Моя темная «половина» Зимняя Кристина
На что дракон, подавившись едва начатым комплиментом, клятвенно заверил, что нет.
Кивнув на его слова и еще немного поразмыслив над собственными ощущениями, снова поинтересовалась:
– А у меня?
Скользкий гад… который дракон, естественно, выкрутился, шутливо заметив, что сам, мол, не видел, а я ему о добрачных отпрысках не говорила. Так что он не в курсе. С другой стороны, может, все эти странные ощущения являлись лишь плодом моего воображения? На кормящую маму, страдающую кровотечением и переизбытком грудного молока, я уж точно не тянула. А шрам… мало ли отчего он там был. Если вообще был.
Во второй свой визит Карури долго не задержался, туманно сообщив, что должен позаботиться о еде для своей любимой девочки, то есть меня. Возражения на тему «Я сыта» и «Мне надо так много всего у тебя спросить», к сожалению, не подействовали. Мужчина ушел, настоятельно рекомендовав мне расслабиться, закрыть глазки и поспать, ибо восстановление после болезни, которой я страдала, дело не быстрое и совсем не легкое.
Вот только уснуть у меня так и не получилось. Повалявшись около часа среди алых шелков, я встала, в который раз обошла зал, пощупала все, что принес Ий, посидела на широком низком подоконнике, глядя на море, плещущееся далеко внизу. Так и не вспомнив ничего, что могло бы быть вызвано ассоциациями с окружением, решила пойти искупаться. За неимением возможности немедленно окунуться в соленые волны, отправилась в ванную и только там сообразила, что не знаю – хотя, вероятней всего, просто не помню, – как пользоваться местным каменным «корытом».
Третий визит дракона на мою территорию был очень кстати, хоть и показался мне несколько… бесцеремонным. Ий появился в арочном проеме как раз в тот момент, когда я, сидя на краю купальни, внимательно изучала почти зеркально отполированное дно. Может, мы с ним и пара, но хоть для приличия мог бы и постучать прежде, чем вваливаться в помещение, где люди обычно личной гигиеной занимаются. Кстати, о людях…
– А я кто, Ий? – спросила, искоса взглянув на моего… мужчину.
– В смысле, Селена? – Его темные брови вопросительно поднялись.
– Ты сказал, что я не дракон, когда мы… когда я ужинала. А кто тогда? Человек, эльф, лепрекон? Или, может, гном? Мелкая ведь и… – Замолчала, глядя на Карури и рефлекторно потирая переносицу, почему-то занывшую от наплыва названий рас, характерные черты которых мне отчего-то были известны куда лучше, нежели собственное прошлое.
– Ты вампир, – огорошил «возлюбленный» и поспешно добавил, заметив, как округлились мои глаза: – энергетический.
– Это как? – уточнила, продолжая сидеть на бортике каменной «ванны» и неотрывно смотреть на рыжего. Хотя, скорее, на темно-рыжего, а при слабом освещении и вовсе брюнета.
– Позже покажу. Когда проголодаешься. – И он мне подмигнул. Весело так, с улыбкой… открытой и доброй, а еще хитрой, как мне показалось. – Что ты тут делала, кстати? – сменив тон на более серьезный, полюбопытствовал Ий.
– Рыбу ловила, – пошутила мрачно. Видя, что с чувством юмора у господина дракона не все ладно, призналась: – Ванну хотела принять, но забыла, как тут все работает.
– Ванну?..
Он повторил это слово, будто оно было не совсем для него привычным, затем покачал головой и, поманив меня рукой, сказал:
– Пойдем-ка со мной. Я покажу тебе кое-что, а потом сам наполню купальню теплой водой и подробно расскажу, в каких флаконах что налито и как этим всем надлежит пользоваться.
– Куда идти? – насторожилась я, пытаясь просчитать план хитроумного типа, зачем-то решившего отсрочить время моего купания. В том, что Карури ничего не делает без причины, сомнений не возникало.
– В другой зал. Это ненадолго. Идем же! – Он состроил такую умильную физиономию, что упираться и дальше стало неловко. Может, чел… дракон, в смысле, мне сюрприз какой приготовил, а я тут изображаю из себя Шерлока Холмса.
Поднявшись с бортика, подошла к мужчине и вложила свою узкую ладонь в его протянутую руку – ту самую, в перчатке. После чего спросила:
– Ий, а кто такой Шерлок Холмс?
Дракон завис, явно не зная ответа. Я тоже его не находила, но подозревала, что господин на «Ш» был либо сыщиком, либо чрезмерно мнительным типом, который во всем и вся видел подвох.
– О сае Холмсе, Селена, ты меня тоже не информировала, как и о добрачных детях, – наконец нашелся с ответом рыжий и, крепче сжав мои пальцы, потянул за собой в коридор.
Материал его необычной перчатки был гладким и теплым, почти горячим. И таким тонким, что мне казалось, будто я сквозь золотые пластины чувствую кожу Карури. А вместе с ней еще что-то неимоверно притягательное, вкусное, пульсирующее… Может, кровь, бегущую по венам?
«Вкусное – и кровь?» Мои брови дрогнули, хмурясь. Хотя какие еще ассоциации могут родиться в сознании вампира? Пусть и энергетического.
Под разноголосый марш собственных рассуждений я и не заметила, как вошла в огромный зал с низким сводчатым потолком. Вошла и застыла как вкопанная, вынуждая остановиться и своего сопровождающего. Свободного пространства тут было мало – лишь узкая дорожка и небольшой пятачок в самом центре помещения. Все остальное оказалось завалено обломками мраморных колонн и скульптур. Будто в зале похозяйничал самый настоящий ураган, без жалости обрушивший каменные изваяния, которые когда-то поддерживали тяжелый потолок. Опасливо покосившись на него, я невольно сглотнула. И тут же ощутила ободряющее рукопожатие Ия.
Продолжая осматриваться, сглотнула вновь. Неведомый ветер – или это был разгневанный дракон в своей звериной ипостаси? – все смел и смял, а потом улетел, оставив на прощание горы мусора и полчища своих крылатых последователей – птиц. Десятки, сотни, быть может, и тысячи пернатых созданий! Они облепили все вокруг: каждый выступ, осколок, карниз… каждое закованное мелкой решеткой окно. И все эти небесные создания смотрели на меня.
Клювы, когти, блестящие бусинки глаз… Признаться, я испугалась. Невольно сделав шаг назад, уперлась спиной в успевшего незаметно обойти меня мужчину. Он положил руки мне на талию и ласково прошептал:
– Не бойся, девочка. Это просто… птицы.
Будто без его уточнения сей факт вызывал у меня какие-то сомнения. Однако возмущаться и капризничать я благоразумно не стала, решив тихо и по возможности спокойно выяснить, что задумал хитрый оборотень.
– Зачем я здесь? И зачем здесь они?
– Просто закрой глаза, сейлин, и ты поймешь.
Он снова исказил мое имя, но я не придала этому особого значения.
Глубоко вздохнула, положив ладони поверх его рук, а затем послушно смежила веки. Большей частью, чтобы не видеть эту разномастную стаю, но чувствовать живого и дружелюбно настроенного мужчину, стоящего рядом. Птицы, глядевшие на меня, как на мешок с зерном, и словно ждавшие команду «Взять!», пугали не на шутку. А Карури, несмотря на некоторое недоверие, продиктованное амнезией, казался мне достаточно надежным, сильным и, на мою беду, изобретательным. Вот зачем он притащил меня в этот полуразрушенный питомник? Попугать или…
Придумать другие варианты я не успела. Виска коснулись теплые губы дракона, а тихий голос начал отдавать команды.
– Умница, девочка! Так и стой, не открывай глаз, всматривайся в темноту, внимательней, вот так… – А потом, сделав продолжительную паузу, спросил: – Ты видишь свет?
Отрицательно мотнула головой. Какой может быть свет, если глаза закрыты? Я хотела уже сказать ему, что шутка не удалась, как вдруг… он появился. Во тьме словно начали зажигаться волшебные светлячки. Ближе, дальше – везде! Мерцающие облачка постепенно видоизменялись, приобретая силуэты каких-то веточек. Что это? Цветы, кусты… или, может, светящиеся скелетики?
– Вижу! – воскликнула радостно, но глаз не открыла, повинуясь тихому предупреждению своего… наставника?
– Тебе же нравится этот свет, верно?
Его шепот обжег мое ухо, и я инстинктивно отклонилась, не желая отвлекаться от созерцания. В нежностях дракона мне чудилось что-то неправильное и даже опасное, а в окружающем световом шоу, напротив, все было просто замечательно, интересно и… аппетитно.
– Красиво очень! – не стала скрывать своего восхищения.
– Нра-а-а-авится, – его голос звучал завораживающе, – знаю, что тебе это нравится. Так и должно быть! Хочется прикоснуться к свету, да?
– Да! – словно под гипнозом повторила я.
– Так прикоснись! – не то убеждал, не то искушал меня Ий. – Попробуй! Выпей его, ну же, сейли-и-ин.
Я мысленно потянулась к таинственным «веточкам», будто пытаясь сорвать их. И было во всем этом что-то знакомое, привычное, пробуждающее аппетит. Мужские руки, обнимающие меня, темнота и такой заманчивый, такой вкусный свет!
«Знакомо – значит правильно? – мелькнула робкая мысль, намекая на то, что есть и возможность обратного. – Свет и тьма, тьма и свет – все закономерно. Или нет?»
Самая близкая ко мне «веточка» погасла, словно слизанная гигантским черным языком. Это было забавно и привычно. Затем пропала еще одна, и еще… Они исчезали, как замазанные чернилами звезды в астрономическом атласе. Меня же постепенно наполняло странное чувство сродни эйфории. А вместе с ним приходило насыщение, которое не могли дать никакие фрукты, овощи и прочие продукты.
Наконец «светлячки» закончились. Я постояла минутку в темноте, прислушиваясь к собственным ощущениям, после чего медленно открыла глаза. Тишину каменного зала разрезал дикий крик. И лишь секунду спустя я поняла, что мой собственный. На меня никто больше не смотрел. Некому было смотреть! Потому что все до единой птицы были мертвы. Птицы… не дракон.
В одном из миров Тайлаари…
Скрывать истинную внешность под чужой личиной для любого мага жизни было делом привычным. Дар видоизменять свое тело, выплавляя из него что-то отличное от оригинала, истинные аше-ары получали при рождении вместе с цветом силы. Во время испытаний огнем и водой вышеупомянутая способность лишь закреплялась, становясь для белокожих чем-то само собой разумеющимся. Наемники – а большинство представителей расы выбирали именно эту профессию – легко меняли облик, поддерживая внешнюю иллюзию с помощью магии, но не были способны скрыть свою родную ауру. Впрочем, прочитать ее и уж тем паче заметить несоответствия в Тайлаари мало кто мог. Обычные граждане и вовсе не заморачивались подобными изысканиями.
Вопреки возможности менять внешность как перчатки, каждый аше-ар нет-нет да и возвращался к списку любимых образов. Изученные до мелочей, естественные, привычные… Они позволяли магам жизни чувствовать себя под выбранной личиной, как в своей тарелке. Одной из таких иллюзий для Кир-Кули был чернобородый маг-наемник средней руки. Несмотря на обычное, даже в чем-то простоватое человеческое лицо, одежда из черной кожи и внушительный набор холодного оружия, часть которого намеренно выставлялась напоказ, заставляли прохожих огибать по широкой дуге идущего по улице мужчину. Единственным, кто не гнушался близкого контакта с ним, был зеленоглазый ворон. Птица то кружила над головой наемника, то садилась на его плечо и нагло заглядывала в лицо видоизмененного аше-ара.
– У меня скоро плечо отвалится, – кривя губы в некоем подобии кислой улыбки, ворчал он. – Посланник ты или кто? Мог бы вспомнить свои особенности фантома и… сбросить вес для начала.
– Кар-р-р! – Ответ ворона подозрительно смахивал на хриплый смешок, а свиток, материализовавшийся в когтистой лапе, – на предложение пообщаться.
Развернув послание, Кир-Кули хмыкнул. На желтоватом листе красовалось всего одно предложение:
Идея с оракулом – глупость!
– Поживем – увидим, – дернув плечом, дабы согнать с него наглую птицу, проговорил чернобородый и бросил записку в нутро вместительной дорожной сумки.
Новый свиток, предложенный вороном, гласил:
Будешь делать глупости – не увидишь, в смысле, не доживешь.
– Это угроза? – вынудив-таки надоедливого посланника взлететь, спросил аше-ар.
Это правда жизни, – прочитал он на очередном упавшем в руки листе. – Думаешь, гайя Белоснежная настолько беспечна, что оставила без присмотра порталы из миров, выбранных на роль наших ловушек? Да о твоем появлении здесь наверняка уже известно всем тем, кому об этом знать и не стоило.
– Рано или поздно мы все равно сюда бы вернулись. – Наемник пожал плечами.
– Рано или поздно мы вернулись бы сюда, чтобы засветиться перед масками и бросить вызов их зарвавшейся главе. А не затем, чтобы давать главному сплетнику Тайлаари почву для новых слухов! – голосом Сэн ответила птица… или не она?
Кир-Кули замер. То, что посланники гая Светлоликого могли менять форму и плотность, он знал. Но вот способности разговаривать за этими диковинными животными раньше не водилось. Медленно обернувшись, аше-ар встретился взглядом с хозяином Неронга, на плече которого с комфортом устроился Каас.
– А… ты на кого город оставил, пресветлый гай? – пробормотал наемник, справившись с удивлением.
В том, что Ашенсэн будет донимать его через ворона, он не сомневался. Но что маг явится собственной персоной, бросив новорожденных детей и Неронг на растерзание сильнейшим, которые вряд ли осведомлены, что ни хозяина, ни его брата там больше нет и в помине, для Кир-Кули оказалось большой неожиданностью.
– Не беспокойся, эйсард, – понимающе улыбнулся Сэн, – Неронг в надежных руках. – А поравнявшись с черноволосым бородачом, загадочно добавил: – И знаешь, рук этих… аж двенадцать штук.
А тем временем в Неронге…
«Риссэ, а ты уверена, что магической силы этой парочки нам хватит для проведения ритуала? – мысленно поинтересовался Тиаро. – Девчонка, конечно, хороша, но парень… Он какой-то… недоразвитый».
«Ты хотел сказать, неопытный», – поправила его «девочка».
«Ну да, – нехотя согласился древний, – сила в нем есть, но по большей части спящая».
«Так разбуди! – всплеснула белыми ручками его крошечная собеседница. – Это твой кадавриз, Ти. И кровный брат к тому же. Сделай папочке приятное, научи его старшего сына пользоваться своим даром, пока разум мальчишки подчинен тебе».
Зеленоглазый «малыш» по-взрослому прищурился, изучая сквозь деревянные прутья колыбели Эвана. Парень, стоя у стены с пустым взглядом, напоминал безвольный манекен. Впрочем, чем-то подобным он и являлся после того, как несколько часов назад невидимая рука силы захватила в плен его сознание. Тиаро мог вертеть принцем, как послушной марионеткой, управлять, словно роботом. А Эван даже не осознавал этого.
Вдоволь налюбовавшись своей новой куклой, древний перевел взгляд на гибкую девушку с ярко-голубыми волосами. Кадавриз Риссэ, закусив от усердия нижнюю губу, старательно выводила мелом ритуальную пиктограмму на каменном полу детской комнаты. Молоденькая лейра из расы моэр с огромным магическим потенциалом стала добычей сестрицы. Как, впрочем, и всегда. Ри вечно обходила духовного брата, была шустрее, хитрее и изворотливей. Но он все равно любил ее. Как только может любить бессмертное существо кого-то себе подобного. И, поймав вожделенный призыв из мира живых оболочек, они, естественно, откликнулись оба. К счастью, сейлин родила двойню. И делить один сосуд на двоих не пришлось.
«Все! – мысленно сообщила Риссэ, когда ее синеглазая кадавриз поднялась с колен и заняла место у стены рядом с Эваном. – Готов повзрослеть, Ти?» – хитро щуря голубые глазки, поинтересовалась белокожая «девочка».
«А не выжжем кадавризов? – с легкой ноткой сомнения уточнил брат. – Не хочется подкладывать свинью Ашенсэн, убивая его первенца. Все же этот маг открыл нам путь в материальный мир».
«Сделаем упор на девчонку! – бодро ответила Ри. – Ее беречь и охранять, в отличие от Геллы с принцем, папочка не просил».
Незримые плети-руки, держащие Эвана и Ырли на поводках чужой воли, потянули свои игрушки, побуждая к действиям. Обе марионетки синхронно двинулись к колыбелям, чтобы подготовить «малышей» к ритуалу. Пользуясь отсутствием Ашенсэн, древние решили избавиться от младенческой немощности, а заодно и провести обряд вступления в силу. И парочка крепких магов, зашедшая проведать крошек, стала просто находкой для последних.
Глава 3
Обижая Красную Шапочку, убедись, что эта ее шапочка не краповый беретик.
В зале собраний, расположенном в месте, куда знали дорогу только сильнейшие, было довольно шумно. Магически настроенная акустика огромного помещения позволяла каждому присутствующему быть услышанным. И иногда – в такие моменты, как сейчас, – это очень мешало. Вопрос присоединения к Тайлаари нового мира решался далеко не каждый день, не каждый год и даже не каждое столетие. И именно орден масок должен был позаботиться о пространственно-временных переходах между избранной планетой и союзом семисот миров. Такая работа требовала больших энергетических затрат и экономически выгодного плана действий, принятого на собрании сильнейших и отправленного на согласование в правящий совет Тайлаари.
Именно поэтому маги, прибывшие отовсюду, никак не могли понять, почему обсуждение столь важного вопроса проходит в отсутствие главы ордена гайи Белоснежной. Более того, в зале не было никого из ее заместителей. Гай Искристый, временно назначенный председателем собрания, ничего вразумительного по данному поводу сказать не мог. Переданные через кристалл связи указания его самого весьма озадачили, а туманное «срочно отбыли по важному делу» мало что проясняло.
Одноместные ниши, расположенные в три яруса, изолировали магов друг от друга, чтобы никто не мог влиять на мнение соседа, но Искристому с его места в центре зала был виден каждый. И слышен, к сожалению, тоже.
– Уважаемые гаи! – Глотнув для уверенности бодрящего напитка, председатель в который раз за последние полчаса попытался призвать коллег к порядку. – Давайте все же вернемся к теме нашего обсуждения! Напоминаю тем, кто здесь впервые или стал слаб памятью, – ирония, сквозившая в словах старого гая, была недоброй, – пока вопрос открытия новых межмирных порталов не будет решен, двери тайного зала не откроются!
Вопреки его словам каменные створки, больше похожие на резные ворота, распахнулись, пропуская двоих визитеров. На них красовались предписанные правилами синие плащи с глубокими капюшонами и белые маски, скрывавшие верхнюю часть их лиц. Искристый недоуменно уставился на вновь прибывших. Согласно его списку все ныне действующие члены ордена, кроме Белоснежной и ее ближайших помощников, уже были здесь. Вот только что-то подсказывало старому магу, что эти гости не из свиты загулявшей гайи.
С появлением новых действующих лиц в зале наконец-то воцарилась тишина. И потому каждый шаг странной пары был отчетливо слышен присутствующим. Поравнявшись с отшлифованным до блеска валуном, который с момента основания ордена служил идентификатором силы повелителя времени, один из визитеров стянул с руки перчатку и положил раскрытую ладонь на гладкую поверхность. Полупрозрачные прожилки, пронизывающие камень, засветились золотом, признавая сильнейшего и его право на присутствие в тайном зале.
Небрежным жестом сбросив с головы капюшон, гость чуть склонил голову, приветствуя коллег. Его маска растаяла, словно туманная дымка под дуновением ветра, открыв чужим взорам скуластое лицо с тонкими губами и мерцающей кожей. Толстые жгуты волос золотым дождем спадали на плечи гая, а в такого же цвета глазах тонкими нитями чернели змеиные зрачки.
– Не ожидал, что отдуваться в отсутствие главы придется именно тебе, Вайн, – бесцеремонно игнорируя традиционную форму обращения, проговорил гость.
– Светлоликий? – пораженно выдохнул председатель собрания. – Но тебя… ты…
– Что я? – с искренним интересом уточнил тот, чья нога не переступала порог тайного зала больше тысячи лет.
Залпом допив свой бодрящий коктейль, Искристый более спокойно ответил:
– После того собрания, на котором решался вопрос об исключении тебя и Огненного из ордена…
– Судя по реакции магического камня, вопрос решился не в пользу исключавших, – окинув насмешливым взглядом круглый зал, заметил златоглазый.
– Вы тогда не явились, – пожал плечами сильнейший, который всегда старался придерживаться нейтральной позиции в ордене и потому никакой особой вины за тот давний инцидент не чувствовал. – Бывший глава счел изгнание отсутствующих неприемлемым. А потом до нас дошли слухи, что вас подобные веяния в ордене оскорбили настолько, что вы оба решили променять Тайлаари на миры за Гранью. А учитывая долгое отсутствие…
– И что за птица принесла на хвосте эти… с-с-слухи? – в упор глядя на председателя, спросил гай Светлоликий. – Впрочем, нет, не отвечай, Вайн! Сам знаю. Белая такая, лживая, глупая и слабая. Та, которая после нашего якобы ухода за Грань пролезла-таки к власти, – он повернулся к своему спутнику, – а сейчас трусливо спряталась, бросив других разгребать дела ордена, потому что боится, что с нашим возвращением откроются ее грязные секреты. Не так ли, брат?..
Второй гость согласно кивнул и тоже снял капюшон, выпустив на свободу огненную гриву длинных волос. А вот избавляться от маски, как Ашенсэн, он не спешил. Как и проходить идентификацию с помощью прикосновения к валуну.
– Это оскорбительно! Как ты смеешь так говорить о нашей… – возмутился кто-то из присутствующих, но холодный взгляд золотых глаз заставил оратора заткнуться, а дальнейшие слова визитера – покраснеть.
– О ком же… вашей? – не скрывая издевки, Светлоликий воззрился на защитника Белоснежной. – О! – Тонкие губы растянулись в неприятной ухмылке. – И вы тоже, – с деланым участием протянул маг, – стали жертвой ее постельных интриг. Сочувствую!
В зале раздался возмущенный ропот, перерастающий в гул голосов. Недовольный этим Искристый, по волосам которого заскользили тонкие змейки белых молний, вновь начал призывать коллег к спокойствию. Но утихомирить публику удалось не ему.
– Позволь мне высказаться, Вайн, – спокойно, если не сказать лениво, проговорил Ашенсэн. – Я хочу сделать маленькое объявление. Не возражаешь? – спросил он, слегка вздернув золотую бровь.
Председатель кивнул, не видя особых причин для запрета. Остальные как-то разом притихли, ожидая слов визитера, который имел наглость и смелость озвучить то, о чем многие догадывались, но молчали, другие знали, но скрывали, а третьи… третьим было просто все равно. Однако явление давно исчезнувшего соратника, имеющего явные претензии к начальству, сулило много интересного. Положив обе руки на магический камень, этот самый соратник уверенно произнес:
– Я, гай Светлоликий, заявляю о намерении занять пост главы ордена повелителей времени по праву силы и старшинства.
И прожилки на валуне снова засияли, подтверждая истинность и законность его намерений. Теперь тишина в зале стала абсолютной. Недоверие, удивление, невысказанный протест и даже одобрение – все эти эмоции отражались в направленных на визитера взглядах, но высказаться вслух решился только Искристый.
– Кхм, – кашлянув, он продолжил: – но это ведь избираемая должность, Ашенсэн.
– Да, избираемая! – согласился златоглазый. – Если, конечно, нет желающих среди тех, кто вправе. Ты же отлично знаешь первые пункты устава ордена. Согласно им гайе Белоснежной, ныне занимающей высокий пост, надлежит в течение трех суток при свидетелях доказать свое превосходство над бросившим вызов, тем самым подтвердив право быть главой. В противном случае она уступает свое место более достойному претенденту и автоматически выбывает из наших рядов.
Этот древний закон не использовался веками. Но он был, и сильнейшие об этом знали. Вот только к власти рвались единицы, остальные куда больше предпочитали свободу с небольшим количеством обязательств и с массой выгод от статуса маски.
– Также сообщаю об аналогичном намерении гая Огненного, – заявил Светлоликий. Его молчаливый спутник одобрительно хмыкнул, чуть склонив рыжеволосую голову. – За сим мы с братом хотели бы откланяться. Успешного заседания, глубокоуважаемые гаи!
Визитеры развернулись и размеренным шагом направились к дверям. Те послушно открылись, пропуская обоих. Вызов Белоснежной был брошен, игра началась. И пропитанный магией зал счел первый этап ее вполне законченным. Каменные створки снова сомкнулись, отрезав пару сильнейших от остальных. В помещении все так же господствовала тишина. Оглушающая, абсолютная. А над магическим валуном сгустилось темное облачко. Оно на глазах уплотнялось, меняя очертания. Сначала появились крылья, лапы, затем ярко сверкнули изумрудные глаза над черным клювом…
Громкое и раскатистое «кар-р-р» в безмолвии зала прозвучало как издевательство. И словно по команде собравшиеся начали спорить.
В драконьем логове…
Магический шар в который раз отразил одно и то же слово «Действуй!», но дракон сомневался. Он перекатывал круглую стекляшку из одной ладони в другую и молчал. Полыхнув лиловым раздражением, средство связи Ийзэбичи с королевой Бездны выдало следующее:
«Ашенсэн с Кир-Кули уже в пути. Не сегодня, так завтра они тебя найдут, и тогда инициировать сейлин будет практически невозможно».
– Но она меня возненавидит, – растерянно пробормотал обычно уверенный в себе гай.
«Это сначала, – успокоило его очередное послание. – К тому же девочка и так не питает к тебе большой любви. Сплошная настороженность и сомнения. А если с твоей помощью она станет настоящей сейлин, то через пару-тройку лет даже благодарить будет. Как только свыкнется наконец со своей новой сущностью и войдет во вкус».
– А если не войдет? – продолжал упорствовать дракон. – Ты бы видела, что с ней творилось после истории с птицами. А сегодня в зале с животными… я вообще молчу! Ты говорила, что привыкание будет идти поступательно, что память не вернется к ней как минимум неделю, что за это время у меня будет возможность заслужить ее доверие и… симпатию. А теперь…
«Теперь надо довести дело до конца. И быстро! Они идут, Ий. Идут за ней. – Зловеще пульсирующие надписи на поверхности шара сменяли одна другую. – И поверь, твой старший братец наверняка уже знает, где ты спрятал их девчонку».
– Сейлин моя! – с каким-то детским упрямством рявкнул древний маг.
«Они так не считают», – издевательски заметила стекляшка.
– Они пр-р-росто не понимают! – рыкнул рыжеволосый. – В Тайлаари после ухода двух последних семей за Грань я остался единственным драконом-оборотнем. Уникальным, чистокровным, настоящим. Не то что этот полукровка Сэн! – Магическая сфера молчала, и потому мужчина продолжил: – И мне нужна достойная пара. Тоже единственная, уникальная и сильная. До плена я присматривался к самым ярким представительницам разных могущественных рас, но… это все не то! А сейлин… Она та самая, ты понимаешь меня? Ее тьмы даже мой Коготь испугался. Невероятно! Такой больше нет в Тайлаари. И никогда не было.
«Были», – возразил вновь засветившийся шарик.
– Давно, – отмахнулся дракон, – и про них мало что известно. А Селена живая и рядом. Я не хочу ее пугать, Красотка.
«А придется, Ий. Иначе останешься с носом».
– А если сменить логово на место, о котором не догадается Сэн? – спросил собеседник, немного помолчав.
«Все равно найдут. Ну или к девчонке вернется память, и она сама пошлет тебя лесом-полем».
– А если…
«Хватит, Ийзэбичи, изображать благородного рыцаря. Ты дракон или кто?! Инициируй Зою… Или как ты там ее называешь? Селену! А потом уже завоевывай ее руку, сердце и прочие части тела. Сейчас она просто человек… примитивная, магически бездарная смертная с задатками энергетического вампира класса «Эр». А тебе, как ты сам только что сказал, нужна единственная и неповторимая сейлин. Так сделай ее сам!»
Долгих три минуты дракон молчал, теребя пальцами свободной руки кончик темно-рыжей косы. В другой его ладони мирно покоился стеклянный шар, в глубине которого отражалась собачья морда.
– Ты права, – наконец проговорил наследник рода Карури и поднялся с кресла, – не стоит откладывать это дело в долгий ящик. Займусь, пожалуй, приготовлениями.
В то же время в комнате сейлин…
Я сидела на широком каменном подоконнике, услужливо нагревшемся подо мной, и бесцельно смотрела вдаль. Море… вид его зеленовато-серой глади должен был навевать умиротворение, успокаивать, но мне созерцание безбрежного простора только добавляло горечи. Иногда в поле зрения попадали крупные сизые птицы с хищными клювами, и на мои глаза невольно наворачивались слезы. Нет, я не питала особой любви к пернатым, это же не котята, которых помимо воли тянет погладить. А те крылатые твари, что наполняли разрушенный зал, и вовсе вызывали неприязнь своими странными взглядами. Но… они все были живые!
Карури, конечно, пытался убедить меня, что выпить энергию птицы – это не большее преступление, чем съесть ее жареную тушку. Более того, подобная смерть значительно лучше, чем если бы жертве свернули шею, ощипали и отправили на вертел. По словам дракона выходило, что моя пища умирала счастливой. Но что-то внутри меня совершенно не желало принимать подобные объяснения.
Да я бы столько мяса за три года не съела! А тут… В один миг стать причиной гибели сотен живых существ… Это пугает. Я пугаю! Пугаю сама себя. Впрочем, своего «жениха» – или кто он мне там по их драконьим законам? – я тоже не оставила равнодушным. Вот только его в ужас привела не странная смертоносная сила, а банальная женская истерика. Закончилось все тем, что Ий плюнул на попытки втолковать мне, что хищникам не пристало жалеть еду, и трусливо сбежал, а я, свернувшись калачиком на кровавого цвета простынях, еще долго всхлипывала, пока наконец не уснула. А утром меня разбудили нежные поцелуи в висок и бодрящий аромат какого-то ягодного напитка… Лучше б я не просыпалась, честное слово!
Вздохнув, я прислонилась лбом к прозрачной преграде, отделявшей мою каменную клетку от пейзажа за окном. Решеток не было, как не было и хрупких стекол, зато тончайшая с виду заслонка, как объяснил Ий, по прочности не уступала скале. Поэтому я спокойно сидела на подоконнике, не боясь свалиться в море. Хотя… еще несколько часов назад мне этого ой как хотелось.
Слева над торчащими из воды скалами появилось крупное синее пятно. Оно медленно приближалось, приобретая очертания большой лодки. Разом забыв обо всех своих переживаниях, я как зачарованная смотрела на это чудо. С момента моего пробуждения мне не довелось встретить здесь ни одного похожего на нас с Карури существа. Ни людей, ни драконов, ни вампиров… Только каменные стены, морской пейзаж и живой корм для Селены, которая и не голодна была вовсе. А тут… целая ладья с крошечными человекоподобными фигурками на палубе.
За прозрачным дном, пролетевшим буквально в паре десятков метров над острой каменной гранью, копошились какие-то существа, а похожие на весла лопасти медленно выписывали круги. Я провожала летучий корабль взглядом, пока он совсем не исчез за горизонтом, и никак не могла понять, почему эта конструкция движется по воздуху, а не по волнам. Моя местами дырявая память в данном вопросе оказалась вполне информативной. Лодки должны бороздить морские просторы, на то они и лодки. А тут…
Неправильный корабль, неправильный мир, и все здесь неправильно! Включая меня – неправильного вампира, который не желает высасывать живительный свет из своих жертв. Нет! Не могу я быть тем монстром, которым являюсь по заверениям Ия! Даже если и была им раньше, теперь… не могу. И не буду!
Перед мысленным взором всплыла картинка сегодняшнего завтрака, на который меня за ручку отвел Карури. Если честно, глядя на чуть смущенную улыбку мужчины и на его нежно-заботливое отношение ко мне, я ожидала сюрприз в виде накрытого стола в романтическом антураже. Такая утренняя трапеза вполне могла бы сойти в качестве извинений за вчерашнюю выходку оборотня. Но… некоторых, видно, жизнь ничему не учит.
Меня ждал еще один зал, на сей раз без видимых следов разрушений. И снова сотни пустых глаз. Внимательных, но лишенных осмысленности. Эти глаза казались стеклянными, неживыми, будто вокруг нас сидела не куча всевозможного зверья, а искусно сделанные чучела. И весь этот зоопарк, покорный и неподвижный, в огромной каменной «кастрюле» безмолвно дожидался голодного хищника. Меня!
Я не кричала на Ия, как в прошлый раз, не глотала слезы, пытаясь донести до него, что не желаю быть убийцей, не швыряла в его наглую рожу мелкие обломки камней, не поминала нехорошим словом драконье племя и твердолобость его отдельного представителя… Я, закусив до боли губу, чтоб позорно не разреветься, молча вырвалась из рук Карури, лежавших на моих плечах, подхватила ближайшего зверька с гладкой белой шкуркой и большими голубыми глазищами и убежала к себе.
Где-то через полчаса он перестал изображать плюшевую игрушку, которая только и умела, что медленно моргать, и то раз в пару минут. Тяпнув обрадованную меня за палец, перепуганный зверек махнул распушенным, как у кота, хвостом и сиганул за неплотно закрытую дверь. Оставшись в одиночестве, я задумчиво наблюдала, как затягивается ранка, затем сходила в ванную комнату, вымыла руки. Вернувшись, обнаружила в кресле виновато улыбающегося Ия с вновь послушным пушистиком на руках. Тем самым, который совсем недавно ожил, перестав напоминать чучело.
Вот уж не думала, что умею так утробно рычать. А еще я не подозревала, что из моих странно скрюченных пальцев может сочиться черный туман. И конечно же, мне не приходило в голову, что одного вида такой вот сильно недовольной меня дракону хватит, чтоб все быстро понять, коротко извиниться и сигануть за ту самую дверь, за которую несколько минут назад сбегал зверек.
Плюхнувшись в кресло, освобожденное визитером, я с интересом посмотрела на свои руки, пошевелила пальцами, сжала и разжала кулаки, но ничего необычного не обнаружила. Тьма, так внезапно возникшая во время яростной вспышки, растаяла без следа. А вместе с ней и ярость. Окончательно успокоившись, перебралась на подоконник, где и сидела последние несколько часов, любуясь унылым пейзажем чужого мне мира.
Не знаю, как относилась к этому всему прошлая Селена, но та, что вчера очнулась, не желала быть такой, как хотел Ий. А потому, видимо, хана нашим с ним романтическим отношениям! Разойдемся, как в море… как в небе корабли, и будем жить счастливо, но отдельно друг от друга. Осталось только решить, как продать эту гениальную идею мужчине, убежденному в том, что он меня любит, а я должна любить его.
И все бы хорошо, но где-то к обеду мне захотелось есть. Не энергию живых существ, а банальные продукты. Те же плоды, к примеру, которые приносил вчера Карури. Вот только после побега со зверьком под мышкой мой дракон так и не вернулся. Наверное, решил в воспитательных целях морить свою «принцессу» голодом, дабы пробудить в ней желание жрать то, что дают.
Поразмыслив над ситуацией в этом ключе, я слезла с окна, порылась в шкафу, нашла не самое красивое, но зато самое удобное, на мой взгляд, платье, переоделась и побрела искать пропитание сама. Благо дело запереть меня на ключ оборотень не удосужился.
Логово, не считая выделенной мне комнаты, выглядело обветшалым, будто многие годы тут никто не жил. А может, так оно и было? А теперь новый хозяин потихоньку наводит порядок в заброшенных помещениях, обустраивая их для гнездышка, которое, по идее, должны свить тут два хищника из разных рас. Мило, но… нереально.
Неслышно ступая в мягких туфлях по каменному полу, я прокралась мимо темных дверных проемов, ведущих в комнаты, посещать которые мне почему-то не хотелось. Вряд ли там находилась кухня, а мне требовалась именно она. Ну или кладовая какая-нибудь, или погреб, или… Да черт знает, где могут храниться съестные запасы в этом гигантском каменном склепе!
Широкий коридор с пустующими постаментами закончился лестницей. Спустившись по ней, я оказалась в квадратном холле с тремя арками, за каждой из которых располагался просторный зал с украшенными решетками окнами. И в одном из помещений была такая же свалка, как и в птичьем питомнике. Может, это он и был? А переход на другой этаж заменил незамеченный мной портал?
Обдумывая свою теорию, я вертелась на месте, решая, куда пойти дальше. Вокруг было довольно чисто и, что радовало, светло. Кто и как убирал огромные каменные норы, я не знала. Вряд ли Ий нанимал для подобных целей команду уборщиков. Скорей всего, справлялся сам с помощью той разновидности магии, которую дракон называл бытовой. Впрочем, в действии эту его способность я так и не увидела. Да и когда? Только вчера очнулась, познакомилась со своим почти мужем, а сегодня уже готова разорвать наши с ним якобы близкие отношения и сбежать из драконьего логова куда глаза глядят. Но… только после вкусного и сытного обеда. А то вдруг голодный желудок активирует потребность в чужой энергии?
Заглянув в каждый из залов, сделала вывод, что там есть нечего, и снова направилась к лестнице, ведущей вниз, чтобы на следующем этаже найти искомое. Вот только как-то иначе я представляла свою еду.
– Сейлин, девочка моя! – раскрыл мне объятия довольный, как слон, мужчина. – А я тебя ждал.
Сравнение Ия со слоном, чей внешний вид я вполне себе представляла, навеяло какие-то неприятные воспоминания, пытавшиеся прорваться сквозь стену заблокированной болезнью памяти. Что-то такое было, да? Длинный хобот, лужа крови на кровати… Или это просто сон?
– Проголодалась? – спросил Карури и шагнул ко мне из недр погруженного в полумрак зала.
– Да, – не стала врать я. – У тебя не осталось больше джеллы? Я бы не отказалась от парочки.
– У меня есть что-то куда более аппетитное, Селена. – Улыбка мужчины была такой довольной, что я испугалась, а его объятия такими крепкими, что захотелось немедленно вырваться. И все же мне удалось сохранить самообладание и почти спокойно произнести:
– Птиц не хочу. Животных тоже. Я вообще тут вспомнила, что вегетарианка, так что фрукты, овощи и снова фрукты. Договорились?
Вместо ответа меня подхватили на руки и внесли в темный зал. За спиной с тихим скрипом закрылась огромная дверь, а на потолке вспыхнули похожие на световые шары люстры. Пальцы крепко впились в шею дракона, когда я поняла, что мы здесь не одни.
– Кто это? – спросила хрипло, уже зная, что услышу в ответ.
– Еда, – продолжая ласково улыбаться, сообщил этот… смертник.
Жаль, что драконья кожа оказалась прочнее моих коротко остриженных ногтей, а мужская шея – толще обхвата маленьких рук. Но, несмотря на это, я все же попробовала его придушить. Увы, не вышло. Хотя зрелище было то еще… Вот только никто из зрителей не аплодировал. В отличие от зверья у людей и нелюдей, предназначенных стать моим кормом, были живые глаза, полные ужаса. И самое жуткое, что к одной из женщин жались два светловолосых мальчика не старше десяти лет.
– Кто они? – повторила вопрос, когда дракон умудрился-таки отцепить меня от себя и поставить на пол.
– Туристы. Экскурсии в мир, где раньше жили драконы, всегда были популярны… и опасны. Мало ли ловушек спрятано в заброшенных логовах древней расы. Они сами пошли на риск, согласившись сделать остановку на скале Карури.
Мне стало дурно. Туристам тоже. Дракону же сложившаяся ситуация, похоже, импонировала все больше.
– Ий, я не хочу. – Мой голос сел, и слова стали напоминать сдавленное сипение.
– Придется, Селена.
– Пожалуйста.
– Не проси меня. Все в твоей власти, милая, только в твоей, – проговорил он, отступая к выходу.
– Не смей уходить, не смей меня оставлять тут, я… я… – Голос срывался, руки дрожали, удары взбесившегося сердца барабанной дробью отдавались в висках, а дракон улыбался. Странно, загадочно и… немного грустно. – Я не чудовище и не буду пить их энергию, понял?
– Докажи, – сказал этот монстр и… снял со своей руки золотую перчатку. На пальцах сверкнули стального цвета когти, от них светящейся змейкой расползался по смуглой коже странный узор. И меня словно окатило осознанием: вот она, угроза, с которой мне не совладать! Или все же есть шанс? – Ну же, сейли-и-ин, – искушающе протянул мужчина, которого я сейчас подсознательно воспринимала как злейшего врага. – Не разочаруй нас обоих, – шепнул он, прежде чем вырвавшаяся из меня тьма накинулась на пустое место, оставшееся после исчезновения этой человекоподобной рептилии.
И хорошо бы туманным тентаклям растаять так же, как было наверху. Но, к моему огромному сожалению, теневые щупальца продолжали расти и извиваться, делая мою миниатюрную фигурку похожей на огромную медузу, а вжавшиеся в стену туристы стремительно наполнялись тонкими световыми потоками, пробуждавшими во мне нестерпимую жажду.
Я метнулась к двери, но она оказалась запертой. Скверно, хоть и ожидаемо. Окон в этом зале не было, только люстры, каменные ниши и местами потрескавшийся пол. Значит, я в ловушке… я и моя еда, которая продолжает затравленно взирать на чудовище, в которое я превращаюсь. Им некуда бежать. Мне – тоже. О боги, что же делать-то?!
В отличие от меня хищная «начинка» на рассуждения, панику и заламывание рук времени не тратила. Полупрозрачные щупальца уплотнялись и наливались тьмой. Они извивались, словно клубок змей, и делились на части, увеличивая свое количество. Потенциальные жертвы, сбившиеся в дальнем конце зала, отчаянно пытались слиться со стеной, мать прятала за спину детей, кто-то из мужчин прятал за спину ее. И все они уже не походили на людей, пронизанных светоносными жилами. Мое изменившееся зрение теперь воспринимало их как одно пятно мерно пульсирующего света. Такого вкусного, манящего…
Словно уловив эту невольно промелькнувшую мысль, тентакли метнулись к вожделенной цели, будто свора адских гончих. Я зажмурилась, рухнула на пол, обхватив голову руками, чтобы не только не видеть, но и не слышать, а потом отчаянно заорала:
– Не-е-ет!
Сейчас мне хотелось убивать, как никогда прежде. И не несчастных существ, а эту черную гадость, живущую во мне. Свет, который видела и сквозь закрытые веки, погас под нахлынувшей волной непроглядной тьмы. Она обрушилась на меня как цунами, смела с пола, спеленала жгутами, обвивая с ног до головы.
Щупальца набросились на свою капризную хозяйку, поняла я. Пусть так! Пусть лучше сожрут меня, чем ни в чем не виноватых туристов. А заодно и сами сдохнут, ведь они – моя неотъемлемая часть. Через какое-то время давление ослабло, и я совершенно престала чувствовать свое тело.
«Ну вот и все! – пронеслась в голове мысль, наполняя все мое существо блаженным умиротворением. – Здравствуй, мир иной».
В одном из миров Тайлаари…
Во все стороны до самого горизонта простиралось безбрежное каменное море. Благодаря тому, что светло-серая, почти белая порода обладала невероятной прочностью, этот унылый пейзаж не менялся уже несколько веков, демонстрируя редким визитерам одни и те же кратеры и разломы. Шахты на крохотном спутнике семьдесят второго мира Тайлаари давно были выработаны и заброшены, но искусственная атмосфера функционировала и по сей день. На «лысой» поверхности, лишенной какой-либо растительности, шарту казался одиноким холмом. Инородным и неправильным, как нарыв на гладкой коже.
– Ты не мог бы поторопиться? – раздраженно поинтересовался хозяин летающего дома, подавив желание запустить дротиком в компаньона, который тщательно выводил на оплавленном магией пятачке сложную многоугольную фигуру.
– А ты не мог бы заткнуться? – вернул любезность Сэн, даже не взглянув на сидящего на ступенях аше-ара. – Для тебя, между прочим, стараюсь.
– Я ценю! – с чувством произнес блондин, задумчиво перекатывая между пальцами один из миниатюрных дротиков. Конкретно этот назывался «укусом луумы», так как был смазан настоем, вызывающим жжение и сильный зуд. – И еще больше оценю, если ты будешь стараться быстрее.
– Я тебе предлагал выбрать объект помельче, – в который раз с момента прибытия в этот мир напомнил сильнейший.
– Предлагал, – отозвался Кир-Кули, почесав шею киприна, лежащего возле крыльца. Крылатый ящер блаженно зажмурился и издал пронзительный свистящий звук.
– Большой объект – большая площадь чертежа. Большая площадь чертежа – больше времени на его исполнение. Ты сам затянул процесс, – не отвлекаясь от дела, сказал Сэн.
– Я затянул? А кто меня в Тиронг отправил развалины изучать? – Голубые глаза мужчины сузились, пряча в своей глубине серебристый блеск.
– Не развалины, а устройство межмирных порталов и контроль нитей времени. И не изучать, а практиковаться. Теорию ты и так знаешь, – проворчал гай.
– А потом еще это собрание маразматиков… – продолжил перечислять аше-ар, пропустив мимо ушей предыдущую фразу собеседника. – Будет ли толк?
– Будет! Еще какой, – усмехнулся Ашенсэн, сверяя собственное творчество с миниатюрной схемой на прозрачной пластине. – Поверь моему опыту, эйсард.
Блондин только головой покачал: поживем – увидим, доживем – узнаем. Затеянная наставником игра аше-ару, безусловно, нравилась. И если б не тревога за айку, он бы с удовольствием погрузился в эту авантюру с головой, не отвлекаясь на прочие мелочи. Но отсутствие Зои напрягало, а оказать помощь в ее поисках Сэн пообещал, только если Кир пройдет ритуал слияния сущностей. К нему-то оба мага сейчас и готовились.
Вызов, брошенный в тайном зале ордена, по мнению гая Светлоликого, должен был решить как минимум две проблемы. Во-первых, помочь установить местонахождение Огненного, если за эти три дня они его так и не обнаружат. А во-вторых, вычислить того, кто стоит за гайей Белоснежной.
В то, что она сама додумалась до создания таких нестандартных ловушек, как два зачарованных города-острова, Ашенсэн не верил. Должен был кто-то ее науськивать… просто обязан! Кто-то невероятно умный, хитрый и… пока неизвестный. И этого кого-то бывший пленник жаждал проверить на прочность куда больше, чем отомстить глупой бабе, возомнившей себя непонятно кем.
Впрочем, и на ее счет маг имел вполне четкие планы: растоптать репутацию, уличить в слабости, прилюдно унизить и отправить в изгнание, а лучше запереть в ее собственном нижнем городе где-нибудь на необитаемой планете за Гранью. Чтобы ощутила на собственной шкуре все прелести многовекового заточения.
Но куда интересней было вывести на чистую воду того кукловода, что дергал за ниточки эту властолюбивую дуру. Сэн не сомневался, что именно к нему за помощью и советом побежит Белоснежная гайя, как только получит сообщение о вызове. А дальше – дело техники. Вернее, дело шустрого зеленоглазого посланника, уже отправленного на поиски нынешней главы ордена повелителей времени.
– Готово! – возвестил Сэн. Окинув еще одним внимательным взглядом переплетение линий, спросил: – Уверен, что тебе третий не нужен? А то можем отловить какого-нибудь зверька в семьдесят втором.
– Не надо, – поспешил отказаться аше-ар.
Он по-кошачьи мягко поднялся с крыльца и нарочито размеренным шагом направился к сильнейшему. Но, несмотря на внешнее спокойствие, глаза мужчины выдавали его нетерпение и азарт. Очередной ритуал древних, здесь и сейчас! Это не могло не волновать того, кто многие годы потратил на поиск и тщательное изучение бесценных свитков, оставшихся от прародителей Тайлаари. Застыв у границы рисунка, Кир-Кули глубоко вдохнул, выдохнул и, посмотрев на наставника, спросил:
– Что мне делать?
Через несколько минут, следуя указаниям Ашенсэн, блондин занял позицию на одном из лучей многоугольника. Киприн, повинуясь ментальной команде хозяина, послушно уселся на противоположном луче.
– А теперь вливай свою силу в линии! – скомандовал сильнейший. – Если все получится, вас обоих накроет куполом и сплавит в единое целое.
– А если нет?
Читать бесплатно другие книги:
