Бумажное радио. Прибежище подкастов: буквы и звуки под одной обложкой Губин Дмитрий

Мечеть в окне хаты, которая с краю

О том, что, если сегодня в России всерьез говорить о толерантности, терпимости и мультикультурности, то есть шанс схлопотать в глаз

http://www.podst.ru/posts/4894/

У меня в «Огоньке» вышла статья. Называется «Мечеть в окне». Она вызвала злую полемику и на сайте, и в Живом Журнале, и вообще в интернете.

У меня почти в каждом номере «Огонька» выходят статьи, я там штатный колумнист. И почти все вызывают дискуссии, я к этому привык, и часто заранее знаю, кто что скажет. Однако эта была исключением. Я столкнулся не просто с неприятием того, что предлагал, но с неприятием агрессивным, хотя написал очень простые вещи.

Я написал, что окна моей петербургской квартиры выходят на мечеть, поэтому мусульманские праздники – какой-нибудь Ураза-Байрам – выплескиваются в мой переулок. Я написал, что рад этому, потому что иная культура в метре от тебя не просто придает жизни колорит, но и напоминает, как разнообразен мир. Я написал, что эта культура уже стала частью моего быта: вон, у мечети открылся магазинчик «Халяль», где я покупаю баранину – так, живя в Лондоне, я покупал в африканской лавке сладкую картошку-батату. Я написал, что благодаря этому я воспринимаю мусульман как соседей – ну, здесь у меня их магазин, а вот здесь в соседях евреи Миша и Жанна, у которых бельгийское кафе, в котором лучшие в Петербурге вафли, а на нашем рынке кореянка Сунако придерживает для меня острую спаржу и сушеного тунца. И что именно это разнообразие культур делает жизнь жизнью, а Петербург – столицей, подобно тому, как мультикультурность и этнические кварталы делают мировыми столицами Лондон, Париж и Нью-Йорк. Но главное, я написал, что создание коммьюнити, то есть соседства, снимает страх перед чужой культурой. Сосед – он всегда свой. А то, что он соблюдает шаббат или празднует Рамадан – ну так и замечательно, он не такой, как другие.

В ответ я получил десятки реплик, смысл которых прост: пошел ты к черту со своей толерантностью. Мы в соседях хотим видеть только таких, как мы, а остальные пусть валят вон. Это наша земля (в Петербурге, на исконно шведско-финской земле, эта фраза звучит особенно сильно), и чужаков мы не потерпим. И – судя по синтаксису и отсутствию орфографических ошибок – так пишут вполне образованные люди. То есть фраза из балабановского «Брата»: «Не брат ты мне, гнида черномазая» – дала обильные всходы.

Я, если честно, устал спорить. Идея национального братства победила в России идею интернационального соседства. Соседство – это идея мировых столиц, больших городов, развитых наций. Родство, братство – идея племенного, общинного строя, это идея деревни, колхоза и хаты, стоящей с краю

Варвары, случается, разрушают и большие города, и великие цивилизации. Однако цивилизации в истории остаются цивилизациями. А варвары – варварами.

26 октября 2010

Всероссийская описка в населении

О прошедшей переписи населения как об еще одном доказательстве, что логика и здравый смысл не являются опорами российской государственности

http://www.podst.ru/posts/4935/

Я не додал государству информации о своем петербургском домохозяйстве. Не рассказал, что у меня с женой высшее образование и два иностранных языка, и что у пасынка тоже высшее образование, но иностранных языков пять, хотя в переписной анкете граф для них всего три. Наш ребенок при этом живет отдельно от нас, в квартире, где прописана теща, но теща живет в у сестры, да и мы с женой живем не по прописке, а в недавно купленной для тещи квартире-«однушке», которая, однако, в перепись должна войти как «трешка», поскольку перепланирована, а перепись требует кухню-столовую считать жилой комнатой. А в квартире, где мы прописаны, сейчас ремонт, а вообще я по будням в Москве, где квартиру снимаю.

Вот видите: я вас совсем со своим домохозяйством запутал, в отличие от переписчиков, которых в тот дом, где кухня-столовая, не пустила консьержка, о чем мы узнали задним числом, а заходили ли переписчики в другие дома, я не знаю, следов нет. Знаю, что нас не переписали. Как не переписали и тьму моих коллег и друзей. Не переписали, например, экс-главреда «Независимой газеты» Третьякова и вообще весь его загородный поселок. Не переписали главреда «Огонька» Лошака. Не переписали звукооператоров и режиссеров эфира станции «Вести ФМ». Не переписали, полагаю, по очевидной причине. Ведь перепись как процедура построена на почти советской идее, что головы и принадлежащие им комнаты легко пересчитать, и что обладатели комнат и голов вне работы сидят дома, а дверь дома легко открывают представителю государства. В действительности мы давно вступили в сложные отношения собственности, а государство для нас давно враг, нацеленный на нашу жизнь и карманы, и мы от него прячемся. Если мы кому-то и доверяем, то Фейсбуку и Живому Журналу.

Очень может быть, что государство посредством переписи действительно хочет узнать о нас правду. Однако жизнь такова, что все частные двери перед ним закрыты. Включая, кстати, и дверь премьер-министра Путина – не верить же нам, что та казенная комната, в какой он встречался с переписчицей, и впрямь есть его домохозяйство?

Логика говорит о том, что некоторую правду о жизни в России можно узнать, лишь объединяя электронные базы данных: базы наших зарегистрированных автомобилей и базы наших приватизированных квартир, базы налоговых инспекций, пенсионных фондов, ЗАГСов, школ, вузов, бюро кредитных историй – а если таких баз нет, их надо создавать. Переписчики эффективны там, где двери открыты, и тогда, когда нет интернета. Это элементарная логика.

Но наша страна по-прежнему держится на инерции и подражании, но не на свежей мысли и точном расчете.

Потому-то, кстати, Россия и не Европа.

2 ноября 2010

О вкусах спорят

О том, что вкусовой релятивизм обычно прикрывает отсутствие образования. И что вообще идеи типа «о вкусах не спорят» – они в пользу темных и бедных

http://www.podst.ru/posts/4997/

В городе Иваново мы с женой на днях покупали букет. Моей маме исполнилось семьдесят, мама живет в Иваново. Цветочный магазин на въезде в город был ровно такой, каковы все цветочные салоны во всех городах России. Снопы роз в пластиковых вазах, затем хризантемы. А еще плюшевые игрушки плюс готовые букеты. В блестках, бантах, с бумажными бабочками и прочими красотами.

Повторяю: во всех городах России эти магазины и эти букеты одинаковы. Все букеты сделаны так, чтобы получатель умилился: прелесть что такое, ленточки курчавятся барашком. Это бедный, плохой вкус пускающих пыль в глаза бедняков. Либо вкус нуворишей, то есть вчерашних бедняков, их представления о шикарном.

Впрочем, среди прочих один букет был довольно изящен. Мы выбрали его, и девочки-продавщицы спросили, не нужно ли добавить бантиков.

– Ни в коем случае! – закричали мы с женой, и девочки пожали плечами, сказав, что многим нравится.

– Но ведь вы же понимаете, что с бантиками ужасно? – спросили мы, но девочки пожали плечами снова, сказав, что на вкус и цвет товарищей нет.

– Как это нет? – неожиданно не согласилась жена, обычно удерживающая меня от споров, но тут сама взведенная долгой и нервной дорогой. – Девушки, ну неужели вы не видите, те букеты откровенно ужасны!

– Наша задача – продавать, – сказали продавщицы.

– Ничего подобного! – сказали мы с женой снова хором, чем привели девушек в изумление. Они начинали принимать нас за безумцев.

– Ничего подобного, – продолжили мы, – потому что задача вашей профессии – воспитывать вкус. А не уродовать мир.

Девочки замолчали. Для них такое было странно слышать. Когда мы уходили, одна сказала: «Что один считает красивым, то другой – уродливым».

У меня не оставалось времени на спор. То, что девушка утверждала, было мнением огромного числа нынешних русских людей – что нет дурного и хорошего, нет прекрасного и ужасного, нет морального и аморального, а есть лишь деньги.

Но теперь я жалею, что не задержался. Не сказал хотя бы, что хороший вкус – это вкус просвещенный. То есть знающий правила композиции и сочетаемости, знакомый с историей профессии. Хороший вкус может нарушать правила, но он знает, что правила есть, а оттого это не нарушения, но позиция. А плохой вкус ведет себя так, как будто мир начался сегодня, а оттого лепит все и сразу, для него критерий – количество да цена.

Нам вообще сегодня крайне необходимо о вкусах спорить. Хотя бы потому, что нам еще далеко до красивой, обихоженной, комфортной для жизни страны, а вверх у нас идут только цены. Спорить нужно, даже когда те, к кому мы обращаемся, хлопают глазами и думают про себя: что это за глупости? Заплатил бы ты, дядя, поскорее – да проваливал.

9 ноября 2010

Марш империалиста

О том, что имперское мышление, присущее (если верить Никите Михалкову) русским, не имеет никакого отношения к империализму, но лишь к хулиганству

http://www.podst.ru/posts/5017/

Господи, ну что я про михалковский «Манифест просвещенного консерватизма»? Проехали, все! Пошумели недельку и забыли.

Однако несколько михалковских идей популярны настолько, что не Михалков их написал на бумаге – это они заставили себя написать. Ну, например, что русскому сознанию свойственна имперская идея. Это ведь не Михалков выдумал. У меня был родственник, пропивший все, включая собственную жизнь – но он готов был убить за одну мысль вернуть японцам Курильские острова. А вот мысль вернуть Аляску – напротив, грела его неимоверно. Анекдот не в том, что точно так же думают многие. А в том, что суть империи не в расстояниях и территориях. Империя – это вообще не вопрос материализма, выгоды. Империя – это вопрос идеи.

Империалистическое сознание сводится к тому, что метрополия, осознавая свое превосходство в науке, технике, культуре, берет на себя бремя просвещения народов, пребывающих в варварстве. Рим был империей не потому, что завоевал другие страны. А потому, что нес колониям цивилизацию со сводом законов, архитектурой, письменностью, литературой. И конкистадоры в Латинскую Америку не шли грабить золото инков. Они несли слово Христово аборигенам, у которых не было ни Христа, ни письменности, ни даже колеса. Другое дело, как к этому относились сами инки.

То есть основа, смысл любой империи в том, чтобы передовые идеи донести до отсталых территорий: цивилизовать дикарей. Любая империя – хоть британская, хоть российская, хоть османская – несла другим народам слово пророка, а также науку, медицину, просвещение. А если не верите мне, то поверьте хоть Чаадаеву, писавшему: «Вся история нового общества происходит на почве убеждений. Утвержденное с самого начала на этой основе, новое общество двигалось вперед лишь под влиянием мысли. Интересы в нем всегда следовали за идеями и никогда им не предшествовали». А этим «новым обществом» во времена Чаадаева и были империи.

То есть имперское сознание и мышление состоят в том, что ты осознаешь свою миссию как миссию цивилизатора. И несешь передовые идеи отсталым народам, хотя бы и силой, хотя бы и за океан. И делаешь эти народы частью своей передовой культуры.

А теперь ответьте: какие такие народы и страны являются отсталыми по отношению к сегодняшней России? Грузия, выжегшая каленым железом взяточников в милиции и ГАИ? Украина с ее раздольем свободных выборов и прессы? Эстония, Латвия, Литва, ставшие частью Большой Европы? И главное – какие такие свои идеи мы можем этим отсталым народам принести? Ну, назовите хотя бы одну? Управляемой демократии? Управляемых телеканалов? Ради какой такой идеи не жалко положить свою жизнь?

А без ответа на этот вопрос то, что в России называют имперским сознанием, является никаким не имперским сознанием. А всего-навсего сознанием хулигана, который сознает, что он всех крупней в своем дворе, а потому может любого побить.

16 ноября 2010

Пусть новые мифы придумает жизнь – не надо, ребята, о мифе тужить

О священниках, о милиционерах, о популярных и непопулярных профессиях и о том, почему популярные профессии нет смысла выбирать

http://www.podst.ru/posts/5037/

Общества часто живут мифами, и понятно: миф – это надежда на лучшее, а надежда – не компас земной, и даже совсем не компас, но хорошее обезболивающее.

Например, отдельно взятый русский человек, ходящий в церковь раз в год святить крашеные яйца на Пасху, вполне может лелеять миф о том, что Россия – в целом православная страна, что он, как и все, православный. Этот миф позволяет ему не задаваться весьма болезненным вопросом, останется ли после него хоть что-то, когда он умрет. Потому что православная душа, покаявшись, обретает шанс на бессмертие.

Социологи – это те люди, которые сопоставляют мифы с реальностью. Поэтому они задают вопросы не только о том, считаете ли вы Россию в целом православной страной, но и, например, хотите ли вы видеть своего сына православным священником. Именно такой опрос провел ВЦИОМ 9 ноября этого года. Выяснилась удивительная вещь: быть священником своему сыну не желает практически никто. На втором месте по нежеланию – милиционеры, далее – учителя, следом – политики. И это при том, что в том же опросе и те же люди, что не желали своим детям быть священниками, милиционерами, военными и политиками, уверяли, что положение священников в обществе высоко, а политиков – крайне высоко. Еще любопытнее, что четырьмя самыми высокооплачиваемыми профессиями в народе считают тех же политиков, бизнесменов, чиновников и журналистов. И это выявляет одно из главных свойств любого мифа.

Мифом можно восхищаться, но следовать ему нельзя. В 90-е девочки говорили, что мечтают стать валютными проститутками, а мальчики – бандитами, но где бы они оказались в нулевых, осуществись их мечты? Зато в нулевых школьники мечтали пойти в банкиры и бизнесмены, но хорошо, что не пошли, потому как половина банкиров и бизнесменов сбежала, а вторая – села. А сегодня тинэйджеры мечтают работать на госкомпаниях, идеально – в «Газпроме».

Ну-ну, посмотрим, где окажутся они через 10 лет, когда подешевеет газ и найдутся новые энергоносители.

23 ноября 2010

Брат Каин, звонящий по мобильному, или Как Авелю стать европейцем

О том, что идеальная формула общественного поведения известна давно и звучит просто: свобода, равенство, братство

http://www.podst.ru/posts/5052/

Прошу прощения за грубое слово, но его из песни не выкинешь.

«Дерьмо твой «Сапсан», – сказала на днях мне одна яркая девушка, делящая время между Москвой, Питером, Нью-Йорком и Парижем.

Ну, она сказала еще грубее, но однозначно имела в виду совершенно замечательный, на мой взгляд, поезд, продукт немецкой индустрии, который за 4 часа и с большим комфортом доставляет меня из Петербурга в Москву. Я обиделся за поезд и решил уточнить, что она имеет в виду: отсутствие специальных путей, не позволяющих «Сапсану» идти еще быстрее? Отсутствие тоннелей и виадуков, из-за чего «Сапсаны» разрезают пополам города и веси, жители которых за это кидают в поезда камнями?

«Дерьмо, – был ответ, – это публика в твоем «Сапсане». Я ехала бизнес-классом, и, представь, как только по радио попросили отключить телефоны, все их тут же достали и начали звонить! Ты в Европе такое представить можешь? Хамло!»

Должен согласиться – в Европе, где курсируют «Евростар» и ТЖВ, такое представить сложно. Если у кого-то вдруг и раздался звонок – человек, извиняясь, в ужасе выбегает в тамбур: ведь он мешает остальным. То же и в ресторанах. Чтобы поговорить по телефону, извиняются и выходят из-за стола.

В России, действительно, по-другому. Двое в купе могут болтать ночь напролет, и плевать им, что еще двое не могут уснуть. Европейцы ради разговора пошли бы в вагон-ресторан или, решив, что разговор не стоит счета за ужин, тоже легли бы спать. Это важное отличие. Средний россиянин отличается от среднего европейца тем, что европеец уважает других, полагая их равными себе, а русский других ставит либо выше, либо вообще не ставит ни в грош.

Происходит такая штука во многом от быстрого поднятия из глубин советского общества, где с детства твердили, что единица – никто, единица – ноль, а важен лишь коллектив. Права личности – включая право на частную жизнь – попирались. Вот почему в советских гостиницах одноместных номеров почти не встречалось, в пионерлагерях были палаты на двадцать человек, а в школьных туалетах не было кабинок.

Жизнь в современной России с ее идеологией денег привела к реваншу за унижения. Считается, что заплативший деньги – за билет или за ужин – имеет право на что угодно. Но это не так. Наши права и наш комфорт ограничены правами и комфортом других, если, конечно, других мы считаем себе равными, то есть сестрами и братьями. Но именно это христианское осознание свободы, равенства и братства и сформировало общественное пространство Европы – ее вылизанные площади, улицы, парки, леса, которыми Европа выгодно так отличается от России.

Так что нам приблизиться к Европе очень просто. Для этого не нужно особых шагов. Нужно просто сказать: вокруг меня – братья мои, они мне ровня, я не хочу делать им плохо. И тогда станет ясно, надо ли выключать в поезде телефон и можно ли выбрасывать на дорогу окурок из машины.

1 декабря 2010

Чапаев и пустота

О рождественском кролике с имбирем, апельсинами и кус-кусом – и о тоске по СССР

http://www.podst.ru/posts/5079/

Я в один день участвовал сразу в двух телепрограммах. В программе «Пресс-клуб» обсуждали тоску по СССР, а в кулинарной программе главред журнала «Афиша-Еда» Леша Зимин учил готовить рождественского кролика с имбирем, апельсинами и кус-кусом.

Должен сказать, через мой желудок прошло немало братцев-кроликов. И удивительные свойства пресной крупы по имени кус-кус, которую можно готовить и пять минут, и час, и будет равно хорошо, мне тоже известны. Кус-кус – это, кстати, та самая манна небесная, что спасла в пустыне евреев, а потом была приватизирована арабами. Эта врожденная веротерпимость кус-куса позволяет выкладывать на него разом, скажем, баранину, рыбу и того же кролика, которого, правда, я доселе пробовал лишь в горчичном соусе. А вот Зимин своего подшефного готовил, словно украшал елку, то есть весело и ярко, и у меня от предвкушения праздника слюнки текли.

И это при том, что на записи передачи про СССР меня кормили. Плавлеными сырками и бутербродами с колбасой. Так сказать, пробуждали воспоминанья – об очередях в продмаги и о том, как я возил эту колбасу из Москвы в Иваново, где жили мои мама, брат и сестра. Сторонники СССР про это тоже помнили. Но они говорили – я их все аргументы знал наперед – про советскую душевность, про фильм «Чапаев», про бесплатное образование, про безопасность и про дружбу народов. То есть у них воспоминанья подменялись фантазиями. Потому что Советский Союз был страной, где родители били детей. А дружба народов состояла в том, что народы дружили против евреев, которым трудно было поступить в вуз и продвинуться по службе. Высшее образование, кстати, в СССР было туфтой – никто не владел иностранными языками, а потому понятия не имел о достижениях своей отрасли за границей: советские выпускники были, как рубль, неконвертируемыми. А что до безопасности – так у меня отца убили среди бела дня в центре города Иваново, позарившись на американские джинсы.

Единственное, чего в СССР было в избытке – это идеологии, услаждающей слух тем, что мы лучшие в мире. Эта идеология при Горбачеве вытекла, как вода из ванны с выдернутой пробкой: роль пробки, как выяснилось, выполнял железный занавес.

И я, в общем, понимаю людей, тоскующих по СССР: сидят, бедные, в пустой ржавой ванне и дрожат от холода. А вместо фильма «Чапаев» видят, что кафель побит, и что кран течет, и вот они жалуются, как маленькие, что раньше вода была с пеной, мама с мочалкой, и пластмассовый желтый утенок в руках.

Им бы выйти из ванной да пойти, что ли, на кухню к Зимину: там сковородки скворчат, ножи стучат, вино в бокалах плещет, из сотейника такие ароматы бьют! Это ведь не кролика Зимин учит готовить – он учит нас готовить новогоднее счастье. И, что характерно, на кухне у него никому в голову не приходит тосковать по сырку «Дружба» и куску «Любительской» колбасы.

7 декабря 2010

Почему мы никому не нужны

Про нефть, оппозицию и национальное самосознание

http://www.podst.ru/posts/5103/

Вы никогда не задумывались, почему при массовой нелюбви к власти – которая гоняет с мигалками, демонстративно презирает закон и простого человека в грош не ставит – так вот, почему при этом в России отсутствует массовая оппозиция? Нет, правда – почему? Ну, скажем, если нелюбовь к гаишникам принимает вид глухой, но яростной ненависти, то почему нет повсеместных демонстраций и выступлений, требующих ГАИ разогнать, ввести для его сотрудников запрет на профессию и провести реформу милиции по образцу грузинской?

Мне кажется, так происходит потому, что нелюбовь касается не сути вещей, а лишь их формы. Власть не любят, а ГАИ ненавидят, потому что они чересчур наглеют, а не потому, что первая думает о личном кармане вместо общественных закромов, а ГАИ поджидает в засаде нарушителей вместо предотвращения нарушений. То есть обходись власть без «Мерседесов» с «крякалками», и не вымогай гайцы взятку – простой человек вполне бы позволил им делать то, что они и сейчас делают. Потому что простой русский человек устроен точно так же, как российская наглая власть. Просто он не допущен до власти.

Давайте, чтобы это проверить, проведем эксперимент. Я сейчас задам два вопроса, а вы, не задумываясь, дадите ответ. И не беспокойтесь, впросак не попадете, потому что «правильного» ответа на них все равно не существует. Итак, вопрос первый: в чем смысл бизнеса? Вопрос второй: в чем главное богатство России?

Я много раз этот вопрос задавал. И независимые, образованные, а также пожившие в Европах люди, обычно отвечали так: «Главное богатство любой страны – это люди. А смысл любого бизнеса в том, чтобы менять жизнь к лучшему. Например, тачать удобные сапоги или печь вкусные пироги. А если вы про деньги, то это всего лишь способ поддержания бизнеса на плаву».

Но большинство, к сожалению, давало другой ответ: «Смысл бизнеса – прибыль. А главное богатство России – это нефть и газ».

А вот теперь задумайтесь. Если смысл бизнеса в деньгах, а нефть и газ – главная ценность России, то фиг власти вообще сдались вы, простые люди? Нефть и газ могут вполне приносить власти прибыль и без такого количества рабов. И власть, гоняя на «Мерседесах» по «встречке», просто воплощает на практике рабские представления о том, как должна быть устроена жизнь.

Так что отсутствие оппозиции в стране не является бедой. Потому что с такими убеждениями оппозиция, придя к власти, вела бы себя точно так же, как и нынешняя власть.

14 декабря 2010

Ни стыда, ни совести. Ни у кого

О душе, совести, лидерах и о народе. Словом, о вас. Или – о нас

http://www.podst.ru/posts/5133/

На минувшей неделе премьер-министр Российской Федерации Владимир Путин, находясь в Петербурге, посетил благотворительное суаре в пользу российских детей, страдающих онкологическими заболеваниями. Там многие вообще-то были: Микки Рурк, например, Шэрон Стоун и Жерар Депардье.

На этом мероприятии Владимир Путин вышел к роялю, сыграл музыкальную фразу, а затем спел Bluberry Hill – вполне так себе спел. Под аккомпанемент американских джазменов.

Реакции на это не было никакой. То есть была, но обычная. Те, кто Владимира Путина любит, сказали: «Вот это мужик! И на самолете, и под воду, и на спорткаре, и за роялем – может все!» А те, кто Владимира Путина не любит, они что-нибудь другое сказали. Например, что ради проезда премьер-министра в Ледовый дворец, где все происходило, в Питере перекрыли дороги, и даже «Скорая помощь» проехать не могла. С умирающими, может быть, детьми.

Вот я сейчас еще раз повторю, а вы воспримите это как тест, ну, как проверку собственного понимания морали. Итак: премьер-министр России Владимир Путин посетил мероприятие, где собирали деньги в пользу российских детей, больных раком, и, чтобы деньги собрались, играл на рояле и пел, – газета «Коммерсантъ» поместила отчет об этом в рубрику «Светская жизнь». Вас ничего не резануло?

Нет, я не про светскую жизнь, и не про то, что играл и пел. Да я бы и слова не сказал, играй и пой Путин в пользу детей Мозамбика, Ганы или Дарфура. Это так же нормально, как для Шэрон Стоун – собирать деньги для иностранных детей. Но тут деньги собирал человек, обладавший высшей властью в стране, про которую он не уставал повторять, что она поднялась с колен и стала великой. И от которого зависит, хорошая ли в его стране медицина.

Я, видимо, чего-то не понимаю. Но мне кажется, что в великих и процветающих странах дети не умирают оттого, что у их родителей нет денег. Мне кажется, что в великих странах премьер-министры обеспечивают хорошую работу страховой медицины, и детской прежде всего. А в стране под названием «Россия при Путине» тот же «Коммерсантъ» регулярно публикует полосы с объявлениями: «спасите ребенка», «нужны двести тысяч рублей на операцию», «не хватает пятьдесят тысяч на лекарства»…

Я понимаю, когда страна бедна и нища – в такой стране президент или премьер просто обязаны обращаться к миру: «Помогите! Гибнут дети!» Но когда в стране премьер-министр не носит часов дешевле полумиллиона, когда резиденций у президента больше, чем было дворцов у царя, а чиновники гоняют на «Порше-Кайенах» – я не понимаю, как лидер такой страны может обращаться за вспомоществованием. Типа, детишки гибнут.

Впрочем, ужас даже не в этом, а в том, что в этом никто не видит ужаса.

Так что дай бог вам полного кошелька, а вашим деткам здоровья.

28 декабря 2010

Мой тост за то, что мы не виноваты

О том, что (произношу это с бокалом шампанского в руке) родителям неплохо бы поумнеть по отношению к собственным детям

http://www.podst.ru/posts/5190/

Если бы мне позволили обратиться ко всей стране сразу (а сейчас у меня отчасти такая возможность), я бы в новогодней речи ограничился призывом к родителям не ругать своих детей за совершенные ошибки. Да и вообще взрослым детей не ругать.

Взрослые люди исходят из того, что так называемые «ошибки» – это результат чьей-то нерадивости. Или злой воли. То есть из того, что, в принципе, не совершать ошибок можно. А следовательно, тот, кто их совершил – виноват.

Так думают люди, плохо знакомые с генетикой или, допустим, с квантовой физикой, то есть с микромиром. А в этом мире, где действуют элементарные частицы или спирали ДНК, совершенно очевидно, что так называемые «ошибки» – то есть, например, полеты частиц в сторону, отличную от расчетной, или неточное копирование спиралей ДНК при делении клеток – это никакие не ошибки, а законы природы. Для квантовой физики, например, законом вообще является принцип неопределенности, согласно которому рассчитать на 100 % поведение частицы невозможно, а можно только с определенной погрешностью, ошибкой.

И ошибки компьютеров, которые периодически случаются и будут случаться, происходят оттого, что идеальных компьютерных компонентов существовать не может в принципе.

Для чего природа так упорно совершает ошибки, то есть отклоняется от своих программ? Да для того, чтобы, например, мы могли приспосабливаться к меняющимся внешним условиям, закрепляя полезные отклонения. Например, человеческий разум – это ведь тоже результат ошибки, случайной мутации в гене HAR1 F.

Так что же теперь, не ругать ребенка, когда он пишет через «а» «корова» или заявляет, что семью семь – сорок семь? Повторяю: не ругать и, уж тем более, не наказывать. В конце концов, «корова» и правда логичнее писать через «а», а в «семью семь сорок семь» заметна логика «пятью пять двадцать пять». Умный взрослый должен не ругать, а стать эдаким дублирующим компьютером в сложной системе. Чувствуете разницу? Ведь дублирующий компьютер не бьет током процессор первого компьютера за ошибку. Он просто выявляет отклонение от программы.

Вот за это я и пью, и вас призываю присоединиться. Алкоголь, кстати, – типичное средство отклонения от наших биологических программ. И чтобы не отклониться слишком далеко, помните, что рядом дети – наша дублирующая система.

С новым годом!

18 января 2011

Патриоты в законе

О предложении депутата Государственной Думы Ивлиева ввести уроки патриотизма в старшей школе – и о том, что из этого может выйти

http://www.podst.ru/posts/5303/

Наш человек обычно убежден в одной вещи. Если где-то в стране случается что-то плохое, то это плохое можно исправить либо посредством закона, либо посредством школьного урока. Допустим, если в дорожных авариях гибнет без малого 40 тысяч человек в год, то надо усилить ответственность за превышение скорости, непристегнутые ремни и выпивку за рулем. И начать преподавать правила дорожного движения в школе, желательно с первого класса.

При этом весь жизненный опыт убеждает нашего человека в совершенно ином. Что аварии случаются оттого, что дороги в России дурны и узки; и что жизнь в России ценится вообще мало; и что привычка жить на «авось», без просчета последствий, повинуясь моменту – например, выходя на встречную полосу в повороте – вообще въелась в нашу цивилизацию. Но, зная за собой эти грехи, человек кричит: «Изменить закон! Ввести урок!» Как будто гаишники берут взятки оттого, что нет против взяток закона или оттого, что брать взятки их учили в школе.

С патриотическим воспитанием то же самое. Воспитывает жизнь. Жизнь показывает, что дагестанцы, азербайджанцы, осетины и так далее живут в любом русском городе тесно, близко, родственно, общиной, кланом, землячеством. Если кто из них загремел в милицию – по делу или нет – община собирает деньги на выкуп. Русские же общиной и кланом не живут ни на родине, ни, к слову, за границей. Если менты загребают в кутузку русского паренька, родители которого бедны, ему не поможет никто. И друзья русского паренька из-за этой несправедливости изливают злобу на нерусских пареньков, потому что ментам попробуй морду набей, а чернявым паренькам можно попробовать.

Внутренне все это знают, но вслух не требуют реформировать милицию по грузинскому образцу, введя запрет на госслужбу для сегодняшних ментов, – и призывают к глупостям, вроде уроков патриотизма. Чему там будут учить? Величию Родины на примере истории, где столетиями князь шел на князя, и брат резал брата, и крест целовали и тут же предавали, и за деньги комплектовали дружины из врагов-половцев? И кто будет учить? Майор-отставник, для которого патриотизм – это тоска по диктатуре?

А любовь к Родине, она, как и всякая любовь – возникает из ничего, но гаснет от обманов.

Впрочем, прибавка к майорской пенсии – это хоть какой-то от уроков патриотизма прок.

А толку от них все равно никакого.

8 февраля 2011

Электронно-чернильная душа

О том, как я сменил гнев на милость по отношению к гаджетам и виджетам

http://www.podst.ru/posts/5378/

Меня всегда забавляла российская страсть к навороченным техническим устройствам – к тому, что называют гаджетами. Идеальным Иванушкой-дурачком, Митрофанушкой-простофилюшкой для меня всегда был мальчуган, приехавший в Москву за красивой жизнью, устроившийся официантом за 15 тысяч в месяц, отдающий 5 тысяч за угол в комнатке на окраине, но жарко убеждающий другого Иванушку, что непременно нужно купить коммуникатор «Блэкберри». Почему? Да потому что только в «Блэкберри» вся почта шифруется, как не понять!

Могу представить, как официантик голодал, копил – и вот купил этот самый «Блэкберри», который теперь ему уже не нужен, потому что нужен стремительно входящий в моду «Айфон», причем, понятное дело, «Айфон» последней, 4-й модели.

Мне баланс между возможностями и потребностями, между ценой и доходом всегда казался признаком зрелого ума. Я-то свои телефоны покупал, как покупают рабочих лошадок, и заезживал их до упора. Я даже не смеялся над теми, кто выкладывал демонстративно на столик в кафе последнее произведение коммуникационной индустрии, с немыслимым числом мелодий или встроенных мегапикселей, – я просто осознавал свое над ними превосходство.

Однако недавно точку зрения я переменил. Случилось это в Париже, куда мы поехали с женой. У нас было с собой по ридеру, то бишь по электронной книге, и в парижском метро мы читали. А когда отрывали глаза от ридеров, то обнаруживали, что весь Париж пялится на нас. Не потому, что в Париже не читают в метро, а потому, что во Франции электронных книг практически нет. Французы вообще консервативны. Так повторялось на поездах всех веток, а потом в скоростном поезде ТЖВ, которым мы махнули в Лион, и в Лионе продолжалось то же. Мы консультировали по поводу ридеров друзей и знакомых. Друзья, узнав, что у меня под рукой коллекция в сто тысяч книг, падали, как падал Андрей Болконский на поле Аустерлица, а узнав, что я ее скачал бесплатно по торрент-трекеру, уже и не поднимались.

А я, превратившись из человека, который посмеивается над модой, в человека, который олицетворяет собой моду, поневоле пришел к выводу, что мода – не такая уж и глупая штука. По крайней мере, когда она заставляет Иванушек и Митрофанушек строчить электронные письма. Или смотреть фильмы на планшетнике в горошину толщиной. А если еще Иванушки, поддавшись моде, приобретут себе по ридеру последнего поколения, где страницы листаешь, как в обычной книге, проводя по ним пальцем – то, глядишь, и перестанут они быть дурачками, каким был я.

15 февраля 2011

О бедном Мубараке замолвите слово

О том, почему я на стороне бывшего президента Египта Хосни Мубарака

http://www.podst.ru/posts/5403/

Когда я говорю знакомым, что в египетской революции поддерживал идею теперь уже бывшего президента не уходить в отставку немедленно, а дождаться выборов, мои знакомые делали круглые глаза.

«Ты же либерал, – говорили они, – как ты можешь поддерживать диктатора?!»

Да, я либерал. Но я консервативный либерал. Я убежден, что европейские идеи свободы, равенства перед законом, уважения к личности являются лучшими идеями, которые выработало человечество. Но я признаю, что эти идеи дают всходы не на любой почве. Попробуйте провести в тюрьме демократические выборы. Свобода у рабов приводит к странному результату – посмотрите фильм «Догвилль».

Мубарака ненавидят сегодня все. Он стал почти фараоном, он правил бессменно 32 года, он уничтожил и оппозицию, и гражданское общество, и есть подозрения, что он направлял бюджет страны в личный карман. Против Мубарака сегодня демократы, коммунисты, против Запад, против Восток, не говоря уж про самих египтян, – но когда Мубарак отказывался передать власть каирской толпе и настаивал на переходном периоде, я, повторяю, понимал Мубарака. Он действительно был диктатором, уничтожившим альтернативные формы общественного устройства – но именно это уничтожение означало, что его мгновенный уход ввергает страну в хаос. А из хаоса выход всегда хуже, чем дурная жизнь при диктаторе, потому что власть в условиях хаоса берут уже совершенные отморозки. Так Николай Второй, не дававший свободы ни земствам, ни представительскому собранию, в итоге выпустил на улицы Петербурга толпу, которую обуздали лишь большевики, создавшие одну из худших тираний на Земле.

Я думаю, Мубарак, настаивая на переходном периоде, спасал не только себя и семью, но и Египет, отлично понимая, что станет со страной, если к власти придет, скажем, организация «Братья-мусульмане». Я читал про братьев-мусульман у знаменитого исследователя ислама Жиля Кепеля, и прочитанное заставило меня вздрогнуть. Вот и Мубарак понимал, что падает, но видел, что может в результате падения произойти, и поэтому отчаянно пытался падение остановить. Ну, представьте, если бы в России сейчас случилась катастрофа, цены на нефть упали до нуля, и голодная толпа поперла на Кремль, – в этой ситуации я точно так же встал бы на сторону Медведева и Путина, потому что обратный вариант означал бы высокую вероятность прихода к власти фанатиков-националистов: другие оппозиционные структуры, способные удержать власть, в России попросту уничтожены.

И это лучше всего показывает, почему несвободные страны извечно ходят по кругу. Диктатор уничтожает оппозицию, стремясь укрепить свою власть, а когда власть рушится, ее, по причине отсутствия оппозиции, подхватывает другой диктатор.

И Россия в том смысле – Египет, только пока что в сытом варианте. И вон, американский сенатор Джон Маккейн заявил, что Мубарак – это предупреждение Путину.

Не думаю, чтобы Путин с этим согласился. Да и я не соглашусь.

Мубарак – это предупреждение всем нам.

1 марта 2011

Чайник и свисток

О том, что думает свисток на носике чайника, когда через него стравливается пар всеобщего недовольства

http://www.podst.ru/posts/5441/

Меня уволили из утреннего эфира радиостанции «Вести FM». Как потом в кулуарах сказали – за оскорбления петербургского губернатора Матвиенко. Я действительно позволил себе в ее адрес пару ласковых слов, сравнив с гауляйтершей из Рейха, – эти слова весьма чувствительны в Петербурге, где сильна память о войне и блокаде. Я провел эти сравнения, потому что Петербург уже вторую зиму выглядит так, как будто блокаду в 44-м не сняли. И вот, в итоге, скандал. Если верить Яндексу, новость о моем увольнении третий день самая обсуждаемая в интернете. Меня попросили об интервью 4 радиостанции, 5 порталов и 1 телеканал, причем французский, потому что на наших критика губернаторов без санкции Кремля давно под запретом. За один день мне пришло полторы тысячи сообщений и писем. Телефон взорвался, режиссер Серебреников приглашал на прогоны своей пьесы, а писатель Быков интересовался, куда я ж теперь, потому что новость облетела, оказывается, всех.

С чего бы такое, а? Я не обольщаюсь по поводу своей популярности – у меня есть свои поклонники, но я отнюдь не народный герой. Уволили с эфира? Но меня несколько раз увольняли, причем пару раз предельно подло, и никто и слова не пикнул в мою защиту. Да что я – вон, Витю Набутова выкинули с эфира «Европы Plus», когда он 12 июня, в День независимости России, обсудил в прямом эфире тему «За что я ненавижу свою страну». И тоже – никакого скандала. А он на «Европе», безусловно, был звездой.

Честно говоря, я не уверен, что до конца понимаю причины, из-за чего скандал со мной разразился. Но одно предположение есть. Оно состоит в том, что сегодня тем, что происходит в стране, не доволен никто. Те, у кого власти нет, в ярости от того, что власть держит их за быдло. А те, у кого власть есть, в ярости от того, что их ненавидит быдло, которое должно уважать.

И то, что называется «конструктивным диалогом», этот накал страстей не сбивает. Потому что «конструктивный диалог» сегодня, включая «конструктивную критику», означает сохранение такого порядка вещей. Вон, в Египте, тамошняя власть, тоже, поди, с обществом 32 года подряд конструктивно общалась, пока не дообщалась. А нам не хочется ждать, пока наш Мубарак состарится. Поэтому каждый, кто кажет средний палец пролетающему с «мигалкой» лимузину, является с точки зрения людей вне лимузина не хулиганом, а героем, а с точки зрения власти является не хулиганом, а террористом.

И в этом нет ничего хорошего, кстати.

Хотя выхода из этого тупика тоже нет.

И мне, поверьте, вовсе не нравится роль свистка на чайнике, который начинает пыхтеть на плите. Свисток, да, мой, но чайник их, пар ваш, а огонь общий.

И, кажись, закипает.

8 марта 2011

Всегда время перемен

О том, с каким трудом люди соглашаются на перемены, – и с какой легкостью они тут же к этим переменам приспосабливаются

http://www.podst.ru/posts/5458/

Удивительно, как люди невосприимчивы к новым вещам, которые, казалось бы, улучшают их жизнь. С этим соперничает лишь фантастическая гибкость, с какой люди в конечном итоге принимают любой новый жизненный уклад.

Например, многие книгочеи искренне удивляются, когда узнают, что я использую электронный ридер. Они задают глупые вопросы про «компьютерный» вид электронной страницы, про утраченный запах бумаги – как будто не видят, что ридер, например, масштабирует шрифты. А тьма книг, особенно изданных в СССР, напечатана столь мелким выцветшим шрифтом, что без лупы их сегодня вообще не прочитать.

Или другой пример. Я знаю людей, скорбящих – по чему бы вы думали? По утраченной культуре переписки. Они сетуют, что интернет убил эпистолярный жанр. Они в упор не желают замечать, что интернет его отнюдь не убил – напротив, он сделал переписку необходимостью практически для каждого. Сегодня десяток электронных писем в день – нормальная практика. А то, что письма стали короче и выразительней – здорово. Неужели удобнее ломать глаза, разбирая неразборчивый почерк?

И совсем уж отдельная категория тех, кто преимуществ перемен не видит в упор – это люди, не верящие в реальные земные последствия сетевых, виртуальных знакомств. Не верят, что через интернет можно влюбиться, встретиться и пожениться. Как будто сайты знакомств не отражают желания знакомиться. А там тоже так: взглянули на фотографии – как мы в жизни обмениваемся взглядами – понравились, вступили в переписку, поболтали по скайпу, договорились о встрече, поужинали… Ну, а под утро поняли, что теперь по жизни только вдвоем, в радости и в горе. Интернет просто сыграл роль свахи, или, если угодно, случая. А в офлайне нас, что, знакомит не случай?

Я долго не понимал этот консерватизм людской натуры, думал – может быть, это черта новейших времен. А потом хлопнул себя по лбу. Во времена СССР, представьте, популярна была дискуссия о том, не убивает ли телефон радость похода в гости. И даже такие солидные издания, как «Литературная газета», всерьез писали, что вот когда приходишь в гости нежданным, без звонка – вот это лишь и есть настоящее общение. Теперь смешно, конечно. А тогда не видели, что телефон – это просто техническая вещь. И если техническая вещь убила мелкое бытовое хамство типа завалиться в чужой дом незваным, значит, и раньше тебе были не рады, но притворялись. А если тебя и после предварительного звонка ждут, значит, тебе рады искренне. То есть техника, оставив суть коммуникации прежней, упростила ее, а заодно избавила от неприятных моментов.

Вот почему я горячий сторонник технических перемен.

15 марта 2011

Частное и общественное

Снова о горных лыжах, о Коробицыно и Куршевеле, а также об идеологии win-win, позволяющей объединить частный и общественный интерес

http://www.podst.ru/posts/5483/

Мы с женой поздно занялись горными лыжами, в совсем уже зрелом возрасте, – бывают такие поздние, но сильные страсти. И каждый раз, собираясь из Петербурга в область, мы мучаемся муками любви, то есть выбора. Может, поехать в Коробицыно на курорт «Снежный»? Или рядом – на озеро Красное, которое отличается от «Снежного» тем, что там одна трасса длинная и пологая, зато прочие короткие и крутые? Или в «Золотую долину», которая от «Снежного» не отличается ничем, но их разделяет забор?

Идея в духе Машеньки, по очереди поевшей у трех медведей, здесь не проходит: у курортов разные хозяева, и если мы заплатим каждому за пропуска на подъемники, катание обойдется дороже, чем во французских Трех Долинах, где один пропуск сразу на полторы сотни подъемников в разных местах. А у нас понятно, почему такого нет: вследствие конфликта интересов. В этом конфликте интерес горнолыжников в том, чтобы за минимальные деньги иметь максимальный выбор мест катания. А интерес владельцев курортов в том, чтобы выжать из нас женой максимум денег и с конкурентами не делиться. Непонятно другое: почему во Франции этого конфликта нет? Почему в Трех Долинах деревни Куршевель, Мерибель, Менюир и Валь-Торанс не душат друг друга и не отгораживаются заборами, а наоборот, объединяются в общую зону катания? Почему такое объединение существует на всех знаменитых курортах?

Ответ содержится в бизнес-идее, известной под именем вин-вин, от английского «win» – «выигрывать». Вин-вин подразумевает, что уступка партнеру – и выигрыш партнера – влечет и твой выигрыш. Скажем, Куршевель уступает Мерибелю в праве принять нас с женой на постой. Но бесплатный лыжный автобус, курсирующий между деревнями, привозит нас из Мерибеля на шопинг в Куршевель. А общий ски-пасс, пропуск на подъемники, привлекает в Три Долины куда больше туристов, чем если бы каждая из долин развивалась по отдельности. То есть в рамках вин-вин различные интересы – включая общественные – счастливо сочетаются и дают выигрыш всем: и лыжникам, и владельцам отелей, и владельцам подъемников, и торговцам и рестораторам, да и просто богатеющей за счет налогов стране.

Почему же тогда три крохотных курорта в Ленинградской области никак не могут объединиться?

Не знаю.

Может быть, владельцы не слышали про вин-вин.

А может быть, в России отсутствует общественный интерес, и присутствует только частный.

А может, потому, что конкурентов у нас принято душить.

Поэтому порою мы с женой, так и не решив, куда нам ехать, в итоге остаемся дома.

22 марта 2011

Японские несчастья, Россия и Курилы

О том, что неплохо бы после катастрофы в Японии предложить японцам Курильские острова в совместное пользование

http://www.podst.ru/posts/5524/

В записках Петра Чаадаева, известных как «Апология сумасшедшего», есть замечание о том, что любовь к Отечеству является прекрасной вещью, но что еще более прекрасной вещью является любовь к истине. С этим утверждением невозможно спорить, его невозбранно цитировать, и с ним только одна закавыка – его невозможно, а порой и опасно на практике применять. По крайней мере, в России.

Вот представьте: вы инопланетянин, прилетевший на Землю. И вас просят разрешить русско-японский спор о принадлежности Курильских островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи. Принимать решение на основе истории невозможно: пограничная территория, переходившая из рук в руки.

Я бы на месте инопланетянина руководствовался другим. Первое: кому острова принадлежат сегодня, потому что нарушение суверенитета, то есть прав собственности государства, чревато печальными последствиями. Это понимает, например, Финляндия, не требующая вернуть ей ту часть Карельского перешейка, что была захвачена СССР в результате откровенной агрессии. Но вторым критерием для инопланетянина разумно использовать рачительность. Какая из сторон лучше распоряжается своей землей? Какая меньше вредит природе, где лучше условия жизни? И тут ответ будет не в пользу России. И на Курилах он будет не в нашу пользу – точно так же, как он не в нашу пользу и на русско-финской границе, если сравнивать, например, Иматру и Светлогорск.