Парящая для дракона Эльденберт Марина

Я фыркнула, а Хестор мне подмигнул.

– Почти на месте.

– Почти?..

– Да, посмотрите. Нам туда.

Я посмотрела… и ахнула.

Здание Зооцентра Хайрмарга переливалось приглушенными огнями, а раскинувшийся над ним защитный купол защищал не столько от погоды (для животных старались создать максимально приближенную среду обитания), сколько от звуков большого города. Зооцентр больше напоминал заповедник, поэтому животные внутри не сидели в клетках, а свободно разгуливали по отведенной им территории.

Отведенной территорией был целый район, и еще квартал под административные учреждения и медицинскую станцию. Сюда свозили животных со всего мира: выброшенных на улицы или пострадавших от рук браконьеров. Тех, кто поправлялся быстро, впоследствии отпускали на волю, если они еще могли адаптироваться к жизни в дикой природе. Единственная граница, которая здесь существовала, – это преграда, отделяющая диких зверей от когда-то домашних.

Просто прийти и поглазеть на животных было нельзя: только взять кого-то (из бывших домашних, разумеется) домой. Был один случай, когда семья иртханов взяла себе дикого виара, потерявшего крыло, но это был единичный случай. И даже чтобы забрать зверя, лишившегося дома, нужно было пройти множество инстанций, иметь достаточную для комфортной жизни животного жилплощадь и получить согласие всех членов семьи.

Словом, заморочек не сосчитать.

Вот только зачем мы сюда летим?

Ландерстерг ждал нас на парковке без пальто и в костюме. Сегодня в темно-синем.

– Восхитительно выглядишь, Лаура, – сказал он, когда я приняла его руку.

На этот раз прикосновение отдалось легкой пульсацией мне в ладонь, и надо бы уже начинать к этому привыкать, но привыкнуть к этому не получалось. Оно каждый раз ударяло меня так, что все волоски на теле казались наэлектризованными. Странно, что я не светилась в темноте.

– Ты тоже ничего так.

Ландерстерг слегка удивился.

– Это самый необычный комплимент, который я получал за всю свою жизнь. Как зачет?

– А то ты не знаешь, что я его сдала.

– Не знаю. Мне сегодня еще ничего о тебе не докладывали.

В его глазах мелькнуло веселье, и я закусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Ах, какое упущение!

– Ты даже не представляешь какое.

Он пропустил меня в стеклянные двери, и мы оказались в просторном светлом холле, где в глаза сразу бросался логотип: крылатый зверь, доверчиво положивший голову на ладонь человека. Судя по размерам головы, изображен был виаренок, но и создателей логотипа я тоже понимаю: очень сложно соотнести дракона и человека.

Дракона…

– Драконенок! – воскликнула я.

– Ты удивительно проницательна, Лаура.

Мы вместе подошли к стойке, где женщина, по всей видимости, администратор, выдала мне пропуск. Такой же она вручила Ландерстергу, и он прикрепил его к лацкану пиджака.

– Позволь.

Он помог мне снять пальто и протянул его второму администратору, выскользнувшему из-за открывшейся в стене совершенно незаметной двери. После чего мы направились в сопровождении сотрудника, совсем молодого парня в форме Зоологического центра, по коридору.

Стеклянная колба перехода вела в медицинский корпус, об этом гласила надпись над пока что запечатанными дверями. Перед тем как их открыли, мы зашли в кабины очистки, без которых детекторы медблока принялись бы истерично верещать на весь центр.

– Что с ним? – все-таки не выдержала я, когда мы оказались внутри.

– Отказывается есть и пить. Не реагирует на людей. Не реагирует на иртханов. Можно было бы ему приказать, но это ситуацию существенно не изменит. Под приказом ни один дракон, а особенно такой маленький, жить не сможет. Когда приказ будет снят, он снова перестанет есть.

Парень снова убежал вперед и явно был рад тому, что мы занялись разговором. Глядя на его напряженную спину, Ландерстерга он сопровождал не каждый день, а если учесть, что даже не сразу попал отпирающим пропуском по нужной панели, волновался он изрядно.

– И ты хочешь ему помочь?

– Не я. Ты.

– Я?! – От неожиданности я даже остановилась, и Ландерстерг мягко увел меня в сторону.

К нам приблизилась женщина в светло-кремовом халате: одежда у местных медиков вся была такая, судя по промелькнувшим вдалеке мужчинам.

– Сай, ты свободен. Дальше провожу я.

Парень кивнул и тут же убежал обратно, а она внимательно посмотрела на нас.

– Если все продолжится в том же ключе, ему грозит огненная лихорадка, ферн Ландерстерг.

– Не утрируй, Альвин.

– Я не утрирую, но у него уже сейчас сильнейшее обезвоживание.

– Обезвоживание и огненная лихорадка никак не связаны. И не пугай девушку, у нее уже глаза на пол-лица.

Я попыталась моргнуть, но размер глаз у меня не становился меньше.

– Вы… ты сказал, что я могу ему помочь. Как?

– Он наверняка запомнил твой запах, когда его отняли от матери.

– И? – совсем жалобно спросила я.

– К тебе он может пойти.

– Тогда чего мы стоим?

Врач улыбнулась и кивнула на дверь. Точнее, на двери: сдвоенные, они были в два человеческих роста в высоту и такие же в ширину.

– Думаю, я вам там не понадоблюсь. А если понадоблюсь, зовите. – Она приложила ключ-карту к электронному замку, который негромко пискнул.

Пропуская нас в огромное просторное помещение. Как минимум из него можно было сделать ангар для флайсов, задняя стена была стилизована под пещеру, по каменным изломам текла вода, собираясь в маленьком озере. У противоположной стены находился бассейн с измельченным камнем, а сам драконенок лежал у огромной, без преувеличения, миски с нетронутым кормом. Крылья распластались по земле, на наши шаги он даже не обернулся и не пошевелился.

– И… что мне делать?

– Подойди к нему. Позови.

Я закусила губу, глубоко вздохнула.

– Не бойся, Лаура. Я здесь.

– Я не боюсь.

Точнее, боюсь. Того, что у меня не получится.

– Привет, малыш, – сказала я, сделав несколько шагов к нему. – Ты тут совсем один. Не скучно тебе?

– К нему приводили самку виари и виарят. На них он тоже не реагировал.

Я шагнула вперед. Еще и еще ближе.

До тех пор, пока не стала видна мордочка, лежащая между лап. Глаза у него были открыты, но на меня он даже не посмотрел.

– Ну, знаешь ли, это невежливо. Я тут к тебе в гости приехала, а ты даже на меня не смотришь.

Драконенок едва дернул хвостом. Его мордочка уже сейчас не поместилась бы мне в ладони.

– Сколько ему? – спросила у Ландерстерга. – Может, ему нужно мамино молоко?

– Нет, он уже вполне способен кормиться сам.

Я покосилась на миску, в которой лежал корм, каждая корминка – размером с небольшую головку сыра.

– У тебя тут еда, – сказала я, опускаясь рядом с ним на корточки. – Смотри.

Он не пошевелился, хотя ноздри его раскрылись. Ну уже что-то.

Значит, идея с запахом может сработать.

– А я помню, как мы с тобой стояли в пустоши. Эх, и холодно же там было.

Кажется, «что я несу» становится для меня лозунгом, если не сказать больше.

Я протянула к нему руку, прямо к огромному носу, он принюхался, но головы не поднял. Хотя взгляд остановился на мне.

– Так, давай-ка поедим. Здесь все люди хорошие, заботятся о тебе. Давай.

Сдвинуть миску стоило немалых трудов, и по ощущению там были булыжники, а не драконий корм. Хотя, с другой стороны, драконий корм, наверное, и должен выглядеть как булыжники.

Драконенок снова принюхался, а потом отвернулся.

Я посмотрела на Ландерстерга.

– Пойдем, Лаура.

– Но я же еще ничего не сделала…

– Он или отреагировал бы сразу, или…

– Ну и что ты предлагаешь? Просто бросить его здесь? Эй! – Я потыкала в мягкую чешуйку. – Я знаю, ты такой маленький и тебе уже много всего пришлось пережить, но… Надо поесть! Давай, давай.

Кормина уместилась у меня в ладонях, я чуть подвинулась и поднесла ее к мордочке. Он раздраженно зашипел и отвернулся в другую сторону.

– Ах, так?! – сказала я. – Ну и ладно.

После чего вздохнула и поднесла корм ко рту.

Хрясь!

Кажется, очешуели все: и Ландерстерг, и я, и драконенок. Последний вообще вскинул голову и уставился на меня как на ненормальную.

– А фот нефего было отказываться. Теферь буду ефть я.

Такого… странного вкуса я ни разу не ощущала. Что-то среднее между вяленым мясом, песком и углем (если бы я когда-нибудь посыпала вяленое мясо песком и углем, разумеется).

– Лаура, ты что делаешь?! – первым опомнился Ландерстерг.

– Ем, – сказала я, искренне надеясь, что все затрамбованное в меня Ингрид не попросится обратно.

Хотя оно уже искренне просилось.

Должно быть, вид у меня был такой, что дракон шагнул ко мне. В следующий момент я поняла, что не из-за вида: драконенок раскрыл пасть.

Лизь!

Кормину у меня забрали крайне осторожно, оставив на ладони только искорки холода от языка. А в следующий момент принялись хрустеть.

Драконы! Он ест!

– Он ест! – взвизгнула я. – Торн, он ест!

И тут же зажала руками рот – понять бы еще почему. Чтобы не спугнуть драконенка или потому, что у меня с губ сорвалось имя, которое совершенно точно не должно было срываться.

Правда, драконенок даже головы не поднял: распробовав то, что напихали в этот донельзя странный драконий корм, он теперь хрустел им так, что за ушами трещало. Старший дракон тоже выглядел более чем довольным, хотя я не была уверена. В том, чем вызвано это довольство.

– Лаура, – мне подали руку.

Я поднялась, стараясь смотреть исключительно на детеныша.

– Кажется, с ним все в порядке, – сказала я. – И очень надеюсь, что он попьет сам, потому что совать голову в бассейн я не хочу.

Ландерстерг плотно сжал губы, а потом все-таки расхохотался. Кажется, теперь я знаю, как смеются драконы: низкий хриплый смех, такой… цепляющий, что ли. Хотя в Ландерстерге и помимо смеха было много всего цепляющего, мне гораздо более интересно было бы, если бы он скрипел, как флайс, который вот-вот развалится на части, или подвиркивал, или…

– Лаура, ты была бесподобна, – отсмеявшись, сказал он. – Видела бы ты свое лицо…

– Дали бы зеркальце, – обиделась я. Впрочем, тут же обрадованно сказала: – Видели бы вы свое.

Ландерстерг пристально на меня посмотрел.

– Снова на «вы»? А как же Торн?

Я прижала ладони к щекам.

– Это было временное помешательство.

– Помешательство?

– Ну да. Как вы думаете, кто-то в здравом уме может есть драконий корм?

– Сложный вопрос.

– Вот! – Я многозначительно подняла палец вверх.

И облегченно вздохнула, когда звереныш потопал к импровизированному озерцу-чаше и принялся пить.

– Да, с ним действительно все в порядке, – сказал Ландерстерг. – Ты сделала все, что могла.

– И что? Теперь мы просто уйдем?

Мне почему-то отчаянно не хотелось оставлять малыша одного. То, что малыш в высоту мне достает до груди (стоя на четырех лапках), дела не меняет. Он действительно совсем малыш. И он совсем недавно потерял маму.

– А что ты предлагаешь, Лаура?

– Мы не можем его забрать? Хотя бы на ночь? На две? Пока он адаптируется…

– Куда? – поинтересовался правящий.

И правда. Куда.

Я вздохнула, глядя на то, как драконенок развернулся и потопал к нам. При мысли о том, что придется выйти за дверь, просто сердце кровью обливалось.

– О нем здесь позаботятся, Лаура. Можешь мне поверить.

– Знаю, – сказала я и вздохнула. – Знаю.

Опустившись на корточки, протянула драконоребенку руку.

– Иди сюда, маленький.

Маленький подошел. Лег рядом со мной на пол, положил морду мне на колени.

Я почесала его за ухом: осторожно, чтобы не потревожить чешуйки, потом поднялась. Драконенок вскинул голову и вскочил.

– Я еще приду, – пообещала. – Правда. Я буду часто приходить. Хочешь?

Ландерстерг коснулся панели:

– Альвин. Мы выходим.

– Вижу. Иду.

Пискнула дверь, Ландерстерг остановился, пропуская меня вперед, я же метнулась к ней с такой скоростью, как будто за мной гналась стая голодных наблов. Не хватало тут еще разреветься.

Правда, выйти я не успела: скрежет коготков по полу за моей спиной был весьма говорящим. Я обернулась как раз в тот момент, когда драконенок, наткнувшись на взгляд Ландерстерга, замер. А потом плюхнулся на попу и закричал. Нет, даже не закричал, заплакал – я была в пустоши, я слышала плач драконов, но такого душераздирающего крика не слышала никогда.

– Все, – сказала я, шагая назад. – Мне все равно, что этого не допускает регламент, я остаюсь здесь.

– Лаура…

– Я остаюсь здесь, – сказала я, подбегая к драконенку и обнимая его.

Кричать он перестал, но дышал судорожно, как дети после слез.

– Мне только нужно что-нибудь постелить. И… вещи на тренировку принести. Можно Хестора попросить, да?

Ландерстерг посмотрел на меня сверху вниз:

– А на тренировку ты как пойдешь?

Не знаю как. На это еще целая ночь впереди.

– Так можно?

Дракон перевел взгляд на вбежавшего врача. Потом кивнул на нас:

– Ты это слышала, Альвин.

– Да это полкорпуса слышало.

– Пусть они себе там болтают, – сказала я драконенку, поглаживая по голове. – Я остаюсь с тобой. Все, правда-правда остаюсь. Никуда от тебя не уйду, хорошо?

– Ферн Ландерстерг, но это невозможно. На территории центра…

– На территории центра невозможно. – Правящий потер лоб, глядя на нас.

– Нет. Послушайте, это ничего не решит.

– Может быть, и не решит. – Он снова перевел взгляд на нее. – А может быть, и решит. Мы не знаем. Он еще совсем маленький, и если мы сейчас просто уйдем, может стать только хуже.

Альвин кивнула.

– Что скажешь?

Врач посмотрела на нас: звереныш лег рядом со мной, кончик хвоста подрагивал. Он жался ко мне, весь напряженный, чешуйки поднялись.

– Он действительно может видеть в ней мать. Если мы второй раз заберем у него мать, я не могу отвечать за последствия.

– Ледяное пламя, – пробормотал Ландерстерг.

– Что?

– Нет, ничего. – Он приблизился к нам, на ходу бросив: – Альвин, дайте нам пару минут.

– Разумеется.

Женщина вышла, а Ландерстерг опустился рядом с нами, положил ладонь драконенку на голову. Тот напрягся еще сильнее.

– Ему нужно время на адаптацию. Не знаю сколько. Пока сложно сказать. Разумеется, забрать его могу только я, Лаура. Только к себе.

– И? – тихо спросила я.

– Второй вариант: сейчас я прикажу ему спать, мы уйдем, а когда он проснется, тебя уже не будет. Здесь как повезет – может быть все хорошо, а может не очень. В любом случае…

Я коснулась напряженной спинки, погладила шею. И подняла глаза, встречаясь взглядом с Ландерстергом.

– Ты не договорил про первый вариант.

– Если брать первый, тебе придется жить со мной.

– С тобой? – уточнила я. – Жить?

Ландерстерг потер переносицу.

– Иначе нет смысла его забирать.

– А в центре я остаться с ним не могу?

Правящий покачал головой.

– Это место не обустроено под людей.

А его квартира, значит, обустроена. То есть не под людей. Под меня.

– Как я уже сказал, Лаура, есть второй вариант.

Я перевожу взгляд на малыша: голова между лап, напряженный, как комок нервов. Ну и что мне, спрашивается, делать?

Второй вариант не вариант, да и первый, честно сказать, тоже. Где же моя хваленая изобретательность, когда она так нужна? Видимо, вся вышла, когда я отгрызла кусок драконьего корма.

– Я приглашу Ингрид и Сильвану, – неожиданно произносит Ландерстерг. – Чтобы все это не выглядело настолько провокационно.

Я поднимаю на него глаза.

– В загородной резиденции места хватит всем, – говорит он. – А то, что рядом с тобой будут мачеха и сестра, решит определенные сложности ситуационного характера.

Это теперь так называется?

– Решать только тебе, Лаура.

Да я, по-моему, все уже решила. Только пока еще не могу этого осознать. И главная «сложность ситуационного характера» заключается в том, что я изо дня в день буду находиться рядом с Ландерстергом, от которого у меня во всем теле ледяные искорки. Это нечестно.

Но еще более нечестно бросить того, кто отчаянно в тебе нуждается.

Тут только до меня доходит.

– В загородной резиденции? – переспрашиваю я.

– Разумеется. Над городом растянуты щиты, их воздействие локально блокируется только над Зооцентром, когда здесь оказываются драконы.

Я потираю внезапно ставшие ледяными ладони.

– И как добираться из этой твоей… загородной резиденции?

– От телепорта на флайсе, – невозмутимо произносит он. – Чуть дольше, чем обычно.

Как будто, если бы он сказал: «На виарах в упряжке», – для меня это что-то бы изменило. У меня тут драконий ребенок, которому нужна мама. Я, конечно, смутно тяну на драконицу, но если ему так кажется, я этому очень рада. В смысле я очень рада тому, что смогла его накормить, и тому, что смогу вытянуть из отчаяния, в котором драконенок сейчас находится.

– Вариант первый, – говорю я.

– Хорошо.

С одной стороны, более чем. С другой…

Ландерстерг поднимается и идет к двери, а драконенок вскидывает голову и смотрит на меня. В огромных глазах светится немой вопрос: «Ты же не уйдешь, правда?» Не знаю, насколько я сильна в драконьем языке, но сейчас просто наклоняюсь и обнимаю его. Он шевелит ноздрями, втягивает мой запах и начинает тихонько урчать. Это самый чудесный и самый успокаивающий звук, который мне доводилось слышать за последние месяцы, и я понимаю, что мой выбор просто не мог быть другим.

– Готовьте транспортировку, – доносится голос Ландерстерга.

– Вы уверены?

– Да, под мою ответственность.

Шаги Альвин удаляются, я слышу, как она с кем-то говорит в коридоре, но не особо прислушиваюсь к словам.

Просто поднимаю голову и смотрю на Ландерстерга снизу вверх. И молчу. Мне сложно передать всю ту гамму чувств, которая сейчас бьется во мне, особенно когда я чувствую, как мягкие чешуйки под моей рукой то поднимаются, то опускаются от удовольствия.

– Как мы его повезем до телепорта? – спрашиваю я. – Над городом же растянут щит.

– Как везли через два города. Ему придется ненадолго заснуть.

– Во сне он не чувствует боли?