Бумажное радио. Прибежище подкастов: буквы и звуки под одной обложкой Губин Дмитрий

Новый старый класс

О специфическом российском классе, который, казалось бы, исчез, но снова появился

http://www.podst.ru/posts/5553/

Меня в последнее время занимает судьба интеллигенции, то есть, отчасти, и себя самого.

Интеллигенции в других странах нет, это российский класс, такой же специфический, как брахманы или шудры в вековой давности Индии.

Если кратко, это класс образованных оппозиционеров. То есть это группа людей, которые кричат, что власть в России дурна и скверна, и что дальше так жить нельзя.

Интеллигентов было полно в дореволюционной России, при Ленине и Сталине их повывели, при Хрущеве и Брежневе они возродились, а при Ельцине снова повывелись. Потому что поверили, что вот теперь-то у нас демократия, либерализм и рынок, как в Европе, – ну и зачем интеллигенту в Европе существовать? Там вместо интеллигентов – интеллектуалы, а интеллектуалы занимаются производством смыслов, а не призывов к смене строя.

Ну, а в последнее время интеллигенты снова стали осознавать себя как класс. Раскройте любые top-20 Живых Журналов – сплошь критика строя. Потому что вокруг никакой не либерализм и не демократия, а царизм, который с трона решает, какой рынок оставить в покое, а какой извести. И, кстати, изводят, включая товарные и мелкооптовые вещевые неподалеку от удобной всем остановки автобуса либо метро.

Я, в общем, думаю, что критика строя – вещь полезная. Во-первых, не дает царю и царькам совсем уж превращаться в набобов, а во-вторых, показывает, что на Руси последние 600 лет строй не меняется, а меняется форма, и, кстати, существующая сейчас – самая комфортная и некровавая изо всех.

А еще я думаю, что интеллигенты умеют критиковать, но не умеют строить, а когда начинают строить, то получается мама не горюй, как, например, у интеллигента Ленина. И в продолжение мысли я думаю, что интеллигентам неплохо превратиться в интеллектуалов, потому что людям нужны смыслы для наполнения ими жизни, жизнь без смысла пуста. И у интеллектуалов как класса есть и классовые интересы, за которые имеет смысл побороться. Скажем, свободному обороту идей дико мешает закон об авторском праве, который неплохо бы изменить. Или что бороться надо за создание общества, пусть даже под окнами в собственном дворе, потому что народ в России есть, а общества, то есть того, что жило бы самостоятельно, без оглядки на царя, практически нет.

Кстати, и царь существует потому, что общества нет.

А вот если бы общество, хотя бы и «синих ведерок», имело свои отделения в каждом дворе, то царь и царьки не гоняли бы по дорогам, как свиньи, сметая всех на своем пути.

И вследствие всех перечисленных выше причин, когда я вижу на дороге хрюшек с мигалками, я хватаюсь все же со смехом за фотоаппарат, а не со злобой за пистолет, даже если бы таковой и был у меня в кармане.

5 апреля 2011

Поколения молодые и старые

О том, что молодые поэты, писатели, режиссеры (ну словом, все, кроме актеров) определяются не возрастом, а временем признания социальной системой

http://www.podst.ru/posts/5584/

Недавно в книге социологов Гудкова и Дубина я нашел ответ на вопрос, не столько даже интересовавший, сколько забавлявший меня с давних пор.

Это вопрос о несоответствии социального и биологического возраста. Другими словами, меня всегда забавляло, что писателя в 30 лет и режиссера в 40 могут всерьез называть молодыми. И что при этом погибший 37-летним Пушкин и даже 26-летним Лермонтов не воспринимаются нами как молодые, Пушкин – тот для нас вообще вполне умудренный мужчина.

Упомянутые Лев Гудков и Борис Дубин – это двое уже немолодых социологов из «Левада-центра». Недавно Издательство Ивана Лимбаха выпустило сборник их старых, перестроечных времен статей, под общим названием «Интеллигенция». И вот в этом сборнике, в тексте, написанном еще в 1988-м, я прочитал следующее, цитирую: «Для человека с чувством исторического времени поколение существует только тогда, когда оно реализовалось, воплотилось в письменной культуре; те же, кто по тем или иным причинам этого не совершил, не стали поколением и до сих пор остаются молодыми, несостоявшимися». Конец цитаты.

Понимаете, да? Лермонтов начал печататься с 21 года, Пушкин – с 15 лет. Если бы их стихи, поэмы и повести опубликовали не при жизни, а после гибели на дуэлях их авторов, все бы говорили о «молодых, безвременно погибших талантах». Правда, поскольку для писательства не нужны ни финансирование, ни команда – как они требуются в кино – литераторы обычно получают статус «молодых» еще довольно молодыми, в отличие от кинорежиссеров, у которых социальная молодость отсчитывается со дня первого выхода на экран. Режиссер Звягинцев, вон, стал молодым в 39, после фильма «Возвращение»

Я бы не упоминал про этот феномен социального отсчета времени с момента выхода произведения на большую аудиторию, если бы не интернет. Раньше ученому, писателю, режиссеру, архитектору, композитору часто приходилось дожидаться вызревания своего поколения – и вымирания старшего поколения – чтобы сделать первый шаг и пробиться в молодые на гребне новой волны. Теперь есть интернет, и каждый может в любом возрасте попробовать оседлать свою волну, сделав общим достоянием свой труд. Снять за 3 копейки свой клип, как это сделала группа ОК-go, или покорить всех своими снимками, как покорили Варламов и Норвежский Лесной, или романом-антиутопией, как Дмитрий Глуховский.

Попробуйте и вы. Не дожидайтесь, чтобы вас назначили в молодые лет эдак еще через двадцать.

19 апреля 2011

Книга – не лучший подарок

О том, что литературоцентричность, культуроцентричность и духовноцентричность мыслящей части нации говорят не о силе национального духа, а о его слабости

http://www.podst.ru/posts/5640/

У одного парня в нашей компании был день рождения, мы скинулись на электронный ридер, а меня попросили составить список книг, которые в ридер следует закачать. Тоже мне, вопрос! Улицкая, Пелевин, Терехов, Быков, Сорокин, Аствацатуров. Уэльбек, Агота Кристоф, Троппер, Каннингем, Брет Истон Эллис. Когда список был закончен, мне сказали: «Ты молодец! А мы вот загниваем, почти ничего не читаем…»

Это ужасно – то, что мне сказали. Но ужасно не то, что люди мало читают, а то, что полагают чтение художественной литературы обязательной отметкой правильной и, не сомневаюсь, духовной жизни. Русские образованные люди невероятно литературоцентричны. И невероятно этим гордятся. Кто «Каштанку» не прочел – тот не человек. Книга – учитель жизни. Литература – оплот морали. Нам же с детства внушали, разве не так?

Да абсолютно не так. Литература мало влияет на общественную мораль, иначе бы нация, воспитанная на Шиллере, и нация, воспитанная на Толстом, не утопили бы в прошлом веке в крови миллионы людей. Пушкин, Толстой, Достоевский – никакие не учителя, а отобранные властью авторитеты, играющие в жизни ту же роль, что и каменные львы у особняка вельможи. А идея, что всякий приличный человек должен прочесть Чехова, привела к тому, что у нас любой сантехник рассуждает о «Каштанке», но ни один сантехник не может быстро и качественно починить унитаз.

Следует ли из этого, что книги следует спустить в канализацию, как это проделывало движение «Идущие вместе» с книгами Владимира Сорокина? Вовсе нет. В той компании, где мы скидывались на ридер, есть люди разных профессий – винный торговец, глава автоцентра, торговец тканями, ресторатор… Все они – профессионалы высокого ранга, и чтобы стать таковыми, им пришлось перелопатить море информации. В том числе и письменной. Просто они этот процесс обработки информации не называют чтением. Чтение для них – это когда Пелевин или Уэльбек.

У художественной литературы несколько функций. Первая – создание иной реальности. То есть книга – лучший наркотик. Эффективный, недорогой и практически без вредных последствий. Вторая функция – создание культурных кодов, системы распознавания «свой – чужой», позволяющая людям, которые в восторге от романов типа «Как я влюбилась в начальника», чувствовать сплоченность, родство душ, вообще оправданность своего бытия на земле.

Хотите научиться правилам жизни? Читайте глянцевые журналы. Хотите научиться профессии? Читайте профессиональную литературу. Хотите узнать, как устроен мир? Читайте научно-популярную литературу.

А книги с сюжетом, с героями, с хорошим языком – это игра. Просто игра в бисер. Изощренный ум без нее не обойдется. Но изощренный ум и не будет этим кичиться.

26 апреля 2011

Поиск идеи в темной комнате

О том, почему любая нация состоит на 90 % из пластилина и о том, почему национальная идея – это способ удержаться у власти тех, кто власть захватил

http://www.podst.ru/posts/5672/

Американский экономист Джон Най недавно проиллюстрировал, как национальный характер легко меняет свой характер под влиянием экономики. Например, тот факт, что англичане пьют пиво, в отличие от французов, которые предпочитают вино, вовсе не связан с различным климатом стран. Просто в конце XVII века Англия втянулась в 35-летнюю войну с Францией, в ходе которой импорт французских вин был полностью прекращен, в компенсацию чему англичане сумели наладить пивоварение. Когда же был заключен мир, английским властям ничего не оставалось, как поддержать местного производителя высокими налогами на импорт.

Пресловутое русское пьянство тоже объяснимо тем, что в России, из-за налогов на импорт, самая дешевая бутылка французского вина все равно всегда стоила дороже бутылки среднего качества водки. При том, что пол-литра вина из организма 80-килограммового мужчины выводятся за 6 часов, а пол-литра водки – за 21 час 45 минут.

Джон Най, чью статью можно прочесть в апрельском номере журнала Esquire честно признавался, что плохо знает историю России, так что пример с водкой я добавил уже от себя, но из идей Джона Ная следует то, что нации меняются под влиянием экономических факторов. И мы это знаем: сегодня русских трудно назвать нацией лентяев, потому что нигде, кроме как в России, не найти столько магазинов, работающих круглосуточно и без выходных.

Из идеи об изменчивости национальных черт под влиянием экономики следует и другой вывод: у наций не может быть национальных идей. Идеи бывают у людей, а не у наций, у наций же бывают манеры поведения. Если это хорошие манеры, то разные идеи уживаются вместе, потому что все люди разные. Периодически та или иная идея становится предметом споров или пристрастий, но ни одна идея не является общенациональной, потому что это лишает нацию гибкости, способности меняться. А в тех странах, где официально существуют национальные идеи – например, нацизма, марксизма-ленинизма или чучхе – на поверку оказывается, что это люди, группы или кланы, окопавшиеся у власти, пытаются такими идеями закрепить свою власть.

Сегодняшнее отсутствие национальной идеи в России вполне может означать, что в нашей стране пластичности и витальности куда больше, чем мы сами привыкли считать. Но может означать и другое: что люди, попавшие в российскую власть, настолько пусты, что им нечего даже сказать, чтобы всерьез у власти закрепиться.

4 мая 2011

Страна лояльных

О том, к чему приводит выбор между верностью начальству и верностью профессии, а также о прошедшем Первомае

http://www.podst.ru/posts/5709/

Первое мая я провел в Петербурге, где, после четвертьвекового перерыва, снова прошелся в колонне демонстрантов по Невскому проспекту, причем над головой моей колыхались стяги то нацболов, то профсоюзов, то коммунистов, а то и вовсе движения против нелегальной эмиграции, участников которого для простоты обычно называют нацистами, да они и не больно протестуют против этого названия.

Ну, а после Первомая я сел в поезд и приехал в Москву, где у меня была запись программы с кинорежиссером Меньшовым – тем самым оскароносцем, который снял «Москва слезам не верит». А поскольку Меньшов – человек уже в возрасте, я задал ему вопрос, который вообще люблю задавать умным и много чего повидавшим людям. Я спросил: «Как изменились за последние лет двадцать ваши представления о любви?»

Он хмыкнул, что означало, что представления действительно изменились, просто он никогда не формулировал суть перемен. Он даже на минуту замолчал, что-то пробормотал сквозь зубы про количество геев, но потом четко сказал: «Очень сильно изменились женщины. Они стали независимы. В принципе, они вообще научились обходиться без мужчин. Это в перестройку у них началось. Вот если считать, что профессия женщины – вырастить ребенка, то они ради профессии шли на все. Челноки с этими огромными сумками были женщинами, потому что им нужно было кормить детей, а никакой другой работы не было». «Ну да, – поддакнул я Меньшову. – Женщины изменились, а мужчины остались прежними. У нас – женская страна». И Меньшов немного нервно пожал плечами в подтверждение факта, который подтверждать ему не хотелось, но опровергать не было возможности.

Я потом еще пару часов думал о том, что вырастить ребенка – это профессия, от которой большинству женщин не отвертеться. И что женщины хранят ей верность. И, когда нужно выбирать между начальником, каким себя мнит себя в семье русский мужчина, и профессией, – они выбирают профессию. И еще думал о питерском Первомае, где всех демонстрирующих – от коммунистов до яблочников, от ЛДПР до едроссов – было, дай бог, двадцать тысяч человек. А в оцеплении их шествия стояло тысяч под сто солдат, милиционеров, омоновцев, спецназовцев, курсантов, снова милиционеров, каких-то еще гаишников и снова солдат. И они гнали демонстрантов сквозь свой строй, как скот гонят на бойню, и разводили к месту митингов, где снова окружали всей своей зондеркомандой. Хотя их задача – не гнать людей, как скот, не позволяя пройтись по Невскому никому, кто разрешения на шествие не получил, а охранять покой и безопасность. Но эти, которые стояли в оцеплении, эти курсанты, гаишники, военные и спецназовцы, они были верны начальникам, а не профессии.

В общем, я согласен с Меньшовым. И, родись я в России женщиной, я бы скорее умер, чем с этими ничтожными мужичонками жил.

10 мая 2011

Альтернативная победа

О военных песнях, квантовой физике и о романе «Фатерлянд»

http://www.podst.ru/posts/5739/

Эстетика празднования Дня Победы в последние годы не столько определилась, сколько закрепилась: военные песни, георгиевские ленточки даже на «Мерседесах», парад на Красной площади с военной техникой. Это значит, что возобладало решение считать, что с Днем Победы «все ясно» – то есть что не надо ничего трогать, пересматривать и обсуждать. Пусть песня «Враги сожгли родную хату» и залпы салюта цементируют нацию. В конце концов, у русских не та ментальность, чтобы отмечать 9 мая лав-парадом и рэпом «А на груди его светилась медаль за город Будапешт».

Насколько это решение разумно, видно хотя бы по воцарившейся неопределенности в политической, военной, исторической оценке Сталина, превращенного в своего рода фигуру умолчания. Ну да, Сталин был, и руководил государством, но давайте сейчас говорить не о нем, а о великом подвиге русского солдата. И вообще, «история не имеет сослагательного наклонения», как утверждает сентенция, словно специально созданная для тех, кто 9 мая пишет на дверце «Мерседеса» «мой трофей», хотя это русские нефтедоллары – трофей немецкого автопрома.

Между тем любой, кто хоть чуть-чуть интересовался квантовой механикой, знает современную гипотезу, состоящую в том, что, возможно, история микромира, история взаимодействующих частиц – это не одна, а бессчетное множество одновременно происходящих историй, в которых наблюдаемая нами побеждает просто потому, что остальные взаимоуничтожаются. И побеждает, кстати, нередко под воздействием ничтожного перевеса сил, и не исключено, что побеждает только в нашем мире.

Я вовсе не хочу сказать, что параллель между микромиром и макромиром корректна, но хочу отметить, что наши представления о мире никогда не окончательны. Более того: консервация этих представлений искажает картину мира и обкрадывает нас. Обсуждение альтернативных историй есть удел зрелого ума, способного разглядеть исторические развилки.

У английского писателя Роберта Харриса есть роман «Фатерлянд», там действие происходит в 1960-х, и Гитлер победил и жив, и Кеннеди прилетает к нему с официальным визитом, а Красная Армия отброшена за Урал, – но жить в этом победившем Рейхе, с его тайной полицией и доносами, так же тяжело и невыносимо, как и в победившем в реальности СССР.

Впрочем, реально мне не хватает альтернативных подходов к изучению войны. Какова, например, была в деньгах цена победы, за которой мы не постояли? Как отличались цены различных сражений – уже в пересчете на жизнь? Или взять военную психологию: как связана та же цена победы с изменением уверенности в победе?

Постановка таких вопросов и поиск на них ответов – это и есть живая история и, если угодно, преемственность поколений. А вовсе не распевание военных песен по всем каналам ТВ, что дико напоминает мне 8 марта, с цветами и тостами «за милых дам».

Потому что когда 8 марта кончается, баба неизменно безропотно убирает со стола и шлендрает на кухню мыть посуду.

19 мая 2011

Клятва жилтоварища

Об ужасе общих собраний ТСЖ и о тяжком труде организации общественной жизни

http://www.podst.ru/posts/5804/

В нашем товариществе собственников жилья недавно было собрание. Утверждение отчета, сметы, плюс «разное». Это товарищество не первое, где я другим товарищам товарищ, и я всякие собрания видал. Даже такие, где председатель прятался за железной дверью. А первое собрание я провел, расселив питерскую коммуналку и собрав весь подъезд, чтобы собрать деньги на ремонт. И одна бабушка из стометровой «сталинки» чуть не упала в обморок, услышав, что раз это наш подъезд, то и ремонтировать его должны мы – и не приходила в себя до тех пор, пока ей не пообещали ветеранскую льготу. Кстати, я до сих пор думаю, что это было верной идеей – идти в переговорах на компромиссы.

Но ТСЖ, на собрание которого я отправился, было жилтовариществом в новом дорогом доме. Средняя машина в нашем дворе – «четверка» ауди. Я шел на собрание с глупой надеждой, что богатые всегда между собой договорятся.

Однако стоило собранию открыться, как запахло серой. В ад его превратила группа блондинок. Это были идеальные блондинки – с подкачанными губами и прочими достоинствами. Стоило председателю произнести первое слово, как одна закричала: «Ужас! Мы платим за услуги по метражу! У нас триста метров квартира, и я отказываюсь платить три тысячи за консьержек! Нам нужно заменить их профессиональной охраной!» (Я быстро подсчитал, что квартира блондинки стоит 60 миллионов рублей, а жена сосчитала, что ее лицо стоит еще сто тысяч). «Вы можете сказать, во сколько обойдется такая охрана?» – спросил председатель. «Это вы нам должны говорить! – закричала подруга блондинки. – Только мы вас не желаем слушать!»

Этот содом продолжался три часа кряду. Потому что жилтоварищам из дорогих квартир важно было не выслушать, а высказаться – они демонстрировали себя точно так же, как наряды и машины, то есть кричаще. А пиком было сообщение председателя, что арендаторы первых этажей, платившие раньше за электричество всего дома, по причине роста тарифов платить отказываются, и платить всем придется по счетчикам.

«Что?! – взвыли блондинки. – Мы что, сами должны платить за электричество?! А зачем мы тогда выбрали вас?!»

И знаете, о чем я к концу третьего часа думал? Что будь у нас не собрание, а, скажем, распродажа, блондинки бы тихо и быстро свой шопинг провели. Потому что торговля – это увязывание интересов покупателя и продавца посредством товара. А собрание – это увязывание интересов граждан напрямую. И вот напрямую у нас плохо получается. А поэтому я постараюсь с блондинками не ругаться, а буду им улыбаться, и перед лицом своих жилтоварищей торжественно обещаю на все собрания приходить.

Надо товарищи дорогие, нужно учиться превращать частный интерес в общий.

24 мая 2011

Гимн во славу победителям

О предателях, о перебежчиках и о гимнах, спетых за деньги

http://www.podst.ru/posts/5832/

Я на днях застыл в изумлении, случайно открыв петербургскую газету Free Time, смысл которой – подвигнуть читателя на осмысленный шопинг, что тоже дело. Меня потрясла колонка главного редактора. Вот о чем он пишет, цитирую.

«Определенно, тучи потихоньку рассеялись и луч надежды на жизнь лучшую (полную потребностей, адекватных возможностям) осветил рынок товаров и услуг. Мы все на этом рынке реализуемся творчески: кто в бизнесе, кто в формате глянцевого журнала. Реализация такая особенно бывает хороша на сытый желудок». Ну, и далее – про то, что в газете Free Time редакционная часть – это отражение рекламного рынка. И все это искренне, с напором, с прославлением брендов, маркетинга и делового партнерства.

Я, знаете ли, не вчера родился и знаю, что деньги от изобильного производства вещей – в результате которого вещи в нашем гардеробе умирают не от ветхости, а от выхода из моды – помогают действительно важным жизненным потребностям. Деньги, полученные от продажи еще одной пары туфель, помогают, в том числе, старикам, детям-сиротам и журналистам, смысл профессии которых – следить за общественным развитием и, кстати, вопить во все горло, если по их мнению что не так.

Но все же задача журналиста – служить обществу, а не кошельку, из которого журналист получает деньги. Как задача любого ответственного гражданина – служить обществу, пусть даже такому малому, как собственная семья, или дом, или двор. А кошелек, дающий деньги, можно поблагодарить в частной беседе, потому что, между нами говоря, давать деньги на общее благо – это скорее обязанность, чем право.

Восторг перед деньгами, умиление перед рынком, щенячья покорность в признании себя колесиком и винтиком бизнеса может быть простительна менеджеру низшего звена, только что принятому на работу. Менеджер среднего звена уже должен понимать, что рынок, бизнес вторичен по отношению к сущностным интересам людей. А журналист должен понимать, что интересы его профессии во многом противоположны интересам бизнеса. Журналист – он критик и контролер, а не певец производства денег.

Людям, не умеющим отделить главное в жизни от второстепенного, инструментального, полезно задуматься, что от них останется, когда они из жизни уйдут. Деньгами и рынком можно пользоваться, но глупо им посвящать жизнь, поскольку глупо быть самым богатым покойником на кладбище.

Журналистика и PR, публицистика и реклама – не просто разные, но диаметрально противоположные профессии, между которыми идет (и должна идти) война. Предателей – к стенке. Газету Free Time – на помойку.

31 мая 2011

Плотность на квадратный литр

О сравнительной цене старых кирпичей и свежего новодела, о бордоских винах, а также о возможности обналичить историю

http://www.podst.ru/posts/5853/

Я только что вернулся из Бордо, где занимался дегустацией совсем молодых вин. По-французски такое вино, еще не розлитое по бутылкам, называется primeurs.

Регион Бордо не сказать чтобы велик, он меньше какой-нибудь Ленобласти в десять раз, однако вмещает 15 тысяч винодельческих хозяйств, и среди них 1000 знаменитых. Причем, некоторые знаменитые знамениты настолько, что к ним не ведет никакого указателя, дабы не набежали толпы туристов.

И вот, стоя на краю виноградника у знаменитого замка Розан-Сегла, откуда рукой подать до знаменитого Шато-Латур или до знаменитого Шато-Мутон-Ротшильд, я вдруг с удивлением подумал, что если идеально возделанные виноградные лозы заменить на пшеницу, а вылизанный замок на разрушенную церквушку, то это будет пейзаж возле деревни Мезгино Шуйского района Ивановской области. Причем разница Мезгино и Розан-Сегла вовсе не в разнице между виноградом и пшеницей, не между сетью великолепных дорог и бездорожьем с умирающими деревнями и даже не между вином и водкой. А в том, что основную часть цены каждой бутылки бордо составляет история. История виноделия, история королевской Франции, история революции, история семейства Ротшильд, доказавшего, что виноград может быть прибыльней банковского дела, – и эту историю можно было, приехав, посмотреть и даже налить в бокал. То есть наше путешествие по Бордо было путешествием по истории, по историям, по смыслам, а не просто дегустацией вин, которым вскоре предстояло быть розлитыми по бутылкам с ценником до тысячи евро. То есть цена вина в тысячу евро была не просто ценой качества – надо признать, фантастического – но и ценой истории.

Россия же под Иваново или Уфой – пока что просто большая, но исторически рыхлая страна. Ты едешь и видишь просто лес, просто поле или просто деревню. С этой проблемой – незаполненного историей ландшафта – столкнулись когда-то финны, начав уплотнять страну сюжетом «Калевалы», попутно организовывая главный местный трюк – идеальное сожительство человека и природы. В России есть оба инструмента для уплотнения земли – и природа, и история. Я думаю, не самая глупая идея – вести летопись своего дома или фотоальбом своего поселка, или даже местных пшеничных или ржаных полей, из которых потом пекут хлеб с неповторимым вкусом. Иначе получится как в Иваново, где не пройти по следам группы «Дискотека «Авария», или как в Уфе, где не найти, в какую школу ходила Земфира и в какой рюмочной выпивал Шевчук.

Нам нужно сажать не только деревья, злаки или цветы, но и историю, – вот что я хочу сажать. Сажать историю, пропалывать сорняки и удобрять всходы.

И вот тогда наши внуки соберут с этой выросшей местной истории урожай, как его собирают сейчас в Бордо.

8 июня 2011

Догонит ли Китай Америку

О перигеях, апогеях, индигенизации и прочих неведомых вещах

http://www.podst.ru/posts/5886/

Я веду на канале «Совершенно секретно» ток-шоу. Недавно на запись приходил один физик, безумный совершенно человек, который рассказывал о новом типе атомных станций, позволяющих вырабатывать гигантскую энергию. Если эти станции, в силу их портативности, поместить на спутник, они станут космическим оружием. И физик эту станцию придумал, но у нас идею зажимают. «Кто зажимает?» – спросил я. «Обама. Вашингтонский обком. Они, – он поднял палец вверх, – там договорились».

Не буду врать: это не первый встреченный мною ученый, свято верящий в то, что всем миром управляет Америка. Люди, которые так считают, затем всегда прибавляют, что Америке скоро конец, что будущее принадлежит Китаю, и что если Россия хочет уцелеть, нам нужно копировать китайский опыт. Этот тоже прибавлял.

То, что эти люди говорят, отражает не столько их личное безумие, сколько мировой процесс, называемый словом «индигенизация». Суть индигенизации в том, что отстающая страна, устраивая модернизацию экономики по передовому образцу и добиваясь впечатляющих результатов, приписывает свой прорыв не передовым технологиям, а собственным вековым традициям. Сейчас мы говорим о китайском экономическом чуде – но еще двадцать лет назад все точно так же говорили о японском чуде и о молодых азиатских драконах. И предлагали копировать пожизненный найм, распевание гимна компании в начале рабочего дня и прочие местные кунштюки. А век назад самый фантастический рост показала Аргентина, и это было латиноамериканское чудо, а потом всех потряс темпами индустриализации Советский Союз.

После краха Советского Союза, когда мир перестал быть биполярным, а стал полицивилизационным, мы наблюдаем в разных цивилизациях один и тот же процесс: попытку модернизации без вестернизации. У нас, кстати, он тоже вовсю идет: мы за потребление, как на Западе, но без независимости судов, как на Западе.

По сути, модернизация без вестернизации – это очень интересный эксперимент, когда технологии, рожденные одной цивилизацией, механически переносятся в другую без сопутствующих гуманитарных идей. Что в итоге получается? Нередко – «Мерседес» посреди русского бездорожья.

Так что я подождал бы говорить о скором крахе Америки или закате Европы. Куда вероятнее, что Китай исчерпает резервы роста, а подавление личности в пользу государства не создаст там новых резервов. Или, что более вероятно, «Мерседес» в очередной яме просто-напросто угробит себе подвеску.

15 июня 2011

Хвала глобализации

О том, что даже древнему прекрасному городу Суздалю глобализация в определённых случаях не столько вредит, сколько помогает

http://www.podst.ru/posts/5900/

Однажды мы с коллегами предавались популярному занятию мазохистов, то есть говорили на тему, отчего Россия не Европа. Эти разговоры, если кто принимал в них участие, всегда идут по одному сценарию, где сначала перечисляются отличия, далее следует эндшпиль в виде тоски по гению Петра, – ну а затем наступает гневная кода с обличением национального рабства.

В тот раз мы печалились, что если основу европейской промышленной культуры составляет малый, часто семейный бизнес, когда владелец ресторана сам обслуживает посетителей, – то у нас все погребено под собой корпорациями, владельцам которых и в страшном сне не пригрезится постоять у станка. Вот почему у нас в каждом областном центре, будь Новгород Великий или Нижний, на главной улице одно и то же – магазины «М.Видео» и «Спортмастер», едальни «Крошка картошка» и «Теремок» и развлекальни «Каро фильм» и «Формула кино». И я подливал масла в огонь, потому что как раз вернулся не то из Новосибирска, не то из Волгограда, где было все точно так же. Ну, а дальше мы гневно обвинили власти, прокляли рабство, допили оставшееся и разошлись.

Но вот на днях я побывал в своем наилюбимейшем Суздале, представляющем собой, если кто не знает, идеальную небесную Русь, когда бы она опустилась на землю, – и это безо всякой иронии. Там 11 тысяч населения, 5 монастырей, бессчетно церквей, 50 частных гостиничек и штук сорок частных рестораций. И никакого «М.Видео» – сплошные лотки частных торговцев. Сказка, в общем. Но я приехал в Суздаль в разгар трехдневных июньских праздников, когда, мне показалось, половина страны рванула к этой сказке в гости. И я был в шоке. Не от обилия народа, нет. В испанских или французских курортных городках в августе народу не меньше. Но город был занят плохо одетой провинциальной толпой. То есть все толстопузые мужики гордо вышагивали в шортах и сандалетах с черными носками. А плотной комплекции дамы – в платьях в крупный рисунок, а пока еще субтильные девы – в богато забрызганных блестками топиках. Это не были бедные люди, нет: я заглядываю в командировках на вещевые рынки и каждый раз поражаюсь несусветных ценам на китайскую и турецкую дрянь. Но это были люди из регионов, куда не дошли сетевые магазины «МЕХХ», «Зара», H&M или Gap. В которых одежда дурного качества, но зато дешевая и стильная, – вот отчего так недурно смотрится московская или питерская толпа. И будь в этот день в Суздале именно московская или питерская толпа, Суздаль тоже неплохо смотрелся бы, несмотря даже на тьму народа.

И вот я сидел в суздальском домашнем ресторанчике, ел почки в сметане и впервые в жизни думал о том, что стандартизация, глобализация и крупные корпорации – это не всегда так уж и плохо.

22 июня 2011

Ошибка Фукуямы, или Снова про Россию и Европу

О пользе старых книг, составляющих основу современного стратегического мышления

http://www.podst.ru/posts/5916/

Недавно я перечитал две книги, полтора десятка лет назад вызвавшие бурнейшие дискуссии в Америке и Европе. Немудрено: обе касаются будущего, и оба автора мыслят парадигматически, то есть концептуально.

Это мышление важно, кстати говоря, понять. Все главные книги по естественным и общественным наукам, создаваемые в рамках западной цивилизации, описывают сегодня не процессы, а именно парадигмы.

Первая книга называется «Конец истории», и написана 1992-м году американцем Фрэнсисом Фукуямой. Вторая называется «Столкновение цивилизаций», и написана в 1996-м году американцем Самюэлем Хантингтоном. И хотя их выход разделяет пренебрежимо малое время, сегодня видно, что они принадлежат разным эпохам.

Парадигма Фукуямы в том, что универсальная цивилизация Запада, решив все принципиальные противоречия, доказала всему миру свое превосходство, и мир будет обречен следовать ее путем, что доказывают развал СССР и преобразования в Китае.

Парадигма Хантингтона в том, что биполярный мир, основанный на борьбе коммунизма с капитализмом, заменяется полицивилизационным миром, и что для каждой из примерно восьми цивилизаций культура станет главным цементирующим фактором. И что с этой точки зрения Россия в обозримом будущем не пойдет по европейскому пути, какими бы иллюзиями кто себя не тешил.

Удивительная вещь – парадигма. Благодаря ей хорошо видно, как далеко смотрел вперед Хантингтон и как был слеп Фукуяма. Последний, например, издевался над предположением колумниста «Вашингтон Пост» Чарлза Краутэммера, что если в результате горбачевских реформ СССР откажется от марксистско-ленинской идеологии, то произойдет его возвращение к политике Российской империи прошлого века, вплоть до конфликтов между Россией и Великобританией. Если бы он знал, что Россия совсем скоро запретит у себя деятельность Британского Совета! Если б он знал, что самой сладкой идеей в головах россиян ХХ века будет русская имперская идея!

Словом, парадигма – очень удобная вещь, позволяющая быстро понять ошибку, исправить ее или даже вовсе отказаться от негодной концепции. А парадигматическое мышление, заменившее описание процессов описанием концепций – чрезвычайно практичное мышление.

Неплохо бы и нам, пусть и являясь отдельной цивилизацией, начать мыслить по-европейски, то есть концептуально.

И для начала даже не перечитать, а просто прочитать Хантингтона с Фукуямой.

28 июня 2011

Дюкасс, или Творог в своем отечестве

О русской кухне, заморских продуктах, о стандартном весе цыплят и вообще о стандартах

http://www.podst.ru/posts/5939/

На днях в Петербурге мне был преподан гастрономический урок – впрочем, не только гастрономический.

Случилось это в ресторане, принадлежащем гастрономическому кумиру Алену Дюкассу, на чьи 20 ресторанов приходится 19 мишленовских звезд, – и вот новый ресторан он только что открыл в Петербурге.

К Дюкассу меня привело не только чревоугодие (которое, кстати, Дюкасс просил Папу Римского исключить из списка смертных грехов), но и весьма пикантное обстоятельство. Дело в том, что Дюкасс в своих ресторанах всегда использует местные продукты, это у него такой принцип. А знакомые петербургские рестораторы меня всегда убеждали, что использовать местные продукты нельзя. Качество не то, количество не то – кое-кто просто на пальцах объяснял, почему грибы выгоднее везти из Италии, лосося – из Норвегии, но ни то, ни другое – не из-под Выборга. И вот я отправился в ресторан Дюкасса.

И там получил от шефа по имени Александр Николя совершенно удивительный ответ. Что абсолютно все овощи, за исключением черного редиса, в ресторане Дюкасса закупают у местных фермеров. Что, и помидоры? Да, и помидоры им удалось найти вкуснейшие. И что кое с какими продуктами в России дела даже лучше, чем во Франции, потому как в Париже есть три сорта творога, а в Петербурге тридцать три. Что с местной курицей проблем вообще нет, за исключением того, что поставщик долго привыкал, что цыпленок должен весить от тысячи двухсот до тысячи четырехсот граммов, но никак не тыщу сто или тыщу пятьсот. И вообще, главная проблема русских продуктов – это проблема стандартов и аккуратности: им, например, в ресторане приходится самим мыть яйца, поскольку на птицеферме их не моют! А так – проблем не больше, чем в Англии.

И я вот сидел после этого разговора в зале, ел дивный, холодный, из местного зеленого горошка суп, где в центре зеленого моря возвышался айсбергом местный творог, и думал о том, что другой звездный мишленовский шеф по имени Стефано Заффрани убедил меня покупать в России макароны «Макфа», поскольку они ему показались вкуснее импортируемых итальянских.

То есть да, проблемы в русской гастрономии есть, и пока что поставки достойной говядины и баранины без перебоев организовать трудно, однако это не ужас, а просто задача, над решением которой надо трудиться. Однако и творог, и макароны, и сырокопченая колбаса, и копченая грудинка – у нас дивно как хороши.

Поняли, к чему это я? Если да, то приятного аппетита!

5 июля 2011

Товарищи лояльные

О выборе между лояльностью к начальству и к лояльностью профессии, а также о разорванных цивилизациях

http://www.podst.ru/posts/5968/

У американского ученого Самюэля Хантингтона есть такое понятие – «разорванная цивилизация». Разорванная цивилизация – это та, где правители и народ смотрят в разные стороны. Например, элита смотрит на Запад, а народ – на Восток. История России, начиная с Петра – это история разорванной цивилизации. Потому что Петру нужен был выход к морям, европейское платье и ассамблеи, а народу нужна была теплая печь. Декабристам нужны были свободы, а их полки кричали: «Да здравствует Конституция!», – потому, что им сказали, что Конституцией зовут жену нового императора. А как так можно обойтись без царя – они не понимали. Русь-матушка скорее уж обойдется без народа.

Эта разорванность всегда грозит проблемами, и долгое время казалось, что разрыв ликвидируется всеобщей грамотностью, просвещением. Но цивилизация, население которой грамотно, не обязательно перестает быть разорванной, просто форма меняется. Например, у нас сегодня писаные законы соответствуют стандартам Запада. Но реальные правила жизни являют собой Восток. И я даже не про коррупцию, воровство или пытки в милиции. Например, в университете, где я преподаю, закончилась сессия, я на днях поставил последний зачет. Я преподаю радиожурналистику, объясняя, что работа журналиста близка работе следователя. И там, и там важно понять, что в действительности произошло, а для того выслушать все стороны и собрать все доказательства. А подгонять доказательства под то, что от тебя требует начальство – это совсем другая профессия, правда? И хотя мои студенты кивают, и я, и они знают, что успешная карьера сегодня строится на лояльности к начальнику, а не к профессии. И у полицейских, и у журналистов. А значит, половина моих студентов станет не журналистами, а пропагандистами, то есть свою профессию предаст.

И так будет продолжаться, пока и самый главный начальник продолжает подбирать людей по принципу личной преданности, а не профессионализма. Но вот если в Кремле начнутся перетряски, если полетят старые головы, а новые головы не будут ни из Петербурга, ни из Ленинградского университета, ни из КГБ, а будут просто профессионалами – тогда берегитесь. Это значит, топтание кончилось, и цивилизация рвется опять, как в 90-е. А в 90-х преподавателям университетов пришлось переквалифицироваться в челноки, чтобы выжить, потому что челноки обществу были нужнее, чем слуги ленинизма.

Кстати: как вы думаете, когда у нас снова все грохнется, какая профессия обществу будет необходима? И, положа руку на сердце: у вас такая профессия есть?

13 июля 2011

Закон, мораль, прецедент, инвалиды и гаишники

О борьбе за справедливость, не опирающуюся на закон, и о законе, не опирающемся на практику и жизнь

http://www.podst.ru/posts/6004/

Если помните, перед самым началом сезона отпусков Совет Федерации решил в 25 раз поднять штрафы за парковку на местах для инвалидов – теперь такая парковка обойдется неинвалиду в 5000 рублей.

Нуждаются ли инвалиды в защите? Безусловно. Справедливо ли обеспечивать им преимущества в парковке? Конечно! Должна ли эта справедливость опираться на закон? Еще бы. Стремление к справедливости, не основанное на законе, всегда приводит к произволу. Вера Засулич стреляла в губернатора Петербурга Трепова, основываясь на своих представлениях о справедливости; суд присяжных оправдал Засулич, потому что верил, что правящий режим несправедлив, – так полтора века назад набирало обороты кровавое колесо русского произвола, которое, по совести сказать, иногда притормаживало, но никогда не останавливалось, хотя бы потому, что Россия – самодержавная страна, где правит не закон, а самодержец.

Вернемся, впрочем, к местам для инвалидов. Если вы их и не видели, то знайте: они непременно есть рядом со входом в любой крупный сетевой гипермаркет или шопинг-молл. А не видите вы их потому, что на них всегда запаркованы машины неинвалидов. Причин такому явлению несколько, и вы их знаете. Первая: самые лакомые места в России достаются не тем, кому положено по закону, а тем, кто успел, или тем, кто круче, или тем, у кого бабла больше. Вторая причина: у инвалидов в России машин нет. Я, к примеру, последний раз машину с наклейкой инвалида видел в СССР. Такова реальность – и никакое повышение штрафов ее не изменит. Оно лишь приведет к новому произволу.

Потому что если к произволу приводит борьба за справедливость, игнорирующая закон, то точно к такому же произволу приводит закон, не основанный на прецеденте. И единственным следствием новых гигантских штрафов будет появление перед каким-нибудь комплексом «Мега» жирнозадых гайцов, нашедших новое место кормления.

А практика реальной российской жизни такова, что мест для инвалидов нет там, где они особо нужны – перед поликлиниками, больницами, травмпунктами. Попробуйте-ка, с костылем за заднем сиденье, запарковаться даже перед самыми расфуфыренными больницами – каким-нибудь «Американским медицинским центром» или центром «Медицина» в Москве. Ноль шансов. Там есть зарезервированные места, но они не для тех, кому трудно ходить, а для начальства.

Но об этом члены Совета Федерации не думают, ведь они – это и есть начальство, а гаишники – это те, кто их охраняет, эдакая отправленная на самопрокорм челядь.

И это и есть практика нашей жизни. Наглядно объясняющая, почему самые прекрасные законы у нас не действуют или действуют с точностью до наоборот.

19 июля 2011

Новые молодые старые

Об уникальной ситуации, сложившейся в России: впервые у поколения отцов и поколения детей нет никаких противоречий во взглядах

http://www.podst.ru/posts/6027/

Недавно одно издание попросило меня написать про то, какая у молодежи сегодня идеология. Ну, они знали, что я преподаю в МГУ, и полагали, что у студентов какая-то такая особая идеология должна быть. И, кстати, в предположении своем были совершенно правы. Дело в том, что общество в смысле развития своих идейных установок работает как двухтактный двигатель. На первом этапе дети подхватывают новые, возмутительные, революционные, отвергаемые отцами теории – а на втором, став отцами, переводят эти идеи в разряд консервативных ценностей. Вот откуда конфликт отцов и детей, чередование революций и реставраций, либеральных и консервативных периодов. Просвещенную Екатерину Вторую менял душитель свобод Павел Первый, Павлу на смену приходил либерал Александр, далее следовал солдафон Николай – ну, и так далее, вплоть до новейшей истории.

Но знаете, какая штука? В наши дни что-то случилось с этим историческим движком. А он ведь он, такт за тактом, работал даже в Советском Союзе, когда поколение послевоенных мещан с коврами на стене сменялось поколением романтиков, а поколение романтиков сменялось поколением фарцовщиков – оно, кстати, и определило перестройку. Но сегодня не так. Сегодня те, кому от 15 до 25, мечтают ровно о том же, о чем мечтают те, кому от 35 до 45. Они мечтают о деньгах. Крутой внедорожник, навороченная хата, дача, отдых за границей, шопинг – все, не парься, чего еще надо?!

Я не только общаюсь со студентами. У меня и моих друзей дети подросли и стали той самой «молодежью», так что я не фантазирую, а констатирую. Поколение next больше не рубит дедушкиной саблей полированную мебель, как рубил юный герой «оттепельной» пьесы Розова «В поисках радости».

А поскольку я скорее летописец, чем социальный психолог, то не могу объяснить, что стряслось с одним из основных прав молодежи – правом быть против. Но нигилистов, готовых умереть за общественные перемены, сегодня в сотни раз меньше тех, кто готов продать душу за «четвертый» айфон.

И даже молодежные «Наши» – не идеология, а технология, сводящаяся к одному: сохранить существующий порядок вещей.

Парадигма России отчего-то перестала меняться.

Перестали меняться поколения, идеи, идеологи, настала стабильность, и молодые стали вести себя как пожилые.

И вот это и пугает.

26 июля 2011

Снова у тещи на даче

О включенном методе наблюдения за жизнью на 6 сотках, а также о социальных переменах в дачной жизни

http://www.podst.ru/posts/6046/

Когда-то я написал серию заметок с названием «У тещи на даче». Я там описывал жизнь на шести сотках своей 80-летней тещи Марии Николаевны, начиная c ее лукавых попыток представить копание в земле выгодным бизнесом, и заканчивая ее беседами с котом Шустриком, в которых она Шустрику пересказывает содержание сериалов, умудряясь при этом еще и спорить с котом. В общем, я с симпатией отношусь к теще, несмотря на то, что Шустрика она любит больше, чем меня. И телевизор, боюсь, тоже.

То, чем я занимаюсь, называется в социологии «методом включенного наблюдения». Он позволяет мне многое понять – причем не только в настоящем, но и в прошлом. Например, тещин муж, пока был жив, свято верил, что дача принадлежит ему, раз он ее строил. Все документы, свидетельствующие об обратном, были для него филькиной грамотой, и когда напивался, он бил кулаком и кричал: «Все мое!» Но точно так же русский дореволюционный крестьянин полагал, что та земля принадлежит ему, которую он пашет, и мечтал о черном переделе, то есть об отъеме земли у собственников.

Впрочем, в жизни нашего поселка немало и перемен – а уж к лучшему или нет– решайте сами. В этом году, например, «Жигули» окончательно исчезли из жизни всех наших соседей, и я остолбенел, когда на прогулке увидел «Порше Кайен». Машина стоила втрое дороже, чем видневшийся за ней старенький домик с сортиром в огороде. Однако за пришествием в наше садоводство «Порше» и «Мерседесов» я вижу не только новорусское желание пустить пыль в глаза, не только реализацию советской мечты о хорошей машине и не только доказательство взяткоемкости нашей экономики – один из «Мерседесов» у нас принадлежит милиционеру. Но вижу и еще один эффект, впервые отмеченный в Японии эпохи экономического бума. Там бум привел к тому, что цены на недвижимость выросли бешено, а на автомобили нет. И когда люди понимали, что им не светит даже дешевая квартира, то покупали вместо жилья дорогущую машину. Вот и у нас. Тот же «Кайен» покупается в кредит миллиона за три. А прикупить к шести соткам еще шесть, снести избушку-развалюшку, построить бревенчатый дом с тремя спальнями, устроить в доме городские удобства – это, извините, уже миллиона четыре, а то и пять. И кредита на строительство никто не даст.

Ну, а если про приятные перемены – то и наш, и соседние поселки обрели топонимику. У нас теперь на домах таблички с названием улиц. И я при желании могу писать письма по адресу, отличному от «На дачу теще», и даже электронные: мобильный интернет на даче тоже работает. Появление табличек, дорожных и просто цивилизационных знаков – результат деятельности местного самоуправления. Оно еще хиленькое, слабенькое, на собраниях люди то молчат, то кричат, – однако, например, вывоз мусора, казавшийся раньше невозможным, теперь организован. А вслед за мусорными баками появится со временем, глядишь, и канализация. Ведь на последнем поселковом собрании уже обсуждали газификацию.

Надеюсь, моя теща до того времени доживет.

2 августа 2011

Поэт и граждане

О том, что спрос на политическую сатиру в современной России достиг уровня 90-х годов, а уж 90-х годов ХХ или XIX века – решайте сами

http://www.podst.ru/posts/6063/

На днях в компании знакомых я встретил актера Михаила Ефремова. С ним я тоже знаком, и мы на «ты», и у меня есть его телефон, и я очень-очень-очень ценю его актерский талант. Но я со многими талантами знаком, и много кому могу позвонить, однако ж Ефремов был чуть не единственным, кому я в этом году звонил в совершенном восторге от его работы.

Речь не о ролях Ефремова в кино.

Я о проекте «Гражданин поэт», то есть о стихотворных сатирах Дмитрия Быкова, которые разыгрывает под видеокамерой Михаил Ефремов. Объекты этих сатир – Онищенко, Зеленин, Медведев, Путин, а порой и все граждане России чохом, и Быков с Ефремовым делают «Гражданина поэта» так смешно, что порой от объектов сатиры, включая Путина с Медведевым, мало что остается.

«Гражданин поэт» выходил на спутниковом телеканале «Дождь», его с эфира сняли, сейчас проект существует на сайте F5, и его смотрят в упоении решительно все, кого я знаю.

Но оказалось, что я кое-чего не знаю. Ефремов рассказал мне, что сатиры, делавшиеся за мизерные гонорары, на одном энтузиазме, вдруг стали приносить доход. Потому что на выступлениях Быкова и Ефремова в московских театрах пошел аншлаг за аншлагом. Понимаете разницу, да? Одно дело – бесплатно скачать ролик. Другое дело – покупать билет и смотреть даже не моноспектакль, а выступление поэта и актера на злободневную тему. Но люди платят за билет, потому что в отсутствие в стране нормальных выборов это единственный способ выразить свое отношение к тем, кто у власти. Точно так же люди голосовали рублем за Алексея Навального, интернет-проект которого, называющийся «Роспил» и сидящий занозой в заду тех, кто сидит на разворованном бюджете, мгновенно собрал миллионы пожертвованных рублей.

Интересно, сколько бы рублей – честных, без принуждения – собрали бы сегодня деятели из «Единой России», задумай они провести творческий вечер в театре?

И вот это добровольное голосование рублем за политический памфлет, эта тоска по сатире, тоска по свободе, это отчаяние от бессменных бесстыдных бесстыжих правителей – это то, что начинает в столицах объединять людей больше, чем доход, позволяющий взять иномарку в кредит.

И похоже, не только в столицах. Ефремов признался, что они с Быковым собираются с «Гражданином поэтом» в большое турне по России. Так что ждите. А не хватит терпения – поищите «Гражданина поэта» в интернете.

9 августа 2011

Литература, политика и жар желания

О разнице между Быковым и Буниным, а также о том, почему в современной России есть литераторы, но нет литературы

http://www.podst.ru/posts/6072/

Я после перестройки довольно долго в нашей стране жил как все.

То есть все больше зарабатывал и все больше потреблял.