиков. И если вдруг передумаешь и приползешь обратно — не жди, что я прощу. Я сделаю тебя тряпкой, подтирающей каждый член в этом городе.
Его кулак врезал в дверь у моей головы, я оглохла и отошла в сторону, понимая, что все слова произнесены и мне пора сваливать.
Я уходила, зная, что никогда не вернусь! Пусть подавится своим щедрым предложением.
* * *
Я пребывала в прострации весь день, сначала загоняя себя мыслями про Олега, и почему то не испытывая облегчения, что эта страница жизни для меня перевернута. А потом полностью переключилась на состояние моей тёти.
По тому адресу, что мне любезно сообщили по телефону, находилась не простая областная больница, а онкологический центр.
Онкология. Это приговор… Я несколько минут простояла, пытаясь сдвинуть прижавший меня булыжник отчаяния. Как? За что?! Почему именно меня вселенная лишает семьи, их любви и поддержки? Я готова была утонуть от саможалости, мне невыносима сама мысль, что теперь я потеряю и тётю, останусь совсем одна на целом свете.
А ведь мы с ней мечтали, как она выдаст меня замуж, как будет нянчить моих детей, как станет бабушкой… Я всхлипнула, жалея, что хотя бы часть этих мечтаний не осуществилась. Мне намного легче было бы пережить эту беду, будь рядом со мной любимый человек.
Перед глазами всплыл улыбающийся Павел, почему бы и нет? Он искренне сочувствовал, узнав мои обстоятельства. Но это моё испытание, надо пройти до конца, прежде чем хоронить надежду.
В реанимацию меня не пустили, только заверили, что сегодня третий день как тётя у них и положение стабилизировалось, если врач одобрит, то уже вечером её переведут в палату и я смогу с ней увидеться.
Кабинет лечащего врача показали, но его самого прождала почти пять часов. Он был на операции, потом извинился и ушел на обход, а я терпеливо сидела и жевала губы…
Уже во время разговора взяла себя в руки и слушала прогнозы и варианты лечений.
— Сегодня переведем Альбину Сергеевну в отдельную палату, проведем восстанавливающую терапию и начнем химию. Вот тут у вас два варианта. Купить вот эти медикаменты, — врач подвинул мне листок исписанный кучей непонятных слов, — или воспользоваться стандартным лечением нашего центра. Но думаю, не стоит объяснять, что эффективнее будет лечение импортными лекарствами. Безусловно дороже, но… Насколько я понял, у вас вопрос о деньгах не стоит?
Я несколько смутилась, откуда он сделал такой вывод? Оглядела себя — одета в обычные шмотки, качественные, но самые обычные. У меня даже сумочка не брендовая! Но решила промолчать, не уточняя свое материальное положение, просто схватила листочек крепче, как последнюю нить, связывающую меня с тётей.
— За две недели постарайтесь их приобрести. Вот телефон и адрес поставщиков, они же вас проконсультируют по ценам. По оплате больничных услуг зайдете завтра в бухгалтерию. Это на втором этаже основного здания.
Врач проверил часы, кивнул, подтверждая мне, что сегодня я точно не успею внесли оплату, так что завтра с утра смогу.
И снова я не уточнила, что за больничные услуги, наивно полагая оплатить стандарт медицинских услуг.
Тётю перевели из реанимации ближе к восьми вечера. Меня потряхивало от перенапряжения, голода и усталости. За время ожидания я погуглила диагноз и тихо скулила, понимая, как врач был мягок ко мне, озвучивая перспективы. Да, операция прошла успешно, раковые ткани вычистили, но никто не давал гарантий на успех. Теперь все зависело от химиотерапии и качества препаратов. От настроя болеющего и поддержки родных. Только тогда появлялся призрачный шанс на ремиссию…
На ремиссию, даже не на полное выздоровление.
Сколько у нас осталось времени пробыть вместе, теперь решал только Бог и счастливый случай, что мы попадем в тот мизерный процент вылечившихся на долгие годы.
— Ксенечка?
Тётя узнала меня, я услышала в голосе удивление и запихала подальше свои страхи и боль, только позитив, много-много позитива и планов на наше совместное будущее.
— Я. Сразу приехала, как узнала, — мягко улыбалась, гладила ее руку с выступающими голубыми венками и нахмурилась, изображая негодование: — Стрнно, что не от тебя!
— Так я сама не знала… Пошла на медкнижку анализы сдавать и тут вот. Направили сюда. Все так быстро, сама не успела осознать. А тебя что дёргать? Ты вся работе, вся в делах…
Долго говорить мы не могли, она устала, и я оставила ее, отошла к окну, села в кресло и меня развезло от умиротворения. Что вот она, моя тётя, в двух шагах от меня. Мы вместе, рядом и прорвёмся. Не зря я откладывала деньги, теперь они помогут нам выкарабкаться и начать все заново.
Обвела взглядом отдельную палату с удобной многофункциональной кроватью, с санотсеком, холодильником, плоским телевизором и мебелью для посетителей. Порадовалась, что центры так удобно оборудованы, что не приходиться лежать в палате с еще десятком болеющих и выздоравливающих, с борющимися за свою жизнь с раком…
Но вошедшая медсестра намекнула, что при всем свободном графике посещения этой палаты, мне стоит пойти на ночь домой. И я сразу вспомнила, что уже сутки не ела (или больше? Суши, заказанные Павлом, мы так и не дождались), и совершенно не позаботилась о ночлеге. Даже до станицы, где стоял дом моей тёти, мой дом, в девять часов вечера я доберусь только на такси.
Уже проходя по коридору мимо дверей других палат, я увидела, что они не отдельные, а самые что ни на есть обычные больничные, на несколько кроватей.
— Извините, а та палата, куда положили Грачёву, платная?
— Да, — медсестра, не глядя на меня, что-то записывала в карточках.
Я поблагодарила и поняла, о каких услугах говорил врач, но оказалась не готова, когда на утро в бухгалтерии мне выставили счет.
— Это точно за платную палату?
— Да, десять дней, индивидуальный уход персонала.
Я мысленно вычла из отложенных денег сумму и прикинула, на что мне хватит оставшихся, и поняла, что все равно заплачу. Глупо сейчас лишать тётю элементарных удобств.
— А можно… только за палату оплатить? Я сама буду ухаживать за ней.
Читать бесплатно другие книги:
