Экзамен по социализации Алексеева Оксана

В этом новом идеальном мире, естественно, должна была присутствовать и цистерна дегтя, иначе бы я просто сошла с ума от его идеальности. Белов, конечно, тоже постоянно находился поблизости — близнецы относились к нему точно так же хорошо, как и ко мне. Поэтому я терпела совместные посиделки и ленивые перепалки, благодаря жизнь за все остальное. Кстати, Мира тут же и рассказала ему о любопытном «сдвиге» своего брата, стоило тому только прямо об этом спросить.

Мама моя повела себя несколько странно — до недавнего времени переживающая из-за моего вечного затворничества, она почему-то и не обрадовалась моей внезапно появившейся общительности. Потребовала даже знакомства с новыми друзьями. Я привела подругу на обед, а мама, по всей видимости, была очень удивлена, увидев сногсшибательную красавицу в пальто от Армани вместо ожидаемой забитой девочки в рваном свитерке с чужого плеча. Мама, в отличие от меня, не постеснялась и задавать вопросы о детдоме, и в итоге была более чем удовлетворена результатами собеседования. Правда, вечером спросила меня о другом:

— А брат ее почему не пришел?

— Да я не знаю… Я предлагала, мам, честно! Но они с Беловым по своим делам поехали. Что ж ему — всю жизнь за сестрой таскаться? — я не кривила душой, просто удивилась этому вопросу. В конце концов, общалась-то я в основном с Мирой. Макс незримо и почти неосязаемо только физически присутствовал.

— Доча… просто я думаю, что этот Максим тебе нравится… А иначе, с чего вдруг такой ажиотаж вокруг них?

Я искренне расхохоталась. Ну придумает же любимая моя мамуля!

— Нет, мам! Но я его обязательно приведу, чтобы ты успокоилась.

Однако же после визита Танаевых в полном составе через несколько дней, во время которого Макс молча поглощал еду и односложно отвечал на вопросы, моя неумная родительница почему-то не успокоилась. Хоть больше ничего такого и не говорила, но требовала все больше и больше подробностей о каждой нашей встрече. Это выдавало ее тревогу за меня, но я-то знала, что тревожиться совершенно не о чем. Все дело было в том, что она просто всего не знала… Поэтому я и решилась наконец-то ей рассказать — как в девятом классе я подвела всех, как потом надо мной смеялись и никто со мной не разговаривал. Без подробностей, которые расстроили бы ее еще больше, просто прошлась «по поверхности» — и без того слишком сильно ее удивив таким длительным молчанием и вызвав к себе только усиление внимания с ее стороны. Но теперь она вместе со мной была благодарна Танаевым за то, что они вытащили меня из этой ямы. Совместные ужины с моими друзьями у меня дома стали уже еженедельной традицией, а отцу они вообще оба понравились.

Вот как, оказывается, живут нормальные люди? Как же это просто, весело и приятно.

Мы возвращались домой вечером от близнецов вчетвером. К сожалению, Костя тоже пошел со всеми меня провожать. Решили прогуляться пешком, раз уж октябрь, переваливший через середину, даже и не думал морозничать. Мы с Мирой болтали, когда у Макса затрещал сотовый. Он остановился, чтобы ответить. До сих пор я думала, что им не с кем разговаривать, но и Мира как-то сразу заметно напряглась и подошла к брату:

— Всё?

Тот кивнул. Она неожиданно обняла его, заставив опустить голову себе на плечо.

— Сочувствую. Он… был хорошим человеком. На похороны не получится…

Сам Макс не выглядел расстроенным, но я и не знала пока, как у него выражается плохое настроение. Было очевидно, что умер какой-то их знакомый. Мы с Беловым тоже подошли к ним.

— Мирамакс, — начал Белов тихо. — Это кто-то близкий? Что случилось?

Мира отпустила брата и повернулась к нам:

— Да. Умер приемный отец Макса. Вы нас простите, мы пойдем домой.

— Конечно… — было бы верхом бестактности сейчас спорить.

Я взглянула на Белова. Тот, конечно, тоже был не в лучшем настроении.

— Пошли, Николаева, провожу уж тебя. А то если тебя кто изнасилует, Танаевы меня потом прикончат.

У меня сейчас не было желания спорить или препираться. Я просто шла по едва освещенной аллее, а Белов плелся рядом.

— Ты знала, что у Макса был приемный отец? — поинтересовался Костя.

— Нет, — для меня это тоже стало шоком, почему я и решила ответить.

Еще через несколько минут:

— Слушай, я точно где-то читал, что нельзя усыновлять только одного ребенка, если у него есть родные брат или сестра! Уж тем более — близнец!

Я остановилась, сейчас проигнорировав свое отношение к собеседнику.

— Да, точно. А Мира сказала не «наш приемный отец», а «Макса»… Может, просто оговорилась? Или я даже не знаю…

Белов задумчиво глядел в сторону, соображая.

— Там у них с этим детским домом вообще много непонятного. Заметила, что о чем-то, даже вроде бы личном, они говорят спокойно, но на некоторые вопросы не отвечают никак?

— Ну, может, там что-то еще более личное, — я пыталась оправдать скрытность своих друзей, но понимала, что Костя прав. — Хотя все их разговоры о детдоме всегда сводились только к последним шести годам… Про детство мне лично не удалось узнать вообще ничего. И даже то, почему они пропустили год учебы.

Он задумчиво потер подбородок и поплелся дальше, я за ним. Тогда Белов снова заговорил:

— А тебе никогда не приходило в голову, что они неродные? Ну уж совсем не похожи. И это бы объяснило юридически, что усыновили только Макса.

— Внешнее сходство не всегда обязательно. Не придумывай уже полной фантастики, — на самом деле, я тоже хотела разобраться. Не очень приятно, когда от тебя что-то скрывает тот, кому ты готов выложить всю свою жизнь. — Я не знаю, Белов… Может, ты и прав. Но разве мы не должны уважать их личное пространство, раз уж являемся их друзьями?

Сейчас было не до споров, кто из нас им ближе, а кто дальше, поэтому я решила не тратить на это свои силы.

— Подожди, Николаева, подожди… — он ни на секунду не выныривал из своей задумчивости. — В общем, Макс как-то сказал, что потом, через полгода или чуть позже, ему придется вернуться в Москву. Миру он брать с собой не собирается — а это уже о многом говорит. Как минимум, что там его ждут какие-то проблемы. Больше того, уверен, что Мира об этом даже не знает. Он осознанно окружает ее людьми, связями, друзьями, чтобы потом было легче ее уговорить на это… Я так думаю. Ты же знаешь, что они без причины друг друга не оставят.

— Да, — вынуждена была согласиться и я. Выходит, что Макс и с Беловым составил примерно такой же разговор, как и со мной. Надеюсь, в щечку не целовал? — И тем не менее, разве мы имеем право, как друзья…

— Именно как друзья и имеем! — заявил Костя. — Если у них какие-то проблемы, разве мы можем оставаться в стороне? По-твоему, так друзья и должны поступать? Может, там просто с финансами какая-то напряженка, но это дело поправимое. Я что-то опасаюсь, что не без криминала… Уж слишком Макс… как бы это… подготовлен для любой драки. Черт знает, куда он там вляпался и как его оттуда вытаскивать.

— Я тебя просто не узнаю, — наконец я вспомнила, из чьего рта прозвучали такие пафосные речи. — Неужели тебе есть дело до кого-то, кроме себя самого?

Он недовольно скривился:

— Ладно, проехали. Я в любом случае собираюсь вытрясти из Макса все подробности. И помогу ему, если буду в силах. А ты можешь сделать то же самое для Миры. Или не делать ничего — выбор твой.

Какой интересный поворот событий! Получается, что я должна отказаться от своей первой настоящей подруги, лишь бы не оказаться в одной команде с Беловым? Конечно же нет. Я не настолько мелочна.

— Нет, Белов, я в теме, — подвела итог своим внутренним рассуждениям. — Стоит ли говорить, что ты со своей стороны должен прекратить все издевательства по отношению ко мне?

— Уже прекратил. Не заметила? — он снова улыбнулся своей паршивой ухмылкой. — Или чего ты ждешь? Извинений? Не дождешься.

До дома мы дошли молча. Наши отношения еще пока не вошли в ту стадию, где люди дружелюбно прощаются. Пока не вошли?

Перед сном я все же набрала номер Миры.

— Да, Дашуль? — голос был неожиданно бодрым.

— Ну что, как там Макс? Он расстроен?

Мира задумалась на секунду, видимо, понимая, что сегодня ввела нас в курс дела чуть дальше, чем изначально собиралась.

— Я не знаю, Даш, — она стала говорить тише и как-то обреченно. — Просто не знаю. Он такой же, как всегда. И… я была бы спокойнее за него, если бы он был расстроен. Меня… пугает это. Думаю, что стоит присмотреть за ним. Он никогда не срывался, и я не знаю, когда это произойдет впервые.

— Мы присмотрим за ним вместе, Мира, — ответила я ей серьезно.

Я знала и раньше, что ее немного беспокоит неэмоциональность брата, но тут она впервые сказала прямо, что, возможно, ему нужна помощь.

В понедельник Макс и Мира зашли в класс точно такими же, как и в последнюю пятницу. Никаких внешних изменений, подсказывающих, что у них случилось горе.

— Мы сегодня на тренировку после уроков, — сказал мне Белов перед тем, как уйти на место рядом с Мирой. — А вы погуляйте девочками, отдохните, поговорите. Вина бутылку в конце концов высосите. И уже прекрати говорить сама, а начинай слушать свою подругу.

Макс удаляющегося от меня Белова проводил полуудивленным взглядом. Даже его шокирует наше неожиданное примирение, чего уж говорить об остальных?

На самом деле, со своей «бутылкой вина» Белов, сам того не подозревая, попал в точку. Все мои одногодки уже пережили не одно алкогольное опьянение, кто-то курил, а кто-то уже бросил, кто-то попадал в переделки, кто-то выстраивал серьезные отношения, кто-то просто флиртовал направо и налево, а я всего этого была лишена. Стыдно признаться, но я начала вести себя как бешеная собака, сорвавшаяся с поводка, — металась туда-сюда сознанием, бесцельно и не задумываясь о последствиях, лишь бы наверстать упущенное.

В общем, позвонив маме и предупредив, что останусь у Миры до позднего вечера, я уговорила ее на пьяные девичьи посиделки. Подруга удивилась, но согласилась без долгих споров.

Странно, но я не опьянела. А вот у Миры глаза довольно быстро заблестели. Мы разместились уже прямо на полу возле дивана и, довольные, потягивали красную, не слишком-то приятную на вкус жидкость из бокалов. Хватали со смехом с тарелки сыр и разговаривали.

— Так что у вас там с Костиком? — очевидно, что речь не могла пройти мимо обсуждения мальчиков. Мальчиков! А не Белова.

— Ты о чем, дорогуша? — я сделала вид, что не понимаю.

— Ну, любовь там или что? Вы прямо заметно освежили свои отношения в последнее время, — она подмигнула.

— Ну Мира, — устало отмахивалась я, хотя почему-то хотелось смеяться. — Что за бред? Какая любовь?

Она недовольно скуксилась, но мгновенно переключилась:

— А кто из мальчиков нравится?

— Никто, — я с грустью пожала плечами. Конечно, я, как и все, хотела, чтобы мне дарили цветы и приглашали в кино. Как и все, я бы хотела влюбиться.

— Не переживай, Дашуля! Скоро кто-нибудь обязательно понравится, а ты понравишься ему, — она участливо похлопала меня по руке, делая очередной глоток вина. — Лишь бы не мой брат! — спохватилась она.

— За это не волнуйся! А ты сама? Присмотрела уже себе парня? На тебя-то вся школа любуется, только свистни.

— Мне тоже никто, — она печально вздохнула. — Там, в Москве, у меня был один мальчик. Мы целовались с ним столько раз! — она вдруг зашептала, нагнетая таинственности, но потом снова заговорила громче: — Но как-то чтоб прям влюбиться — такого не было… А тут кто? Костик твой, если только…

— Белов?! — я вывалила глаза на линолеум.

— А что? Хорошенький, умненький, беленький, сероглазенький, чего ты так удивляешься? Но я его кандидатуру не рассматриваю — не хочу влезать в ваши отношения.

Это было чуть более оскорбительно, чем тот факт, что у красавицы Миры настолько дурной вкус.

— Какие еще отношения? Бери — дарю!

— Попридержи-ка пока свой подарок! — на это я только возмущенно фыркнула. — У вас же прямо классический любовный роман: любовь из ненависти.

Эту тему я продолжать категорически отказывалась. Надо было переходить к более важному, но я не знала, какие можно задать вопросы, чтобы не обидеть девушку. Решила начать издалека:

— А что случилось с приемным отцом Макса?

Она погрустнела:

— У него сердце больное было. Умер в больнице. Он… не сказать, чтобы прямо шикарным отцом был, но очень многое сделал для Макса. Все же очень жаль.

— Мира, а когда его усыновили? И почему ты осталась в детском доме?

— А, — отмахнулась она снова, как всегда это делала в таких случаях. — Долгая история. Потом как-нибудь расскажу.

Этим она обозначила безусловную границу — дальше вопросы задавать смысла нет. Ну и как же, господин Хорошенький и Беленький, вести допрос в таких условиях? Потянулась за бутылкой и с удивлением обнаружила, что жидкость там плещется на донышке. Ну ничего себе мы! Я, кажется, выпила меньше Миры, но все равно довольно много — почему же я не пьянею?

Мы перемусолили косточки всем одноклассницам, перешли на учителей, но вскоре вернулись и Макс с Беловым.

— О! Костик! — радостно поприветствовала Мира.

— Ого, — прокомментировал Макс, так и оставаясь у стены.

Белов тем временем уже уместился между нами:

— Да я смотрю, вы тут неплохо сидите! Не помешаем?

Мира потрепала его светлую шевелюру:

— Не помешаете. Ну чего ты такой хорошенький, а? Почти как Макс.

Костя чуть было не положил ей благодарную голову на плечо, но встрепенулся:

— Как это «почти»?

— Ну да, — терпеливо пояснила девушка. — Макс — самый красивый. А ты после, уж извини!

Сам предмет ее обожания приподнял бровь, видимо, не приходя в восторг от состояния сестры.

— Если бы Макс не был моим братом, я бы его сразу захомутала! — продолжала Мира.

— Если бы меня кто-то и захомутал, — подхватил Макс, — то только ты. Так что нам крупно повезло, что мы родственники. Мне уж точно. Не хотел бы я быть… захомутатым.

Белов расхохотался, а я поднялась на ноги. Ну как поднялась… Покачнулась и чуть не рухнула обратно, сумев приземлиться на диван. При этом было не стыдно, а очень смешно.

— Ого-го, — в мой адрес Макс выдвинул чуть более развернутую рецензию.

— Бухая Николаева… — с каким-то диким восхищением протянул Костя. — Уж и не думал, что доживу до такого дня.

— Костик, — снова встрепенулась Мира и только сейчас я поняла, что она по сравнению со мной была вполне себе трезвой. Лишь немного навеселе. — А оставайся опять сегодня у нас? Кино посмотрим!

Опять? Хм. Но меня мама бы ни за что не отпустила на такую ночевку…

— Да легко! Только мне домой надо — вещи там, форма, учебники. Макс, свозишь туда-обратно?

Макс достал из кармана ключи, но его сестра сказала:

— Слушай, а пошли пешочком? Вдвоем. Мне прогуляться надо. Поболтаем, погуляем?

Ее брат убрал ключи обратно в карман, посчитав вопрос решенным. А Белов посмотрел на меня, будто спрашивая, до чего я уже успела докопаться и откуда начинать копать ему. Я же в это время соображала — а мне-то что делать? Но Мира и тут вставила свое слово:

— Даш, мы купим еды какой-нибудь на обратном пути. И еще вина! А ты свари картошки, пожа-а-алуйста, — она умоляюще заломила руки.

— Без проблем! — ответила я, качнувшись в сторону кухни.

Макс присоединился ко мне после того, как закрыл за ними входную дверь. Сел за стол и заявил:

— Я готовить не умею, так что на меня не рассчитывай.

— Да ничего, — я достала большую кастрюлю с верхней полки. — Я сейчас быстро почищу и поставлю!

Меня заметно шатало и хотелось смеяться. Понимая, что это действие алкоголя, я держала себя в руках, но где-то внутри какие-то барьеры оставались размытыми.

— Макс, а если бы твоя сестра влюбилась в Белова, что бы ты сказал?

Он уперся локтями в стол.

— А что я должен говорить?

Я чистила картошку, но и успевала посматривать на него. Такой же тухлый тухляк, как и всегда.

— Ну, ты не был бы против?

— А с чего мне быть против? Даша, тот факт, что ты ненавидишь Костю, не означает, что все его должны ненавидеть.

У меня от возмущения даже картофелина выпала из руки и плюхнулась в воду.

— То есть у меня никаких объективных причин нет?

— Даша, успокойся. Давай сюда, я почищу.

Он решил, что я настолько пьяна, что могу порезаться? Я не отдала ему нож, показывая, что раздражена его словами.

— Даш, — он примирительно продолжил. — Ты тогда, в самом начале, не была готова к такой ситуации, поэтому и стала жертвой. Теперь готова — разве сама не видишь разницу? А Костя… ты для него стала точкой отрыва. Он до тебя тоже к такой ситуации готов не был. Постоянные упреки от отца, бесконечное сравнение со старшим братом, который, в отличие от него, на олимпиадах брал первые места. Мать, которой и дела нет до сыновей — только салоны и спа. У него это не находило никакого выхода. И тут ты, безропотно принимающая всю его накопленную злость… Вот его и понесло.

Ничего себе! Удивлена, что Макс знает о жизни Белова такие подробности.

— И по-твоему, это его оправдывает? Я должна после этой информации забыть обо всем?

— Никому ты ничего не должна. Я просто высказал свое мнение, — ругаться с Максом совершенно невозможно. Даже неинтересно. Значит, не будет и возмущения, если я перейду границу?

— Сменим тему? Мира рассказала мне про твоего приемного отца. Он был хорошим человеком. Мне очень жаль.

— На самом деле, не был, — ответил Макс, но, словно не замечая этого за собой, почесал пальцем висок. — Но для меня он был хорошим. Спасибо.

— Расскажи мне о нем, — я решила немного надавить.

— Да как-то и нечего особо рассказывать, — он задумался. — Он усыновил меня в пятнадцать. Всегда был рядом. Потакал моим прихотям.

— Прихотям? — это в исполнении Макса прозвучало как-то особенно фальшиво. — У тебя вообще есть прихоти?

— Ну ладно. Моей единственной прихоти, — смирился собеседник. — Даже первую проститутку он сам привел ко мне, — оценил удивленный взгляд. — Уверен, что если бы не он, я бы, возможно, и спятил. А так — живу себе, получаю удовольствие.

— Макс, — я отложила нож и вытерла руки полотенцем. — Мне очень интересно, а как ты это делаешь? И почему это так важно для тебя?

— Я сейчас не готов прочитать тебе курс по соблазнению. А важно… наверное, потому, что все остальное для меня неважно. К тому же, удовольствие в неограниченном количестве — через мой «фильтр» по внешности и поведению проходят многие, я не привередлив.

— А я вот даже не целовалась ни разу, — зачем-то заметила я.

— И к чему ты мне это говоришь? Чтоб я посочувствовал?

Вино это во мне, приподнятое настроение или предыдущий разговор с Мирой, а скорее — все накопленное за два года, вылилось в дальнейшее:

— Нет! Но… Слушай, а я бы прошла твой «фильтр»?

Он смотрел на меня теперь еще более серьезно.

— Нет, — на удивление в глазах решил ответить: — Потому что я тебе даже не нравлюсь. Поверь, я это очень четко ощущаю — наверное, поэтому проколов практически и не бывает.

— Не нравишься, это правда. В смысле, нравишься, но только как друг, — я шагнула к нему. — Но это просто любопытство — что в тебе такого, что даже у Яны крышу снесло?

Он прищурился и даже слегка улыбнулся.

— Даш, сначала «я еще ни разу не целовалась», а тебе, похоже, очень интересно, каково это. Прибавляем к этому внезапное любопытство к моему «фильтру»… Ты сейчас случайно не ведешь к тому, что раз нам обоим все равно, то почему бы и не сделать это?

Я не знаю, что на меня нашло! Просто собака, сорвавшаяся с поводка! Шагнула еще ближе. Он встал со стула.

— Ну раз ты сам это озвучил, то почему бы и нет?

Он не отдалялся, не отступал, даже наклонил чуть ближе голову, но при этом взял меня за плечо, чтобы я не смогла приблизиться еще.

— Знаешь, многим девушкам я сразу говорю, что дальше ничего не будет. Но, кажется, никто из них до конца в это не верит. Но ты-то точно знаешь.

— Подожди-ка, мы сейчас говорим о сексе или о поцелуе?

— Я в принципе не говорю о поцелуях без секса. Предложи мне что-то большее, подруга Миры, за которую Мира меня убьет.

— О, — я осеклась. Конечно, мне было интересно узнать, что означает на практике словосочетание «заниматься любовью», но не так, не сейчас, не с человеком, к которому ничего не чувствую и который ничего не чувствует ни к кому.

— Тогда сделаем так. Я готов в любое время, ты это знаешь. Я опущу свое высказывание про «фильтр», потому что мне наплевать, как ты ко мне относишься. Если созреешь избавиться от своей девственности, с которой носишься, как с писаной торбой, я помогу тебе в этом. Но для твоего же блага, приходи только в том случае, если по-прежнему не будешь ко мне ничего испытывать. Потому что потом наши отношения в любом случае развалятся, и это отразится на сестре.

— Ну ничего себе! Если ты со всеми так флиртуешь, то я просто диву даюсь! Или ты меня просто решил отпугнуть? — да что за демон в меня вселился?! — Макс, поцелуй меня. А то я буду чувствовать потом стыд за все произошедшее — типа решилась, а вот так резко отказали.

— Ты будешь чувствовать стыд в любом случае, поверь мне, — Макс улыбался. Макс! Улыбался! — Ладно, уговорила.

Он положил руку на мой затылок и наклонился еще сильнее. Я чуть было не засомневалась в таком поспешном решении, но все же не отпрянула. Макс просто чмокнул меня в губы, а потом шутливо оттолкнул, снова усаживаясь за стол. А я… рассмеялась. Всему. Его улыбке, своей смелости, его честности — всему, что со мной теперь происходило. И нет, Макс ошибся в том, что я обязательно потом почувствую стыд — ничего подобного! Никогда! Не от действий в присутствии Макса.

Картошка почти доварилась, когда вернулись Мира с Беловым. Я хлопнула Макса по плечу со словами:

— Я сама открою. А ты пока перестань улыбаться, а то сестра свернет тебе шею до того, как мы успеем что-то объяснить.

И домой меня отвозил тоже он — вот так мы неожиданно и сдружились окончательно и бесповоротно. После ужина Мира уже не захотела никуда ехать, а Белов составил ей компанию в просмотре комедии или в распитии купленной бутылки вина.

— Ты правда не переживаешь из-за того, что они так много времени стали проводить вместе? — решила я все-таки уточнить у ее брата.

— Я понять не могу — ты ревнуешь, что ли? Ну, так и скажи Мире — она поймет.

— Белов из тех, кто может спокойно причинить девушке вред! — доказала я свою невиновность в выдвинутом обвинении.

— Хотел бы я посмотреть на того, кто захочет причинить моей сестре вред, — ответил тот, не моргнув глазом.

На прощание, еще в машине, я потянулась к нему и снова поцеловала в щеку, вызвав очередной проблеск улыбки:

— Вот так, Максим Танаев. Мы с тобой целовались и теперь практически родные люди! Так что привыкай, дорогуша, — и такое в жизни случается!

Комментарий к Глава 7. Щит

   Блин, ну я не знаю, почему главы такие огромные и такие сопливые! Оно как-то само! Недовольных прошу высказываться, довольных - улыбаться) И высказываться) И улыбаться))) Кому-то пора баиньки

Глава 8. Допрос с пристрастием

Мы сидим на полу и нервно переглядываемся, будто любое неверное движение способно спровоцировать взрыв атомной бомбы. Карты прижимаем ближе к груди. Мира кидает последнюю — и… Макс забирает свою взятку. Затаиваем дыхание, глядя на то, как из его руки прямо в центр круга летит червовая дама. Сердце останавливается, но это еще не конец… Еще есть шанс — и неплохой! Огромный, невероятный шансище! И потом — тихий спокойный голос, вдребезги разносящий всякую надежду и последнюю мечту на счастье:

— Хвалю, — и контрольным в голову демонстрирует короля.

— Да блин! — хором отзываемся мы с Беловым. Костя скидывает оставшиеся карты, потому что понимает, что теперь уже точно Мира, которая ведет счет, произнесет:

— Все, партия. Да черт тебя дери, брат! Хоть бы иногда поддавался!

— Как это? — искренне интересуется Макс.

На самом деле Мире грех жаловаться. Она набирала тысячу не меньше раз, чем он. Оба они идеально «считали» карты, проигрывали, только если с раздачей не везло. Белов же выигрывал гораздо реже, чем они, но немного чаще, чем я, научившаяся играть только неделю назад, поэтому произносит замогильным голосом:

— Еще партейку распишем? А то у меня какое-то чувство неудовлетворенности осталось.

Все соглашаются. Мира чертит на новом листе линии, заодно спрашивая:

— Так чего ты там про учительницу рассказывал? — она вернула его к разговору, начавшемуся до того, как Макс «сел на бочку».

— А, да просто говорю, что видел Снежную Королеву вчера. Она в соседнем доме живет. Пупс у нее такой, год ему с чем-то. Мамашка стала, счастливая вся, про школу расспрашивала. Даже и не скажешь, насколько она крутой училкой была. Она у нас в девятом классе английский вела, — пояснил он Танаевым, — просто отличная! Правда даже года не отработала, в декрет свалила.

— Ага, — вынуждена была я с ним согласиться. — Вообще самая лучшая. Хоть и молоденькая совсем. Такая… на Макса чем-то похожая. Вроде спокойная, как мамонт, а взглядом к стенке приколачивает.

— Точно, — подхватил Белов. — И дрючила нас, как никто больше. А произношение у нее зверское. Она, короче, всю жизнь в Англии жила, но кто-то из родителей — русский, поэтому она на двух шпрехает идеально. А уж такая холодная, как гребаная Мэри Поппинс…

Мира откинула листок, а Макс положил на пол колоду, после чего они переглянулись.

— Где, ты сказал, она живет? — спросил парень.

Немного странная реакция удивила и Белова:

— Спакуха, Казанова. Она молоденькая, но даже тебе не по зубам. И дите у нее…

— Где? — повторил Макс вопрос, показывая, что его невозможно будет увести в сторону.

Белов недоуменно глянул на меня, будто я могла ему объяснить, что происходит, но потом ответил:

— Так рядом с моим домом. У нас детская площадка общая, она там с ребенком гуляет по вечерам. Вчера ее видел в пять. А что?

Танаевы уже поднимались на ноги:

— Поехали, сейчас начало шестого, — полностью прояснил ситуацию Макс, а Мира добавила:

— Познакомиться хотим с этой вашей… Снежной Королевой. Представите ей новых учеников?

Белов проворчал что-то вроде «да она вообще вряд ли до нашего выпуска в школу вернется» и «почему при приеме в гимназию не требуют справку от психиатра?», но ему никто не ответил. Я тоже была в полном недоумении. Даже в машине все попытки заговорить сходили на нет. Хоть с Беловым начинай общаться, честное слово!

К счастью, учительница оказалась на площадке. День был относительно теплым, поэтому она сидела на скамейке с книгой в руках, а ее маленький сын, вероятно, уснул в стоявшей рядом коляске.

— О, Костя, — она оторвала взгляд от книги и широко улыбнулась — раньше я за ней такой эмоциональности действительно не замечала. — И Даша? Здравствуйте, здравствуйте.

Мы поприветствовали ее тепло, а я мельком успела заглянуть и к мирно сопящему малышу.

— Я вот почему-то так и думала, что вы встречаться начнете, — заявила она.

— Да нет, мы не встречаемся! — ответила я, стараясь не сильно шуметь.

— Встречаемся, но не сильно, — добавил Белов.

Танаевы почему-то застыли поодаль, и только теперь медленно подходили. На лице у Миры было какое-то странное удивление: широко распахнутые глаза и подрагивающие губы, будто она хотела что-то сказать, но не знала, что именно.

Снежная Королева повернулась к ней… И тут же поднялась со скамейки, постепенно приобретая похожее выражение.

— Ты… Но как же тебе удалось…

Теперь Мира улыбалась с явным облегчением:

— Привет, — как-то неуверенно она обратилась к нашей учительнице.

— Привет, — та даже протянула к ней руку. — Седьмая? Это ты мне писала?

— Девятая, — ответила Мира с трогательной улыбкой, будто вот-вот заплачет. — Писал мой брат.

— Брат? — голос Снежной Королевы резко изменился. Лишь теперь она увидела только что подошедшего Макса. И выронила книгу на землю. Теперь уже выражение радости на ее лице быстро менялось на… удивление? Скорее, страх.

Мира с Максом переглянулись, не понимая, что вызвало такую реакцию. Ну, а уж мы с Беловым вообще ни черта не понимали, так и стояли, отвесив челюсти.

— Костя, Даша, — Мира шагнула к нам. — Пожалуйста, оставьте нас сегодня. Она — наша старая знакомая. Мы хотели бы поговорить…

Белов соображал быстрее меня и в руки себя брал успешнее:

Страницы: «« « 12345678 » ... »»