Неоконченный романс Мельникова Ирина
Было шесть часов утра, и они принялись готовиться к выходу. Тюк с вещами подняли и закрепили на дереве подальше от любопытных росомах и им подобных любителей сунуть нос в чужие дела. Лошадей стреножили, они будут пастись на берегу реки до их возвращения. Мужчины проверили оружие. Лена заметила, что Алексей занялся гранатометом, но с вопросами лезть не стала — нужно будет, сам объяснит. На всякий случай насыпали полные карманы патронов, но решили обойтись только автоматами.
Карабины завернули в плащ-палатку и тщательно упрятали в узкой каменной расщелине, замаскировав кустами можжевельника.
Через час они уже двигались по горе по направлению к шахте. Начинался чудесный день. Величественно возвышались над долиной гольцы Агырлаха, залитые снежной белизной. Обнимая их, солнце безжалостно стирало притаившиеся за складками крутых откосов сумрачные тени. Радостно и безумолчно шумела река, похожая на нарядную серебристую змейку серпантина, выпущенную детской рукой.
Даже еловая тайга, обычно навевавшая уныние на человека, в это утро будто ожила и заговорила.
На месте они были в восемь часов. Если ничего не изменится, вертолет прилетит через два часа, и у них вполне достаточно времени, чтобы подготовиться к встрече. Алексей выбрал место для наблюдательного пункта на вершине почти отвесной скалы, метров на тридцать возвышавшейся над долиной. Все подходы к ней просматривались, так что захватить их врасплох будет трудно. На всякий случай он предусмотрел пути отступления, но понимал, что, если их обнаружат, уйти от «македонцев» будет практически невозможно. Сверху их удачно прикрывали ветки кедрового стланика. За спиной, метрах в пятидесяти ниже по склону, находилась неглубокая выемка в скале, вход в которую прятался в густых зарослях можжевельника. Алексей на всякий случай отметил для себя ее местоположение. Чем черт не шутит, может, и пригодится!
В воздухе ощутимо потеплело. Горы, деревья, кусты, травы нежились под лучами солнца. На дне долины таяли остатки ночного тумана. В тайге все давно пробудились, отовсюду доносились звуки, возвещающие о начале дня. Где-то в чаще, поблизости от затаившихся людей и собаки, услаждая песней подругу, высвистывал дрозд. Торопливо сновали в разные стороны стаи мелких птиц, ползли куда-то сотни различных насекомых. Под самым носом у Лены муравьи проложили дорожку и озабоченно бегали туда-сюда, чем-то напоминая сельчан, впервые попавших на московский вещевой рынок.
Метрах в семи от дочери устроился Максим Максимович. Он долго елозил по камням крупным телом, выбирая нужный ракурс, наконец успокоился, положив камеру перед собой. Алексей, лежавший слева от Лены среди нагромождения камней, кивнул и молча показал вниз. Из кустов появилась цепочка людей. Через несколько минут они расположились под скалой, некоторые закурили, а четверо направились к шахте. Алексей с досадой стукнул кулаком по камню — взрыв до срока может сорвать их планы заснять человека, который прилетит за оружием. Но нет, внутрь не пошли, и он облегченно перевел дух.
Сели у самого входа, вытянув ноги и поставив автоматы между колен.
Прошло минут двадцать. Парни внизу играли в карты, о чем-то тихо переговаривались. Македонец и Шерхан устроились в отдалении, но большей частью молчали, изредка перекидываясь короткими фразами.
Вдруг где-то вдалеке раздался монотонный дребезжащий звук. Алексей прижал палец к губам, показал вверх.
— Притаились, как мыши в норке, — приказал он. — Сверху нас могут заметить.
Внизу тоже услышали вертолет, парни у входа вскочили на ноги. Македонец, приложив бинокль к глазам, наблюдал, как машина низко, почти сбривая вершины деревьев, идет на посадку.
Алексей присвистнул;
— Оказывается, мой старый знакомец пожаловал, без номеров и опознавательных знаков, всю весну за ним охочусь, а он вот где нарисовался!
В тучах пыли, поднятой винтами вертолета, кружились клочья прошлогодней травы, сухие веточки, корни и сорванные с деревьев листья. Через несколько минут машина благополучно приземлилась на утрамбованную площадку. Медленно в последний раз крутанулись винты, и наступила тишина. Встречающие загалдели, окружили вертолет, но тут же расступились, освобождая дорогу Македонцу. Он подошел к открывшейся двери. Из нее показался плотный, невысокий мужчина в широкополой светлой шляпе и такого же цвета летнем костюме. Они пожали друг другу руки и устроились на камнях в стороне от лихой компании.
Максим Максимович сделал Алексею знак, что отснял все, что посчитал нужным. Внезапно со стороны поселка прозвучало несколько выстрелов. Алексей привстал на коленях.
— Японский городовой, они же наших лошадей обнаружили!
Действительно, из кустов показалось трое парней, ведущих в поводу их лошадей. Они что-то возбужденно кричали, перебивая друг друга и показывая в сторону поселка. Алексей выругался сквозь зубы и приказал:
— Лена, вниз бегом. Рогдая не выпускай, не дай бог залает.
Она попробовала возразить, но он бешено сверкнул глазами, и она скатилась по камням в присмотренное заранее убежище.
— Максим Максимович, еще две минуты вам на съемки, и спускайтесь вниз за Леной.
— А как же вы, Алеша? — спросил озадаченно Гангут.
— Я попытаюсь их увести. Вы должны спуститься обратно в долину и ждать меня в том месте, где мы ночевали. Если к вечеру не появлюсь, идите через горы к биостанции, сообщите все как есть. — Он серьезно посмотрел на журналиста. — Через пару минут они на ту скалу, точно тараканы на кусок сахара, полезут.
Внизу Македонец, похоже, был на грани истерики. Схватив одного из парней, приведших лошадей, отвесил ему увесистую затрещину. Не поздоровилось бы и второму, если бы не мужчина, прибывший последним. Он что-то крикнул Македонцу, и тот тут же покорно подошел к нему и присел на камни. К ним присоединился Шерхан, и они о чем-то оживленно заспорили, отчаянно жестикулируя и вскакивая то и дело с места.
Алексей внимательно проследил, как Максим Максимович скрылся в зарослях можжевельника, и приподнялся во весь рост на скале.
Все произошло стремительно. Первым его заметил Шерхан. Что-то крикнув на родном языке, метнулся за камни, и тотчас же автоматная очередь сбила над головой Ковалева несколько пихтовых веточек, выбила искры из камней. Парни незамедлительно попадали на камни, один Македонец остался на месте.
Поднявшись с камня, он расставил ноги, задрал голову вверх, крикнул:
— Чего хочешь, Ковалев? Выкуп за лошадей предложить? Так ты догадываешься, наверно, какой он будет?
— Не радуйся раньше времени! — У Алексея мгновенно созрел план, как превратить окружающую действительность в точное подобие сумасшедшего дома.
Противник не подозревал о наличии гранатомета, а он должен был сыграть главную роль в инсценировке.
— Не вздумай спускаться в шахту, Македонец, я все-таки кое-чему научился в афганских университетах, и, если не хотите, чтобы ваши кишки повисли на деревьях, держитесь подальше от входа!
Он с удовлетворением отметил, что его слова испортили настроение и вызвали беспокойство во вражеском стане. Краем глаза он углядел, как несколько парнишек пытаются потихоньку подобраться к скале, и усмехнулся про себя: несильны ребята в тактических хитростях.
Чуть ниже его позиции взметнулись фонтанчики земли. Пули ударились о скалы. Каменные осколки просвистели над головой, и он скользнул за выступ.
Свинцовый вихрь тут же проутюжил то место, откуда он почти нежно разговаривал с Македонцем.
Алексей по-кошачьи метнулся вверх и в сторону, две гранаты одна за другой полетели вниз. Пронзительные вопли и отборный мат, последовавшие за взрывом, поведали, что противник еще более огорчен и раздосадован. Алексей довольно усмехнулся: от следующего гостинца они точно потеряют дар речи.
Он осторожно навел гранатомет на зеленую тушку вертолета. Снаряд попал точно в центр топливного бака, машина неуклюже подпрыгнула на месте и медленно начала заваливаться набок. Тут же яркая вспышка пробила борт, и к небу взметнулся столб огня. Алексей успел заметить остолбеневшие фигуры, растерянно взирающие на рукотворный факел, и рванул вниз по склону, хотя и был совершенно уверен: никто его ближайшие десять минут, а то и больше преследовать не будет. Главное, как можно быстрее заставить их миновать то место, где затаились его спутники. Иначе они обшарят каждую щель, каждое скопление камней.
Алексей вернулся на звериную тропу и хорошо потоптался на ней, оставив следы липкой грязи из болотца, в которое он намеренно залез перед этим.
Потом с сожалением отодрал карман от джинсов и вывесил его в метрах двадцати вниз по тропе, позаботившись, чтобы он как можно быстрее попался преследователям на глаза. Теперь ребяткам будет не до обыска ближайших окрестностей. Почуяв добычу, они помчатся за ним, как свора борзых. Он понимал, что два десятка решительно настроенных парней в конце концов способны легко его загнать; они могут постоянно менять людей и давать отдых друг другу. Относительно себя у Алексея никаких иллюзий не было. Он знал, что, если его не подстрелят сразу, с успехом могут это сделать потом. Но не стоит попадаться им живым, предварительно они крепко измолотят его ногами, и то, что останется от него, вряд ли можно будет назвать человеком.
По крикам он определил, что преследователи обнаружили его следы на тропе. Через минуту крики стали еще громче, в них послышались нотки триумфа — противник заглотил наживку целиком.
Алексей постоянно вслушивался в крики — одни громче и ближе, другие — слабее и дальше. Очевидно, противник шел цепью, причем самые выносливые опередили остальных. Алексей старался не оглядываться, чтобы не потерять и доли секунды: накапливаясь, они могут потом сослужить ему плохую службу.
Он просто работал ногами, внимательно смотрел перед собой, выбирая наиболее удобный путь, стараясь при этом не очень сильно уклоняться от намеченного маршрута.
Уклон кончился, и начался подъем. Теперь Алексей оказался в менее выгодном положении. Подошва горы заросла низкорослым ивняком, он с трудом продирался сквозь него и уже не бежал, а просто пытался идти быстрым шагом вверх по склону. Преследователи же, наоборот, мчались с горы вниз, по крикам было понятно, что они дышат ему в спину. Но лес приближался — огромные, до неба, деревья — ели, пихты, кедры. Если он успеет нырнуть в него, то есть еще шанс побороться. За стволами деревьев вполне могла укрыться пара-тройка толстячков вроде Жор Жорыча, здесь лучи света пробивались сквозь кроны, создавая причудливую мозаику из полос и пятен, здесь были завалы валежника и камней, ямы — все это могло послужить надежным укрытием в случае перестрелки.
Толстый слой хвои позволял двигаться бесшумно.
Словом — лес был его спасением, а потому самой желанной целью.
Он слегка сбавил обороты и поэтому успел отдышаться, но сердце продолжало бешено колотиться.
Пожалуй, пора прекращать бег с препятствиями и переходить к партизанской войне, включающей разнообразные мелкие и крупные пакости в адрес противника. Алексей даже улыбнулся, представив, какое негодование вызовет это в стане преследователей, и нырнул поглубже в лес. Вдруг все стихло, и он на мгновение подумал, что погоня прекратилась, но тут послышались голоса справа, им ответили слева, и он понял, что противник решил прочесать лес более тщательно. Надеясь, что следопыты среди них вряд ли окажутся, хотя и такой возможности нельзя было исключить, Алексей решил подыскать подходящее место, чтобы укрыться в нем и позволить погоне пройти мимо.
Алексей не хотел заходить слишком далеко в тайгу. Он беспокоился, сумеют ли Лена и Максим Максимович благополучно уйти через долину. А если бандиты на всякий случай оставили своих людей в поселке и они нарвутся на засаду? Он не успел предупредить, чтобы они ни в коем случае не ввязывались в перестрелку. Иначе «македонцы» сразу сообразят, что их водят за нос, и тогда все его усилия окажутся напрасными.
Вокруг него вздымались стволы огромных кедров.
Ветки у них начинались лишь на высоте десяти — пятнадцати метров, но вот на пути встал молодой, пригодный для лазания кедр. Алексей подпрыгнул, ухватился за нижнюю ветвь и, подтянувшись, пролез немного выше, устроился в густой зелени кроны. Автомат пристроил на коленях, изготовившись на всякий случай к стрельбе. Сразу за кедром приютилась скромная полянка, обрывающаяся небольшим скальным уступом, — удачнее пути для отступления нельзя было придумать.
В течение нескольких минут он наслаждался тишиной. Затем на поляне появились люди так тихо, что Алексей смог определить приближение опасности только по едва заметному подрагиванию веток кустарника и лишь потом различил легкие шаги. Метрах в пятидесяти от его кедра возник человек, осторожно огляделся по сторонам, махнул рукой, и к нему подошел еще один. Они на пару повертели в разные стороны головами и двинулись в сторону его убежища.
Обычно люди редко смотрят вверх, и эти не были исключением. Ни дать ни взять последователи Дерсу Узала, они обнюхали буквально каждый кустик на поляне, заглянули во все выемки под камнями, но то, что добыча скрывается в пяти метрах над их головой, — на это им Бог ума не дал. Они нерешительно потоптались под деревом.
— Похоже, мы их упустили, — тихо сказал один из них.
Другой резко выдохнул воздух:
— Замолчи, они могут быть где-нибудь рядом.
— Ну, это ты загнул, они уже километров пять, наверное, отмахали.
Парень присел под деревом:
— Я передохну чуток, ноги болят до невозможности.
— Смотри, если Македонец узнает, что они по твоей милости проскользнули, у тебя уже больше ничего и никогда болеть не будет. — Его напарник сплюнул и скрылся в кустах.
Оставшийся расшнуровал один ботинок, занялся другим. Очевидно, ноги у него действительно сильно болели, потому что он даже не расслышал шороха коры, посыпавшейся по стволу дерева за его спиной.
Для Алексея этот бандит представлял определенную помеху — конечно, он явно отлынивал от исполнения своих обязанностей, но с его позиции прекрасно просматривалась поляна, которую Ковалев наметил для дальнейшего отступления.
Парень тем временем достал сигарету, закурил и принялся неспешно обуваться. Алексей осторожно скользнул за его спину. Атака должна быть стремительной, неожиданной и по возможности бесшумной.
Алексей представления не имел, сколько поблизости сшивается его приятелей, которые в любое мгновение могут очутиться на поляне. Если он вякнет, считай, все пропало, и опять начнутся утомительные гонки по тайге. Алексей занес над ним приклад автомата, и парень даже не сообразил, что свалило его. Удар пришелся по скуле, и он, не охнув, завалился на бок, сигарета вывалилась из обмякших пальцев. Машинально затушив ногой вспыхнувшую хвою, Алексей оттащил парня в кусты. Он не испытывал угрызений совести от того, что нанес человеку удар в спину. При менее счастливом стечении обстоятельств его противник не преминул бы воспользоваться предоставленной возможностью, и вряд ли его удар был бы столь же гуманен. Алексей не собирался его убивать и поэтому нанес удар вполсилы, отключив на какое-то время сознание. Поверженный противник застонал, веки у него подрагивали. Алексей, подхватив его под мышки, устроил в густых зарослях кашкары. Теперь можно было не опасаться, что кто-то впопыхах споткнется об него. И Алексей отправился в глубь леса. Он получил необходимую передышку, но успокаиваться было рано. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы Македонец с приятелями легко отпустили его. Груз они в любом случае, даже если разминируют шахту, вывезти не смогут в течение нескольких дней. Потому они пойдут на все, чтобы пресечь любую возможность утечки информации о местонахождении тайной перевалочной базы в горах. Кроме того, они еще не подозревают, что их физиономии запечатлены на пленке, но вскоре и это кому-нибудь может прийти в голову. Значит, главная охота еще впереди, а «македонцы», словно стая голодных волков, почуяли запах крови и способны разорвать в клочья любого вставшего у них на пути.
Через несколько десятков метров путь ему преградила очередная скала. Алексей обогнул ее и растерянно свистнул: склон у самых его ног обрывался почти отвесной стеной, метрах в пятидесяти ниже стоял густой кедровый лес, за ним просматривалась серебристая лента реки. Серые языки осыпей вытянулись вдоль всего обрыва, и нигде никаких зацепочек или карнизов. Более или менее пологий спуск угадывался левее, но был он километрах в двух, а преследователи, судя по голосам, вышли на финишную прямую. Что ж, придется все-таки принимать бой. В запасе у него два рожка, несколько гранат…
Внезапно позади раздался шорох, и Алексей вжался в скалу. Неужели опоздал? Но на взгорок выскочили три косули: молодой самец и две самки. Желто-коричневая шерсть их лоснилась. Влажные черные носы нервно подрагивали. Животные были смертельно напуганы. Какое-то время они настороженно перебирали длинными стройными ногами и вдруг сиганули вниз. Алексей ахнул и склонился над обрывом. Но против своих ожиданий он не увидел на камнях обезображенные тела животных. И лишь в удивлении покачал головой, когда заметил, как три грациозные фигурки вполне успешно преодолевают осыпь и удирают со всех ног по каменистому дну ущелья. Он лег на живот, заглянул вниз. Прямо под ним, незаметная сверху, проходила оленья тропа — всего в пару ладоней шириной узкий карниз.
Алексей повис на руках, осторожно сполз на узкую полоску, по которой убежали косули и которая подарила ему последний шанс на спасение. Прижавшись к скале всем телом, он сделал несколько шагов и замер — прямо перед ним зиял двухметровый провал, который конечно же не был преградой для животных, но отрезал все пути отступления человеку.
Сверху посыпались камни.
— Куда они делись, не попрыгали же вниз?
Кто-то из преследователей злобно выматерился — Он их вдоль обрыва повел, курва афганская Ничего, там ребята давно наготове сидят, живо им кишки на кулак намотают.
Потянуло сигаретным дымком, и Алексей нервно сглотнул. Судя по голосам, «македонцев» было двое, и им уже до смерти надоело мотаться по лесу.
Тело ныло от напряжения, мышцы затекли и одереневели. Ковалев не мог даже повернуться спиной к скале, перехватить автомат, не рискуя быть обнаруженным. Слегка подняв голову, он посмотрел вверх. Прямо над его макушкой покачивались четыре рифленые подошвы. Ребята устроились с комфортом. Его до поры до времени прикрывала жиденькая крона молодого кедра, чудом зацепившегося корнями за края узкой расселины, росшего почти перпендикулярно скальной стенке. Он напряг зрение. Расселина чуть выше корней дерева переходила в небольшое углубление или отверстие в скале. Он попытался привстать на цыпочки и дотянулся до ствола толщиной с рукоятку швабры, которой они драили полы в казарме: выдержит ли?
Из-под корней посыпались мелкие камни, и подошвы над ним вмиг исчезли. Только на мгновение он опередил автоматную очередь, прошившую скальную полку.
— О, зараза, — раздался сверху голос, — что это было?
— А хрен его знает! Наверно, мышь пробежала, а ты ей даже хвостика на память не оставил!
Парни заржали, прямо над его головой по камням простучали тяжелые ботинки, и все стихло. Алексей смог наконец перевести дух и оглядеть свое убежище. Расселина представляла собой небольшое, в полметра, углубление. Стенки в ржавых потеках какой-то слизи, издававшей резкий, неприятный запах.
«Да, это вам не Рио-де-Жанейро», — вспомнил он любимое изречение Остапа Бендера, но жизнь его она, несомненно, спасла, и благодарить ее он будет теперь до последних дней своих.
Алексей осторожно подтянулся вверх. Автомат клацнул о камни, и он стремительно метнулся в заросли рододендрона. Но никто его не ждал, и Ковалев стал подниматься вверх по склону, торопясь нагнать своих спутников.
Глава 20
Кусты можжевельника полностью скрывали арену военных действий, и только по звукам выстрелов и взрывам отец и дочь поняли, что Алексей серьезно потревожил осиное гнездо. Минут через двадцать возбужденные крики преследователей возвестили о начале погони. Загонщики гнали добычу с азартом, предвкушая скорую победу, и с лету проскочили их почти условное убежище.
Они переждали четверть часа. Все стихло, и Лена решила рискнуть. Оставив отца и Рогдая под скалой прикрывать ее, она вернулась к их прежнему наблюдательному пункту, осторожно глянула вниз. Алексей постарался на совесть: это доказывали и темные пятна копоти на камнях, и, главное, печальные останки вертолета, исходившие жидким вонючим дымком.
Она молча махнула отцу рукой, и он поднялся к ней.
Пару минут он поснимал картины ратных свершений, и они по гребню двинулись в обратный путь.
Рогдай, чувствуя тревогу людей, вел себя прилично, не рвал поводок, не совал без дела нос в кусты и под камни.
Опасный участок преодолели без помех. Дальше по тропе они не встретили ни единого человеческого следа, значит, шакалы-»македонцы» эти места еще не обследовали. Остатки моста через речку тоже, к счастью, были на месте, но они предварительно какое-то время провели в прибрежных кустах, проверяя, нет ли засады. Но очевидно, бандиты крепко уверовали, что гонят всех троих по тайге, и кордонов на пути непрошеных гостей не выставили.
Раза два за гребнем простучали автоматные очереди, но чувствовалась какая-то безнадежность и усталость в этих далеких звуках. И Лена поняла: автоматы бьют просто так, для острастки. Она ни минуты не сомневалась, что Алексей обошел противника по всем статьям и вот-вот нагонит их в долине.
Она спустила Рогдая с поводка, и он сразу же ринулся в кусты. Делать свои дела на виду у хозяйки ему не позволяло воспитание.
Они благополучно миновали избу, в которой ночевали первую ночь, по верхам преодолели вход в долину. Рогдай весело бежал впереди людей, и по его виду можно было судить — опасность им пока не угрожает. Показался водопад, и Лена облегченно вздохнула: теперь можно немного отдохнуть и перекусить.
Но тут Рогдай подозрительно закрутил носом, словно ловил запах по воздуху. Жестом приказав отцу остановиться, она сняла автомат с плеча, шагнула в кусты, скрывающие берег реки. Из-за камня, застегивая ширинку, выходил рослый парень в десантном комбинезоне. Широкое мальчишеское лицо, густо усыпанное веснушками, излучало полное спокойствие. Увидев девушку, он на мгновение остолбенел, но рука автоматически потянула висевшее за спиной оружие. У Лены реакция оказалась быстрее.
В прыжке она резко выбросила ногу и ударила противника тяжелым каблуком в солнечное сплетение.
Парень захрипел и, схватившись руками за живот, повалился в кусты.
Лена склонилась над ним. Выдернув из его брюк ремень, она завела ему руки за спину и захлестнула особой петлей, которой ее научил Сергей. Она еще успела услышать, как вскрикнул отец, и тут же сильный удар отключил ее сознание.
Лена уже не видела, как опомнился Рогдай и его тяжелое тело распласталось в воздухе. Он одновременно свалил и ударил напавшего на хозяйку бандита и полоснул его клыками по самому уязвимому и открытому месту — горлу. Дикий вопль всколыхнул воздух. Последний раз широко открытыми глазами, в которых застыл ужас смерти, глянул парень на опрокинувшийся лес и вытянулся во весь рост. Ненужный уже автомат валялся рядом.
Пес бросился к лежащей без движения хозяйке, жалобно заскулил, но тут заметил, что первый боевик заворочался и перевернулся на бок. Издав грозный рык, он бросился к противнику. Клыкастая пасть цапнула пятнистую одежду у самого ворота, захлебнувшись в звериной ярости, пес принялся с остервенением трепать парня. Поверженный враг истошно, пронзительно закричал, пытаясь отползти в сторону подальше от ужасных клыков. Пес, упираясь задними лапами, в бешенстве мотал головой. Вырвав приличный кусок комбинезона, он предпринял успешную атаку на филейные части тела парня, отчего тот вообще заголосил по-дурному и, похоже, во второй раз потерял сознание. Пес! с чувством исполненного долга обнюхал побежденного врага и, поняв, что тот морально уничтожен, опять подбежал к хозяйке. Жалобно, по-щенячьи, повизгивая, он обнюхал неподвижное тело девушки. И вдруг, присев на задние лапы, поднял вверх голову и страшно, по-волчьи, завыл.
Этот вой услышал Алексей, и сердце его на миг остановилось, а потом неистово забилось от испуга.!
Неужели он опоздал?
Не разбирая дороги, он бросился к месту их последнего ночлега. Тем временем Максим Максимович первым пришел в себя. Они допустили непростительную оплошность, уверовав, что бандиты купились на их хитрость и не оставили засаду. А ведь это место было самым удобным для неожиданного захвата. И разве он не знал, что противник обнаружил лошадей, а значит, непременно найдет и место их лагеря? Получив удар прикладом по голове, он успел еще заметить быструю тень, метнувшуюся в сторону дочери, и потерял сознание.
Встав на четвереньки, он оперся руками на небольшой валун, с трудом поднялся. Падая, он, очевидно, разбил лицо, потому что на губах запеклась жесткая корка, а во рту чувствовался сильный привкус крови. Голова кружилась, но ноги держали его достаточно крепко и благополучно донесли до дочери.
Максим Максимович тщательно осмотрел голову девушки: открытой раны не было, но на затылке набухла приличная шишка. Он набрал в ладони воды из небольшой, оставшейся после дождя лужицы и плеснул Лене в лицо. Она открыла глаза, в недоумении посмотрела на отца. Тут взгляд ее остановился на теле, неподвижно застывшем в луже крови.
— Господи, кто его так?
— Кроме Рогдая, больше некому. — Максим Максимович старался не смотреть в сторону убитого. Лужа крови под его головой и ужасающая рана на горле привлекли тучи гнуса, и Гангут не выдержал, снял с себя брезентовую куртку и прикрыл мертвеца.
Лена, опираясь на руку отца, поднялась на ноги, потрогала шишку на голове. Виски рвала тупая боль, колени мелко дрожали, но могло быть и хуже, если бы не Рогдай.
Связанный парень был в отключке. По изорванному в клочья комбинезону они определили, что пес основательно потрудился и над ним. Девушка взглянула на влажное пятно на его брюках, уловила характерный запах.
— Ну, псина, кажется, ты перестарался!
Появившийся через несколько минут Алексей застал весьма любопытную картину: два неподвижных тела на траве — одно с заведенными назад руками, в отчаянно воняющих штанах, другое — с прикрытым курткой лицом; девушка, прикладывающая к затылку мокрую панаму, и мужчина с поникшим седым чубом, держащий на поводке победно улыбающегося пса.
А над всем этим безмятежно сияло солнце, синело небо и оглушительно голосили птицы.
— Да, вот и ушли незаметно. — Алексей устало присел на камень, стянул с головы панаму и вытер пот с лица. — Кто их? — Он кивнул в сторону тел боевиков. — Неужели Рогдай? — Он приманил пса, положил руку на лобастую голову. — Не хотел бы я с тобой встретиться в подобной ситуации.
На земле заворочался пленник. Алексей подошел к нему и повернулся к спутникам:
— Настоятельно попрошу вас посидеть на бережку, а я у паренька кое-что хочу выяснить…
— Алеша, мы надеемся, что… — побледнела Лена.
Алексей успокаивающе поднял руку:
— Не беспокойся, пытать огнем и забивать гвозди под ногти я не собираюсь, хотя и следовало бы.
Мужчина и девушка прихватили собаку, спустились к самой воде и оттуда продолжали наблюдать за происходящим.
Алексей склонился над боевиком. Ухватив его за шиворот, он рывком поставил парня на ноги. Но у того подогнулись колени, он приземлился на изрядно искусанный зад и тоскливо заныл:
— Не убивай, начальник. Мне приказали вас здесь на всякий случай ждать, а больше я ничего не знаю.
Ковалев брезгливо вытер руку о штанину.
— Не скули, говори, кто приказал?
— Ну этот рыжий, Македонец…
— Как его настоящая фамилия, где живет?
— Ничего больше не знаю, отпусти, начальник.
— С чего ты решил, что он рыжий?
— А его вся братва так за глаза кличет. У него через маску ресницы видны — рыжие.
— А в лицо его хоть раз видел?
— Не-а, он даже с бабами, говорят, в маске спит, поэтому никто и не знает, кто он и откуда.
— Ишь ты, хитрован какой, видно, сильно за свою шкуру боится, но ведь где-то он и без маски появляется? — Алексей закурил, задумчиво оглядел парня. — Ума не приложу, что мне с тобой делать? Ничего ты не знаешь, а может, просто запираешься?
Парень побледнел, заметив нехорошие огоньки в глазах грязного и небритого дядьки.
— Гадом буду, если совру, спрашивай, начальник.
— Македонец у вас за главного или все-таки под кем-то ходит?
— Этот в шляпе, с носом, Кацо кличут, а еще слышал, его парни Карбидом называли, говорят, большой бугор, в натуре. Только его Македонец и признает.
Сам он редко прилетает, все больше бугаев своих присылает: Балгана или Сайда. Шерхан тоже в деле участвует, он груз сопровождает со своими шакалами.
Они у него еще те звери. Сам видел по весне, оленя завалили и сырую печенку жрали.
— Что за товар у них обычно бывает?
Парень скривился, закашлялся.
— Слушай, дай воды хлебнуть, горло дерет, мочи нет!
— Лакай, как получится. Кружки у меня для тебя нет.
Напившись, парень встал на колени и вдруг ловко вскочил на ноги, как заяц, метнулся в кусты. Алексей прыгнул следом, но не рассчитал прыжка и сбил беглеца своим телом. Во время падения парень здорово стесал веснушчатую физиономию, разбил нос. Кровь моментально проложила дорожку, скапливаясь на губах. Алексей тяжело поднялся на ноги.
— Ну, и чего добился? Рожу ссадил и доволен? — Он подтянул парня повыше и с силой усадил в углубление между камней, так что ноги парня оказались выше головы, а все тело приняло вид латинской буквы «V» в несколько зауженном варианте.
— Так какой же товар достопочтенный господин в шляпе забирал?
— Каждый раз другой, сегодня вот оружие должен был взять, и в прошлый раз то же самое было, а месяц назад вроде лекарства что-то, не по-нашенски на пузырьках было написано. Коробок сто или даже поболе было…
— И только?
— Нет. — Парень потерся носом о плечо, стараясь утереть кровь, но еще больше размазал ее по щекам. — Порошок тоже раза два при мне был, но я здесь с осени, а что раньше они творили, век свободы не видать, не знаю…
— Что за порошок, надеюсь, не стиральный?
— Наркота, — буркнул парень, искоса посмотрев на Ковалева. — Не боишься, начальник, что братва с гор вот-вот спустится и замочит вас почем зря?
— Боюсь, только дурак ничего не боится.
— И бабу твою оттрахают, а из тебя и из старика этого Македонец ремней нарежет, помяни мое слово. Колян корешом его был, а ваш барбос ему горло погрыз. — Пленник смачно сплюнул. — За вашу жизнь теперь я и харчка не дам.
— Ишь как тебя повело, родимый, или в штанах подсохло, так ты и осмелел? — Алексей низко склонился над парнем, ухватил его за волосы, оттянул голову назад. — Ничего, мы ребята живучие, почище твоих «македонцев» видели и до сих пор по земле бегаем. — Он выдернул у парня из ботинок шнурки, попробовал их на разрыв и скрутил его лодыжки. — Посиди, отдохни, а чтобы криками всю окрестную живность до инфаркта не довел, сделаем тебе хорошую затычку. — Алексей стянул у него с ноги носок. — Да от такого аромата тебе один путь — в реанимацию. — Затолкав парню кляп в рот, довольно усмехнулся. — Вот теперь дожидайся своих приятелей, а Македонцу передай: русский мужик Алексей Ковалев на своей земле от этой погани в первый и последний раз бегал. Теперь он от меня по горам скакать будет. А ты мне хорошую примету дал. Амбал с рыжими ресницами — это уже кое-что!
Теперь предстояло самое главное — объяснение с Леной и ее отцом. Алексей спустился на берег, присел на камень рядом, молча оглядел их встревоженные лица.
— Ничем порадовать вас не могу, дорогие друзья, ситуация хуже некуда. Самое большее через час они поймут, что их водили за нос, через два — будут здесь… — Алексей достал карту из кармана. — Прошу выслушать меня без лишних комментариев и вопросов, что непонятно, уточню дополнительно. — Он усмехнулся. — В сложившихся обстоятельствах вынужден взять командование на себя и поэтому, — он предостерегающе посмотрел на Лену, — прошу просьбы воспринимать как приказ. — Алексей развернул карту на коленях, жестом пригласил их пододвинуться ближе. — Через пятнадцать минут мы с вами расстанемся. Вы, Максим Максимович, вместе с Леной должны непременно добраться до биостанции. Терентьев по рации пусть сообщит куда следует о том, что происходит на прииске.
— Алеша!
Он увидел побледневшее лицо Лены, жестко глянул ей в глаза:
— Даю вам двое суток, больше я водить их за нос не смогу. Пойдете через горы, левее перевала, ориентиром будет служить триангуляционный знак. По карте сразу за ним начинается достаточно пологий склон, переходящий в ущелье. Прямо по нему спуститесь вниз, километра за два до биостанции. На выходе из ущелья егерский кордон, у них тоже есть рация, правда, не настолько мощная, как у Терентьева, но с биостанцией связаться можно…
— Алексей, я правильно понял, вы нас отсылаете? — осторожно спросил Максим Максимович. — Но ведь это же смертельно опасно — остаться один на один с бандой.
— Гораздо опаснее, если мы втроем надумаем уходить. Они настигнут нас быстрее детской неожиданности, и тогда вообще никто и никогда не узнает, что здесь случилось, куда мы исчезли.
А так есть возможность достать этих мерзавцев и базу их накрыть. — Алексей искоса глянул на Лену. — Думаю, Мухину надо одному из первых про Македонца сообщить, раз он этими делами занимается.
— Хорошо, я все понял, хотя чувствую себя омерзительно, словно я инвалид беспомощный…
— Простите, Максим Максимович, за резкость, но сейчас не время для интеллигентских самобичеваний. — Алексей извиняюще пожал ему руку. — Я давно понял, что всегда могу на вас положиться. Не знаю, как все получится в дальнейшем, но очень надеюсь распить с вами бутылочку коньяка.
Максим Максимович крепко обнял его:
— Больше мне нечего сказать, кроме самого банального: берегите себя, Алеша, и дай бог, чтобы все благополучно закончилось!
Лена молча исподлобья смотрела на них. Алексей подошел к ней, взял за руки, но она отдернула их, повернулась к нему спиной.
— Лена, выслушай меня. — Он мягко взял ее за плечи, развернул к себе, заметив, что старший Гангут деликатно ушел в сторону и принялся выкладывать на полотенце продукты из рюкзака.
— Слушаю вас, господин главнокомандующий! — Губы у нее дрожали, но глаза смотрели сердито, с вызовом. — Развязываете себе руки, Ковалев, и вам глубоко безразлично, что мы чувствуем при этом. Мальчику захотелось в казаки-разбойники поиграть. Да плевать я хотела на эту базу с Македонцем в придачу.
Одного накроют, десять новых появится, а тебя, Ковалев, уже не будет. — Она обняла его, прильнула к груди. — Я люблю тебя и не переживу, если что с тобой случится!
Алексей оторвал ее руки от себя.
— Еще твоих истерик сегодня не хватало! Сейчас ты уйдешь, — сказал он твердо. — Мне не нужно, чтобы ты путалась под ногами и получила пулю в лоб. Я хочу, чтобы ты убралась отсюда, и клянусь всем на свете, на этот раз ты меня послушаешься!
Лена отшатнулась, все, что угодно, но только не эти грубые и жесткие слова она собиралась услышать от него. Вея ее решительность вмиг улетучилась, осталась лишь одна оболочка. Наконец она с трудом выдавила из себя:
— Выходит, я для тебя ничего не значу?..
Алексей упреждающе поднял руки:
— Ради бога, все, что между нами произошло, ежесуточно происходит с миллионами мужчин и женщин…
Он не успел увернуться и чуть не упал от увесистой затрещины.
— Жалкий и ничтожный негодяй! К несчастью, наши отношения не стали для меня мимолетным приключением, я позволила себе подумать, что встретила человека, которого смогла бы полюбить, и горько теперь об этом сожалею. Ты не представляешь, насколько ты мне теперь омерзителен. — Она смерила его взглядом с головы до ног, презрительно улыбнулась и подошла к отцу.
Алексей уставился на нее, потирая щеку, с выражением полного недоумения.
— Лена, ты меня не так поняла.
Она вернулась, вырвала у него из рук карту.
— Я все прекрасно поняла, ты испугался, что тебя потянут в мужья? Можешь не волноваться, об этом вопрос никогда не стоял и впредь стоять не будет!
— Послушай, дурочка, шансов уцелеть втроем не более, чем у снежка на сковородке. Впрочем, почему я должен тебя уговаривать? Не хватало мне сейчас еще дамских разборок! Через пять минут, слышишь, вы должны быть уже за той горкой, если не хочешь, чтобы я применил силу.
Некоторое время он наблюдал, как они преодолевали пологий горный склон и скрылись за увалом.
Максим Максимович на прощание виновато взглянул ему в глаза, неловко пожал руку, протянув пакет с его долей продуктов:
— Здесь немного, но на двое суток худо-бедно должно хватить.
Лена, отвернувшись, молчала. Она проверила оружие, вскинула полупустой рюкзак на плечо. Алексей заметил, как резко обострились черты ее лица, возле губ легла горькая и печальная складка. Ему мучительно захотелось послать все к чертовой матери, догнать ее, сказать что-то очень важное и нужное, чтобы разгладилась горестная складочка, исчезли боль и гнев в глазах. Но он не имел права расслабляться. В конце концов, он всегда успеет с ней объясниться, но если сейчас расслюнявится, то будущее преподнесет ему много проблем.
Алексей не стал возвращаться мимо пленника, чтобы не демонстрировать лишний раз, что одинокий волк вышел на тропу войны.
Прежде всего необходимо незаметно снова проникнуть в долину, осмотреться, предпринять кое-какие меры, чтобы «македонцы» почувствовали себя гусем на вертеле: вас крутят, вертят, со всех боков поджаривают, а вы при этом настолько беспомощны, что даже клюнуть не в состоянии ввиду полного отсутствия головы.
Оставшись один, он почувствовал облегчение.
Спутники его были достаточно опытны и умелы в горах, с картой заблудиться для них весьма проблематично, поэтому совесть его успокоилась. Он практически уже спас их от бандитов, теперь его очередь поиграть с Македонцем в кошки-мышки, и если повезет, то роль кошки он предполагал сыграть сам.
Себя он чувствовал примерно так же, как двенадцать лет назад после получения приказа: нервы натянуты, все чувства до предела обострены, и в мозгу не осталось лишнего — только предстоящая боевая задача.
Первый часовой встретился Алексею на подходе к поселку. Значит, «охотники» успели уже вернуться, но пока еще пребывают в неведении относительно планов, а главное, местонахождения преследуемых, если поспешили выставить заградительные кордоны. Причем, как он сразу отметил для себя, наименее вероятным они считали их прорыв через горловину долины.
Это было заметно по часовому — совсем молодому пареньку. Ему было не больше двадцати, и, похоже, он еще не наигрался досыта в солдатики: стоял с автоматом наперевес и имитировал Рембо в одной из зубодробительных ситуаций, издавая подобающие случаю звуки, и, как Алексей заподозрил, со спущенным предохранителем. Ковалев на мгновение заколебался, стоит ли приводить парнишку в горизонтальное положение, но тут же отбросил все сомнения, справедливо считая, что на весах сейчас лежит нечто большее, чем сотрясение мозга молодого шакаленка.
Тому наконец надоело играть с автоматом. Присев на корточки, он принялся с любопытством рассматривать муравейник. Автомат мешал ему, и он закинул его за спину. Но в тот момент, когда Аллеей уже был готов нанести ему удар по затылку, чач совой неожиданно повернулся, вскинул голову — глаза у него округлились, и он медленно стал подниматься во весь свой немалый рост, одной рукой потянув со спины автомат. В ту же секунду кулак вошел в его солнечное сплетение, воздух стремительно покинул легкие, и парень согнулся пополам. Рубленый удар ребром ладони по шее довел начатое дело до конца, и он упал к ногам Алексея, не издав ни звука и основательно подпортив дизайн муравьиного «apartament house»[11].
Десять минут спустя Алексей сидел среди камней и рассматривал свою добычу: три дополнительных рожка к автомату, пистолет, что он забрал у загрызенного Коляна, и большой нож с широким лезвием, которым с ним поделился часовой. Конфискованные автоматы лежали рядом, и недолго думая он размозжил их об кусок базальта, справедливо решив, что горка искореженных деталей в данной ситуации гораздо для него безопаснее.
Склонившись над небольшим озерком дождевой воды, увидел свое отражение и сморщился от отвращения: грязный, небритый, одно слово — натуральный бомж, ничего не скажешь. Умывшись, пошарил по карманам, сигареты пропали, видимо, выронил где-то ненароком. Часовой, к несчастью, оказался некурящим. Выходит, теперь еще, помимо оружия, ему придется курево добывать.
Алексей поднялся на гребень горы, нависшей над поселком справа. Скальные обрывы не давали спуститься поближе, но в бинокль он разглядел, что практически все боевики в сборе, за исключением тех, с которыми он имел счастье встретиться тет-а-тет. Возле разрушенных корпусов разгуливало более десятка дюжих парней с Шерханом во главе, вскоре к ним присоединился Македонец. Он словно утратил былую величественную осанку, несколько сгорбился, опустил плечи. Шерхан что-то спросил у него, и тот махнул рукой в сторону бывшей конторы. Шерхан зашел в дом и тут же вышел. За ним следовал Кацо, он же Карбид, он же, по большому счету, босс пролетевшего с товаром Македонца.
Шерхан встал на крыльце, поднял руки, и наступила тишина, прерываемая только монотонным стуком дятла в лесу поблизости.
— Так, — сказал Шерхан громко. — Вы знаете, почему мы до сих пор околачиваемся здесь, кормим комаров и сбили в кровь ноги. До вечера мы должны найти всех троих и по возможности взять живыми. Особенно опасен молодой мужик, вы это знаете.
Когда поймаете его, сразу же сообщайте мне. Помните, что он способен легко ускользнуть. Свяжите его, а если у кого-то не окажется веревки, можете сломать ему ногу, и, если вы немного пощекочете его, я плакать не стану.
Раздался взрыв дикого хохота, но Шерхан опять поднял руку:
— Тому, кто первый хотя бы одного из них заметит, платим сто баксов.
Парни издали восторженный рев, и Шерхан сердито помахал рукой, призывая к тишине.
— А те, кто поймает их, — завопил он и даже подпрыгнул от обуявших его эмоций, — получат по тысяче «зелененьких» каждый!
Парни ликовали. Погоня приобретала вид увлекательной игры с неплохими ставками, и они безумно обрадовались развлечению.
Интересно, а как прореагировали те ребятишки, которых он успел пощекотать в лесу? Что-то их не видно, пожалуй, отлеживаются где-нибудь в тенечке, подумал Алексей.
Шерхан с кривой ухмылкой наблюдал за разошедшимися не на шутку парнями. Постояв так некоторое время, он вновь поднял руку:
— Сейчас мы их временно потеряли. Они где-то поблизости в лесах. Они неплохо вооружены и попытаются, очевидно, пробиться к перевалу. У нас уже выставлены временные засады. Через полчаса мы их усилим, а теперь я вам даю десять минут на подготовку к облаве.
Карбид, Македонец и Шерхан скрылись в здании.
Читать бесплатно другие книги:
