Охранитель. Наместник Урала Назимов Константин

Глава 18

Наместник Урала

Как ни удивительно, но мне удалось отдохнуть. Поезд полз с череашьей скоростью, временами его и вовсе можно было пешком обогнать. Непонятно, из-за чего так спешил Лаваркин? К станции Шаля мы прибыли под вечер, Лаваркин отправился уточнить место переговоров. Я же запретил своим спутникам выходить из вагона. Убежден, что данное нам слово чести офицера дорогого стоит, и никто не посмеет затеять провокацию, но… лучше перестраховаться от случайностей.

– Иван Макарович, мы на переговоры с оружием пойдем? – задал мне вопрос поручик Гаврилов.

– Далеко от поезда я не отойду, господин Лаваркин об этом знает. На встречу к мятежникам хочу взять вас, Денис Иванович, а господа офицеры, под руководством моего помощника, останутся в вагоне и в случае провокации попытаются прийти нам на помощь, – ответил я.

План этот ранее уже излагал им, и понимания не встретил. Батон настаивал на своем присутствии, и желательно с автоматом, готовым к бою. Офицеры промолчали, но по напряженным лицам понимаю, что им мои намерения пришлись не по душе.

– Так мы автоматы берем? – уточнил Гаврилов.

– Поручик, давайте дождемся Лаваркина и послушаем, когда и где нам предстоит встретиться. Не исключаю того, что все пойдем и вещи свои возьмем, – хмыкнул я.

Н-да… Оказалось, как в воду глядел. Даже на минутку представил, что обладаю даром предвидения, но потом эту мысль отринул. Вариантов не так много, и в том, что переговоры нам предложили провести в привокзальном трактире, нет ничего удивительного. Поразмыслив, согласился: лучше нам не распылять силы, которых и так немного. Строго-настрого запретил своим сопровождающим встревать в перепалки и, не дай боже, первыми начинать драку. Про стрельбу и вовсе не говорю.

– Иван Макарович, а может, мне на место встречи сходить и посмотреть, что к чему? – предложил Сергей. – На засады у меня глаз наметан!

– Нет смысла, – отрицательно покачал я головой. – Да и случись тут с нами что – слух мгновенно разойдется и мятеж сам себя изничтожит.

Штабс-капитан при данном разговоре рядом стоял и моим словам в такт кивал.

Трактир почти пуст, в центре за столиком сидят трое господ военных. Один полковник и два, судя по всему, его заместителя в звании подполковника. Пятеро офицеров званием помладше занимают столик в отдалении. Одеты переговорщики в парадные мундиры, при саблях, и… револьверы на столе.

– Господа офицеры, занимайте один из столиков у двери, – осмотревшись, велел я своим спутникам. – На переговоры пойду один. Посматривайте в окна, уделяйте внимание и входу для обслуги, но в первую очередь следите за нашим поездом.

– Будет сделано! – ответил поручик Гаврилов.

– Сергей, держи мой автомат, – передал я Батону оружие, а потом медленно направился к поджидавшим меня господам офицерам.

Полковник Сарев Геннадий Викторович сидит и, прищурившись, меня рассматривает. Не остался в долгу и я: не дойдя пары шагов, склонил голову к плечу, обвел взглядом поджидающих меня офицеров и неожиданно для самого себя сказал:

– Не знал, что старших по званию так встречать дозволено! Учту на будущее!

Один из подполковников побагровел, пальцы у него мгновенно в кулаки сложились так, что костяшки побелели.

– Иван Макарович, а мы не признаем вашего звания, – усмехнулся Сарев.

– Следовательно, и никакого решения быть не может? – хмыкнул я.

Полковник подумал, молча встал и указал на свободный стул:

– Простите; присаживайтесь, и, надеюсь, мирно сможем договориться.

– Я присутствую тут один, а вас трое, но при этом договоренности имелись, что будем на равных, – медленно ответил я, не сделав и шага.

– Но нас примерно равное количество, – указал рукой на моих спутников Сарев. – Ефим Сергеевич, – нервный подполковник встал со своего места и кивнул, – командир бригады артиллерии. Василий Пантелеевич, – второй подполковник поднялся, – мой заместитель. Считаю, что на переговорах их присутствие необходимо.

– Интересно получается, я, наместник Урала, не привел с собой офицеров из штаба, опираясь на собственные знания и опыт, а вам советчики требуются. Геннадий Викторович, давайте мы предварительно тет-а-тет пообщаемся, а если потребуется, то и остальных ваших офицеров подключим? – предложил я.

Этот первый раунд остался за мной, полковник отослал своих офицеров, правда, недалеко, за соседний столик. Впрочем, не обольщаюсь, ничего это не значит, а возможно, я настроил против себя еще и подполковников. Увы, на этом мои достижения закончились. Полковник еще раз озвучил ультиматум, но гарантировал мне, моим родным и друзьям неприкосновенность и возможность беспрепятственно покинуть Екатеринбург, выехав в любом направлении.

– Иван Макарович, за это от вас требуется всего лишь приказать пропустить мой полк в Екатеринбург и выступить с заявлением, что вы подаете в отставку, так как не считаете, что императрица способна совладать с ситуацией, – заявил он мне.

– А на сторону законной власти перейти не желаете? Пока не поздно, – ответил я, уже не сомневаясь, что переговоры ничем не завершатся.

– Наша цель – спасти Россию, сейчас она движется к краю пропасти, – покачал тот головой.

– Разговор не получается, – резюмировал я, достал портсигар и закурил. – Вы затеяли переговоры, чтобы потянуть время. Для меня это выгодно, так как город готовится к осаде и каждый час играет мне на руку.

– Я хотел избежать напрасных жертв, – пожал плечами полковник. – Да и, глупо скрывать, жду подмогу; сами понимаете, что контролировать такие большие территории одним полком – нереально.

– Можно было еще один ультиматум направить, – обронил я, пытаясь понять смысл данной встречи.

Как ни крути, а получается, что меня из города выманили. Теперь есть два варианта: в мое отсутствие устроят штурм или засаду на обратной дороге. Второй вариант вероятнее, скрытно перебросить войска к Екатеринбургу у полковника не могло получиться.

– Да, но вы немало сделали и лучше бы продолжали заниматься медициной, а не стали лезть в политику, – ответил полковник.

– Взывать к вашей чести и присяге, которую вы когда-то давали, – не стану. Гарантирую: если перейдете на нашу сторону и откажетесь от задуманного, то преследовать вас не станут. А если поможете мятеж подавить, то и повышение, награды обретете, – сказал я.

– Жаль, что вы меня не услышали… – выдохнул Сарев.

– Мне тоже, – ответил я ему и встал. – Не хочется встречаться на поле боя, но, вероятно, другого не дано.

– В данных условиях вынужден с вами согласиться, – поднялся с места и полковник.

Глаза у Сарева грустные, но губы плотно сжаты, такого не переубедить, да он и не один. Те солдаты и офицеры, что не захотели примыкать к мятежникам, ушли, остались искренне верящие, что их дело – правое.

Н-да, переговоры не удались, следует это признать, правда, что-то подобное и предполагалось. Нет, сама словесная дуэль, если так можно выразиться, на самом деле заняла больше времени, но игра словами ничего не дала. Об еще одном раунде переговоров мы не стали договариваться, отлично понимая, что в этом нет смысла.

Трактир покинули беспрепятственно. Машинист паровоза, с которым я решил переговорить, подтвердил, что ему разрешено в любой момент покинуть станцию и вернуться в Екатеринбург. Уже темнеет, можно дождаться утра, но я решил не ждать. Единственное, попросил машиниста не останавливаться в дороге.

Три часа в пути – и на одной из станций наш поезд замедлил ход, затем и вовсе встал, а в двери вагона, с зажженным фонарем, постучал насмерть перепуганный дежурный по станции. Под дулами автоматов пожилой дед в наброшенной кое-как шинели и криво надетой фуражке с красной тульей, заикаясь, сказал:

– Г-господа!.. Из Перми телеграфировали с указанием задержать ваш поезд. Господину наместнику Урала велено передать… – дрожащей рукой он протянул мне листок.

Текст на вклеенных в стандартный бланк, косо и явно наспех, обрывках телеграфной ленты гласил:

«Ваше высокопревосходительство! В связи с вновь открывшимися обстоятельствами просим Вас вернуться и продолжить переговоры. Ваш выбор одобряем. С таким правителем, как Вы, решившим поднять всю Сибирь, воевать никак нельзя. Полковник Сарев».

– Что за бред? – изумился я и, опустив руку с листком, посмотрел на озадаченного Сергея.

– Иван Макарович, может, стоит подождать развития событий? – осторожно поинтересовался поручик Гаврилов.

– Нет, – покачал я головой. – Господа офицеры, обеспечьте отправление поезда. Двоим оставаться в кабине машиниста, на случай нападения, все остальные занимают оборону в вагоне-ресторане, персонал отправить в соседний вагон и объяснить, что в случае стрельбы или экстренного торможения немедленно падать на пол и закрыть голову руками. Исполнять!

При желании со мной всегда можно связаться в Екатеринбурге, и остановка поезда выглядит очень подозрительно. Через десять минут, издав гудок, паровоз потащил наши вагоны. Офицеры, Сергей и я заняли места за столиками, держа в руках оружие. Интуиция говорила мне, что мы, избежав одной ловушки, прямым ходом движемся к следующей – возможно, в засаду. И все же я, поскольку не сумел выспаться, минут через сорок размеренной тряски стал клевать носом. Даже мелькнула мысль, что перестраховался… Но в этот момент громко заскрипели о рельсы колесные пары: машинист применил экстренное торможение.

И сразу же гулко послышались очереди пулеметов по обе стороны от поезда, звонко полетели осколки стекла из разбитых окон, засвистели пули. Один из подпоручиков остался сидеть на своем месте, а шинель на груди у него стала чернеть от крови. Хоть я и дремал, но среагировал быстрее всех, даже Сергея умудрился на пол скинуть и сам возле него упал. Трое господ офицеров уже подле нас, а со стороны паровоза донеслись короткие автоматные очереди. Рывком вскакиваю и к окну – ни хрена не видно, и пулемет молчит! Так бы на вспышки можно в ответ пули послать, но теперь нет смысла стрелять в ночь.

– На выход! – кричу, прикинув, что в данный момент могут перезаряжать пулемет. По нам ведь дали длиннющие очереди, возможно, всю ленту расстреляли.

– А может, стоит прорываться в кабину машиниста? – спросил поручик.

Ничего ему не ответил, прикинул расстояние и – рыбкой в окно прыгнул. Противник такого никак не ожидает, а вот выход из вагонов наверняка под прицелом. Следом за мной, матерясь, прыгнул Сергей (по голосу узнал). Приземлился он, как и я, удачно, благо сугробы погасили падение, да еще мы и оказались в своеобразном окопе. Как только глаза привыкли к темноте и смогли хоть что-то различить, я немедленно выпустил длинную очередь в сторону одной из двух огневых точек врага. Глупо на снегу оборудовать площадки для пулеметов из срубленных еловых лап. Нет, лежать-то удобно – мягко и не так холодно, но подобное пятнышко на фоне снега выделяется, словно муха в сметане. К моему АК присоединился и автомат Сергея, да из вагона наш огонь офицеры поддержали короткими очередями.

– Прикрой! – крикнул Сергею, после того как заменил магазин, затем дополз до вагона (там таких сугробов нет), пригнулся и побежал к паровозу. Вряд ли за сугробом мои передвижения видны, но неизвестно, сколько врагов и где они.

– Братцы! Целы?! – проорал, находясь у вагона-тендера с углем, не делая попытки высунуться, чтобы пулю в ответ не получить.

– Иван Макарович? – окликнул меня один из поручиков, по фамилии вроде Семенов, которого вместе с напарником я к машинисту приставил.

– Семенов? Да, это Чурков! Что там у вас? – кричу, а сам стволом автомата по сторонам вожу.

– Бревна на дороге, несколько человек оттуда стрелять стали, но мы им ответили. Машиниста подранили, Петру руку прострелили, – получил я ответ.

Петр, как догадываюсь, подпоручик напарник Семенова.

– Поручик, прикрывай, к вам иду! – медленно двинулся к паровозу, понимая, что когда начну по ступенькам подниматься, то стану отличной мишенью.

Но нет, никто по мне не выстрелил. В кабине жара, перемазанный паренек, как понимаю – помощник машиниста, сидит на корточках, прижавшись к стенке, и испуганно на меня таращится. У Петра, подпоручика, прострелено плечо, а вот дед, что управлял паровозом, хрипит на полу, ему пуля пробила легкое. Н-да, медицинских инструментов у меня нет, да и вряд ли смог бы помочь, операция необходима срочная, и не в подобных условиях. У машиниста уже кровавая пена на губах.

– Не жилец я… – прохрипел дед, затем резко всем телом вздрогнул и затих.

Закрыл я ему глаза. Бессмысленная смерть, а если не сможем Урал отстоять, то сколько их еще последует, страшно представить…

– Почему прожектор выключен? – задаю вопрос, смотря на паренька.

– Иван Макарович – он разбит, по нему первым делом стреляли, – ответил Семенов.

– Живые есть?! – донесся крик поручика Гаврилова.

– Да! – подошел я к окну, но выглядывать не стал. – Все целы?

– Макар ногу вывернул, а может, и сломал, – доложил тот и уточнил: – Никто не ранен, огневая точка противника уничтожена. Пулемет «максим» и четверо солдат обслуги!

Ну и плюс огневая точка, уничтоженная нами с Сергеем. Можно выдохнуть, с засадой смогли разобраться. К сожалению, понесли потери, но из персонала вагона-ресторана (две проводницы-официантки, повариха и подсобный работник-паренек) все уцелели. Они, как оказалось, всю дорогу просидели на полу, к нашим предупреждениям отнеслись всерьез. Молодцы, а вот мы неоправданно рисковали и одного офицера потеряли. Что, если бы я всем приказал на пол вагона-ресторана лечь и ожидать нападения? Эх, не получилось бы ничего, господа офицеры на такое бы не пошли ни за что.

Сергей и Гаврилов, утопая в снегу, вблизи поезда прошлись, никого живого, к сожалению, не обнаружили. Убитых солдат и двух подпрапорщиков я велел забрать с собой, как и все трофейное оружие. Бревна с путей мы оттащили, после чего поезд двинулся в путь. Правит паровозом кочегар, к нему в помощь (уголь кидать) отправился Сергей. Надеюсь, сможем теперь без происшествий добраться до Екатеринбурга, вряд ли нам еще одну засаду подготовили. Да и эта не такая основательная оказалась. И все же неужели я ошибся и полковник Сарев нарушил данное слово?

Гадать бессмысленно, жаль, что никого в плен не захватили. Скорость у нас и так была не слишком большой, но под управлением кочегара и вовсе снизилась. Повороты и спуски с холмов мы проходим так, словно крадемся. Впрочем, не осуждаю, прожектор разбит, что творится на путях – не видно.

– Иван Макарович, – обратился ко мне поручик Гаврилов, – разрешите спросить?

– Валяй, – кивнул я.

– Неужели теперь так и будет? Воевать против своих – дело неблагодарное…

– Денис Иванович, понимаете, у каждого своя правда, но кто-то извне делает так, чтобы империю ослабить и на части растащить. Сумеем дать отпор? Очень на это надеюсь; зачем, по-вашему, я на переговоры отправился?

– Чтобы выиграть время? – подумав немного, задал вопрос поручик.

– Это один из вариантов, но в основном хотел посмотреть в глаза полковнику Сареву и попытаться ему объяснить, что он лишь пешка в чьих-то руках. Увы, не удалось.

– Светает, – подошел к разбитому окну один из подпоручиков. – Скоро прибудем.

Поезд стал замедляться, мы, без команды, пригнулись и автоматы взяли на изготовку. Состав дернулся и остановился, но потом вновь медленно двинулся. Ага, поехали по мосту, а потом и мимо укреплений, возведенных полком Гастева.

– Иван Макарович, разрешите сообщить нашим, что с вами все в порядке? – вновь обратился ко мне поручик Гаврилов.

О, парень-то молодец, а я и не додумался… Ведь со стороны видно, что вагоны прошиты пулеметными очередями, и неизвестно, что поезд везет в город. Моральный дух солдат необходимо поддерживать.

– Я сам, – коротко ответил поручику и поспешил пройти к дверям вагона, решив, что показаться в окне недостаточно.

Встал, держусь за поручень, автомат на шее, волосы на ветру чуть развеваются – скорость поезда не больше пяти километров в час.

– Братцы! Благодарю за службу! – крикнул я стоящим солдатам и офицерам. – Переговоры завершились, а на обратном пути мы попали в засаду! Но, как видите, сам уцелел, однако потерь с нашей стороны избежать не удалось! Героев мы не забудем, а предатели понесут наказание! – Я замолчал, а солдаты, неожиданно для меня, хором стали кричать:

– Уррра! Уррра! Уррра!..

Еще где-то пару часов тащились и наконец-то остановились перед перроном, на котором толпа народа. С чего бы это нас так встречают? И как успели за короткое время подготовиться? Понимаю, что когда проезжали наши укрепления, то оттуда телеграмму в Екатеринбург дали, но, черт возьми, тут чуть ли не весь город! Нет, утрирую, но встречающих много. Мало того, еще и духовой армейский оркестр стоит, трубы начищены так, что сверкают. Только я из вагона стал выходить, как грянул какой-то марш, но не гимн империи, что опять-таки странно. Нас встречает градоначальник, рядом с ним не по погоде одетая девушка в традиционном наряде с караваем в руках, отец Сергий крестится, толпа что-то пытается скандировать, но слов не разобрать. Барабанная дробь – и оркестр смолкает, господин Марков делает ко мне шаг, кланяется и говорит:

– Ваше высокопревосходительство, господин наместник Урала! Рады приветствовать ваше возвращение, готовы вам служить верой и правдой и нижайше просим принять каравай и ключ от края!

Девушка мне подносит каравай, рядом с ним на блюде расписная солонка и внушительного размера золотой ключ. Черт возьми, что же это за шоу такое? Толпа ждет, девушка замерла в поклоне. Ничего мне не остается, кроме как отломить кусочек каравая, макнуть его в солонку и съесть. Взял ключ, поднял над головой, а девушке шепнул:

– Немедленно оденься, простудишься же!

– Как прикажете, – просияла та, но с места не сдвинулась.

– Господин Марков, что происходит? – задаю вопрос градоначальнику, а отец Сергий меня святой водой окропляет и что-то громко и протяжно на церковнославянском говорит.

– Рады вашему возвращению, ваше высокопревосходительство, – ответил мне Михаил Алексеевич.

Пришлось дожидаться, пока отец Сергий закончит меня водой окроплять и кадилом размахивать.

– Дамы и господа, горожане! Рад, что нас встречают с такими почестями! Надеюсь, мы все вместе не допустим, чтобы Урал встал на колени перед мятежниками! Обещаю – сделаю все, что в моих силах, чтобы победить их! – громко, как только мог, сказал я.

В ответ толпа поддержала нестройными выкриками. Я же шепнул градоначальнику, что жду его и господина полковника у себя дома через час, после чего пошел к автомобилю, у которого стоит чем-то очень довольный Анзор. Сергей и поручик Гаврилов меня догнали, следуют позади, но с автоматами в руках. Блин, телохранители хреновы… Или они считают, что своим видом смогут меня защитить? Ну, в их действиях есть что-то устрашающее, несколько человек ко мне явно хотели подбежать, но не посмели. А вот простые бабы и мужики мне кланяются чуть ли не до земли. Да что же тут происходит?! Чуть поодаль заметил Лису-Марию с фотографом, последний выдал их расположение, сделав несколько снимков с магниевой вспышкой.

– Анзор, рад тебя видеть, – пожал руку своему другу.

– Иван, не поверишь, но я тоже рад! – хлопнул тот меня по плечу.

– Что происходит? – спросил я.

– В двух словах не расскажешь, – усмехнулся Анзор. – Давай я тебе все дома объясню?

Молча кивнул, понимая, что сейчас не место и не время. Толпа не расходится, наоборот, стала окружать машину: еще пара минут – и хрен отсюда уедешь…

– Анзор, садись уже, пора нам ноги делать! – озабоченно сказал я и первым полез в автомобиль; но, уже заведя движок, спохватился, так как мои «телохранители» разместились на заднем диване: – Сергей, проследи за тем, чтобы автоматы и трофейное оружие мне в дом принесли.

– Сделаю! – сказал Батон и из машины вышел.

Народ расступается, «мерседес» медленно движется сквозь толпу. Рядом со мной сидит Анзор и рассказывает, что произошло за время моего отсутствия.

– Слушай, меня интересует данное сборище, а не ваши споры с Симой и моей сестрицей! – недовольно обрываю я его.

– Поверь, я к этому не причастен! – прижал руку к груди Анзор и задорно улыбнулся. – Слушай, пообещай, что меня из кабинета не попрешь, когда начнешь знакомиться с кое-какими материалами.

Внимательно я на него посмотрел, но тот загадочно улыбается и не собирается ничего рассказывать.

– Хорошо… – процедил я и чуть не дернул руль, так как в машину полетели букеты цветов. – Это еще что за хрень?! Откуда цветы в такое время года?

– Из оранжерей, – удивленно пояснил поручик. – Стоимость цветов высокая, а такое количество стоит баснословных денег.

– Ой, не преувеличивайте, господин поручик! – хмыкнул Анзор. – Не так и дорого, роз вот совсем почти нет, зажлобился господин Марков!

Мне осталось зубами скрипнуть и промолчать. Наконец-то мы с вокзала выехали, и я смог «мерседес» чуть разогнать. Дорога, на удивление, без снежной каши, отвалы сугробов присутствуют, дворники успели убрать снег с проезжей части. Подозреваю, что градоначальник расстарался, но не думаю, что все улицы вычищены, скорее всего, только до моего дома. Подавил в себе желание это проверить, есть намного более насущные вопросы.

В доме, к моему величайшему удивлению, никого, кроме служанок, не оказалось.

– А где все? – спросил у Надежды, которая меня встречать вышла.

– Иван Макарович, у Катерины Макаровны какие-то дела, госпожа очень спешила, – ответила та, принимая у меня пальто.

– А Сима и Марта? – поинтересовался я. – С моей сестрой ушли?

– Да, господин Портейг и Александр Анзорович с ними отправились, – подтвердила служанка.

При упоминании отчества моего помощника и бывшего своего подручного Анзор в голос рассмеялся, но комментировать ничего не стал.

– Надя, ты мне в кабинет чего-нибудь перекусить принеси и Дениса Ивановича не забудь покормить, – отдал я распоряжение служанке и, кивнув Анзору, направился в свои покои.

Времени мало, но хочу немного освежиться и переодеться. Боюсь, когда узнаю новости, то уже времени ни на что не останется. Принял душ и вошел в свой кабинет, да так на пороге и застыл. Анзор сидит в кресле и курит, журнальный столик уже сервирован, но не это меня в ступор ввергло. За моим креслом, на стене, висит портрет императрицы! Катерина расстаралась, Ольгу Николаевну ни с кем не спутаешь, да и скипетр у нее в руке.

– Это еще что такое?! – вырвалось у меня.

– Красивый портрет, – прокомментировал Анзор. – Иван, а императрица и в самом деле так выглядит?

– Оригинал еще лучше, – буркнул я.

– Ха, тогда я тебя понимаю! – сдерживая улыбку, ответил друг.

– Это ты о чем? – прищурился я.

– У тебя на столе лежит объяснения того, что произошло на вокзале, – пожал плечами Анзор, не ответив на мой вопрос.

Сев в кресло, я взял в руки две газеты «Вестник Екатеринбурга». На главной странице красуется огромная надпись: «Специальный выпуск, часть первая». Как уже догадался, фотография моего кабинета, где все внимание уделено портрету императрицы. Глянул в текст и поморщился. Лиса-Мария описывает, что получивший пост наместник Урала знаком с самой императрицей, и у него висит ее портрет. Большая часть статьи отведена Ольге Николаевне. Не сказал бы, что императрице поются оды, но журналистка умело восторгается ее правлением и отдает должное красоте и уму правительницы России. Не упустила Лиса-Мария и воможности повосторгаться мной. Расписала, как наместник Урала рисковал собственной шкурой (дословно!), когда штурмовал дом, в котором находилась банда, ограбившая обоз с приисков.

Но вторая газета, со вторым же специальным выпуском, меня и вовсе в шок повергла. Много фотографий, материал подан в форме интервью с отцом Даниилом, рассказывающим о Великой Тартарии. Естественно, почти все, что я видел у священнослужителя, перекочевало в газету, и мое лицо (когда ж, блин, сфоткать успели?!) соседствует рядом с Петром III, царем Великой Тартарии. Текст стал читать внимательно, уже предполагая, что там написано, и предчувствуя, что огреб большие проблемы на свою задницу. Дочитав статью, осторожно газету отложил в сторону и закурил.

Прямым текстом нигде не сказано, что меня записали в наследники царя, но параллели такие приводятся, что слепой увидит, а глухой услышит! Зкурил, пытаясь осознать все беды, обрушившиеся на мою голову. А главное-то, кто в этом виноват? Чертова журналистка! Она не сдержала слово и опубликовала сенсацию! Вот же… И как мне в такой ситуации поступить? Все опровергать? Угу, а народ глуп и поверит! Чего стоит одно то, как меня в храме отец Сергий и отец Даниил встретили и службу провели. Кстати, а что такое они на своем церковном языке пели? Опять-таки устроенная мне встреча на вокзале! Организовали отменно, и вновь я никому и ничего не возразил. Н-да, срежиссировали все изумительно.

– Чего молчишь? – хмуро поинтересовался я у Анзора. – Объясни, как до этого допустил?

– Ну, во-первых, меня поставили перед фактом, когда статьи уже вышли. Лиса-Мария очень деятельная дама, кстати, она смогла меня убедить, что так будет лучше. Газетные стенограммы уже направлены по всем городам Сибири. Мгновенно пришли запросы на бумажные экземпляры, и типография не останавливается, боюсь, пока бумага в наличии, тираж будет увеличиваться. На улицах газеты с лотков у разносчиков сметаются в мгновение ока. Но самое главное – все подобному исходу рады. Говорят, что наконец-то появился наследник и хозяин земли Сибирской.

– Анзор, но мне это на хрен не надо! Ты понимаешь, что уже одним своим появлением этот материал может расколоть империю? А ситуация угрожающая! Мятежники, революционеры, внешняя агрессия! – перечислил я и в запале хлопнул ладонью по газетам.

– Иван, так ты же все делаешь, чтобы империя не рухнула. Неужели не отыщешь выхода? – хладнокровно ответил Анзор, подумал, а потом добавил: – Сейчас под ударом большая часть Сибири, не только Урал. Думай о том, как сохранить эту часть империи, а потом уже и с императрицей сможешь договориться. И, кстати, кто-то хотел создать место, где Ольга Николаевна окажется в безопасности и откуда править сможет!..

– Ты не понимаешь! – махнул я рукой, встал и подошел к журнальному столику.

Взял бутылку с коньяком, хотел себе в бокал налить, но потом поставил ее на место. Нельзя сейчас пить, ни грамма спиртного! Голову необходимо иметь трезвую.

– Иван Макарович, – появился на пороге Сергей, – оружие все принесли, и сейчас оно в вашей мастерской.

– Молодцы! – поднял я большой палец.

– Там господин Марков с полковником пришли.

– Передай господам, что сейчас подойду, – вздохнул я, но в этот момент зазвонил телефонный аппарат.

Снял трубку, и телефонистка мне сообщила, что со мной желает переговорить губернатор.

– Милая барышня, а связи с Москвой нет? – поинтересовался я.

– Простите, но пока нет такой возможности, – ответила та и сообщила: – Соединяю.

В трубке послышался какой-то треск, а потом раздался голос господина Болотова:

– Это дом наместника Урала, господина Чурника?

– Александр Владимирович, вы ошиблись, – ответил я, – фамилия у меня Чурков. А так да, у аппарата наместник Урала.

– Ради бога, простите, Иван Макарович, не хотел вас обидеть! – воскликнул губернатор. – Понимаю, что пока вы не желаете себя объявлять наследником, а я, дурья башка, на эмоциях и радости зарапортовался!

– Гм, господин губернатор, совсем недавно у меня не имелось телефонной связи с Пермью, что-то случилось? – поинтересовался я, не желая вдаваться в подробности.

– Скажите, Иван Макарович, информация в «Вестнике Екатеринбурга» соответствует действительности? Там и в самом деле опубликован портрет императрицы и есть статья про царя Тартарии? – осторожно поинтересовался губернатор.

– От журналистов сложно утаить кое-какие моменты, – ответил я, но потом не стал наводить тень на плетень: – Да, ваша информация верна, хотя и не понимаю, как вы ее получили. Напомню, телефонная связь-то отсутствовала!

– Окольными путями… – задумчиво протянул тот, – поверьте, способы имеются. Получается, что все описанные факты достоверны. Если это так, то спешу вас уведомить, так сказать, официально: Пермский край с радостью перейдет под вашу юрисдикцию. Да, к вам уже направился лично полковник Сарев, он меня попросил, чтобы я известил вас о новых переговорах. Хочу, правда, от себя добавить: Геннадий Викторович готов вам присягнуть, как и большинство войск на территории моего… э-э-э, простите, ваших земель.

– Иван Макарович! – ворвался в кабинет полковник Гастев. – К нам движется поезд, на котором находится командующий мятежными войсками. Запросил переговоры на ваших условиях, через час прибудет на вокзал!

– Сам генерал-майор Квазин? – прикрыв трубку телефона, уточнил я у полковника.

– Нет, полковник Сарев со своим штабом! Иван Макарович! Если они все прибыли, то речь идет о полной капитуляции их войск! – возбужденно ответил господин Марков, вошедший следом за полковником.

– Александр Владимирович, я вас услышал, – медленно ответил губернатору. – Надеюсь, мы плодотворно будем сотрудничать. Мне бы хотелось иметь связь со столицей.

– Сделаем, Иван Макарович, не сомневайтесь!.. – облегченно выдохнул Болотов.

– Жду, – медленно ответил я и положил трубку.

Посмотрел на Гастева и Маркова, скользнул взглядом по сосредоточенному лицу Анзора. Прикрыл глаза и чертыхнулся, почувствовав, как на плечи ложится огромный камень ответственности. Блин, ну какой из меня правитель? Все планы коту под хвост! Зарекался от политики и попал как кур во щи! А ведь придется расхлебывать, никуда не деться. Впрочем, еще не факт, что удача улыбнулась, посмотреть надо, с чем к нам господа мятежники пожаловали. А как мне с ними поступить, особенно после подлого нападения на поезд?

– Что ж, господа, давайте готовиться к переговорам, – пригладил я волосы и с унынием посмотрел на еду, понимая, что в ближайшее время мне не суждено насытить бурчащий желудок. – Кстати, Иван Матвеевич, – посмотрел на полковника, – что там у нас с пушками и снарядами?

– На подходе, через несколько часов должны прибыть. Разгружаем – и сразу на позиции! Ваше предложение насчет артиллеристов оказалось верным. Набрали людей даже больше, чем требуется, – отрапортовал тот.

– Вот и ладненько, вот и хорошо, – улыбнулся я. – Сумеем Урал отстоять!

Эпилог

Три недели промелькнули в сумасшедшей гонке. За это время я спал урывками, ел на ходу, указы и распоряжения подписывал на коленке. Доходило до того, что получал доклады из-за двери, принимая душ или справляя нужду. За это время побывал в Перми, присягу от губернатора принимать не стал, но всем видом показал, что на него рассчитываю. Поступило много предложений возродить Тартарию, да и силы к этому имеются. Мятежные войска, в большей своей части, перешли на нашу сторону, но командиры выразили желание присягнуть наместнику Урала. Отказать им не мог, место для маневра мне почти не остается. Да еще и Лиса-Мария, будь она неладна, все время в своих статьях огонь раздувает, выискивая какие-то параллели с моими действиями и царем Тартарии. Состоялся у меня с ней один разговор…

– Лиса, какого черта вы затеяли данную кампанию? – спросил я журналистку через два дня, когда завершились переговоры с полковником Саревым и тот мне принес присягу.

Господин полковник клялся и божился, что засаду на меня устроили по приказу штабс-капитана Лаваркина. Увы, наказать его невозможно, бежал к генералу Квазину.

– Иван Макарович, не вы один радеете за империю! Тот же отец Даниил со мной солидарен, да и глава Екатеринбургской епархии нас поддержал. Перемены в империи неизбежны, вы радеете за ее целостность, да еще являетесь родней царя Тартарии, – ответила журналистка, все время оглядываясь на дверь гостиной.

Ждет мою сестрицу с Симой и Мартой, чтобы те ее аферу поддержали. Дамы собрались на представление в театр и сейчас наряды надевают, я же должен был в это время находиться в городской управе, но заехал за документами. Так что наша встреча не планировалась. Вернее, я-то Лису разыскивал и даже просил подсобить в этом начальника сыска, а то дама неуловимая, все время избегала со мной встречи и даже на обещание дать интервью не купилась.