Парящая для дракона Эльденберт Марина

Глава 22

– Бен – засранец, – сообщила Рин, кутаясь в куртку.

Я подавила желание последовать ее примеру, да и в пальто сделать это сложнее. На улицах Хайрмарга и правда похолодало так, будто раньше времени пришла Ледяная волна, и я искренне радовалась тому, что сегодня надела джинсы. Попытка пройтись по улице в юбке могла закончиться замерзанием до состояния среднестатистической сосульки, которых по весне будет море.

– Ну он же сказал правду.

– Чешуйню он сказал. Вчера, когда ты ушла, я еле удержала Сэфла, чтобы он не съездил ему по морде. И то только потому, что перед серьезной операцией не стоит отправлять кардиохирурга в нейрохирургию.

– Да ладно, – отмахнулась я. – Проехали.

– Не проехали, – возмутилась Рин и указала в сторону молла, видневшегося неподалеку. – Может, все-таки туда?

– Все-таки туда, – согласилась я.

Моя выступающая часть (то есть нос) начала уже не просто замерзать, а отмерзать.

– Не понимаю я, как ты можешь быть такой спокойной! – продолжала кипятиться Рин.

Она позвонила мне, как раз когда закончились тренировки и я собиралась выдвигаться в сторону телепорта. Предложила встретиться и поговорить, и я не стала отказываться. В конце концов, что мне вообще делать в загородной резиденции? Верража ко мне не пускают и не подпустят «до особого распоряжения», и утром «особого распоряжения» не последовало.

Хорошо, что я вчера не перехватила Ландерстерга, пока он был в резиденции, потому что могла наделать еще больше глупостей. В частности, что бы я ему сказала? Верни мне харргалахт, потому что Верражу нужна мама? Нет, сначала я бы высказала ему все, что думаю, – потому что о последствиях снятия он меня тоже не предупредил. Равно как и о том, что Верраж потянулся ко мне, потому что почувствовал пламя.

Не мое.

Ну и ладно.

– Он его снял, – сказала я, когда мы наконец-то шагнули в огромные крутящиеся двери, в облако тепла.

Рин, готовая уже продолжать, осеклась.

– Серьезно?! Просто снял?

– Просто снял.

Ну или не совсем просто. После того, как я сказала, что иначе наше соглашение будет расторгнуто. Выходит, ему все же не совсем все равно?

– Слушай, это хорошо. – Подруга кивнула в сторону лифтов. – Пойдем погреемся на фудкорте.

Мы направились, куда она указала, и вскоре стеклянная капсула уже подкинула нас на шестидесятый этаж. Фудкорты в моллах располагались обычно по центру, на средних этажах, в данном случае с шестидесятого по шестьдесят пятый. Чтобы вместить всех посетителей торгового центра, желающих перекусить. Не перед праздниками, разумеется, но перед праздниками вообще сложно куда-то влезть, особенно в выходные. К счастью, сегодня не выходной.

Поэтому мы устраиваемся за одним из свободных столиков, и на сей раз заказывать бежит Рин. Потом возвращается с подносом, вздыхает и внимательно на меня смотрит.

– Мы с Сэфлом тоже обсуждали этот харргалахт и решили, что подождем… пару лет.

Я удивленно смотрю на нее.

– То есть все это время он будет сдерживать свое пламя?

Рин улыбается.

– Он говорит, что пламени ему хватает на службе. И что его пламя – это я.

– Все, замолчи, или я начну плакать. – Я шутливо подталкиваю ее в бок. – Ладно, всем давно известно, что ты отхватила идеального мужчину.

– До идеала ему далеко. – Она ухмыляется, а потом меняется в лице. – Я его люблю.

– Ри-и-ин, – выдыхаю я. – Неужели ты это сказала? Почему мне, а не ему?

– Уймись и завидуй молча. – На этот раз в бок меня подталкивает она. – А если серьезно, харргалахт – это крайний случай. Наверное, у Ландерстерга просто по-другому не получится.

– Почему?

– Потому что он постоянно в своем пламени. И если ты на него подсядешь…

– То есть он сделал это не потому, чтобы на меня даже посмотреть никто не мог? – скептически интересуюсь я.

– Может, и поэтому. Отчасти. Не знаю я всех его мотивов. – Рин пожимает плечами. – У меня родители закатили истерику, когда узнали, что я отказалась от харргалахта. Все-таки это частица пламени, и она не просто защищает, она… как бы сливается с твоей сутью. Я не хочу, чтобы на мою суть что-то воздействовало извне. Да, я действительно без ума от Сэфла, но пусть так и остается. Так, по-человечески, ты понимаешь, о чем я?

– Да. Я понимаю.

Потому что вчера у меня были похожие мысли.

– Ну вот. А они не понимают. Там случилась истерика, причем у матери и у отца одновременно.

– Они у тебя вообще донельзя старомодные.

– Сэфл тоже так говорит.

– Еще бы. Они вам запрещают жить вместе до свадьбы.

Рин закатила глаза.

– Вот кому это надо, а? Все равно все знают, что мы давно делаем это.

Я смеюсь.

– Но если вернуться к харргалахту… Он правитель, Лаура. Пламя у него в крови. Буквально. И я даже не представляю, какой оно силы. Возможно, на него можно подсесть, просто находясь рядом. Об этом ты не задумывалась?

– То есть ты считаешь, что…

– Что вам нужно просто откровенно поговорить.

– Я пыталась. Но из этого ничего не выходит.

Рин усмехнулась:

– Как же ничего? Если он говорил с тобой о родителях. Думаешь, он всем рассказывает то, что в тот вечер рассказал тебе?

Нет. Я так не думала.

Но, если честно, я уже не знала, что думать. Настолько запуталась, что даже не представляла, куда двигаться дальше. Не считая кастинга в «Эрвилль де Олис» послезавтра. Сегодня утром мне прислали точное время и место: одиннадцать утра, ледовый дворец Хайрмарга. Не «Винтерсайд», разумеется, где я занималась, а центральный: тот, где проходили все соревнования мирового уровня, включая Соурские игры. Задание было классическое – достаточно представить, как будто я уже на сцене, и при мысли об этом меня слегка начало потряхивать.

С ума сойти.

Неужели это правда?

Неужели я послезавтра иду на кастинг?!

А еще я вдруг поняла, в этот самый момент, что хотела бы рассказать об этом Торну. О том, почему это для меня так важно. О том, почему я хочу стать той, кем хочу.

– Думаешь, если я устрою для него ужин, это не будет выглядеть так, как будто я считаю себя виноватой?

– Это будет выглядеть так, что ты хочешь сделать ему приятное. – Рин нахмурилась. – Что в этом плохого?

– Ну… мы поссорились.

– Этого следовало ожидать. Он снял с тебя харргалахт. Естественно, для него это из ряда вон.

Не говоря уже о том, чтобы отключать щиты над Хайрмаргом. Разумеется, налет за это время случиться не мог, но сам факт…

– Ты уже определись, чего ты хочешь, подруга. Потому что, сдается мне, ты хочешь одного, но сопротивляешься этому всеми силами. Совсем как я с Сэфлом. Представляешь, что бы сейчас было, если бы я и дальше продолжала упираться, как самка оцехарры? А точнее, чего бы сейчас не было.

– В прошлый раз на фудкорте ты говорила совсем другое.

– В прошлый раз на фудкорте я не располагала кое-какой информацией. И потом, это было в Северном молле, а сейчас мы в Южном.

Я не выдержала и улыбнулась.

– В общем, делай уже этот свой ужин, не разочаровывай… как его там…

– Дораж Эмери.

– Доража Эмери. Ему и так от Ингрид досталось. Ты же ему ничего не говорила про отмену?

– Нет.

– Ну вот. Возвращайся в резиденцию, устраивай ужин и, если этот мужчина этого не оценит, посылай его в пустошь. А если оценит – делай соответствующие выводы. И выходи на откровенный разговор. Все, пей уже свой пунш, Лаура, и вали, а то ты потом со мной вообще не расплатишься за сеансы психоанализа.

Я фыркнула, но пунш все-таки допила и поднялась.

– Знаешь, когда женщина взрослеет? – поинтересовалась Ринни, глядя на меня снизу вверх. – Когда у нее появляется мужчина. Настоящий мужчина, а не это твое бывшее недоразумение по имени Мистхард.

Я запустила в нее комочком салфетки, но она поймала его на лету.

– Ты остаешься?

– Да, жду Сэфла. Он сказал, сегодня у него получится вырваться на обед, и мы договорились встретиться здесь.

– Хитрюга.

– А то!

В молле я спустилась на подземную парковку и, пробежав к нужному сектору, сразу нырнула во флайс. Тому, что Хестор в курсе моих перемещений, я уже даже не удивлялась, равно как и тому, что, когда его набрала, он сразу сбросил мне сообщением номер секции, где парковался.

Следят за мной?

Ну и пусть! Какая разница.

В конце концов, в том, что касается безопасности, мне действительно лучше довериться Торну.

Как и, возможно, во многом другом…

Меня настолько оглушила эта мысль, что я услышала Хестора, только когда он переспросил:

– Лаура? Куда дальше?

Я улыбнулась и сказала:

– Домой.

То, что Торн в резиденцию не собирается, стало понятно часов в десять. Все это время я бегала между залом, где хотела устроить сюрприз, и кухней (с перерывом на игру и прогулки с Гринни), а сейчас просто сидела в этом самом зале и жевала морковку. Сырую, которую стащила в свой предыдущий визит на кухню. Надо было спуститься туда опять и дать отбой всем, кто старался, но я честно не представляла, как это сделать.

И как дальше быть? Позвонить ему и сказать – знаешь, я тут готовила тебе сюрприз? Дораж Эмери со всей своей командой с ног сбились и вся эта вкуснятина сейчас ждет своего часа на кухне? Идиотизм. Ринни была права в том, что этот ужин стоило сделать и посмотреть на реакцию Ландерстерга. Правда, варианта, что он не придет, в нашем разговоре не было.

– Лаура? – Дверь приоткрылась, и в зал заглянул не кто иной, как шеф-повар.

Этот зал отличался тем, что из него был потрясающий вид на заснеженную пустошь, а еще тем, что я лично облазила все углы и расставила повсюду свечи (которые включались по хлопку ладоней), чтобы создать эффект падающих не то звезд, не то снежинок. В свете открывшихся обстоятельств мне хотелось назвать их звездинками.

– Слушайте, мне очень жаль. – Я поднялась. – Я представляю, какой это труд, и…

– И ты даже ничего не попробуешь?

Если честно, я уже раз десять захотела и расхотела есть, но отказаться сейчас было бы чистейшей воды наблством, поэтому я кивнула.

– Разумеется, попробую. Я сейчас дракона бы съела.

– Вот и чудесно! – Дораж Эмери открыл двери и хлопнул в ладоши. – Заносим!

Заносили сначала салаты: их было три, но хватило бы на целую роту мергхандаров. В любом случае теперь есть это придется мне.

– Хотите составить мне компанию? – спросила я у шеф-повара.

– Вообще-то я сам хотел навязаться, но раз ты настаиваешь. – Он совершенно спокойно и без лишних слов устроился на месте Ландерстерга напротив меня.

Коротко глянул на официанта, собиравшегося открыть бутылку вина, и тот тут же испарился.

– Рагранское сухое, – пояснил он, разливая по бокалам, – «Лару Гаренжан», если быть точным. Двадцать пять лет выдержки! Я заказывал его специально, чтобы подошло ко всем блюдам. Попробуй.

Я пригубила вино. Терпкое, классическое, без каких-либо посторонних ноток. Не сказать, чтобы я вот прямо очень круто разбиралась в винах, но у меня отец был ценителем и все интересные новинки сопровождал комментариями.

– Подождите! – сказала я. – Лару Гаренжан? Тот самый, которого Эфре обвиняют в том, что он скопировал у них веоланское?

– Ну, образно говоря… – Дораж Эмери задумался. – Первое веоланское появилось не у семьи Эфре. Так что они тоже его скопировали. Игристое, которое создал Гаренжан, просто подвинуло их на рынке, поэтому они слегка напряглись.

– Слегка? – фыркнула я. – Да они его преследовали до конца его дней.

– О, а ты еще и историю вин хорошо знаешь. Иногда кому-то надо просто успокоиться и развиваться дальше в своем направлении, чтобы создать что-то еще более интересное. А они продолжают заниматься ерундой и бегать по судам.

– Когда у тебя что-то копируют – это обидно, – сказала я, налегая на салат.

– Копия никогда не поднимется выше оригинала. Если она поднялась, значит, это уже не копия, а нечто иное. Более совершенное. – Дораж поднял бокал. – За совершенство!

– За совершенство! – отозвалась я.

– Знаешь, когда я работал в Рагране, особенно когда только начинал свой путь – чтобы добраться в эту резиденцию, мне потребовалось много лет, – я видел, какие бои устраивают рестораторы за то, чтобы быть уникальными. Какие методы они используют, – Дораж чуть подался ко мне, – если бы ты это видела, у тебя бы волосы встали дыбом.

– Уже почти, – призналась я. – Вы очень вдохновенно рассказываете.

– Просто это до сих пор во мне слишком живо. – Он покачал головой, а потом откинулся на спинку стула. – Что-то я совсем не о том… Как тебе салаты?

– Очень вкусно! – сказала я.

– Основной секрет салата – в соусах, – шеф-повар заговорщицки мне подмигнул, – а вот в этом соуса нет.

– Вообще?!

– Вообще.

За разговором я сама не заметила, как от салатов осталось очень мало. Наверное, не осталось бы совсем, но подали горячее. В этот момент я поняла, что мне надо оставить место еще для десерта, потому что если салаты – просто ум отъешь, а горячее пахнет так, что даже с полным желудком начинает сразу хотеться есть, я не могу пропустить десерт. Просто не могу, и все.

– Ой, нет! Я больше не буду, – сказала, когда Дораж попытался снова наполнить мой бокал. И тут же пояснила: – У меня завтра заключительная тренировка перед кастингом.

– Перед кастингом?

– Да. В «Эрвилль де Олис».

У него расширились глаза.

– Ну ничего себе!

– Да. – Я покрутила кусочек фиянской рыбы кору на вилке и отправила в рот. Вкус оказался просто невероятным, не говоря уже о том, что этот кусочек просто таял на языке. – Мама очень их любила.

Дораж внимательно на меня смотрел, и я подумала, почему бы и нет. О том же самом я хотела сегодня поговорить с Торном.

– Она хотела стать соурской чемпионкой. Когда-то. – Я улыбнулась. – С трех лет на коньках, а в пятнадцать, перед выходом на мировую арену… травма. Даже не на выступлении, на тренировке. Ей оставалось несколько дней до чемпионата, у нее уже были первые места, но травма оказалась слишком серьезной. И все. Она вынуждена была оставить спорт, долго приходила в себя. А потом решила, что хочет все изменить, и переехала в Ферверн, поступила в Хайрмаргский государственный. Там они познакомились с отцом. Она очень любила «Эрвилль де Олис», они с папой даже ходили на них. Вместе. Он рассказывал, что мама называла их своей ожившей мечтой.

Надеюсь, она сможет мной гордиться.

Этого я не сказала, просто улыбнулась.

– Невероятная история, Лаура, – серьезно произнес Дораж. – Уверен, у тебя все получится.

– Хотела бы и я так же быть в этом уверенной, – сказала со смешком.

Чем ближе становился кастинг, тем сильнее меня начинало потряхивать. Самое сложное заключалось в том, что ни у Кори, ни у Эльды не было возможности полноценно отработать номер (совместить ледовый танец и воздушное шоу не позволяли возможности залов). Поэтому часть тренировки заключалась в том, что мы работали над техникой, а часть – я танцевала и просто мысленно поднималась на лентах (у Эльды) или мысленно взлетала в воздух надо льдом в танце (у Кори). По большому счету такие декорации, как у «Эрвилль де Олис», и такие возможности, как у них в шоу, мало где были реализуемы.

Но на то они и «Эрвилль де Олис».

– Разве есть повод для сомнений? У тебя? – Дораж всплеснул руками.

– Мм… – только и сказала я.

– Хочешь, приду тебя поддержать?

Я моргнула. Такое предложение оказалось… слишком неожиданным, особенно учитывая, что он был первым, кто вообще это предложил. Да, на кастинг он со мной пойти не мог, разумеется, но проводить…

– Это слишком, – сказала я. – Я… боюсь, что буду очень нервная и могу наговорить много глупостей.

– О, ты даже не представляешь, сколько глупостей могу наговорить я. Когда нервный. – Он покачал головой и сделал большие глаза.

Я не выдержала и рассмеялась.

Как-то незаметно с кастинга разговор снова перешел на Доража, и, если честно, его умению рассказчика можно было только позавидовать. Десерт пошел на ура, и меня даже перестало потряхивать в ожидании предстоящего.

– Спасибо за ужин, Лаура, – произнес он, когда мы наконец встали. А кто-то, не будем показывать пальцем, почти выкатилась из-за стола.

– Вам спасибо! – воскликнула я. – Все было очень вкусно!

– А я знаю, – без лишней застенчивости произнес он. – Доброй ночи!

– Доброй ночи!

Перед тем как подняться к себе, я заглянула к Верражу (если можно так выразиться). Ему оборудовали другую комнату: снежные драконята в принципе устойчивы к холодам, но до определенного возраста они согреваются от мамы, поэтому пока ему лучше будет в помещении. Об этом мне рассказал один из мергхандаров днем, когда я вернулась. Он же рассказал, что Верраж без особого энтузиазма, но ест, а вот пустить меня к нему отказались даже в сопровождении.

– У меня приказ, ферна Хэдфенгер, – был четкий ответ.

Я хотела поговорить об этом с Торном сегодня за ужином, но…