Моя темная «половина» Зимняя Кристина
– Так что скажешь? – Брюнет, не мигая, смотрел на Геллу.
«Может, чтобы проснуться, надо на все соглашаться?» – предположила она и вслух сказала:
– Ладно, уговорили! Быстренько выпотрошу, и домой. Вам стандартно или…
– Выпотрошу? – не понял потенциальный работодатель.
– Ну, разрежу, если вам так больше нравится. Вскрою.
– Ангелина Смертова?
– Да!
– Королева клиники…
– Морга, – устало поправила она.
– ?!
– Королева морга, ну или ангел смерти, как производное от Ангелины Смертовой… У нас полно любителей прозвища давать. – Женщина пожала плечами.
– Так ты не врач?
– Врач! Патологоанатом! – с некоторым раздражением добавила она и, заправив за ухо прядь светлых волос, поинтересовалась: – Так кто мои клиенты?
Мужик немного подумал и, кивнув собственным мыслям, произнес:
– Патологоанатом так патологоанатом. Какая, собственно, разница? – Затем, взглянув на нее, сказал: – Вскрывать не надо. Обычный уход. Они мне нужны живыми.
– Ну уж нет, – скривилась Ангелина, – с живыми я не связываюсь.
– Придется немного изменить своим привычкам. У меня нет ни времени, ни желания искать кого-то еще. А тем более доставлять тебя сейчас обратно. Возьмешься – получишь приличный гонорар за услуги, нет – в борделе будут рады свежему «мясу».
Перспектива, пусть и во сне, познакомиться с древнейшей профессией Геллу не вдохновила. Она спрыгнула с каменного парапета, на котором сидела, и мрачно спросила:
– Где пациенты? – Мужчина указал за ее спину. Ангелина обернулась. За каменной стеной, где еще минуту назад ничего не было, обнаружился огромный светящийся постамент с двумя лежащими на нем телами. И если девушка, в изголовье которой сидел крупный черный кот, выглядела более-менее свежей, то белый как снег гуманоид с отрезанной головой живым давно не был. – Все-таки мой клиент, – вздохнула блондинка. – Кто тут у вас завбедламом? Мне понадобятся…
Перечень был длинным. Но не больше, чем список указаний, рекомендаций и запретов, полученный от «самого умного» типа, назвавшегося Сэн.
Через несколько дней…
Уныло! Кому-то это место могло показаться пугающим, у кого-то вызвало бы откровенный ужас, Ашенсэн же было просто скучно. Бесконечные пустые лазы-коридоры как норы пронизывали пространство во всех направлениях. Бессмертному Бездна без налета иллюзий напоминала огромную пористую губку. Причем не слишком-то чистую.
Под ноги хлопнулся кусок слизи, мгновенно отрастил себе ножки-щупальца и уполз с дороги. Этой желеобразной, слегка фосфоресцирующей гадостью здесь было покрыто все. Она свисала с потолка, бугрилась на полу, застывала на стенах безобразными потеками. Хотя еще вопрос, где тут стены, а где пол с потолком. Любая из поверхностей могла служить полом: стоило только сделать шаг – и мир переворачивался вслед за ним. Одежда и волосы устремлялись к тому, что всего лишь секунду назад являлось вертикалью.
Здесь не было звуков, теней, запахов. Возможно, потому, что не было и материальных объектов. В Бездну попадали только призраки, и то далеко не все. Впрочем, местные обитатели – мирды, обладавшие плотью, тоже не имели теней. Или, наоборот, имели по нескольку сразу, и каждая из комплекта делала все, что ей заблагорассудится, не утруждая себя повторением движений хозяина.
Этот мир был странным, неправильным и… неприятным. Царство иллюзий, лишенных каких-либо правил. Ловушка для душ. Унылая в своей основе и до противного разнообразная под налетом парадоксальной магии, присущей только Бездне.
Слизь и камень… мертвый темный камень и светящаяся живая слизь. А еще бесконечная чехарда со временем в каждом из коридоров. Где-то оно текло слишком медленно, где-то чересчур быстро, а где-то почти так же, как и в большинстве миров Тайлаари. Вот только опытный повелитель времени повлиять на него здесь, увы, не мог. Он был просто гостем Бездны. И слава древним, что только им!
Сэн продолжал уверенно шагать по унылым коридорам к сердцу лабиринта. Ни одной мохнатой твари в поле зрения пока не было, но мужчина не сомневался, что о его визите уже известно. Каждый участок этого ненормального мира был непостижимым образом связан с существом, которое его породило. Значит, рано или поздно к незваному посетителю пришлют мирда, который сопроводит сильнейшего к своему хозяину. Ну или к выходу, что уже не раз случалось. Однако сегодня маг был полон решимости уйти отсюда в компании парочки заблудших душ, столь необходимых ему для завершения ритуала возрождения. А еще он надеялся вернуться в свое спящее в саркофаге тело раньше, чем для сейлин настанет срок рожать.
Подготовка к путешествию в этот странный мир включала в себя столько пунктов, что изрядно затянула процесс перехода. Каждая лишняя минута уменьшала шансы как-то переиграть ситуацию, но и с налета идти было нельзя. Как оставить тело Зои без должного присмотра? Тогда уж проще сразу добить ее Эо и спокойно ждать возможности создать новую избранную. На эту роль маг успел прихватить из больницы, где нашел Ангелину, парочку юных кандидаток. Так что в случае если границы Неронга снова станут его тюрьмой, Сэн был готов запустить проект «сейлин» по третьему кругу.
Глупо добровольно соваться в клетку, пусть и незапертую пока, без заготовки для ключа. А гай Светлоликий глупостью не страдал. Перебирать претенденток было некогда, но девочки, помещенные в замедляющие время коконы, соответствовали двум основным критериям – они были девственницами и не были магами. А что тела поражены смертельной по земным меркам болезнью, так это мелочь, не заслуживающая внимания. Недуг можно либо вылечить, либо приостановить его развитие, чтобы дать носительнице несколько лет жизни на взросление и выполнение миссии. Зато, если ловушка снова захлопнется, пленнику не придется опять отправлять посланника на поиски невест и предоставлять новым азорам объекты для охоты. Нужно будет всего лишь подлечить потенциальную сейлин, разбудить ее и… подождать лет пять-шесть, пока девочка дорастет до детородного возраста.
Несмотря на запасной план, Сэн надеялся, что прибегать к нему не придется. Хотя бы потому, что при всей своей продуманности он не давал гарантий удачного результата. Ведь не стала же соответствовавшая требованиям мать Эвана сейлин! С Зоей же вопреки несоблюдению некоторых пунктов, упомянутых в свитках древних, напротив, все вышло как нельзя лучше. И не будь угрозы, что девчонка умрет во сне, если не вернуть дух ее Эо обратно в тело, гай Светлоликий оставил бы все как есть. Лежа на источнике, эта беременная пигалица и ее больной на голову азор почти не доставляли ему проблем. Почти…
Мужчина усмехнулся собственным мыслям, ибо отсутствие проблем плохо сочеталось с его нынешним путешествием в Бездну, которую смело можно было назвать рассадником неприятностей. Но думать о них заранее не хотелось. Вдруг обойдется? К тому же были поводы и для оптимизма. Во-первых, все то время, что Сэн занимался устройством своих гостей в Неронге, состояние Зои и эйсарда не стало хуже, а это значило, что Бездна не пытается завладеть их душами. По крайней мере, с ходу. Парочка полутрупов тихо и мирно лежала на плите, получая непрерывную энергетическую подпитку. Мощный магический щит в виде прозрачной стены отделял их друг от друга на случай, если вамп решит полакомиться жизненной силой соседа. Но она не решалась… во всяком случае, пока. Девушка спала, а вместе с ней спала и ее тьма. Ну или где-то гуляла, так как являлась скорее частью души, нежели тела.
На Ангелине, приставленной к обоим в качестве сиделки и врача в одном комплекте, тоже были навешены охранные чары. И хоть Сэн понимал, помня о происшествии в шарту, что при желании тьма сейлин пробьет их и выпьет жизнь из молодой докторши, он был готов рискнуть этой женщиной в угоду своей цели. Впрочем, маг надеялся на лучшее. Просто потому, что белокурая землянка с поистине непробиваемым спокойствием ему была симпатична. А еще потому, что он надеялся использовать ее врачебные навыки, когда у Зои начнутся роды.
На фоне плохо поддающейся контролю компании, которую хозяину Неронга пришлось тащить за собой в свой город, Ангел Смерти, как прозвали ее коллеги, приятно радовала. Сэн пристально наблюдал за ней все эти дни, тестировал, изучал. Сидя рядом, общаясь или же тайно следя через зеркало. Этой практически незнакомой особе он планировал доверить свою свободу. Вернее, сейлин, от жизни которой эта самая свобода зависела. А потому за короткий срок должен был узнать о Гелле как можно больше.
Случайный и, казалось бы, ошибочный выбор стал на редкость удачным. Докторша, как и велел ей работодатель, пила каждые шесть часов бодрящий настой и делала глоток коары, что позволяло ей не спать сутками. Она много курила – не сигареты, которые закончились в первый же день их знакомства, а специально купленную для нее трубку, мало ела, ссылаясь на отсутствие аппетита, и все свободное от работы время читала.
Шелби, так удачно прихваченная Эваном из шарту Илин-Ули вместе с отравленными шипами и противоядием, позволяла Ангелине понимать не только язык Тайлаари, но и его письменность. Чем женщина и пользовалась, изучая принесенные Сэн книги, в то время как сам он изучал ее.
Спокойная, если не сказать замороженная, как по поведению, так и внешне. Умная, хладнокровная, ироничная и крайне педантичная. Иногда она разговаривала сама с собой, что казалось забавным ее незримому слушателю, но еще забавней было наблюдать, как эта обычно непробиваемая снегурочка шарахается от Тааса, утверждая, что у нее аллергия на шерсть. В остальном же Гелла четко следовала инструкциям и безукоризненно выполняла возложенные на нее обязанности.
Чего нельзя было сказать об остальных. После довольно продолжительного разговора по душам Эван стал относиться к Сэн менее агрессивно, хотя по-прежнему не доверял отцу. Но парень слишком сильно жаждал спасти Зою, чем и пользовался гай. Ийзэбичи тоже хотел ее спасти… только в отличие от поддающегося влиянию принца дракон почему-то рвался лечь рядом с девушкой и держать за руку до пробуждения или до смерти. Ну-ну. При этом оба новоявленных родственничка, несмотря на схожие цели, откровенно невзлюбили друг друга.
На то, чтобы отвлечь этих двоих от выяснения отношений и надежно изолировать от них зал с источником, ушло много сил и драгоценного времени. Оба претендента на благосклонность сейлин были отправлены в верхний город. Один, чтобы заниматься охраной Неронга от возможного (если не сказать вероятного) визита сильнейших, второй – чтобы решать вопросы горожан в то время, как наместник будет помогать Ангелине. Ырли же, получив право выбрать между сонным коконом с очередной мутацией и временным переселением во дворец, отправилась вслед за родственниками Светлоликого с явным намерением стать помощницей принца. Или помехой, судя по мрачной физиономии последнего.
В тщательно запечатанном чарами нижнем городе после того, как Сэн отправился в Бездну, остались только Гелла и Рыжий О, если не брать в расчет два полумертвых тела на каменной плите. Посланников магу, к его искреннему сожалению, пришлось забрать с собой. Загробный мир требовал полный комплект сущностей своих визитеров. А жаль… Возможность присматривать за Ангелом Смерти и ее пациентами, находясь одной ногой в Бездне, была бы очень кстати. Ведь когда именно они очнутся, Светлоликий не знал. Как не знал и то, когда очнется сам, потому что один-два часа в мире Красотки вполне могли обернуться годом в Неронге. Ну или парой минут, если повезет.
В Бездне…
Розовый, розовый, розовый… за последние полчаса я начала искренне ненавидеть этот цвет! Мне хотелось громить, рушить, ломать, лишь бы не осталось ни единой ленточки, ни одного цветочка в гламурной комнате, где меня оставила Красотка. Но черные руки-щупальца бессильно проходили сквозь предметы, не причиняя им никакого вреда, в то время как на помпезной кровати с нежно-розовым балдахином я могла сидеть и даже лежать. Но стоило потянуться к украшенному кружевом покрывалу с разрушительными целями, как пальцы вновь становились призрачными. Решив, что здесь все зачаровано от негативного воздействия, я повалилась на мягкую перину и прикрыла глаза. Вот только перед внутренним взором все равно стоял проклятый интерьер в вышеупомянутых тонах.
Розовый пушистый ковер, розовая люстра, обои в сердечках, шторы, даже полог на колыбельке розовый. Р-р-р… В этот «домик Барби» меня затолкала красноглазая псина после того, как я, отстав от экскурсовода и азора, что-то оживленно обсуждавших по дороге, нечаянно выпила световой деликатес с еще одного прозрачного ящика, вмурованного в каменную стену просторной пещеры. За стеклом там стояла девушка. Необычная, с острыми собачьими ушками, торчащими вверх, и с похожими на когти ногтями. Энергии жизни в ней не было, как и в том манекене, которого я приняла за Кир-Кули. Зато эта самая энергия была в мерцающих нитях, оплетавших ящик.
К сожалению для моего разыгравшегося аппетита, Красотка вовремя заметила мою пропажу и оттащила меня от вкусного света раньше, чем я успела поглотить его весь. Прорычала что-то типа «Нефиг жрать все подряд», на что я виновато промямлила, мол, и хотела бы не жрать, да не выходит, ибо контролю жажда практически не поддается. После чего получила сочувствующий взгляд и обещание «Все будет хорошо, Зоя», но когда именно оно будет, псина, естественно, не сообщила.
Зато отвела меня в розовые апартаменты, сопроводив свой поступок пожеланием отдохнуть и отвлечься от проблем, а заодно и к пеленкам-распашонкам начать привыкать. И только теперь до меня дошло, что эта ее забота на деле была банальной местью! Розовой такой, с сердечками и блестками.
Я открыла глаза и с ненавистью уставилась на пеленальный столик, увенчанный стопкой розовых ползунков, плюшевым мишкой в той же гамме и банкой с детской присыпкой. Представила, что у меня будет сын, и нервно хихикнула, когда воображение нарисовало зеленоволосого бутуза в ползунках нежно-розового цвета. Ха! А красивое сочетание, хоть и издевательское.
Снова посмотрела на медведя, вздохнула. Вероятно, именно на этом пушистике с заплаткой на пузе мне предстояло отрабатывать навыки материнства. По крайней мере, только эта мягкая игрушка с набором детского приданого была для меня осязаема при любых намерениях, ибо восстанавливалась раз за разом даже будучи разодранной на мелкие кусочки. Розовые! А-а-а!!! Если у меня родится дочка, носить она будет желтый!
Кира двухвостое чудовище утащило с собой, заявив, что ей надо сказать ему что-то важное. А я осталась медленно сходить с ума от одиночества и розовых звездочек в глазах. И почему этот вредный призрак предпочел общество Красотки, а не мое? Сидели бы тут вместе… медведя пеленали. Всяко разнообразие. А он ушел, бросил меня одну… Где справедливость?! Правда, уточнил предварительно у мирда, в безопасности ли я в этой комнате, и только потом согласился пойти с ней пообщаться. Все равно обидно! Знал же, что мне тут не по себе. Эх, все мужики козлы. Независимо от расы, вида, возраста и других факторов, казалось бы, должных вносить некое разнообразие в их стройные рогатые ряды.
Одна из стен содрогнулась, будто от удара, и пошла трещинами. Кир? Если это он за мной вернулся, больше никогда не буду называть его козлом. Честно-честно! Обои с треском лопнули. Сердечки, точно скверно приклеенная аппликация, полетели на пол. За ними последовали целые пласты штукатурки, обломки камня. Все это падало на ковер, разбавляя розовые тона приятным серым. А проем ширился, радуя глаз чернотой провала.
Вскочив с кровати, я на всякий случай вооружилась банкой с присыпкой и со смесью страха и надежды уставилась в темноту. Наконец в образовавшийся пролом протиснулась рука. А потом все стены разом зашатались и рухнули, сложившись, как карточный домик, – слава богам, не на меня! И в окружении этого бедлама остались стоять только две фигуры: я и гай Светлоликий. С радостным визгом отшвырнув в сторону импровизированное оружие, я бросилась на шею мужчине, стремясь покрепче оплести ее своими чересчур гибкими руками. Каково же было мое удивление, когда этот могущественный разрушитель «розовых тюрем» шарахнулся от меня, как черт от ладана, и, отступив в спасительную темноту, проворчал:
– Спокойно, Зоя. Нам еще выбираться отсюда… желательно в дееспособном состоянии.
И что, хотелось бы знать, он имел в виду? Невольно обидевшись, я собралась было задать Сэн несколько вопросов, как услышала за спиной:
– Вот скажи мне, Ашенсэн! Почему, приходя в гости, ты вечно крушишь в моем доме именно то место, где самые мощные замки?
Резко обернувшись, увидела Красотку, а рядом с ней и призрачного Кира. И если собачья морда просто-таки лучилась радостью, то белое лицо азора казалось каменным.
– Потому что именно там ты обычно прячешь самое важное, – спокойно ответил сильнейший.
– Учту на будущее, – кивнула полосатая псина и подмигнула красным глазом… почему-то мне.
– Учитывай, – милостиво разрешил гай. – А нам с сейлин пора возвращаться. – И жестом поманил меня к себе.
– Я без Кир-Кули не пойду, – заявила решительно и метнулась к азору. – Да и связь у нас с ним… которая Эо, – добавила, оплетая черными руками-плетями призрачное тело своего брата крови, словно дерево лианами. Аше-ар в отличие от сильнейшего от меня не шарахался, что радовало. – Не получится покинуть бездну кому-то одному.
– Я не идиот, девочка, – сказал призрак Сэн, одарив нас мрачным взглядом зеленых, как и в реальной жизни, глаз.
– На это и весь расчет, гаюшка, – кивнула головой Красотка, с явным удовольствием наблюдая за тем, как кривится от ее обращения маг. – Что придумала твоя светя… светлая голова?
Мне показалось, что я услышала, как он скрипнул зубами. Хотя сам факт, учитывая нашу бестелесную форму, был неординарен. С другой стороны, могли же мы говорить. Так почему не издавать и другие звуки?
– Ни я, ни сейлин не привязаны к Бездне, – тем временем заговорил Сэн. – Проблема в эйсарде.
– Это мы и без тебя знали, гаюш-ш-шка, – с нажимом на последнее слово прошипела псина. – А как насчет новых идей?
– Их три, – одарив Красотку не самым добрым взглядом, сказал маг. – Первая: открыть отсюда портал в Неронг, забрать туда Зоину душу и… удерживать ее в качестве магнита для духа Кир-Кули. Сама она, будучи более слабой в их связке, противостоять притяжению своего Эо не сможет, но с моей помощью… вдруг? Хотя… – Он замолчал, но слова нам и не требовались. Все и так прекрасно понимали шаткость данного плана.
– Второй вариант? – подал голос молчавший до этого момента азор. И от тона его веяло зимним холодом. Что ж такое сотворил с моим братцем крови проклятый мирд?!
– Я отдам тебе одну из моих духовных сущностей, – нехотя проговорил сильнейший, – на время. Она сделает тебя не совсем аше-аром, что позволит уменьшить притяжение Бездны.
– Правильно! – радостно оскалилась двухвостая тварь. – Так и поступим. Кир-Кули – сущность, Зойку в Неронг… две идеи соберем в одну – и что-нибудь да сработает.
– А третий вариант какой? – осторожно спросила я, когда Красотка закончила вопить.
– Плюнуть на все. Оставить вас обоих тут и заняться воспитанием новой сейлин.
– А есть и такая? – пробормотала, ошарашенно глядя на него.
Но Сэн не ответил, только улыбнулся. Снисходительно так. Мол, неужели ты, девочка, сомневалась в моей расчетливости, запасливости и непоколебимых целях? Я не сомневалась, нет. Просто… надеялась на что-то… совсем другое, наверное.
Время тянуть не стали, ибо, как туманно намекнула Красотка, времени этого у нас в мире живых не так и много. Призрачное тело Сэн стало стремительно затягивать густым золотистым туманом. Через минуту на его месте образовался светящийся кокон. Несколько секунд ничего не происходило, а потом вершина странной конструкции треснула. Золотые нити начали стремительно чернеть, разрываясь. И вскоре на месте одного кокона оказались два, и их снова окутала туманная дымка.
Когда она рассеялась, рядом с сильнейшим стояла его копия. Вот только если первый Сэн выглядел как и прежде, то второй был весь черный, будто его тень, только не плоская, а объемная. Почти как я сейчас. Но подумать о нашем внешнем сходстве мне не довелось, ибо за спиной черной фигуры распахнулись огромные крылья, мужская голова поплыла, став птичьей, а над образовавшимся клювом распахнулись два золотых глаза с узкими зрачками. Посмотрев на второго гая, поняла, что и его глаза сменили цвет.
– Зоя, отойди от эйсарда! – скомандовал он.
Я не шелохнулась, зачарованно глядя на новую версию Кааса. Ибо другого ворона в непосредственном окружении мага мною замечено не было. Окружении, ха! Да я идиотка, они ведь его сущности, части… Он сам в ином облике. И птица, и Таас.
– Отойди, айка, – более мягко повторил требование Кир-Кули и чуть подтолкнул меня, побуждая к действиям.
Очнувшись, я отступила. А гигантская полуптица, выпустив когти, напротив, двинулась к аше-ару. Не в силах на это смотреть, закрыла глаза. Почему-то казалось, что милым процесс их слияния не будет. Судя по полурыку-полустону моего Эо, так оно и вышло.
Через несколько секунд, получив легкий щелчок по носу, я открыла глаза и увидела перед собой собачью морду.
– Все, можешь смотреть! – торжественно сообщила мне эта разговорчивая бестия. И я тут же покосилась на Кира. Но на его месте сидел огромный ворон с ярко-голубыми глазами.
– Это… ты…
Птица кивнула, не дожидаясь, когда я нормально сформулирую мысль, да и зачем, если он эти самые мысли читает.
– А… – начала я озвучивать очередной важный вопрос, но Красотка перебила:
– Да временно, временно это! Ашенсэн же говорил. Выберетесь из Бездны, и сущность сама вернется к истинному хозяину.
– Проход откроешь, хвостатая? – устало спросил Светлоликий, не проявив никакого интереса к нашей беседе. – Или нам самим до ближайшего разлома добираться?
– Открою, конечно, – засуетилась та, явно желая поскорее вытурить нас со своей территории, – исключительно по-дружески!
Псина ухмыльнулась, пропарывая когтем каменный пол как ветхую ткань. Между разошедшимися краями глубоко внизу забурлило что-то похожее на кипящую лаву. Ну точно загробный мир! Для определенного контингента, правда. А чудовищные псы, видно, роль чертей исполняют.
– А если… – снова заговорила я, но на этот раз меня оборвал сильнейший.
– Все потом! – отмахнулся он и, подойдя, крепко взял за предплечье. – Пора просыпаться, сейлин, – добавил тише, а потом резко швырнул меня в огненный пролом.
Знать не знала, что привидения могут так громко визжать…
В золотом зале нижнего города…
Я медленно приоткрыла глаза и тут же снова сомкнула их из-за яркого света. Веки были тяжелые, но с пятой попытки мне все же удалось проморгаться, чтобы развеять странную пелену, мешавшую видеть. Прямо надо мной висел механический зубастый шар. Я зажмурилась, но летающий робот-колобок не исчез. Он все так же скалился, улыбаясь мне.
Запястья коснулось что-то холодное. Слева раздался звук выдыхаемого воздуха, и шар метнулся на шум. Я с трудом повернула голову и проследила за тем, как белесое облачко дыма исчезает в зубастой пасти «колобка», посмотрела чуть ниже и уперлась взглядом в холодные серо-голубые глаза, внимательно изучающие меня из-под косой светлой челки.
В большом кожаном кресле сидела молодая женщина в белоснежной одежде. Аккуратное каре стального оттенка, полное отсутствие макияжа и цвет просторного костюма делали ее лицо совсем бледным. Зажатая в длинных пальцах трубка добавляла образу ледяной леди какую-то неправильность, а летающие вокруг «лангольеры» – фантастическую нереальность. Решив, что я либо застряла в иллюзиях Бездны, либо банально сплю, спросила первое, что пришло в голову:
– Это ты, Красотка? – Голос был сиплым, в горле пересохло, и я невольно сглотнула, фокусируя взгляд на блондинке.
– Скорее, Ангел Смерти. – Незнакомка криво усмехнулась.
– Кто? – переспросила, вздрогнув.
Она прищурилась, с интересом меня изучая.
– Патологоанатом я, – тоном, каким произносят «С добрым утром!», сообщила блондинка.
Наконец осознав смысл ее слов, я попыталась приподняться на локтях, чтобы посмотреть на свою грудную клетку, с ужасом ожидая обнаружить шов после вскрытия, но вместо этого увидела нечто еще более жуткое. Огромный – нереально огромный, словно холм, – живот возвышался над моим телом, топорща золотистое покрывало. И был он раза в три больше Маринкиного.
– А… я… – Сформулировать вопрос оказалось крайне сложно. Сколько же времени тут прошло за пару часов в Бездне, раз я почти на сносях?! Мысль, что этого ребенка не рожу ни при каких обстоятельствах, вызывала панику. И единственный врач, который, судя по всему, будет принимать роды, – патологоанатом! Что ж, может, оно и правильно, ибо после такого не выживают.
– Семь месяцев комы, ну надо же, – проговорила блондинка, отложив на стол трубку, даже самую тонкую струйку дыма из которой тут же поглощали зубастые сферы. – А я уж думала, детей вырезать придется, – добавила женщина, надевая тонкие перчатки.
– Детей? – хрипло каркнула я.
– Ну да, Зоя, – улыбнулась эта… Ангел. – У тебя будет двойня.
Так и не поднявшись с плиты источника, я снова провалилась… на этот раз, видимо, в обморок. И где-то на границе вожделенной бессознательности услышала удивленный возглас блондинки:
– О! И зомби очнулся. Просто день чудес, не иначе.
В Бездне…
Внимательно проследив, как закрывается портал в Неронг, поглотивший призрачные проекции духов, Красотка тряхнула своей собачьей головой и одобрительно хмыкнула. На что-то подобное она и рассчитывала, развлекая незапланированных гостей, но милостиво позволила Ашенсэн дойти до нужного решения самому. Почему бы и нет?
Прислушавшись к колебаниям Бездны, псина довольно оскалилась – назад гости не ломились, значит, вариант со слиянием одной из звериных сущностей Сэн с аше-аром сработал. Что ж… сегодня это было кстати. А к следующему разу придется подкорректировать ловушки на случай, если хитроумный потомок Кули решит-таки использовать трюк повторно.
Постояв еще немного среди медленно тающих развалин розовой комнаты, Красотка танцующей походкой двинулась прочь. Мрачные каменные стены расступались, открывая отделанный белым мрамором коридор, по которому причудливым узором тянулись светящиеся нити. А в нишах стояли прозрачные футляры, содержимое которых напоминало музейные экспонаты. Неподвижные, бездушные, но живые благодаря все тем же нитям. Каждое из этих тел могло существовать на территории Бездны, но только если такова была воля королевы, по чьей вине и родился темный мир изнанки. Хотя вернее было бы сказать – переродился.
Оглядев галерею погруженных в стазис тел, Красотка вздохнула. В основном здесь присутствовали мирды – мохнатые чудовища, похожие на огромных псов. На их фоне белыми пятнами выделялись несколько застывших статуями аше-аров с пустыми глазами и девушка с собачьими ушками и двумя длинными хвостами. Именно к ней и направилась Красотка.
Наполовину покрытый световыми потоками ящик медленно выдвинулся вперед, а прозрачная как стекло стенка пошла волнами. Подождав немного, красноглазая псина уверенно шагнула сквозь нее и села, потеснив собой девушку. Пара секунд, и алые радужки зверя потускнели, тело замерло, словно кто-то нажал кнопку «выкл.», и тут же от собаки отделилась тень.
Она встряхнулась, трансформировалась и… стала похожа на человеческий силуэт, который слился с соседкой. Неподвижная доселе девица моргнула, улыбнулась и, взбив черно-серую шевелюру, из которой торчали ее необычные уши, шагнула из огромного футляра на каменный пол просторного коридора.
– Вот же прожорливая малявка, – проговорила она, осматривая недавнее место пребывания. – Мало того, что Кир-Кули теперь новое тело придется делать, так и меня едва не сожрала, бестолочь малолетняя! И ведь нашла среди иллюзорных лабиринтов Бездны подход именно к нашим с ним капсулам… подружка, – как-то совсем не зло проворчала Красотка, на ходу разминаясь нехитрыми упражнениями. – Будет толк из нее… когда-нибудь. – Она уверенно кивнула, подтверждая свои слова, и, свистнув, направилась вглубь светлого коридора.
А за ее спиной, подчиняясь призыву, появилась свита из трех мохнатых мирдов, готовых выполнить любой приказ королевы Бездны.
- – Нити, связи… Так прекрасно!
- Все идет, как нож по маслу, —
напевала Красотка, пританцовывая босыми ногами по гладкой поверхности мраморных плит.
- – Шаг, другой… играйтесь, детки.
- Ход за мной, марионетки…
Часть вторая
Моя темная половина
«Риссэ? Ты не заигралась, а, Ри?»
«Я стараюсь быть естественной, Тиаро». – Белокожая малышка вовсю улыбалась своим беззубым ртом пеленавшей ее няне. Руки черноволосой женщины, привыкшей к маленькой подопечной за три дня, проведенных в детской, уже не дрожали, а на губах то и дело появлялась ответная улыбка. Ну подумаешь, аше-аровское дитя… дитя же!
«Естественно было бы ускорить рост наших жалких тел и вступить в силу, а не строить из себя новорожденную идиотку».
«Опасно. Пока она жива».
«Опас-с-сно, – эхом отозвался Тиаро. – Почему он не добил ее?»
«Правила изменились за прошедшие здесь тысячелетия, – предположила Риссэ, – или он просто не в курсе наших правил?»
«Или он не древний вовсе!» – предложил свою версию «мальчик».
«Но проход-то нам в этот мир ему открыть удалось», – напомнила «девочка», в которой детского было разве что новое тело.
«Удалос-с-сь», – снова повторил за ней брат, глядя на вторую няню, склонившуюся над его колыбелью.
Она ему не нравилась. Да и первая тоже не вызывала особой симпатии. Горожанки, приставленные к малышам, не слышали их мысленный диалог – куда им, этим примитивным созданиям. Подобное даже опытным магам не под силу, а эти… Пустышки! Которыми так легко управлять.
– Ути-пути, мой сладенький, – засюсюкала женщина, вешая на бортики детской кроватки какую-то дурацкую веревку с разноцветными игрушечными зверушками. Мальчик выдавил ответную улыбку, решив следовать примеру сестры и притворяться глупым младенцем до тех пор, пока они не найдут способ обезопасить себя и идиота-папочку от смертоносной силы сейлин. – Ты такой сладкий, такой большой, карапузик, – продолжала лепетать няня, и чем больше чуши она несла, тем сильнее Тиаро хотелось ее убить.
«Не с-с-смей, Ти! – предостерегающе зашипела сестра, заметив опасный замах одной из четырех невидимых рук древнего. – Она нам нужна… пока».
«Зачем? Менять пеленки и кормить нас этой ужасной смесью из неудобных бутылок?» – презрительно фыркнул «малыш», и тут же сердобольная нянечка, даже не подозревая о том, что чуть не погибла, вытерла ротик своего несостоявшегося убийцы батистовой салфеткой, приняв его фырканье за детскую отрыжку.
«Она хороший материал, идиот! – беззлобно обругала брата Риссэ. – Если правильно использовать…»
«Не получится, – «мальчик» скривился, отбиваясь крохотными кулачками и от кружевного платка, и от глупой тетки, – у этих клуш нет доступа в ее комнату».
«И правда, нет. А если… Гелла!»
«Гелла!» – Имя светловолосой иномирянки, приходившей пару раз в день проверять самочувствие новорожденных, обоим древним пришло в головы одновременно.
Тоже пустая, тоже примитивная, но… эту человеческую самку пускали как к ним, так и к сейлин, а значит, именно она была лучшим материалом для предстоящей задумки.
Глава 1
А.С. Пушкин
- Родила царица в ночь
- Не то сына, не то дочь…
Чтобы наблюдать за тем, кто ему интересен, гаю Светлоликому не требовалось перемещаться по городу. В отличие от аше-аровских шарту подземная – да и верхняя тоже – часть Неронга не являлась живой и не вступала в ментальную связь со своим владельцем, но каждый уголок этих каменных лабиринтов был доступен взору хозяина. Зеркала, водяные колодцы, магические шары – они показывали Ашенсэн все, что он хотел, повинуясь его приказу и щелчку пальцев, действующему как переключатель той или иной картинки. И сейчас, следя за суетой двух нянь в детской, маг в который раз пытался понять, что за «неведомых зверушек» родила ему непутевая сейлин.
Если зеленоглазый сын был обладателем короткой темной шевелюры и бледной кожи, то изящная, словно фарфоровая куколка, дочь «радовала» своей белизной и голубыми очами, время от времени вспыхивающими на ее миловидном личике. Девочка подозрительно напоминала Кир-Кули, вот только эйсард, даже в полупридушенном состоянии, категорически опроверг версию интимной близости с Зоей. И Сэн, если честно, был склонен ему верить.
Оставалось единственное объяснение – влияние Эо, ритуала смешения кровей, который каким-то чудесным образом изменил одного из зародышей в чреве сейлин. Что ж, белый рисунок на лопатках и плечах девушки, судя по всему, свидетельствовал именно об этом. А может, и нет. Вот только те, кто мог пролить свет на все странности Зоиной беременности, были ее детьми, а им для подобного разговора следовало как минимум подрасти, вступить в силу, открыть истинную память… ну или что там делают древние существа после ритуала возрождения?
Об этом, как и о сейлин, хозяин Неронга знал не так уж и много. А малыши тем временем вели себя почти так же, как Эван в трехмесячном возрасте: игрались погремушками в отведенной для них детской, переворачивались на животики и даже пытались садиться, цепляясь пальчиками за бортики кроваток. И единственной странностью помимо вполне ощутимого магического потенциала обоих был их чересчур крупный для новорожденных размер и соответствующие ему способности. В остальном – просто младенцы. Или все-таки не просто?
Сэн сидел в похожем на трон кресле напротив огромного зеркала в раме из металлических змей и думал. Роды начались преждевременно, в самый разгар очередной магической атаки сильнейших, призванной превратить Неронг в руины. Благодаря Ырли и Ийзэбичи атака провалилась, роды с помощью Кир-Кули и Ангелины увенчались успехом. С того самого момента, как на свет появились двое древних, прошло всего три дня. Целых три дня! А Зоя до сих пор не очнулась, несмотря на то что рубец на ее коже давно уже зажил, а растянутый беременностью живот вновь стал плоским – быстрая регенерация, доставшаяся ей от связи Эо, к счастью, сохранилась. Чего нельзя было сказать о самой связи.
И самое паршивое, что он – гай Светлоликий, отец двух древних, наисильнейший чародей Тайлаари – провалялся в отключке, пока на свет рвались его дети, а вместе с тем рвались и все магические узы. О том, что произошло и как, Сэн узнал позже, несколько раз просмотрев события, сохраненные в памяти одного из магических зеркал, стоящего напротив каменной плиты источника.
Роды принимала Ангелина. Шипела, ругалась, требовала убрать тело из-под ног… его, кстати, тело, так неудачно свалившееся на пол прямо возле каменного возвышения. Даже пнула разок по ребрам, зараза. Потом, правда, уверяла, что случайно. Впрочем, ее гай тоже мог понять. Женщина сильно нервничала, хоть и пыталась сохранять внешнее спокойствие. Работать повитухой патологоанатому еще не приходилось. Тем более в другом мире и с такой уникальной роженицей.
А Зое было больно. Так больно, что она, несмотря на тяжесть огромного живота, металась по поверхности источника и то судорожно хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыбка, то впивалась ногтями в руку Кир-Кули, почему-то обещая именно ему все пытки ада за ее мучения. Роды оказались не только преждевременными, но и скоротечными.
Сэн как раз хотел организовать сейлин «заморозку» в качестве дополнительного обезболивающего, но вместо этого потерял сознание, а с ним и большую часть энергетического запаса. И неясно, вампирская сущность будущей мамочки опустошила его или на этот раз на отцовский резерв позарились новоявленные потомки. Так или иначе, но спустя несколько часов гай очнулся в одной из комнат нижнего города, куда его с помощью летающей платформы, пригнанной из оранжереи, перевез рыжебородый наместник.
Причем очнулся Светлоликий с головной болью, дикой слабостью во всем теле, оборванной магической связью с Неронгом и… без понятия о том, многодетный он уже папа или пока еще нет. Шрам от Когтя дракона, который долгие годы украшал его скулу, исчез, как и связь с братом. А в ногах его ложа сидели обычный черный кот с желтыми глазами и ворон, Таас и Каас, его любимые питомцы. Именно такие, какими они оба были до тривиата. Сказать, что сильнейший удивился, – ничего не сказать. К счастью, на признание бывшего хозяина у нижнего города ушло гораздо меньше времени, нежели при первом знакомстве.
А вот повторное прохождение ритуала трех сущностей, которое Сэн планировал провернуть минут за пятнадцать, наоборот, затянулось, ибо ворон постоянно рвался полетать, а кот то и дело пытался влезть хозяину на шею и всласть помурлыкать. Когда получившая свободу живность все-таки утихомирилась, а маг готов был вновь вобрать в себя их сущности, на пороге появился наместник и радостно отрапортовал, что, мол, пророчество сбылось, а у гая Светлоликого теперь есть еще один сын и… белая дочка. Тривиат пришлось отложить на завтра, предварительно заперев в комнате двух его участников.
Как выяснилось, при родах – после «ухода» сильнейшего — присутствовали трое: Гелла, аше-ар и Рыжий О, которого еще до путешествия в Бездну Сэн приставил к докторше. И если толстый наместник играл роль ассистента, четко выполнявшего указания Ангелины, то Кир-Кули перенастроил связь Эо так, чтобы оттянуть на себя большую часть Зоиной боли. Поэтому во время всего процесса сидел в кресле и молча «наслаждался» спектром незабываемых ощущений, в то время как девчонка, получив вожделенное обезболивающее, старалась вообще не двигаться. Особенно после угрозы патологоанатома, что та может вынуть из нее не только детей, но и парочку жизненно важных органов, если будущая мамаша не прекратит дрожать и дергаться.
Сама родить сейлин, естественно, не смогла. Да она без помощи своего братца крови вообще бы не выжила. А так… стала мамой-девственницей для двоих очаровательных древних. Впрочем, ее темная сущность была против такого положения дел, поэтому, видимо, и попыталась угробить младенцев, как только Гелла перерезала их пуповины. Если б аше-ар, чья Эо-связь дала неожиданный сбой, не успел среагировать и накрыть сейлин магическим куполом, дети, да и Ангелина тоже, вряд ли выжили бы.
Зоя, разом ощутив боль от вспоротого живота, взвыла и потеряла сознание. Зато ее тьма продолжала буйствовать, пытаясь пробить ненавистный щит. Необычно молчаливых детей Кир-Кули всучил длинноухому наместнику, лишь на миг задержав взгляд на белокожей девочке, и приказал отнести обоих в детскую, помыть и запеленать. Глядя на крайне мрачного аше-ара, чьи глаза светились, а по белым запястьям скользили голубые нити силы, толстяк не рискнул возразить.
Геллу, попытавшуюся отступить от черного тумана, мечущегося под идущим трещинами куполом, азор за шкирку дернул обратно и приказал ей довести начатое до конца. На вопрос «Как?» ответил: «Молча». И, к достоинству земной докторши, она не впала в истерику, не попыталась убежать и даже не стала спорить с тем, кого по привычке именовала «зомби». Взяла со стола необходимые инструменты и… перешагнула через тающий на глазах щит.
Тьма ее не убила. Даже не прикоснулась к ней. Как только древние покинули зал, темная сущность успокоилась и втянулась обратно в неподвижное тело Зои. Кир-Кули пытался обезболить ее с помощью магии, в то время как Гелла заканчивала операцию. Узы Эо больше не действовали, и оставалось надеяться только на умелые руки земного врача и на невероятную силу энергетического источника. Сейлин лежала на его теплой поверхности, обнаженная, окровавленная, с мокрыми от пота волосами, лицом, похожим на маску, и… с медленно тающим голубым символом на ее заметно округлившейся за время беременности груди. Лежала и не двигалась, словно не живая девушка, а кукла. И больше ничто не связывало ее с сидящим рядом аше-аром.
Желая увидеть Зою, за которой он так же часто наблюдал в последние дни, Сэн щелкнул пальцами, и картинка, транслируемая зеркалом, изменилась. Теперь вместо детской комнаты в нем отражался зал с источником, на котором спала девушка, укрытая золотистой тканью до самых плеч. Чистая, юная, неподвижная…
А в кресле напротив с книгой в руках сидела Ангелина. Она, как и в предыдущие месяцы, снова проводила большую часть времени рядом с Зоей, лишь иногда навещая ее отпрысков. Договор о возвращении землянки домой после родов сейлин гай Светлоликий умудрился извернуть так, что она была вынуждена задержаться в Неронге еще на месяц или два, пока молодая мамочка и ее разноцветное потомство не будут хорошо себя чувствовать. Или, по крайней мере, дети чуток не подрастут. А Зоя… как получится.
Глядя на умиротворенное лицо спящей девушки, Сэн тяжело вздохнул. С одной стороны, он был благодарен ей, с другой – ее тьма пугала. Разрыв связи сейлин с древними уничтожил все прочие магические связи в округе, стер с тела избранной ритуальные рисунки и метки, смыл налет чужих чар. Кому-то это принесло освобождение от навязанных магических уз, кому-то доставило кучу хлопот, так как некоторые связи пришлось в срочном порядке восстанавливать, ну а кому-то… развязало руки.
Зоя больше не была привязана ни к эйсарду, ни к детям, вообще ни к кому. Просто девочка, пользы от которой нет, а вред вполне возможен. Постоянно рассматривая ее в зеркале, Сэн так и не смог определиться, чего бы ему больше хотелось. Чтобы это юное создание пришло наконец в себя и начало снова вносить сумбур в его размеренную жизнь, или чтобы она тихо и безболезненно умерла, избавив и себя, и всех остальных от угрозы смертельно опасной тьмы.
Кир-Кули же, которому смерть сейлин после разрыва Эо ничем не грозила, на эту тему даже говорить не стал. Одарил сильнейшего мрачным взглядом, развернулся и ушел… к ней. Аше-ар после восстановления связи с собственным шарту одарил новой рабской меткой своего многострадального киприна, озадачил кактус изучением очередной книги и почти все время проводил в зале с источником. Пил чай с Геллой, обсуждая самочувствие ее пациентки, иногда играл с докторшей в краксы, дабы убить время, и просто общался, а вот древних за эти три дня навестил всего раз, вместе с их отцом зайдя ненадолго в детскую комнату. Постоял, посмотрел и опять ушел… к Зое! Впрочем, желающих нанести визит спящей сейлин и помимо аше-ара было предостаточно. И больше всех жаждал встречи с ней дракон.
В нижнем городе Неронга…
Ангелина вышла из детской и направилась в зал с золотыми колоннами и теплой плитой на каменном возвышении. Рядом с ним около восьми месяцев назад наниматель обустроил удобное рабочее место ей, земному врачу, назначенному на роль сиделки для двух полутрупов. Там было все необходимое: удобное кресло, стол, мягкий диван, стеллаж с требуемыми инструментами и специальный колокольчик, на звон которого всегда приходил рыжий толстяк, готовый выполнить любую… ну, почти любую просьбу молодой женщины.
Она практически не спала с момента своего пробуждения в золотом зале, но чувствовала себя бодрой и полной сил. Таинственные зелья, невидимые чары… этот сказочный мир разжигал ее любопытство, которое требовало информации. И Гелла читала, читала, читала, стараясь почерпнуть как можно больше в толстых книгах из подземной библиотеки. Про Тайлаари, про расы и виды, живущие в разных мирах, про их историю и традиции, про основы магии и рецепты зелий… да про что только она не прочла за период своей вынужденной работы! Но сегодня женщине почему-то читать не хотелось.
Ей вообще ничего не хотелось. Тело же, словно чужое, делало шаги, привычно двигаясь в направлении зала, а в голове царила необыкновенная пустота. Безобидные мысли растаяли без следа, и на их место пришло осознание. У Ангела Смерти, как прозвали Геллу коллеги, появилась миссия. Действительно правильная и единственно важная.
Женщина вошла в зал все той же размеренной походкой. Без улыбки, без тревоги, без каких-либо сомнений, способных сбить ее порабощенную личность с заданного пути. Пересекла расстояние от дверей до источника, поднялась по каменным ступеням в свой импровизированный кабинет, взяла со стеллажа острый скальпель и, подойдя к лежащей без сознания девушке, занесла руку для смертельного удара. А потом резко опустила ее, метя в сердце сейлин.
– Замр-р-ри! – Приказ походил на яростный рык.
И Гелла подчинилась. Не потому, что испугалась. Она в состоянии своей фанатичной убежденности просто была не способна бояться. Но контроль над ее волей и разумом перехватили, и теперь женщина, секунду назад уверенная, что цель ее жизни – убить Зою, вдруг осознала, что на самом деле ее предназначение – исполнять команды белокожего мужчины, влетевшего в зал.
Порывом пронизанного голубыми искрами воздуха Ангелину отбросило в сторону, и, не будь на ее пути кресла, она наверняка полетела бы с каменного возвышения вниз. А так лишь впечаталась носом в кожаную спинку и больно ударилась локтем о край стола.
– Что это? – проговорил бывший «зомби», застыв рядом с телом Зои, из груди которой торчал скальпель.
– Что это? – повторила за ним очнувшаяся от навязанных мыслей женщина, которую больше никто не контролировал. Она медленно сползла с кресла и, пошатываясь, подошла к пациентке. – Это кто сделал?! – произнесла шокированная Гелла, но, увидев собственный инструмент в теле жертвы, сдавленно прошептала: – Я?
– Не ты, – успокоил ее блондин.
– Но здесь больше никого нет! Ты и… я. Это я? – Сглотнув, она все-таки выговорила: – Я ее… убила?
– Не ее, – положив руку на плечо докторши, сказал Кир-Кули и, полюбовавшись еще пару секунд на то, как из кровоточащей раны на груди сейлин лезут перья, развеял иллюзию. Сложную, качественную и очень правдоподобную. Признаться, он сам купился на этот трюк, приняв замаскированную подушку за Зою. От страха за ее хрупкую жизнь в голове, видимо, помутилось.
Зато теперь вместе с облегчением пришло понимание, что девушке здесь находиться небезопасно. Хорошо все же, что Сэн понял это раньше и спрятал ее.
– Что здесь произошло?! – Тон Светлоликого, шагнувшего в зал из зеркала, стоящего за креслом, был далек от доброжелательного.
– Я убила… подушку, – призналась Ангелина, дрожащими пальцами раскуривая трубку.
– А где Зоя? – немного помолчав, спросил хозяин города, в котором опять происходило что-то, о чем он не знал, и это бесило. – Куда ты ее дел, эйсард? – прошипел гай, прожигая хмурым взором белокожего сильнейшего. Глядя, как вытягивается лицо обычно непрошибаемого аше-ара, поморщился и, повернувшись к магическому зеркалу, обреченно спросил: – Какая сволочь умудрилась подменить сейлин?
Сволочь оказалась все та же. Двухвостая красноглазая королева Бездны. Явив жаждущим свою наглую собачью морду, Красотка подмигнула, развернулась и, сотворив на прощание диковинную фигуру из своих подвижных хвостов, растворилась в ряби, пошедшей по стеклу. А когда поверхность разгладилась, на ней прямо поверх отражения проступило послание:
Так для всех будет лучше. Вы с сейлин больше не связаны, безопасность ей должную обеспечить не можете… или не желаете. А он обеспечит! Ему она нужна. У него на нее большие планы. Так что смиритесь и живите дальше, занимайтесь своими делами и забудьте о бедной девочке!
– Это кто был? – выдохнув очередную порцию дыма, спросила Ангелина.
– Красотка, – процедил Сэн, глядя на тающие буквы. Эта тварь опять пролезла на его территорию и из-под носа умыкнула девчонку. Идиот! После восстановления связи с Неронгом ему следовало позаботиться и о защите города от обитателей Бездны. Или хотя бы о сигнальных маячках, отслеживающих вторжения оттуда.
– Др-р-ракон! – отвлек его от размышлений рык эйсарда. – Эта гадина отдала ее Ийзэбичи! – Взбешенный азор, чья сила после визита в Бездну заметно возросла, в злобе сшиб привинченный к каменному полу стол вместе с несчастным колокольчиком.
Тот, падая, жалобно зазвенел, но… наместник на его призыв так и не появился, ибо был далеко от нижнего города.
Тем же вечером в Неронге…
Полы под ногами не скрипели – здесь и без них было чему скрипеть. Смешки, шепотки, приглушенные стоны… Магическую звукоизоляцию в борделе не ставили, разве что по дополнительному требованию клиента и, естественно, за дополнительную плату. К чему она, если все эти охи, вздохи и прочие проявления страсти создавали особую атмосферу, присущую обители разврата.
Поднос в руках служанки был тяжелым – сай О любил сытно поесть. «Ну и хорошо, – думала девушка, поднимаясь по лестнице наверх. – Мужчина должен много кушать, на то он и мужчина. И услужить ему не в тягость, не то что хозяйке».
Ариландина, вернувшись восемь месяцев назад после продолжительного отсутствия, стала совершенно невыносима. И хотя она туманно заявляла, что провела это время у своего нового любовника, почти весь персонал дома терпимости был уверен, что их работодательница подцепила какую-то неведомую болезнь. Из-за нее, видать, и характер испортился. Вернулась Ариша подавленная, мрачная и злая, будто что-то важное в жизни потеряла. Впрочем, может, и потеряла. Того самого любовника, у которого тайно пропадала. Это ж какой силы чувства должны были вспыхнуть, чтобы через тысячу лет заточения с кем-то в доме на пару месяцев закрыться и в свой родной бордель носу не показывать, скинув все дела на рыжую Кики. А потом раз – и все! Как отрезало. Ни загадочного любовника, ни свиданий, ничего не осталось. Немудрено при таком раскладе заболеть стервозностью в неизлечимой стадии. А кто страдает? Правильно! Преданная и ни в чем не повинная прислуга.
Покивав собственным мыслям, служанка поудобней перехватила поднос и направилась к комнате бывшего управляющего, которая так и осталась закрепленной за ним, несмотря на назначение сая О на должность наместника Неронга. Правда, в своих апартаментах толстяк не появлялся с момента назначения на новую должность, а жаль. Прислуге нравились его шуточки и неистощимый запас травки ален-чих, которую он тайком от Ариландины продавал всем желающим.
Зато последнюю пару недель наместник снова зачастил в бордель. И приходил он не к девочкам, как большинство клиентов, а исключительно к хозяйке. Только с ним эта странно похорошевшая за последний год грымза и была приветлива. И в этом служанка ее понимала. Еще бы, такой мужчина на дороге не валяется. Магически одаренный, умный, расчетливый… А что некрасивый, так толку с той красоты? Куда больше пользы от занимаемой должности.
– Наместник… – мечтательно выдохнула девушка, затем уперла поднос в бедро, поправила прическу, ослабила шнуровку на груди – так, чтобы сквозь разошедшиеся края ворота виднелась соблазнительная ложбинка, – и постучала в дверь. Ну а что? Чем она, в конце концов, хуже этой мымры Ариши?
Рыжий мужчина, ожидавший позднего ужина в любимом кресле, вероятно, был бы весьма польщен, узнай он мысли служанки. А сторонний наблюдатель, напротив, порядком бы озадачился. Потому что менее всего толстый О походил на предмет девичьих грез. Домашний халат на его вполне соответствующем имени теле едва-едва сходился. Всклокоченная рыжая борода хоть и скрывала лишние подбородки, но красоты не добавляла. Длинные уши, сильно смахивающие на ослиные, на фоне всего этого «великолепия» даже как-то терялись. Единственной относительно приятной чертой в облике наместника были глаза. Да, маленькие, да, почти полностью скрытые припухшими красными веками со светло-рыжими ресницами, зато умные.
За время, проведенное в новой для себя должности, толстяк ничуть не изменился. Ни внешне, ни внутренне. Внешне понятно – не девка же, чтобы, дорвавшись до богатства и власти, морду да фигуру перекраивать. А внутренне… хм, банально не успел. Может, и приобрел бы бывший управляющий борделя манию величия или хотя бы веру в свою исключительность, вот только времени не хватило.
Его предшественник Сэн, якобы освобожденный от этой хлопотной должности гаем Светлоликим, объявился в лабиринтах нижнего города так же внезапно, как и исчез. Причем явился не один, а в компании пропавшего ранее наследника, злейшего врага повелителя – гая Огненного, той самой моэры, которую хозяин велел вышвырнуть за дверь, и какой-то неизвестной бабы с постной миной на бледной физиономии. А также с целым комплектом полумертвых тел, среди которых были сейлин, аше-ар и пара девчонок лет двенадцати.
Поначалу бедняга О решил, что грядет государственный переворот, но, несмотря на внутреннюю панику, успел быстро сориентироваться и ничем не выдать свои страхи.
А немного пообщавшись с этими визитерами, и вовсе успокоился. Дураком Рыжий О никогда не был. Он прекрасно понимал, что с магом уровня Сэн не ему было связываться, какие бы амулеты и полномочия ни имелись у него в наличии. А еще рыжеволосый бородач умел слушать и наблюдать.
Там оброненное слово, тут несоответствие. Математика вещь важная, но иногда в жизни один плюс один двум не равняется. До тайны, хранившейся тысячелетие, толстяк добрался за полчаса. Правда, дело было не в его невероятной догадливости – сложно не понять, когда при тебе бывшего наместника гаем Светлоликим называют. Однако размах обмана впечатлял. Тысячу лет водить за нос целый город, а последнюю сотню – и собственного сына, да так, чтобы ни одна душа даже не подумала о подвохе, это ж уметь надо!
О своем открытии Рыжий О, естественно, не распространялся. Его дело маленькое – за садами следить, зелья варить, Гелле, как приказал Сэн-Светлоликий, помогать и молчать себе в тряпочку, коли жизнь дорога. Месяцы пролетели в хлопотах незамеченными. Разве что участившиеся нападения азоров разнообразие вносили. Но с ними вполне успешно справлялся гай Огненный, по неизвестным причинам решивший помогать своему заклятому врагу.
Горожане даже радовались первое время, наблюдая, как огромный ящер гоняется в небе за нарушителями их спокойствия. Наследник, как и прежде, занимался своей частью управления. Даже моэра вела себя тихо, следовала за драконом тенью и только на девок, пытавшихся ему глазки строить, шипела. Все шло по накатанной колее, пока три дня назад… Мужчина мотнул головой, прогоняя неприятные воспоминания, и отхлебнул из услужливо наполненного служанкой бокала.
Роды сейлин он вспоминал, внутренне содрогаясь. Перед глазами так и стояли два крупных младенца. Белая девочка со всеми характерными чертами аше-ары и зеленоволосый мальчик, от пристального взгляда которого наместник чуть не уронил его, пока нес в детскую комнату. О не проболтался Арише, которую вырывался время от времени навестить, о том, что гай Светлоликий и бывший наместник Сэн – одно лицо, но про роды умолчать не смог. Под большим секретом и взяв с нее клятву о неразглашении, но… все-таки открыл хозяйке борделя одну из тайн нижнего города, потому что толстяку требовалось с кем-нибудь поделиться некоторыми своими соображениями, а заодно и кое-что проверить.
Древние… Просто младенцы или маги, способные породить целую цивилизацию? А впрочем, не Рыжего О это дело. Он человек маленький, незаметный. Пусть с детьми великие гаи сами разбираются. Их в городе как минимум двое. А вот обнаруженный по возвращении в бордель полный сарай голых мужиков, пытающихся бегать на четвереньках и кусать за ноги того, кто в свое время гонял их метлой, – это да… дело для бывшего управляющего и его подруги Ариландины. Ведь от своры расколдованных мумов, с которых три дня назад сами собой спали наложенные Сэн чары, надо было как-то избавляться. А жены и родственники что-то не спешили забирать их обратно. Некоторые из бывших мумов до сих пор в себя не пришли – так и сидели в сарае, подвывая по ночам.
Толстый О не спешил верить, что проклятие спало. Слишком давно они всего этого ждали, слишком болезненными были разочарования. Но что-то изменилось в зачарованном городе N. Изменилось серьезно и необратимо. И что-то подсказывало саю наместнику, что это только начало…
Спустя несколько часов…
Над Неронгом властвовала ночь. Элма и Кроук давно уже заняли свои законные места на звездном небосводе, а большая часть города погрузилась в сон. По темным улицам и переулкам, прикрытые заклинанием отвода глаз, скользили три тени. Не то чтобы они опасались кого-то встретить – жители законсервированного под колпаком города давно уже не склонны были праздно шататься по ночам. Что хорошего в прогулках по мостовым, где до тошноты знакома каждая трещинка? Кого грабить, если все всех знают в лицо и поименно? Так что прятаться, по сути, не стоило, но… осторожному зверю охотник не страшен. Вдруг кто-нибудь в неурочный час из окна выглянет? Разговоры пойдут, сплетни, а они ночным путешественникам и даром не нужны.
Ухоженные чистенькие фасады центральной части города постепенно сменялись необитаемыми трущобами окраин, трущобы – руинами, руины – зарослями. А ведь когда-то и здесь кипела жизнь. За столетия магического плена Неронг потерял многое: жителей, не способных смириться с вынужденной изоляцией, дома, погибающие без жильцов. От некогда процветавшего летающего острова из столичного мира Тайлаари остался жалкий городишко. Но кто знает, может, ему будет дан второй шанс? Толстый О, уверенно шагавший впереди своих спутников, очень на это надеялся.
Читать бесплатно другие книги:
