Моя темная «половина» Зимняя Кристина
– Знаешь что… – вдохновенно начала я, но мужчина нагло перебил:
– Знаю, Зоя. Я знаю, что гай Огненный, вбив что-то в голову, прет напролом, не заботясь о сохранности препятствий на пути… да и самого пути тоже. И предполагаю, что в настоящий момент он занят твоими поисками и подпиткой Когтя дракона кровью. И что шарту наш ювелир-затейник после удачного завершения этих процессов легко и непринужденно нарежет на ленточки. – Перед моими глазами всплыла картинка из недавнего прошлого с искромсанным, тонущим в озере живым домом. Несколько сильнейших тогда смогли каким-то чудом пробить эту аше-аровскую крепость. А Ийзэбичи, судя по словам брата, стоит нескольких десятков таких сильнейших. – А что не дорежет, превратит в пепел, – тоном университетского препода продолжал читать лекцию Сэн, и я невольно поежилась от нарисованного в воображении. – И я не буду ждать до последнего и рисковать тобой. Как только здесь появится Ий, мы уйдем порталом в другую часть города. С аше-аром или без него.
– Могли бы уже улететь куда-нибудь, а не ждать завтрашнего рейса.
– Не могли, – отрезал маг. – Надо было закончить здесь кое-какие дела.
– Раз надо, так и заканчивай. А я еще посижу немного, потом спать пойду. – С намеком посмотрела на приоткрытую дверь, надеясь, что гость свалит. Но он продолжал стоять, и я вспылила: – Ну в чем я опять виновата?! Сижу тут взаперти, как вы велели, и даже не пытаюсь выбраться наружу! Не понимаю, зачем ты затеял этот разговор со мной?
– Затем, что не хочу еще тысячу лет потратить зря и надеюсь, что хотя бы тебе хватит здравого смысла, чтобы верно оценить ситуацию, раз уж эйсард ведет себя как ребенок, – не меняя позы, заявил мужчина. – Пойми, Зоя, если вы с Кир-Кули дружно отправитесь в Бездну, я, скорей всего, просто возвращусь обратно в Неронг. И так же, если вмешательство Ийзэбичи сорвет ход ритуала, я просто вернусь еще на некоторое время в свою вполне комфортабельную тюрьму. Потом создам новую сейлин, без всяких Эо-придатков, и опять буду свободен. Еще тысячу лет подождать – ерунда для бессмертного. Понятно? А вот тобой, в случае если все же удастся избежать смерти, займется глава повелителей времени, что может оказаться куда хуже Бездны. Подумай об этом, девочка. – Сэн помолчал, а потом выдал то, что повергло меня в ступор: – И прекрати доводить Кир-Кули. Твоя задача – выносить древнего.
Поднявшись с кресла, уперла руки в бока и практически прорычала:
– Я не инкубатор!
– Ты наш общий шанс на свободу и жизнь, – пояснил собеседник, совершенно не впечатленный моей реакцией. – А свобода у нас на троих. Так что будь добра, не становись еще одним слабым звеном.
– После Кира?
– Именно. Не провоцируй эйсарда. Он обычно собранный и расчетливый тип, но иногда вот с головой проблемы… Последнее время исключительно из-за тебя.
Презрительная усмешка на его тонких губах взбесила окончательно.
– Я его не провоцирую!
– Ну коне-е-ечно! – с доброй долей сарказма протянул маг. – Он сам, все сам. А ты просто скромно в сторонке стояла, – нараспев произнес он, а потом зашипел: – Если уж заводиш-ш-шь мужика, так хоть успокаивай!
– Интерес-с-сно, как? – в тон ему отозвалась я.
– Тебе подробно рассказать с иллюстрациями из Сети или намекнуть, где мастер-класс демонстрируют? – ехидно поинтересовался он. – Сайты Х…
– Ты же сам с ним договаривался! – воскликнула я, краснея. – Он же тебе слово дал, что… – Запнулась, мрачно глядя на продолжающего улыбаться сильнейшего. Хотелось стереть эту наглую ухмылку с его физиономии… желательно чем-нибудь тяжелым. Жаль, Кир статуэтку стащил, пригодилась бы.
– Полагаю, у эйсарда достаточно богатый опыт – придумает, как и удовольствие получить, и ритуалу не навредить.
– Э-э-э…
– И тебя научит, только намекни. – Сэн подмигнул мне. – Поработаешь немного ротиком – перестанет твой Эо беситься и шляться где попало в поисках «сказки для принцессы».
– Э-э-э… – На этот раз я все поняла, но верить в услышанное не хотелось. И пусть к оральному сексу у меня было нейтральное отношение, сестре вон даже нравилось, а я опыта личного не имела, так что и судить не бралась. Но вот чтобы так… мне настоятельно предлагали кого-то обслужить, дабы этот кто-то не бесился… О боги! Да за кого гай меня принимает?! Впрочем, понятно за кого! Не азор в нашей компании сутенер, а этот вот… Козлина он, а не змей-с! – А не пошел бы ты к… – Я перешла с содержательного мычания на не менее насыщенные ругательства, как вдруг справа раздался громкий плюх. Обернувшись, в шоке уставилась на занявшую почти всю кровать голову – огромную, серую, ушастую. Хобот сполз с покрывала и с глухим стуком ударился об пол. Я заорала и отскочила поближе к магу, а тот, плавно оттолкнувшись от стены, наоборот, подошел к постели и принялся задумчиво изучать очередной презент.
– Все-таки он решил следовать древним традициям драконов, – с интересом разглядывая расплывающееся по ткани пятно крови, произнес Сэн. – Золото подарил, тем самым заявив, что его избранница будет купаться в роскоши. Голову убитого собственной рукой зверя тоже прислал. Хм… значит, и накормить, и защитить он тебя сможет. Вникаешь, айка-зайка, чем пахнет? – Мужчина насмешливо хмыкнул, даже не взглянув на меня. – Видимо, крупнее слона никого не нашел. Хорошо хоть до кита не добрался, жениш-ш-шок, – прошипел Сэн, а меня замутило. И беременность к этой тошноте не имела никакого отношения. – Кажется, дальше по правилам следует ритуальный поединок с представителем рода избранной, похищение ее из-под родительского крыла и выжигание территории для устройства гнезда.
– К-какой территории? – пробормотала, привалившись к приятно прохладной стене.
– Ну, в ваших единицах гектаров пятнадцать. – Сильнейший толкнул ногой безжизненно валявшийся хобот. Он еще что-то говорил, но я не особо слушала. Глаза заволокло пеленой, захотелось пить, но было страшно отступить хоть на шаг от спасительной опоры. – Зоя?!
Громкий окрик вывел из заторможенного состояния, я вскинула голову и попыталась сфокусироваться на Сэн, однако вместо мужчины видела светящийся силуэт, к которому тянула свои загребущие щупальца тьма… моя тьма! Ой, мамочки, она ж несколько дней не ела. Маг поспешно возводил щит, голодная сущность так же поспешно его ломала, а я как приклеенная продолжала стоять у стены и смотреть на этот кошмар. Как-то очень уж быстро моя темная сторона набирала силу, и чем самостоятельней становилась она, тем меньше я ощущала наше родство. И сны про дегустацию света прекратились…
– Отзови ее! – крикнул гай, явно проигрывающий в поединке.
– Не могу, – прошептала, едва шевеля губами, – она не собака, не отзывается, – добавила громче и зажмурилась: если не видеть этот кошмар, если сосредоточиться, почувствовать, дозваться…
– Пр-р-рочь пошла! – зарычал мужчина. Вздрогнув, я открыла глаза. – Прочь, сказал!
Но тьма не подчинялась.
Сэн падал. Тонул в черном прожорливом облаке, с которым меня связывали растянувшиеся на полкомнаты тентакли. Его глаза закатились, лицо исказилось от боли, губы посерели, а у меня, наоборот, прояснилось зрение, появилась бодрость, а главное – отступила жажда. Тьма насыщалась, даря мне силы, отнятые у Светлоликого. А он… умирал. И я ничего не могла с этим поделать, кроме…
Мой испуганно мечущийся взгляд упал на дверь, так и не закрытую гостем. Решив, что единственный способ спасти мага – это сбежать и утянуть за собой черную смерть, я по стеночке продвигалась к выходу. По пути сгребла со стола сумку с телефоном и, оказавшись в коридоре, рванула по лестнице наверх. А за мной демоническими крыльями летела, недовольно клубясь, моя собственная тьма.
Шарту не закрыл перед моим носом дверь цветочного павильона, и спустя пару минут свежий ветер ударил мне в лицо вместе с запахами летнего вечера, зелени и цветов. В позднее время в пронизанном световыми контурами парке людей было мало, и все же одинокие прохожие, парочки на скамейках, собачники со своими псами и прочие аппетитные силуэты здесь присутствовали. На них-то и сделала стойку моя по-прежнему голодная сущность.
Вопреки ее желаниям, оглядевшись по сторонам, я бросилась в темную часть парка, где было много деревьев, но мало людей.
Через пять минут в парке…
Хрупкая девичья фигурка неслась не разбирая дороги через кусты. По бледному лицу катились слезы, глаза светились серебром, а на верхней части груди, в вырезе майки, горел ярко-голубой символ. Время от времени девушка прикасалась к нему, то ли в порыве прикрыть это аше-аровское клеймо, то ли стереть. Она что-то кричала, прижимая к уху небольшой прямоугольный предмет, потом стучала по нему пальцами, снова подносила к уху. И бежала, бежала… За ней по пятам, то опадая шлейфом, то взмывая павлиньим хвостом, то расползаясь осьминожьими щупальцами, следовала тьма. Этот вязкий черный «кисель» принимал в свои жадные объятия кусты и деревья, слизывал траву и цветы с неухоженных клумб и устремлялся дальше, оставляя за собой мертвую, будто выжженную землю.
А на безопасном расстоянии за девочкой с крыльями тьмы почетным эскортом двигался еще один силуэт, ловкий и бесшумный. Внимательный взгляд его отмечал все до мельчайших деталей, а обостренный слух улавливал нюансы интонаций в срывающемся голосе. Сейлин была прекрасна и ужасающа, беззащитна и смертоносна, а еще… очень несчастна. Она боялась превратиться в чудовище, не желала сдаваться стелющейся плащом прожорливой тьме, не хотела сливаться с ней, быть ею. Девушке нужна была помощь.
Эван зло скрипнул зубами, глядя, во что превратил Зою его отец. Парень с трудом узнавал в темном существе, сеющем смерть, ту малышку, что встретил на «кладбище невест». Это по-прежнему было ее тело, ее глаза… Впрочем, нет, серебристые очи, казавшиеся с большого расстояния лишенными зрачков, мало походили на серые глаза иномирянки. И все-таки это была она. Принц нашел ту, ради кого прибыл в этот мир, и на этот раз он никому не позволит помешать ее спасти.
В парке…
Размазывая по лицу слезы, я петляла между деревьями, пронизанными тонкими светящимися нитями. Это световое шоу выглядело бы красиво, если б не осознание, что всю красоту уничтожает моя изголодавшаяся тьма. Созерцание того, как черная дрянь высасывает жизнь, оставляя мертвую землю с ошметками иссушенной растительности, пугало. Слабое утешение дарило лишь то, что гибель всего живого от вампиризма сейлин, по идее, должна была быть для этого самого живого… приятной.
Завидев вдали чей-нибудь силуэт, я резко меняла направление, углубляясь в чащу, изо всех сил стараясь не зацепить своим смертоносным аппетитом людей. Забавно: в былые времена такое место для ночных прогулок вызвало бы ужас, сейчас же я панически боялась светлых уголков парка.
Я раз за разом жала на кнопку телефона, повторяя вызов. «Абонент недоступен», – вещал механический голос, от которого хотелось разбить проклятую трубку о ближайший ствол. Но что делать потом? Назад дороги нет, вперед… разве что в реку с головой. А умирать ой как не хотелось. И я бежала, продолжая звонить и рефлекторно касаться метки на коже, которая, как мне казалось, начала жечь. Значит, он знает, что случилось, ищет меня? Или все это просто обман воображения?
Домашние шлепки больно били по пяткам, трикотажный топ лип к мокрой от пота спине, сердце стучало молотом, дыхание срывалось, а я все неслась куда-то… Прочь от шарту, прочь от любителей поздних прогулок. В глубину неухоженного парка, туда, где не прохаживались сплетенные из светящихся жил силуэты, где только «скелеты» деревьев могли стать жертвами тьмы, не очень-то довольной вынужденным вегетарианством. Я старалась не думать о мелкой живности, гибнущей за компанию с кленами и дубами, о мумифицированном трупе бродячей собаки, оставленном позади. Просто звонила, звонила… и мне наконец ответили.
– Где ты? – спросил Кир-Кули. Знает, что не в шарту? Отлично!
– Тьма опять проснулась и чуть не убила Сэн, – пожаловалась я, но на том конце связи не прониклись сочувствием. Вместо этого азор повторил вопрос:
– Ты где, айка?
– В парке… – ответила, растерянно оглядываясь. – Не знаю где! В самой мрачной и безлюдной его части. Да это пепелище сложно не заметить, Кир! – Хотела пошутить, но вышло как-то жалко и с непроизвольным всхлипом вместо запланированного смешка. – Эта тварь никак не нажрется. Может…
– Я уже подъезжаю. Стой на месте и жди меня! – Аше-ар отключился, а я, слушая гудки, тихо прошептала, заканчивая оборванную фразу:
– Может, тебе пока не стоит… приезжать.
Пробежав по инерции еще метров десять, замерла. Тьма остановилась вместе со мной и полупрозрачным шатром накрыла пространство шагов тридцать в диаметре. Отростки-щупальца, то удлиняясь, то почти исчезая, дегустировали все, до чего могли дотянуться. Я вдруг представила, как выгляжу со стороны, стоя «в желудке» у этого призрачного спрута, и зашлась в приступе истерического хохота.
Выбившиеся из косы пряди противно липли к коже, но как только я подняла руку, чтобы убрать со лба спутанную завесу, плечо пронзило болью. Удивленно посмотрела на инородное тело в виде крошечного наконечника стрелы, глубоко вошедшее под кожу. Попробовала подцепить его дрожащими пальцами, но эта металлическая заноза не желала поддаваться. А потом мне стало плохо.
Ноги ослабли, колени подогнулись, и я, точно барышня из исторического фильма, начала плавно заваливаться назад. Все вокруг воспринималось как в замедленной съемке. Вот тьма, сдуваясь, как проколотый воздушный шар, сворачивает туманные тентакли и втягивается в меня. Жажды больше нет, но нет и чувства насыщения, зато есть странная слабость, онемение и «вата», мешающая слышать. И все же я улавливаю приглушенные звуки – гул мотора, чьи-то крики, шаги… И грохот от соприкосновения собственного тела с землей, который в отличие от всего остального показался столкновением двух огромных айсбергов. Последнее, что увидела перед падением, – черный бок резко затормозившего «Смерча» с привязанной к сиденью серебристой коробкой и лицо соскочившего с байка Кир-Кули. Белое, холодное, непроницаемое, а в глазах – черная бездна и ни грамма голубого льда.
Меня прошило острыми иглами боли. Конвульсивно дернулась и застонала. Или мне все это только показалось? Тело не желало подчиняться командам разума, даже ресницы не опускались. Я лежала на холодной земле и была ничуть не теплее. Надо мной больше никто не склонялся, только сухие ветви убитого тьмой дерева мерно покачивались на фоне беспристрастного неба, а потом и его закрыла та самая картонная коробка, перевязанная бантом с надписью «Для принцессы». Сорвалась или просто выкинули? Лента, не выдержав полета упаковки, лопнула, и из выложенного алой бумагой нутра веером разлетелись крупные бутоны на длинных ножках. Розы! Белые, как только что выпавший снег. Мои любимые…
Коробку, точно в раздражении, подхватил поток воздуха, закружил и разорвал на сотни клочков. И в обрамлении этих похожих на капли крови обрывков вновь возникло лицо… смуглое. Вместо куда-то исчезнувшего азора надо мной склонился дракон. Его губы шевелились, но я не слышала ни слова. Только стук собственного сердца, удары которого становились все реже и реже, пока не исчезли совсем. Или опять показалось?
Там же…
Гай Огненный осторожно поднял свою драгоценную добычу и бережно прижал к груди. Как, оказывается, много интересного можно найти, заглянув ночью в парк, где обосновались братец, его цепной аше-ар и глупышка Ырли. Растрепанная голова сейлин уютно легла на плечо мужчины. И было в этом что-то настолько естественное и правильное, что гай невольно улыбнулся. Он чмокнул девушку в висок со странным, несвойственным ему чувством, очень похожим на умиление.
Дракон умел ценить прекрасное. А Зоя была прекрасна. Какая сила, мощь, какая уникальная способность к уничтожению! Она просто создана для него. Словно кто-то, выудив из головы Огненного его не до конца осознанные желания, выточил малышку на заказ. Как же все-таки жаль, что он не пришел немного раньше. Не успел в полной мере насладиться картиной смертоносного пиршества девочки-тьмы и лишь по оставшимся объедкам мог судить о грандиозности оного. Впрочем, главное не это, а приятно холодящее разгоряченную кожу тело сейлин в его руках. И два идиота, выясняющие, кто из них больший кретин, позабыв о Зое. Ну ничего, Ийзэбичи сам присмотрит за погруженной в «мертвый» сон девушкой, пока не найдет способ ее оживить.
Рыжеволосый гай снова посмотрел на ее неподвижное лицо.
– Спи, моя радос-с-сть, – прошептал он и закрыл ладонью остекленевшие глаза. – Спи.
А тем временем…
Слабость… она сковывала движения, притупляла идеальное зрение и просто бесила! Эо-связь действовала правильно – тянула энергию жизни из сильного и здорового, дабы подпитать ею парализованный ядом организм напарницы. Обездвиженная, бледная, перепуганная девочка… Как же ей плохо и страшно сейчас! А он, он даже не находил в себе сил послать Зое успокоительную эмоцию, ибо силы эти таяли на глазах, а новоявленный сильнейший не желал отступать. Во всем был виноват принц, больной на всю голову… отрубленную ранее и прекрасно сидящую на плечах ныне! А может, повторить маневр? Так, для закрепления результата, а?
Удар, еще удар… звук столкнувшейся стали, свист ветра и ярость в золотисто-рыжих глазах разгневанного мальчишки. И какой только энтузиаст вернул этого поборника добра и справедливости к жизни?!
– Сила есть, ума не надо?! – процедил сквозь зубы Кир-Кули, не без труда увернувшись от очередного вихря, который не так уж хорошо контролировался сейчас взбешенным создателем. – А может, по-мужски решим наши разногласия, без магии? Или боязно дитятке без новой «мамки» на рожон-то лезть? – Белые губы скривились в саркастической ухмылке.
Новый поток воздуха, рванувший в сторону ненавистного аше-ара, был еще менее точным, чем предыдущий. Эван нервничал, ошибался, и это радовало.
Парень упрямо молчал, не желая вступать в диалог. Но лицо его говорило лучше любых слов, и ничего хорошего в мимике мальчишки аше-ар не наблюдал. Парень явно жаждал мести, причем всем, начиная от эйсарда и заканчивая сейлин, которую, учитывая сложность аше-аровского яда, не спасет даже эо-регенерация, если не дать ей противоядие в течение пары часов.
А силы все уходили, мешая двигаться с привычной азору ловкостью и скоростью… Нужно было действовать сейчас, пока пальцы еще крепко держали нож, а магия подчинялась. Но повторно убить родного сына собственного компаньона рука не поднималась. Вот только принц не страдал от подобных противоречий.
Его запястье оплело спиралью из тонких струек белесого тумана. Еле уловимое движение кисти – и поток воздуха буквально снес пропустившего атаку Кир-Кули с места, впечатав в мертвый остов дерева. Два сгустка ярко-голубого цвета, брошенные в противника в качестве ответной «любезности», были отбиты защитным заклинанием воздушника и улетели в сторону, не причинив никакого вреда мишени. Жаль… Кир надеялся хоть немного остановить напор не вовремя воскресшего наследника.
Соображать приходилось быстро, а вот действовать с той же скоростью, к сожалению, не получалось. Потому что Зоя продолжала высасывать из него столь необходимую сейчас энергию, а он не имел возможности прервать процесс. Вот только полумертвая девушка делала это не как ночью при кормлении, и никто не гарантировал, что после полного опустошения резерва ее пары восстановление произойдет так же стремительно, как раньше. А если нет, что тогда?
Кир-Кули передернуло. Не от боли, нет, скорее от осознания безвыходности сложившейся ситуации. Зрение азора то туманилось, то прояснялось, а координация движений была все дальше от идеальной. Приходилось полностью концентрироваться на жаждущем крови мальчишке, не имея возможности даже посмотреть в сторону упавшей девушки. Упавшей… Злость накатила такой мощной волной, что на время отрезвила впадающего в полутранс Эо. Его свободную руку охватило лазурное пламя, а в следующий миг, сорвавшись с ладони, оно ринулось на противника. Пробило щит, опалило одежду и… обескуражило того, кто всего пару секунд назад чувствовал себя победителем.
– Мне ты можешь мстить, сколько хочешь, болван, – прошипел Кир-Кули на языке Тайлаари, – но не смей трогать мою девочку!
– Зоя не твоя! – взорвался Эван, разом отменив свой собственный обет молчания. – Слышишь, ты! Она не твоя, не моего лживого папочки и никого другого, она… – Слова потонули в вое бешеного вихря, поднимавшего с земли черный пепел и мертвые листья, иссушенные тьмой ветви, белые розы и… брошенный неподалеку байк. А потом все это подпитанное магией безобразие метнулось в сторону азора. Смерч едва не обрушил своего железного тезку на голову владельца, но Кир успел увернуться.
Стараясь собрать в кулак остатки сил, блондин метнулся в сторону, но странно отяжелевшие ноги помешали уйти от удара полностью. Плечо прошило болью. Мотоцикл отлетел к ближайшему дереву и с душераздирающим скрежетом съехал вниз по обугленной коре. Закрепленная на заднем сиденье сумка лопнула, окатив мрачную поляну градом из крупного жемчуга и голубоватого кристаллического порошка, который инеем осел на мертвых кустах, заставляя их загадочно мерцать. Это было красиво, если не сказать волшебно. И ведь все, что хотел сделать азор, – это сказку для своей принцессы. Что ж, затея ему удалась… в лучших традициях земных сказочников!
– По-мужски, говоришь?! – взвыл принц, кинувшись на своего убийцу. – Так получи, аш-ш-ше-ар! – нанося стремительный удар ножом, прошипел он. – Должок за мной, – выдохнул едва слышно и замолчал. Снова. Ибо драка к разговорам располагала плохо.
В том же парке…
– И это эйсард?! – Илин-Ули, наблюдавший за дуэлью с безопасного расстояния и, естественно, из надежного укрытия, презрительно скривился. Нет, он всегда знал, что Кир-Кули обделен здравым смыслом, но чтобы дойти до такого идиотизма…
– Ну чё там? Уже всем хана? – нетерпеливо прошептала лежащая на земле блондинка с растрепанной косой.
– Помолчи, убогая, – отмахнулся от нее сосед.
Кейли-Оз, которой не досталось места у смотровой щели в наспех сооруженном маскирующем пологе, просто изнывала от любопытства, доносящиеся звуки еще больше подогревали интерес. Но мрачный взгляд охотника быстро охладил ее пыл.
На поляне…
Удар, еще удар…
Больше не было никакого урагана, никакой аше-аровской магии, только голая сталь, опасная, хищная… жаждущая кровавой дани.
Скрежет, звон, алые следы порезов…
Не этого ли добивался Кир-Кули? Но почему же тогда опытному наемнику приходится уходить в глухую оборону, блокировать удары, отбивать и уклоняться от бешеных атак мстительного мальчишки? И не обернуться, не посмотреть, как там Зоя. Просто потому, что нет возможности, времени и сил. Айка-айка… как же не вовремя ты успокоила свою смертоносную тьму…
Сознание тонуло в какой-то мутно-серой хмари. Тело двигалось на голых рефлексах – замах, перекат, бросок, падение, снова перекат… От следующей ударной волны соперника закрыло черное крыло гигантского ворона. Взлетевшие вверх обломки веток, готовые вонзить свои острые обломки в тело и без того побитого азора, стремительно замедляли движение, пока не повисли в воздухе.
Кир-Кули перевел затуманенный взгляд с застывшего в воинственной позе Эвана на его бледного отца, уверенно шагающего к месту стычки. За спиной Сэн, как и все вокруг, застыла Ырли, такая же белая, как и гай, с темными синяками под глазами и выражением вселенской усталости на осунувшемся лице. Отдала ему все силы? Умница, девочка… Все-таки не зря они взяли ее с собой.
Клинок, зажатый в ладони принца, завис буквально в нескольких сантиметрах от горла аше-ара. Еще бы чуть-чуть – и Кир-Кули мог лишиться головы. Но Гай успел, время остановилось. Аше-ар как-то сразу почувствовал себя безумно уставшим и обессиленным. Чуть отступив от застывшего статуей принца, он начал медленно оборачиваться в сторону дерева, под которым осталась лежать Зоя. Вот только девушки там не было.
А в следующее мгновение что-то острое вонзилось в шею блондина. Пейзаж странно накренялся и заваливался. И только через несколько долгих секунд до азора дошло, что дело не в пейзаже, а в летящей с высоты плеч голове, которая все еще видит, слышит и даже понимает, что эту партию он, Кир из рода Кули, увы, проиграл. А потому… здравствуй, Бездна?!
– Твою ж… маму драконицу!!! – взревел Сэн.
На плече неподвижного Эвана, чья рука каким-то непостижимым образом нанесла смертоносный удар, появилось облачко черного тумана. Оно постепенно вытягивалось, оплетая запястье и уплотняясь, пока не обернулось небольшим черным змеем. Посланник Ийзэбичи, повинный в активности правой конечности принца, нагло подмигнул Светлоликому ярким зеленым глазом, а потом медленно сполз на землю. Дело сделано – один из свиты Сэн мертв.
Через пару мгновений за спиной сильнейшего образовалась черная воронка – прямой портал в Бездну, и оттуда выскочил мохнатый мирд. Не злой, не голодный, а какой-то растерянно-напряженный собиратель душ, который странно покосился на залитое кровью тело эйсарда и… отступил на пару шагов.
– Правильно мыслишь, чудовище! – похвалил его Сэн, а потом схватил за шкирку и, не обращая внимания на оскаленную пасть недовольного монстра, зашвырнул его тушу обратно в портал. – Хрен тебе, дорогая, а не древний и придурочный Эо сейлин, – процедил маг, за волосы подбирая с земли отсеченную голову. – Ийзэбичи, дракон недоделанный! – крикнул он, пристраивая отрезанную часть к телу аше-ара. – Хочешь девку живой получить – тащи ее обратно!
Некоторое время спустя…
Ритуал возврата Сэн еще не приходилось проводить ни разу в жизни, но знал он его, как и любой из повелителей времени, наизусть. Простой, короткий, важный… для того, чье тело лишилось головы, а душа отправилась в Бездну. Этот обряд был своего рода соломинкой, за которую мертвец имел шанс ухватиться, если сможет справиться с миром изнанки.
Почему именно изнанки? Просто все там было неправильно, наоборот… законы физической вселенной отсутствовали, время текло странно, да и обитатели Бездны не вызывали никакого доверия или симпатии. Они тоже были какие-то… неправильные.
– Да ус-с-сади ты ее уже куда-нибудь и помоги мне, идиот, – шипел Светлоликий, продолжая чертить на белой коже мертвого азора кровавые символы.
– Я идиот? – искренне возмутился дракон, уютно устроив спящую девушку между корней дерева. – И это вместо того, чтобы признать мои находчивость, сообразительность и везучесть?! – делано ужаснулся он. – С чего я вообще должен тебе помогать?
– С того, что иначе сейлин умрет, – мельком взглянув на него и на неподвижную Зою, процедил Сэн. Он отшвырнул подобравшегося поближе змея-посланника и, рявкнув: – Мне ты нужен, а не твой серпентарий! – запустил исцеляющее заклинание, пытаясь прирастить беловолосую голову эйсарда к телу.
– Ну извини, не знал, что у тебя на эту аше-аровскую особь планы. – Рыжий нарочито вздохнул и, коснувшись губами девичьей макушки, приблизился к брату. – Нового подопытного найдешь. К чему все эти метания, Ашенсэн? Забирай вон свою синеглазку. Ради нее гайя Белоснежная на многое готова, – дракон кивнул на застывшую во времени Ырли, – а я сейлин возьму. Поделим девочек по-братски. – Гай клыкасто усмехнулся и продолжил: – Мне с Зоей еще надо познакомиться, а то только имя и знаю, пообщаться… повеселиться, в конце-то концов!
– Повеселишься! Еще несколько минут пустой болтовни и промедлений – и прямо отсюда обратно в Тиронг отправишься вместе с дохлой сейлин. В компании трупа тебе там будет значительно веселее, да, – проворчал Сэн, заканчивая с ритуальными рисунками на теле азора.
– Девочка просто спит, – снисходительно, как маленькому ребенку, пояснил Ий.
– Просто спала она, пока ты не снес башку ее Эо! – отрезал Сэн.
– Эо? – Дурашливость Огненного как рукой сняло. – Так предупреждать же надо!
– Табличку повесить?
– Как вариант! – Дракон присел на корточки с другой стороны от лежащего на земле мертвеца и, серьезно взглянув на брата, спросил: – Что делать?
– Вливать в него энергию жизни, – ответил тот. – На аше-аровскую регенерацию рассчитывать теперь не приходится, – добавил тихо и, посмотрев куда-то за спину собеседнику, выругался.
Рыжий, проследив за его взглядом, присвистнул. Над деревьями, переливаясь бело-голубыми сполохами, висел огромный шар – самая нестабильная форма шарту, готового взорваться в любой момент. Как только тонкая нить, связывающая его с хозяином, окончательно оборвется, дух создателя перейдет в мир иной, а тело станет куском мертвой плоти без возможности воскрешения, дом исчезнет с лица земли.
– Сколько у нас времени? – возвращаясь к процессу энергообмена, поинтересовался Ийзэбичи.
– Лучше спроси, сколько у нас шансов! – Сэн не скрывал раздражения. – Послала же Бездна родственничков. Брат безмозглый и племянничек дяде под стать.
– Племянник? – Темные брови Огненного удивленно поднялись.
Светлоликий молча указал в сторону Эвана, по-прежнему неподвижного, как и Ырли. В отличие от старших молодой сильнейший не умел справляться с эффектом «замороженного» времени, потому и замер вместе с окружением.
– В нем же совсем драконьей крови нет, – разглядев как следует принца, возмутился его дядя.
– Зато драконья дурь зашкаливает! – взорвался отец парня и мрачно произнес: – Не отвлекайся. Счет идет на минуты, Ий.
Очередная воронка, словно темная пасть неведомого чудовища, раскрылась за спинами магов на последних словах ритуала возврата. Занятые делом братья не заметили ее появления, и только громкий «чафк», с которым схлопнулся портал в Бездну, сообщил им о том, что он вообще-то здесь был.
– Это?.. – вскинулся дракон, не убирая охваченных магическим огнем рук с шеи аше-ара.
– Угу, – подтвердил его невысказанные подозрения Сэн.
– И что теперь? Аше-ары не становятся сильнейшими, ты же знаешь. И если душа его ушла, то…
– Спокойно! Тело мы пока поддерживаем в состоянии «ни жив ни мертв», обряд возврата провели, – уверенно проговорил заметно вымотанный маг. – Остается ждать.
– Чего? – Ийзэбичи прищурился, вглядываясь в бледное лицо брата.
– Ну… либо возвращения в свои пенаты, либо… – Он посмотрел на расписанного кровью Кир-Кули, на сидящую под деревом сейлин, затем перевел взгляд на шарту и, не увидев шар, одобрительно кивнул. – А вообще, знаешь, возвращение – это мысль, – проговорил, немного подумав. После чего осторожно повернул камень в перстне азора, позволяя прячущейся за деревьями тени скользнуть внутрь артефакта.
Что ж, дела не так и плохи, наверное: дом выжил, хозяин… не до конца умер, а его Эо просто уснула, как принцесса из сказки.
Спустя полчаса…
– Ну чё там, чё? – не выдержала Кейли-Оз, когда все наконец стихло.
– Уже ничего! – задумчиво ответил мужчина, поднимаясь на ноги, и, больше не таясь, окинул взглядом пустое поле боя.
– Это как это? – не поняла его компаньонка.
– Это так это, – передразнил мужчина, не глядя на нее. – Сильнейший время заморозил. И ушел.
– Куда? – Во все глаза глядя на выжженную землю с торчащими вокруг сухими деревьями, не унималась аше-ара.
– Скоро узнаем. Пора уже доложить обо всем работодателям, – ледяным тоном проговорил охотник и отправился искать следы покинувших парк иномирцев.
Глава 6
Если ты умер, это еще не повод расслабляться!
Не помню, как отключилась в парке, но когда очнулась, вокруг была тьма. И поначалу я даже испугалась, что вампирская сущность разрослась настолько, что накрыла все пространство. Но нет, в противовес моей эта тьма живой не была. А вот я – да, ибо снова могла двигаться, слышать и, наверное, даже видеть, если б в непроницаемом мраке существовала возможность разглядеть хоть что-нибудь.
Медленно пошевелила кистями рук, с удивлением ощутив их повышенную пластичность. Потом согнула и снова вытянула ноги, затем плавно подняла корпус и села. Тело было странно легким, подвижным, если не сказать… резиновым, почти как в полусне, когда я задремала в купальне шарту. Вроде и человеческое, но словно без костей. Решив проверить догадку, потянулась пальцами к лицу, держа ладонь на расстоянии сантиметров тридцати. Они послушно удлинились, реагируя на команду, и буквально через пару секунд я ощутила прикосновение. Легкое, нежное, похожее на дуновение ветерка, но все же прикосновение.
О боги! Я не просто монстр, я еще и мутант теперь! Или снова сплю?..
Поднявшись с твердой поверхности, которую решила считать полом, подумала о странной потере веса. Казалось, если подпрыгну, непременно взлечу. Вот только терять почву под ногами не хотелось. Не зная, куда идти, покрутилась на месте, мечтая узреть хоть какой-нибудь ориентир. Так ничего и не увидев во мраке, тихо позвала в надежде, что кто-нибудь откликнется. Голос был странный, приглушенный, будто не мой, но слова произносил четко. Вот только никто не ответил.
Постояв на месте еще немного, сделала несколько шагов, выставив вперед ладони, чтобы во мраке не напороться на невидимое препятствие. Впрочем, напарываться пока было не на что. Вокруг царили темнота, пустота и неприятная прохлада. А я все шла и шла, пока не почувствовала, что становится теплее. Словно в детской игре: еще чуть-чуть, и будет горячо, а значит – найду спрятанный предмет? К моему искреннему восторгу, я его действительно нашла.
Сначала впереди замерцали тонкие светящиеся нити, странным узором пронизывающие вертикальную поверхность. Они пульсировали, как живые, манили и пробуждали во мне плохо контролируемую жажду. Будто любимое пирожное в витрине увидела после того, как неделю на воде сидела. И вот это пирожное… в смысле, световые потоки оплетали большой прозрачный параллелепипед, и эта паутина была настолько плотной, что рассмотреть за ней содержимое не представлялось возможным. А мне хотелось… почти так же сильно, как и выпить этот аппетитный свет.
Недолго думая, совместила полезное с приятным. Руки-плети потянулись к мерцающим нитям, и под тонкими черными пальцами, похожими на тентакли, свет угасал. Значит, я снова сплю и опять ем. Интересно только, кого и где?
А совмещенный с трапезой сон продолжался. И пусть по вкусу нити-светлячки не дотягивали до «любимого пирожного», но чувство насыщения вызывали. Ровно до тех пор, пока я чуть не подавилась, обнаружив за стеклом Кир-Кули.
Он стоял неподвижно, словно манекен. Такой же, как обычно, и… совсем другой. В белых одеждах, с миниатюрными кольцами в острых ушах, с холодными голубыми глазами – пустыми и безжизненными. По его телу не разливался тот радужный свет, который я видела, когда вампирская сущность брала надо мной верх. Этот аше-ар был энергетически пуст и… мертв. Просто тело, пустая оболочка, клон, аватар… кукла в ящике!
В ужасе отшатнувшись, резко развернулась и бросилась прочь во мрак, который теперь казался чем-то родным и привычным. Я была как та черная кошка в темной комнате – тьма во тьме. Слившись с окружением, спряталась в нем и затаилась, чтобы унять неприятную дрожь в пальцах, осмыслить свое положение, подумать, что делать дальше. Спустя некоторое время снова увидела вдали островок света. Бежать к нему сломя голову больше желания не возникало, но любопытство требовало удовлетворения. И, делая невесомые шаги по ровному полу, я начала подкрадываться к очередному сюжетному витку моего абсурдного сна.
Освещенной площадкой оказался посыпанный мелким гравием участок земли с лестницей, соединяющей его с парящим в воздухе зданием. И хотя оно не было похоже на обитель азора, я без труда догадалась, что это шарту. Но не он привлек мое внимание, а двое выясняющих отношения аше-аров. Мужчина и женщина, оба белокожие, беловолосые и голубоглазые. Брат и сестра? Затаившись на границе света и тьмы, прислушалась. Язык, на котором они говорили, был не русский, но почему-то знакомый. Тайлаари? Сейчас я понимала его без помощи переводчиков типа шелби и шелеста. Оно и неудивительно – во сне все возможно.
А сцена, незримым свидетелем которой я стала, все набирала обороты. Ее участники ссорились, кидаясь друг в друга обвинениями в неверности. И я уже сомневалась, что они родственники, скорее пара, муж и жена. Потому что такие скандалы те, чьи отношения недостаточно прочны, друг другу вряд ли бы закатывали. Эти же не церемонились ни в выражениях, ни в действиях, когда перешли от слов к делу. Все случилось слишком быстро: вот они стоят и бросают друг другу упреки, а в следующий момент уже яростно сражаются, обнажив длинные лезвия изогнутых кинжалов. Стремительно, зло… Сквозь смертельную музыку стали до меня доносились только обрывки фраз: «моя», «мой», «не достанешься», «лучше сдохнуть»…
И я понимала, что точно сдохнут. Оба! Вместо того чтобы посидеть, поговорить и решить все разногласия мирным путем. Но сама продолжала стоять и бездействовать, цепенея от страха и… непонимания. Даже если изменяли, неужели это повод для убийства?! Или все-таки повод? Ведь убивают они своих детей испытаниями, может, и супружеская неверность у этой расы – мотив для смерти?
А драка белокожих психов все не заканчивалась. Оба виртуозные бойцы – наверняка наемники со стажем. Она быстрее, он сильнее. Она брала скоростью и ловкостью, он – напором. И казалось, что эти двое далеко не первый раз сходятся в поединке. В тренировочном или… настоящем? И сказал бы кто, что это лишь привычная для них разминка, своеобразное спускание пара, финальный аккорд ссоры перед страстным примирением, – я б не переживала. Но вокруг царило молчание, а чересчур темпераментные соперники не желали останавливаться.
Обманное движение, шаг в сторону, замах… он опередил ее маневр всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы голова противницы скатилась к ногам мужчины. Он застыл на месте, тяжело дыша. Победный оскал на лишенном разума лице сменился гримасой боли, аше-ар приходил в себя, постепенно выплывая из боевого транса в реальность. Точно завороженный, он медленно наклонился и провел дрожащими пальцами по щеке убитой. Живые голубые глаза неотрывно глядели в уже мертвые, и на лице убийцы проступало осознание.
– Вместе… в жизни и смерти, – проговорил этот съехавший с катушек ревнивец, решительно подобрал кинжал жертвы, сложил оба клинка ножницами и, приставив лезвия к собственной шее, одним движением снес башку и себе.
Я растерянно посмотрела на два обезглавленных трупа, на залитую кровью площадку, на тающие на глазах ступени, которые вели к дому, превращавшемуся в огромный голубой шар, и, решив, что к демонам такое страшное кино, снова отступила во мрак. Но тут заметила мальчика, который все это время прятался за лестницей, и остановилась.
Тоже аше-ар, лет семи на вид. Худенький, белокожий, с растрепанными волосами до плеч и с искусанными в кровь губами. По его сжатым в кулаки рукам скользили голубые разводы плохо контролируемой силы, а в глазах отражалось такое… И я не выдержала. Плюнув на конспирацию, выскочила на освещенную площадку, подбежала к ребенку и в каком-то плохо осознаваемом порыве прижала его к себе.
Как ни странно, малыш не испугался похожей на тень фигуры, нагло сцапавшей его в свои объятия. Он даже не пошевелился, невольно подумалось, что паренек не видит меня. И вообще ничего не видит, кроме двух мертвецов, лежащих на земле.
– Никогда… никогда никого не буду любить… никогда… – шептал мальчик, а я все сидела на корточках рядом, обнимала его за плечи и думала о том, что хотела бы такого же сына… белокожего и голубоглазого. И я бы сделала все, чтобы ему не было так плохо, как этому ребенку сейчас.
– Почему? – спросила тихо, даже не надеясь быть услышанной. Ошиблась, ибо мне ответили. Совсем не по-детски серьезно, даже зло.
– Потому что от любви все беды.
– Неправда, – возразила я, тихо радуясь возникшему диалогу. – Любовь – это счастье.
– Любовь – это смерть. Они же умерли.
Страшно, когда испачканный кровью рот ребенка кривится в полной сарказма ухмылке, реально страшно. Но не настолько, чтобы отступать.
– Это твои родственники?
– Да, – не вдаваясь в подробности, ответил мальчик.
– Их не любовь убила, – проговорила я после короткой паузы, – а дурь и ревность. – Маленький собеседник никак не прокомментировал мое заявление, и я продолжила: – Ты вырастешь и все поймешь сам. Встретишь девушку, полюбишь…
– И убью, – хмыкнул юный аше-ар.
– И не убьешь! – уверенно сказала я. – Потому что ты видел, как это было…
Взрыв, грянувший над нами, заставил меня повалить мальчишку на землю, накрыв собой. Нас не снесло взрывной волной, лишь осыпало сверху пеплом. Подняв голову, когда все утихло, поняла, что шарту больше нет.
– Это был мой дом, – продолжая лежать подо мной, пробормотал малыш, – и мои родители.
Признаться, я не нашлась, что ответить. Перекатилась в сторону, встала, подняла на ноги ребенка, подумав, что он весит еще меньше, чем я в этом теневом теле. Присмотрелась к нему внимательней и увидела, что в нем тоже нет внутреннего света, как в том теле Кир-Кули за стеклом. И в сражавшихся аше-арах не было энергии жизни… Что же получается – они все изначально… мертвецы?
– Призраки, – ответил мальчик на мою невысказанную вслух мысль и, посмотрев на меня, грустно улыбнулся. – Мы в Бездне, айка. А сюда попадают только души, и то не все.
И такие знакомые интонации прозвучали в этом детском голосе…
– К-кир? – спросила, запинаясь.
– Я, – тряхнул рваной челкой взрослеющий на глазах парень, – и моя семья – главный кошмар далекого детства. – Он болезненно скривился. – Вот уж не думал, что знакомство с проклятой Бездной начнется с многократной прокрутки этого воспоминания. Если бы ты не вмешалась, неизвестно, как долго я переживал бы его вновь и вновь.
– Это зал со скелетами в шкафу, Кир из рода Кули, – донеслось из темноты, и на освещенное пространство, с которого сами собой исчезли трупы, ступили длинные серые лапы большой собаки. – Учитывая, сколько у тебя этих самых скелетов, нет ничего удивительного, что ты здесь застрял, – заявила Красотка, явив себя полностью.
«А вдруг я все-таки сплю? Ведь это двухвостое создание раньше разговаривало со мной только во сне», – подумалось мне, а собака, как и призрак азора, прочла мои мысли и с готовностью ответила:
– Для тебя – почти сон, а для него, – морда дога повернулась к моему спутнику, – почти смерть. И радуйтесь, что ключевое слово здесь «почти».
Я радовалась, да. Не забывая при этом крепче сжимать ладонь вернувшего свой взрослый облик аше-ара. Может, мы с ним и были привидениями, но друг для друга вполне осязаемыми. Проверить же способность хождения сквозь стены за неимением этих самых стен пока возможности не представилось. А красноглазая псина тем временем продолжала:
– С какого перепуга вы оба так рано помереть решили, а? – В голосе ее звучало явное недовольство. – Всю игру портите, идиоты!
– Так выведи нас отсюда, и мы не будем тебе ничего портить, – спокойно проговорил азор, по-прежнему не отпуская мою ладонь. – Воскреснем или как минимум переродимся заново. – Теперь не я, а он обнимал меня рукой за плечи… за черные узкие плечи… бр-р-р. Интересно, как же я выгляжу-то? – Необычно, – ответил мне блондин, чуть улыбнувшись.
А вместе с ним высказалась и Красотка:
– Вывела бы. Ее – хоть сейчас! Но вы же с ней связаны Эо, а для проклятых душ аше-аров Бездна – своего рода магнит, значит, без помощи извне мне вас из этого мира не вытолкать.
– И что делать? – спросила я собаку, пытаясь не думать о том, что кто-то тут нагло читает мои мысли. А я – нет. Что за вселенская несправедливость?
– Потому что ты не принадлежишь Бездне, как мы с Кир-Кули, – вздохнув, ответила Красотка на то, о чем я подумала, а не о чем спросила. – Говорю же, ты пока еще не умерла, сейлин. Тело погружено в глубокий сон, но оно живо. Все процессы идут своим чередом, ребенок в чреве растет… в то время как душа твоя болтается тут вместе с призраком Эо. Правда, если Бездна окончательно признает аше-ара своим, это временное очень скоро может стать постоянным, и вот тогда тебе будут слышны наши мысли и мы с тобой сможем общаться без слов.
– Так что же делать? – повторила вопрос.
– Что-что… помощи ждать, – сказала собака и, призывно махнув хвостами, радостно предложила: – Хотите, экскурсию проведу? А то в следующий раз вам будет не до осмотра окрестностей.
– В следующий? – пробормотала я, направляясь за ней.
Но Красотка не ответила. В темноте ее чуть подсвеченная фигура казалась путеводной звездой, за которой мы шли. Молча. И сама того не желая, я все время пыталась понять, какие именно мысли смог подслушать у меня тот белобрысый мальчик.
– Все, – раздалось над ухом, и даже не видя, я знала, что азор улыбается.
Странная у нас с ним все-таки жизнь после смерти. Тела изменились, а эмоции нет. Кстати о телах… На вопрос, что за манекен с внешностью Кира я видела за стеклом, полосатая псина отвечать тоже не стала, но взглядом меня одарила таким… нехорошим, особенно когда узнала о моей спонтанной трапезе светящимися нитями. А когда и азор заинтересовался этой историей, Красотка демонстративно сменила тему, предложив нам делать ставки на то, через сколько минут до сильнейшего дойдет, что нас пора вытаскивать из Бездны. О том, что минуты здесь равны часам, если не дням, а то и неделям в других мирах, эта хитрая бестия упомянуть забыла.
В нижнем городе Неронга…
– А можно еще раз? Медленно, подробно и аргументированно: что от меня требуется и почему именно от меня, а не от кого-нибудь другого! – Длинная тонкая сигарета слегка дрожала в пальцах, ничуть не уступавших ей в этих двух характеристиках, но голос женщины звучал спокойно и уверенно.
– От тебя требуется всего лишь обеспечить уход. Как «королеве клиники» тебе это будет несложно.
Ангелина затянулась, медленно выдохнула. Облачко табачного дыма мгновенно впитала в себя небольшая полупрозрачная сфера. Этой колобкообразной штуковине только зубов в три ряда не хватало для сходства с лангольерами. Последняя сигарета отправилась на место прогоревшей до фильтра товарки, а смятая пачка из-под «Парламента» – в пасть прожорливому колобку. Зажигалка никак не хотела срабатывать.
– Помочь? – осведомился собеседник.
– Не надо! – отрезала Гелла, наконец поджигая сигарету, и из-под косой светлой челки глянула на мужика, заявившего, что от нее что-то там требуется.
Мужик был эффектный: холеный, породистый, с незримой вывеской «я самый умный» на лбу. Второй был не менее породистым, а эффектным аж до нервного тика, вот только на его красивой физиономии надпись была покороче и гласила «Я самый!!!» с припиской мелким шрифтом «и умный в том числе». Дополняли компанию смазливый паренек с глазами побитого щенка да бледная как смерть девица гламурного вида без признаков интеллекта. На голове парня сидел черный ворон и при малейшей попытке открыть рот тюкал бедолагу клювом.
«Последняя сигарета, – с тоской подумала Ангелина, – а странный сон, который даже кошмаром не назовешь, и не думает заканчиваться».
Выползая с работы после двойной смены, Гелла рассчитывала на пиццу из супермаркета, чашку чая, ванну и подушку. И уж никак не ожидала загреметь в обморок и очнуться в столь странном обществе после того, как усталым кивком подтвердила встреченному на улице незнакомцу, что именно она Ангелина Смертова.
Все это сон, просто сон… или галлюцинация на почве переутомления. Задымившийся фильтр обжег пальцы, выдернув молодую женщину из воспоминаний.
– Работа для тебя привычная, – продолжал говорить зеленоглазый брюнет, чьи волосы в ярком освещении зала тоже, казалось, отливали зеленью, – к тому же непродолжительная. По завершении получишь достойную награду. Золотом!
– Угу, и брильянтами. – Женщина криво усмехнулась.
– Можно и бриллиантами, – пожал плечами наниматель, явно не оценив шутки. – Хотя я планировал рассчитаться в евро.
– Да что ты с ней разговариваешь… – подал голос «просто самый», оторвавшись от созерцания порнофантастической галереи на стенах. Одного взгляда на эту живопись Гелле хватило, чтобы понять: пора уже и личной жизнью заняться. Нормальной, семейной женщине такое не приснится. – Она же обычный человек! Ни магии в ней, ни… – Зеленые глаза рыжего сузились, внимательней присмотревшись к обсуждаемой. – А ты, случайно, не девственница? – неожиданно спросил он.
Ангелина подавилась дымом от сигареты, но, к своей гордости, быстро восстановила дыхание и ровным голосом произнесла:
– Нет.
– Жаль. – Рыжий снова потерял к ней интерес, и это радовало.
– Так вот, – продолжил свою монотонную речь брюнет, – клиентов двое.
– Я могла бы… – влезла с репликой «гламурная девица» с ярко-голубым, как у Мальвины из детского фильма, цветом волос. Ворон повернул голову и смерил ее внимательным взглядом. – Молчу! – понятливо кивнула та и действительно заткнулась.
Читать бесплатно другие книги:
