Парящая для дракона Эльденберт Марина

В холл мы с ней вышли одновременно, Сэфл улыбнулся, а вот Бен замер, так и не повесив куртку на вешалку.

– Ну, что застыл? – Сэфл приподнял брови. – Поздороваться не хочешь?

Взгляд Бена вонзился в меня, а после он повернулся к другу. И сказал, четко разделяя каждое слово:

– Почему ты не предупредил, что здесь будет она?

Вот просто суперзаявление! После такого мне резко расхотелось извиняться, и даже тот факт, что, по сути, мне стоило его предупредить о возможном исходе нашего катания, ничего не менял. Потому что я понятия не имела, что Ландерстерга принесет на тот каток в полном боевом сопровождении, и уж тем более не имела ни малейшего понятия, что кто-то просто такой обидчивый.

– Она здесь в гостях у друзей, – заметила я, прежде чем Сэфл с Рин подобрали челюсти, – и все слышит. Поэтому если у тебя есть какие-то с этим проблемы, можешь выйти в холл, там их высказать, а потом вернешься.

– Проблемы возникают там, где есть вы, ферна Хэдфенгер.

– О, а вы, я вижу, запомнили мою фамилию.

– В отличие от вас. Вы хоть помните, как меня зовут, с высоты своего положения?

– Мы вам не мешаем? – Это спросил Сэфл, хотя за рукав меня дернула Рин.

Наверное, у них синхронизация: один говорит – другая делает.

– Нет, – хором ответили мы с Беном и зло посмотрели друг на друга.

Точнее, зло посмотрел он, но я, подозреваю, недалеко от него ушла. По ощущениям, у меня только пар из ушей не валил. Где вообще манеры этого парня?

– Ладно, если никто никому не мешает, предлагаю переместиться на кухню. Зря мы, что ли, когти клеили на драконьи лапы, – сказала Рин. И когда Сэфл шагнул к ней, обвила руками его плечи и поцеловала в губы, совершенно не стесняясь остальных.

Бен все-таки повесил куртку. На кухню проходил, не глядя на меня, впрочем, мне на него тоже не особо хотелось смотреть. За столом я постаралась сесть как можно дальше, хотя размеры этого стола позволяли собраться компании человек из шести, не более, которые умеют между собой общаться, а самое главное – любят это делать.

– О-о-о, мой любимый мясной салат! – произнес Сэфл. Он скинул мундир мергхандара и стал похож на человека. В смысле на штатского.

– Все для тебя, – усмехнулась Рин.

– Надо будет почаще приглашать тебя в гости, – произнес он, снова притягивая ее к себе.

– Я вам не мешаю? – Я с улыбкой посмотрела на обоих.

– Нет! – на сей раз хором ответили они.

Бен зловеще молчал. Выглядел он так, будто подавится первым же куском сэндвича или салатом. То, что я не заметила в первый раз, – некоторая резкость его черт, эта иртханская натура сейчас обнажились во всей красе.

– Вина? – поинтересовался Сэфл, открывая бутылку.

Я кивнула.

– Я пас. У меня завтра утром операция.

Я снова перевела взгляд на Бена: он постукивал пальцами по столешнице, обманчиво-расслабленный. Хотя по ощущениям – напряженный до предела.

– Вот мне интересно, – сказала Рин. – Каково это вообще… Операция. Это же такая ответственность? И… брр… никогда не смогла бы.

– Тебе и не надо. – Сэфл поднял бокал. – За мужскую ответственность?

Бен поднял стакан с водой.

Вино оказалось терпким, легкая травяная горчинка удивительно сочеталась с кислыми нотками ягод.

– Так что? – Рин снова посмотрела на Бена. – Расскажешь?

– Боюсь, эти подробности не для застолья.

– Мне не надо подробностей. Мне интересно, как ты вообще на это решаешься.

– Когда от тебя зависит чья-то жизнь, задумываться о решительности не приходится.

– Это круто, – сказала подруга. – Нет, правда.

Бен не ответил.

Я предпочла хрустнуть салатным листом, в сочетании с сухариком и повисшей на кухне тишиной получилось слишком громко.

– Ладно, Лаура, расскажи нам про свою дружбу с драконами. – Сэфл улыбнулся. – Я видел интервью, но хочу все узнать из первых уст.

– Да я уже говорила Рин: все, как в старом бытовом кино. Я уезжаю на тренировки – они меня провожают, возвращаюсь – сидят у дверей и ждут, когда я с ними пойду гулять.

– Лаура не сказала, что драконенок не хотел есть, пока она не отгрызла у него кусок корма, – фыркнула подруга.

– Рин!

– Что – Рин? Может, ты и танцуешь потрясающе, но рассказчик из тебя нулевой.

– Вот спасибо!

– Всегда пожалуйста!

Вновь возникшая после нашего разговора тишина однозначно намекала на то, что разговор не клеится.

– Знаете, я думаю, это очень символично, – заметил Сэфл. – Люди объединяются с иртханами, а драконы доверяют людям.

– Это уж точно не из-за того, что люди объединяются с иртханами, – фыркнула Рин.

– Почему ты так думаешь?

– Ну, сам посуди, какая здесь связь?

– Самая прямая, – это сказал Бен.

Сказал так, что я даже жевать перестала, побоялась подавиться. Сейчас в этом мужчине не было ни капельки от того, с кем я каталась, – простого мужчины, готового смеяться над своим первым выходом на лед.

Особенно жевать расхотелось, потому что смотрел он в упор на меня.

Прицельно на харргалахт, как мне показалось, вот только видеть его он не мог. И знать о нем тоже не мог: я не говорила об этом Рин, соответственно, и Сэфлу об этом знать было неоткуда.

– Бен, – негромко произнес Сэфл.

– Я отойду.

Он поднялся, и ножки барного стула скрежетнули по плитке. Рин закусила губу, глядя на меня, я посмотрела в салат. Бен вышел, и на кухне снова стало очень тихо: не надо было обладать выдающимися умственными способностями, чтобы понять, что дружеских посиделок не получилось.

– Я сейчас.

В конце концов, я шла сюда, чтобы объяснить свое поведение и случившееся на катке. Возможно, сделать это наедине будет лучше. Да нет, это однозначно будет лучше сделать наедине. Что там себе надумал Бен – это его личное дело, равно как и его личное дело, как ко мне относиться.

В гостиной было темно, по ногам тянуло холодом, а еще терпким сигаретным дымом. Этот запах заставил меня ненадолго остановиться, но потом я все-таки вышла на балкон следом за Беном.

– Я хотела извиниться, – сказала резко, без предисловий. – И я действительно пришла сюда провести приятный вечер с друзьями.

– При чем тут я?

– При том, что ты ведешь себя как последняя задница.

– Что, прости?

– Ведешь себя как последняя задница, – повторила я. – Заметь, я это говорю без свидетелей.

– Что странно. Ты же так любишь общество и позировать на камеру. – Он глубоко затянулся, и я поняла, что у его сигарет резковатые орехово-пряные нотки.

– Я не знала, что все так получится.

– Неужели?

– Да что с тобой такое?! – Я шагнула к нему. – Рин и Сэфл – они потрясающие! Я не собираюсь навязывать тебе свое общество, но ты мог бы сделать вид – хотя бы ради них, – что все нормально?

В меня ударило пламенем взгляда. Натурально ударило, на миг стало нечем дышать, а потом харргалахт отозвался яростной вспышкой.

– Никогда ради кого-то не делал вид и не собираюсь. Чего и тебе советую.

– Советуешь? Отлично! – Я обхватила себя руками. – Оставайся тут вместе со своим уязвленным самолюбием и продолжай предаваться чувству собственной важности.

Я не успела выйти с балкона: Бен резко схватил меня за руку и развернул лицом к себе.

– Считаешь, что тебе все позволено, Лаура Хэдфенгер?

– Руку убрал! – выплюнула я и, когда он разжал пальцы, резко отступила. – Я действительно собиралась просить прощения за тот инцидент. Хорошо, что я этого не сделала!

Я вылетела с балкона и только у кухонной арки глубоко вздохнула и остановилась. По-хорошему, стоило бы остаться, но я – в отличие от Бена с его советами – понимала, что ничего хорошего из этого не получится.

– Рин, – шепнула негромко и улыбнулась Сэфлу. – Ребята, я пойду.

– Лал…

– Пойду, – повторила я.

Сэфл потемнел лицом.

– Что-то случилось? Он тебя обидел?

– Нет, все в порядке.

– Тогда садись, – жестко произнес он.

– Я не хочу никому портить вечер.

– Его портишь не ты.

Сэфл остановил Рин, собиравшуюся подойти ко мне, и протянул руку.

– Ты уверен?

– Еще никогда в жизни я не был настолько уверенным. Разве что когда делал самой прекрасной женщине в мире, – он ненадолго оглянулся на Рин, потом снова взглянул на меня, – предложение.

Ну вот и что на такое ответить?

– Остаешься? – Он пристально посмотрел на меня.

И я улыбнулась.

– Остаюсь.

В целом ужин проходит спокойно, не считая того, что Бен смотрит драконом, но я больше не обращаю на него внимания. В конце концов, я сюда действительно пришла пообщаться с друзьями, чем сейчас и занимаюсь. «Драконьи лапки» расходятся на ура (никогда не видела, чтобы мужчина ел столько сладкого, но Сэфл поглощает их одну за другой). Когда ужин заканчивается, на огромном блюде остаются две штучки, у второй отвалилось два коготка, которые сиротливо лежат на огромной тарелке. Ну точно, моя печенька. В смысле готовила ее я.

– Предлагаю переместиться в гостиную, – говорит Сэфл.

– А посуда… – заикается было Рин, но он легонько подталкивает ее в спину:

– Я разберусь.

– Где выдают таких мужчин? – интересуюсь я, когда мы направляемся в гостиную.

– Там, где выдавали, уже нет, – смеется подруга.

Бен, разумеется, остается на кухне с Сэфлом, и меня прямо что-то подталкивает посоветовать ему сделать лицо попроще. К счастью, это что-то оказывается слабее здравого смысла, и мы с Рин устраиваемся на диване. Она кладет руки на подлокотник, подгибает под себя ноги и смотрит на меня.

– Когда возвращается твой Верховный? – спрашивает, глядя мне в глаза.

– Он не мой, – отвечаю я. – Завтра. Утром уже будет в Хайрмарге, а вечером должен объявиться.

– Ох, Лаура, попала ты.

– Ничего я не попала. Месяц закончится, и все закончится.

– А твой дракончик?

– Верраж уже спокойнее относится к моим отъездам.

– Это пока он знает, что ты вернешься.

– Драконы все равно не живут с людьми. – Я потираю висок. – Рин, давай сменим тему.

Вовремя я это говорю: в гостиную входят Сэфл с Беном. Сэфл тут же садится рядом с Рин на диване, и я явственно ощущаю себя лишней. Наверное, это здорово, когда мужчина рядом с тобой – такой мужчина. А не ходячая отмороженная непонятность, как Ландерстерг.

С другой стороны, что тут непонятного?

У него встроенный тумблер «Дракон номер один» – «Дракон обыкновенный», и срабатывает он всякий раз отлично.

– Предлагаю сыграть в игру, – говорит Сэфл. – Я говорю слово, Рин продолжает ассоциацию, потом говорит ее Лауре, Лаура – Бену, Бен – мне.

– А в чем прикол? – интересуется Рин.

– Ассоциацию надо говорить на ухо быстро и не задумываясь. Первое и последнее существительное – секрет. Потом, когда спустя несколько кругов вскрывается изначальный вариант и называется финальный, получается очень смешно.

– Мм… да. Мне нравится! – восклицает подруга. – Ребята?

Мне не хочется изображать Ландерстерга, поэтому я тоже поднимаю палец вверх. Бену не остается ничего другого, как только присоединиться к большинству.

Чтобы все это осуществить, нам приходится рассесться вокруг журнального столика, благо он небольшой. На нем лежит планшет и стоит декоративный большой бокал с сухими лепестками. Дорогое удовольствие, между прочим: цветы у нас тоже могут позволить себе далеко не все – по понятной причине. Что уж говорить о сухих цветах. Но аромат приятный, не резкий. Мне нравится.

– Раз я все это предложил, мне и начинать. – Сэфл наклоняется и что-то шепчет Рин на ухо.

Она улыбается, на мгновение задумывается, а потом подается ко мне и говорит одними губами:

– Лед.

Да, было бы странно, если бы мы сейчас тут о пляжах и жаре заговорили. Вот только, как ни странно, мне сейчас не хочется ассоциировать лед с танцами или катанием, поэтому думаю я чуть дольше, чем Рин. А потом подаюсь к Бену и говорю:

– Дружба.

В меня на миг ударяет знакомым терпким ароматом сигарет, но я тут же отстраняюсь, а он уже что-то говорит Сэфлу. Тот наклоняется к Рин. Она тянется ко мне и шепчет:

– Любовь.

Так, сейчас мы до чего-нибудь точно договоримся. Я снова наклоняюсь к Бену и произношу:

– Близость.

Он подается к Сэфлу, тот к Рин, Рин ко мне:

– Счастье.

– Радость.

Мы пошли по четвертому кругу, и я ловлю себя на мысли, что улыбаюсь. Просто сижу и улыбаюсь, заправляю за ухо локон и чувствую на себе взгляд Бена. Поворачиваюсь к нему, и мне сейчас даже злиться на него не хочется.

– Владение.

– Собственность.

Сэфл вскидывает руку!

– Стоп. Больше четырех, как показывает моя практика, делать не стоит. Можно все забыть к драконам.

– Так вот чем вы там у себя занимаетесь в перерывах между воинскими обязанностями, – смеется Рин.

– И этим тоже. – Он притягивает ее к себе. – Вскрываемся! Холод.

– Лед.

– Дружба, – повторяю я свою первую ассоциацию.

Рин улыбается.

– Доверие. – Бен.

– Верность. – Сэфл.

– Любовь. – Рин.

– Близость.

– Секс.

– Бен, я знала, что ты это скажешь, – фыркает Рин.

– Не сбивай цепочку! – Сэфл крепче притягивает ее к себе. – Близость.

– О, вторая близость! Счастье. – Подруга улыбается, если и существует воплощение счастья, сейчас – это она.

Это настолько заразительно, что я, кажется, сияю еще больше:

– Радость.

– Иллюзия, – повторяет свою ассоциацию Бен.

– Власть, – отзывается Сэфл.

– Владение.

– Собственность.

– Харргалахт.

Это звучит настолько резко, что я еще по инерции продолжаю улыбаться. Рин, в общем, тоже, но она, кажется, вообще ничего не понимает, а вот Сэфл темнеет лицом. Бен спокойно встречает его взгляд.

– Ну ты и засранец. – Сэфл поднимается.

Бен тоже. Рин вскакивает следом за ними.

– При чем тут харргалахт?

Мужчины смотрят на меня, а я почему-то сижу. Мне хочется понять, откуда им об этом известно: харргалахт скрыт под свитером крупной вязки. Да его даже под плотным кружевом не видно, когда он на огонь Ландерстерга не реагирует, это просто легкий узор на коже.

– Откуда? – спрашиваю я почему-то у Сэфла.

– Ты разве не знаешь?! Мы его чувствуем.

«Это знак того, что вы принадлежите мне, Лаура».

Метка. Запретная территория. Собственность.

Я, получается, все это время фонила, как Айрлэнгер Харддарк защитными полями?

«Будешь сидеть рядом с ним и во всем соглашаться, а узор харргалахт станет твоей защитой от того, о чем ты понятия не имеешь. У него с тобой никогда не будет того, что было со мной». – Слова Эллегрин вспыли в сознании как пощечина.

Она, выходит, тоже ее почувствовала?

– Я пойду. – Поднялась. – Уже поздно, у меня там драконенок. И завтра рано утром тренировка.

– Эй…

– Рин, пожалуйста.

Я понимала, что сейчас скажу или сделаю что-нибудь, что не должна, и подруга, видимо, поняла это тоже. Отступила.

– Хочешь, я тебя отвезу? – спросил Сэфл.

– Нет. – Я покачала головой. – Меня ждут, и ты прекрасно это знаешь.

Я даже не стала одеваться, просто схватила пальто и сумку и вылетела в холл. Остановилась у лифтов, коснулась панели вызова.

То есть все это время я ходила с клеймом, со знаком принадлежности, который чувствовали все иртханы? С которыми я так или иначе пересекалась.

Да я даже понятия не имею, сколько раз я с кем-то пересекалась, кто смотрел на меня как на собственность Ландерстерга.

– Лаура. – Дожидавшийся меня Хестор вышел из флайса, чтобы подать руку.

Я автоматически ее приняла и села в машину.

– Как отдохнули?

– Чудесно.

Очень познавательно.

– Рад, что вам удалось вырваться. – Водитель улыбнулся, мягко направляя флайс к рукаву выхода на аэромагистраль.

Я не ответила. Обхватила себя руками и повернулась к окну. Дорога показалась смазанной, как и ожидание в ВИП-зале открытия телепорта. Я сидела в мягком кресле с чашкой горячего кофе с камартовым фларом, но, кажется, не сделала ни глоточка.

– Это нужно оставить, ферна Хэдфенгер, – напомнила мне портпроводница, когда я шагнула к залу перехода с чашкой в руках.

– Да. Простите.

В загородной резиденции я оказалась раньше, чем успела прийти в себя. К счастью, Ингрид больше не доставала меня совместными ужинами и вообще больше ничем не доставала. Один из мергхандаров сообщил, что зверей только что забрали на прогулку, и сразу стало понятно, куда делся второй.

Честно говоря, оно и к лучшему. Единственное, куда мне сейчас хотелось, – это в душ.

Я едва успела сбросить сапоги и повесить пальто, как дверь за моей спиной распахнулась.

– Сильви, сейчас не лучшее время, чтобы… – Я обернулась и ударилась о ледяной взгляд.

– Нагулялась, Лаура? – холодно спросил Ландерстерг.

Вот это именно то, что я хотела услышать при встрече!

– Нагулялась, – в тон ему ответила я. – И узнала много всего интересного.

– От своих лучших друзей, разумеется?

Даже не знаю, в чем прозвучало больше льда – в слове «лучших» или в слове «друзей».

– Нет, – сказала я. – Друзья тут ни при чем. Это получилось случайно – оказывается, харргалахт чувствуют все иртханы. Все иртханы знают, что я твоя собственность. Месяц на размышления, да, Торн? И через месяц я бы узнала – что? Что я уже давно согласилась на брак? Потому что как иначе объяснить то, что я добровольно хожу с твоей меткой?!

Он посмотрел на меня в упор.

– Я сразу сказал, что она значит.

– Ну да, разумеется. Просто забыл объяснить, что видеть ее вовсе необязательно. Что еще ты забыл объяснить?

– Я не обязан тебе ничего объяснять, Лаура. Ты – моя женщина, и ты не будешь раздавать авансы другим мужчинам.

– Я – что? – Я приподняла подбородок. – Точнее – кто?

– Моя. Женщина, – повторил он так, что по коже прошел мороз, а следом стало ну очень жарко. Особенно когда дракон шагнул ко мне, остановившись рядом, и харргалахт мгновенно отозвался на его близость.

Что самое смешное, теперь я даже закрыться от него не могла. То есть понимала, что это бесполезно – если харргалахт показывает всем, что я принадлежу ему, то ему он тоже это показывает. В смысле… он знает, как узор отзывается на его пламя, или я отзываюсь на его пламя, или и харргалахт отзывается, и я отзываюсь?!

– Сними, – жестко сказала я.

– Нет.