Охранитель. Наместник Урала Назимов Константин
– Сима, привет, это Иван Макарович! – сказал я.
– Да, добрый вечер! Мы все собрались, как вы и просили. Что-то случилось?
– Мне необходима ваша помощь, – печально выдохнул я. Поразмыслив, как своих друзей убедить перебраться ко мне, решил, что они если и отважатся все бросить, то только по просьбе с моей стороны. Если же начну их стращать, что в столице оставаться опасно, то не факт, что согласятся. – Так сложилось, что я стал ответственным за большую территорию, – надеюсь, слухи, что мне пожалован чин наместника, еще не докатился до столицы, – но с медициной тут все плохо. Необходимо все налаживать чуть ли не с нуля. Понимаю, вы уже привыкли к размеренному течению жизни, когда все стало на ровные рельсы, но без вас могу не справиться.
Ха, самому понравилось, как сказал! И ни слова вранья, а то, что кое-какие факты утаил, так меня можно понять.
– Иван Макарович, неужели вы предлагаете все бросить? – растерянно спросила Сима, после того как в двух словах озвучила мои слова собравшимся.
– Что ты, в Москве все уже и без вашего участия будет работать! Или я не прав? Неужели есть какие-то не завершенные вами дела из того, что планировалось? Впрочем, давай поговорим о тебе, Лизе и Анзоре, а потом передашь трубку господину профессору. Хорошо?
– Ладно, – удивленно ответила моя младшая компаньонка. – Лизонька ходит в женскую гимназию, учится хорошо.
– Здесь гимназий в достатке, будет учиться в самой лучшей! – убедительно говорю, хотя и не готов поспорить, что женские школы в Екатеринбурге лучше столичных. – Или ты все же сдалась и решила выйти замуж за Анзора? Смотри, он вас в горы увезет и на самой высокой вершине поселит!
– Да, он собственник еще тот, – задумчиво согласилась девушка, а потом шепнула, явно стараясь делать так, чтобы никто ее, кроме меня, не услышал: – Без вас мне сложно осаду держать, отбиваюсь под предлогом, что дел много, но с каждым днем все меньше требуется моего внимания, да и помощник справляется.
– Вот и отлично! Думаю, двух дней тебе на сборы хватит, а потом вместе и отправитесь. Передай, пожалуйста, трубку Семену Ивановичу! – сказал ей, пока она еще не сообразила, что к чему.
– Иван Макарович, что вы такое Серафиме сказали? Она вся в прострации! – после приветствия спросил меня профессор.
– Гм, Семен Иванович, от вас не стану ничего скрывать. Да и, думаю, господин Ларионов с вами уже беседовал. Так?
– Встречались не так давно, но он ничего мне необычного не говорил… – задумчиво протянул профессор.
– Ротмистр отправил ко мне Марту. Вениамин Николаевич думает, что ей пора развернуться вдали от столицы. Поверьте, не просто так хочу, чтобы вы перебрались ко мне. Обещаю все объяснить и рассказать, но времени нет. Вместе с Симой отправляйтесь, захватите самое ценное оборудование, остальное поручите отправить позже. Кстати, здание под больницу я уже подыскал, в том числе и лабораторию. Да и на здешнем заводе, где лекарства производятся, создадим цех по изучению того или иного препарата. Опять-таки на Урале произрастает очень много ценных и лечебных трав, из которых можно синтезировать различные микстуры и порошки, – сказал, пытаясь сразу обозначить, что выбора нет.
И тем не менее Семен Иванович не сразу согласился на переезд, но все же я смог вздохнуть свободнее. Выбил из него согласие, что с Симой отправится, а если доводы при личной встрече его не устроят, то он вернется в столицу. А вот Коротков уперся словно баран! Ни в какую не захотел покинуть Москву. С одной стороны, я его понимаю, хирург привел как один из основных аргументов, что у него стоит очередь из пациентов, которым требуется хирургическое вмешательство, и в ближайший месяц даже речи об отъезде быть не может… С трудом договорился, что к этому вопросу вернемся спустя несколько недель, а пока попросил не записывать больных на операции. С ученым и вовсе разговор не задался, Иоффе наотрез отказался обсуждать возможность переезда без согласия Десмонд, но рядом ее нет, и разговор беспредметен. Последним взял трубку Анзор:
– Приветствую тебя, Иван; скажи, что сделать?
– Анзор, рад тебя слышать, а особенно, что вопросов не задаешь, – расслабился я после столь сложных переговоров. – Сима тебе все скажет, но времени мало, через два дня вы должны отправиться из столицы.
– Но война пока не объявлена; или есть другие опасения?
– Не поверю, что ты не в курсе событий, – усмехнулся я. – Профессор может ничего не видеть и не слышать, Короткову ни до чего, кроме операций, дела нет, он небось от хирургического стола не отходит, ночует со скальпелем в руке. Иоффе же, кроме установки и своей возлюбленной…
– Не продолжай, – перебил меня Анзор. – Кое-какие слухи мне известны, чай, не глухой. Не думал, что настолько все серьезно. Жди, мы приедем.
– Спасибо, – устало выдохнул я. – Рад был слышать, если что – звони сразу же; в случае чего Вениамин Николаевич поможет проблемы решить.
– Иван, ты же знаешь, что к властям я отношусь с осторожностью, – хмыкнул вор.
– Давай при личной встрече об этом поговорим? – предложил я и непроизвольно задумался: сделать из Анзора законопослушного человека вряд ли выйдет, но так сложилось, что он стал мне близок. Ему следует найти занятие, которое не нарушает его собственные правила. Есть пара смутных идей, какие обязанности на него взвалить, но это не сейчас.
– Хорошо: при личной – значит, при личной; да и есть у меня кое-какие дела в вашем краю… – задумчиво ответил мне Анзор.
На этом телефонные переговоры завершились. Размял затекшую шею и руку, поняв, что все это время находился в напряжении. Вздохнул и, облегченно выдохнув, почувствовал, что устал. Только прикинул, что сейчас отправлюсь в ванну, а потом упаду на мягкую перину, как в дверь, пару раз стукнув, вошла Катерина.
– Вань, можно с тобой поговорить? – почему-то смущенно спросила сестрица.
– Не вопрос, – указал ей на кресло. – Чего хотела? Если деньги на что-то требуются, то у…
– Нет, два вопроса, – перебила она меня. – Портрет я закончила, можешь взглянуть.
– Пойдем! – приподнялся я в кресле.
– Вань, обожди, успеешь еще полюбоваться! – рассмеялась сестра.
– Чего ржешь? – нахмурился я.
– Да на тебя нельзя без смеха смотреть, когда речь заходит об Ольге, – сдерживая улыбку, ответила та. – Я же художник, эмоции чувствую и через себя пропускаю. Что ты, что императрица – готовы то защищать друг друга, то прибить на месте, чтобы не мучиться.
– Что ты такое говоришь?! – возмутился я. – Это когда такое было?!
– Ой, а то я на балу не присутствовала! Да и при мне кое о каких твоих подвигах императрице докладывали!
– Каких еще подвигах?
– Забыл о путешествии в Берлин? Учти, Ольга Николаевна все подробно знает, – смеясь, ответила сестрица, а потом добавила: – Ой, да не смущайся ты так, дело-то житейское.
– Так, про портрет понял. Что со вторым вопросом? – решил сменить я скользкую тему.
– Гм, Вань, а родню нашу мы так и оставим в Ислово? Там у них хозяйство крепкое, но опасно же!
– С чего так решила? – потер я в задумчивости щеку, просчитывая варианты и понимая, что Катька-то права.
– Кое-чему научилась в столице, да и не думай, что если сестра пишет портреты или пейзажи, то ничего не замечает и у нее ума нет!
Я устало потер глаза, пытаясь подобрать достойный ответ. В одном она точно права: забыл я свою «родню», ни разу их не навещал, а должен был. Хотя бы перед односельчанами своими успехами похвастаться да чем-нибудь «бате с матерью» помочь. Ну, понятно, что не грядки полоть или за хворостом ходить. Деньжат подкинуть или на крайний случай подарки прислать. Н-да, виноват, сказать нечего, но сейчас-то что сделать? Бросить все и в село рвануть? Не могу, как и полгода-год-два назад! Живу все время в цейтноте, чувствую – не успеваю ни хрена!
– Кать, давай ближе к делу, – устало попросил я. – Чего ты хочешь и о чем просишь, в общих чертах понимаю. Но как это реализовать? Учти, могу же на твои плечи это переложить, если сама предложила, то решать придется.
– Вань, – закусила губу сестрица, – давай их перевезем сюда. Земли тут много, будут тем же заниматься, но от столицы вдали и под твоим присмотром. Батя с матерью не такие и молодые, заболеют – так им никто и не поможет. Ты сам себе не простишь!
– Да как же их перевезти? Они если и согласятся, то год собираться станут и потащат все, начиная от живности мелкой до последней лопаты сломанной! Или ты их не знаешь? Даже если вещь ненужная – и с той не расстанутся, будут говорить, что в хозяйстве может сгодиться!
– Так ты убеди, – устало ответила она мне, а потом встала с кресла. – Хорошо, главное – тебе сказала, сам решай, а сейчас можем пойти и посмотреть на портрет императрицы.
– Пойдем, – направился к двери.
Лишний раз убеждаюсь, что сестрица у меня художница замечательная. Сумела передать черты императрицы, не только внешние, но и ее твердость с волей. А если под разными углами рассматривать портрет, то и эмоции различные можно прочесть.
– Молодец, высший класс! – похвалил я.
– У меня еще и твои портреты есть. Не желаешь взглянуть?
– Что-то не припомню, когда тебе разрешал меня писать, – нахмурился я.
– А я подстраховалась! Если императрица будет возражать, что ее изобразила, то я твое лицо ей подарю, и пусть на нем злость срывает! – рассмеялась сестрица и кивнула в сторону.
У стены стоят два холста; уже догадываясь, что увижу, перевернул лицевой стороной первый. Ну, в зеркале наблюдаю отражение обычно хуже. Тут же парадный мундир прапорщика, в глазах веселье, губы смеются – несерьезен, словно развлекаюсь. Второй портрет с собственным изображением привел меня в замешательство. Строгий, даже можно сказать, злой и сердитый взгляд сидящего на коне военного не сразу с собой сопоставил.
– Катя, на хрена ты мне полковничий мундир нарисовала? – ласково спросил сестрицу.
– А что такого? Твоя должность и вовсе генеральская, а то, что нет указа, так это упущение, – пожала та плечами.
– А чего я такой… – запнулся, подбирая слово, – серьезный?
– Тут, – она кивнула на мой портрет в форме прапорщика, – у тебя нет обязанностей и забот – развлекаешься. Кстати, видела тебя таким однажды в ресторане Марты. А вот в полковничьей форме ты уже другой, достигший кое-чего в жизни и понимающий всю полноту ответственности.
– Ты мои портреты, пожалуйста, никому не показывай и не продавай, – попросил я. – Хорошо?
– Ладно, – подозрительно легко согласилась Катерина. – Ты только насчет нашей родни подумай.
– При первой же возможности, – кивнул я, не представляя, как это сделать. – А портреты императрицы ты еще пиши, и если получится, то в таком же стиле.
На этом мы и договорились. Есть у меня еще одна идея насчет того, как изображение Ольги Николаевны народу показать и растиражировать. Газеты и фотоснимки мне помогут, но остался один немаловажный вопрос. Стоит ли это делать без ведома императрицы или поставить ее в известность? Нет, даже если она будет против, то варианты придумаю. Повешу ее портрет в своей приемной, которой пока еще не обзавелся, а потом приглашу пишущую братию, попросив, чтобы фотографов не забыли. Ничего, стерплю десяток вспышек, зато вскоре сенсация появится…
И вновь мне не удалось выспаться! На этот раз разбудил зевающий Александр.
– Изыди! – отмахнулся я от своего помощника в слабой надежде, что тот отстанет.
– Гости у нас, – зевая так, что челюсть может вывернуть, ответил мне тот.
– Кого черти принесли? – спрашиваю, а сам глаза закрываю.
– Марта приехала, а вместе с ней человек Ларионова. В гостиной дожидаются и… – Александр злорадно ухмыльнулся, – тоже спать хотят.
– Блин, придется вставать… – Сел я на кровати, хмуро посмотрел на своего помощника и спросил: – Не мог их в гостевых разместить? Я бы выспался, да и тебя не дергал. А теперь придется, мой друг и помощник Саша, суетиться, и спать ты ляжешь не скоро.
– Иван Макарович, так я не буду одинок! – улыбнулся тот.
– Пусть в гостиную кофе принесут, – потряс я головой, пытаясь сон отогнать.
– Сам сделаю, не хочу служанку будить, а то она мне потом припомнит.
Александр ушел, я же наскоро умылся, бриться не стал, чтобы не терять время.
– Марта! Рад видеть! – вошел я в гостиную. – Сергей, – приветственно кивнул человеку ротмистра.
– Иван, наконец-то! – улыбнулась мне владелица сети столичных ресторанов. – Вениамин Николаевич сказал, что тебе без моего участия не обойтись. К сожалению, сколько раз он при мне ни звонил, но так и не смог с тобой переговорить. Пришлось ехать!
– Гм, – кашлянул я в кулак, – давай о делах поговорим после. Ты с дороги устала, сейчас мой помощник принесет кофе и легкий завтрак. Потом ты отдохнешь, прогуляешься по городу, с сестрой моей пообщаешься, а вечерком и побеседуем. Идет?
– Можно и так, – согласилась девушка.
У меня же к ротмистру возник один неприятный вопрос. Вениамин Николаевич, отправляя Марту ко мне, явно не все ей рассказал или что-то приукрасил. Ресторанов в городе достаточно, готовят неплохо, хотя до заведений Марты местным очень далеко. Надеюсь, посланник ротмистра мне кое-что расскажет, при нашем с девушкой разговоре Батон, или, правильнее, Сергей, сидел и чуть заметно морщился.
Выпив кофе и съев пару круассанов, как ни странно, даже горячих, я отвел девушку в гостевые комнаты, а Сергей и Александр за пару ходок перетащили багаж девушки. В дорогу Марта собралась основательно, десяток сумок и пять неподъемных на вид чемоданов внушают уважение. Н-да, это не Катерина, которой пришлось в местных лавках отовариваться. Правда, мою сестру оправдывает то, что она-то не собиралась здесь оставаться. Иногда меня посещают мысли, что ротмистр с полковником «забыли» спутницу специально. Не знаю уж, по какой причине о Катьке не вспомнила императрица, но, думаю, и у той планы совпали со сложившейся ситуацией.
– Сергей, пойдем поговорим, – сказал я человеку Ларионова, когда Марту оставили отдыхать после утомительной дороги.
В кабинете Батон выложил на стол пакет с сургучными печатями:
– Вениамин Николаевич велел передать.
– Угу; присаживайся, – кивнул на кресло у стола. Взяв в руки пакет, покрутил его, мимоходом просматривая печати и отмечая, что вскрытию тот не подвергался. – Что мне на словах господин Ларионов велел передать? – спросил, откладывая пакет в сторону, понимая, что ротмистр не доверил бы бумаге важные сведения.
– Просил, чтобы вы к его невесте отнеслись с вниманием, и пока он лично не прибудет или не попросит, не отпускать ее из города.
– Он ее ко мне под арест, что ли, направил? – изумился я, не представляя, как такое смогу сделать, если девушке взбредет в голову уехать или хотя бы по округе попутешествовать.
– Зачем под арест? – широко улыбнулся Батон. – Под пригляд, и чтобы не наделала глупостей.
– Марта не легкомысленная барышня, – покачал я головой.
– Иногда те или иные поступки происходят не из логики, а из чувств, – глубокомысленно ответил мне подчиненный господина контрразведчика, озадачив меня таким высказыванием.
– Так, с госпожой Мартой – понятно, решу. Скажи мне, что твой начальник лично для меня еще передал?
– Порученцем он меня к вам отправил, велел служить верой и правдой, не щадя живота своего. Это дословное изречение господина ротмистра. Помогать во всех начинаниях, в том числе если возникнут щекотливые вопросы, то решать их. Местное охранное отделение директиву получило, но оно тут мышей не ловит, однако воспользоваться имеющимися в их распоряжении ресурсами можем, – наморщив лоб, с расстановкой произнес Сергей, явно по памяти цитируя своего начальника.
– Ага, – глубокомысленно буркнул я, прикидывая, что пока ничего не ясно. – Что еще?
– Около тридцати… нет, уже двадцати восьми дней в вашем распоряжении, до начала военных действий против Альянса. Императрице дольше не удастся политически уклоняться. Данный факт почти всем известен, а вот то, что прогнозируется дальше… – Сергей пружинисто поднялся на ноги, подошел к дверям кабинета и резко распахнул створку. – Никого, – резюмировал и подошел к столу. – Вероятность того, что часть наших войск захочет сместить императрицу и попытается добиться ее отречения, – высока как никогда. Господин Квазин развил бурную деятельность в связи с тем, что Ольга Николаевна его сынка сослала в дальний гарнизон.
– Не сам штабс-капитан, а его отец? – уточнил я.
– Да, генерал-майор Квазин Игнат Владимирович, командующий шестьдесят восьмой пехотной дивизией, – без запинки ответил Сергей.
– И его не отправили в отставку? – изумился я.
– Никаких веских улик не имеется, господин Ларионов своих людей заслал, но безрезультатно. Боевого генерала, находящегося на хорошем счету, имеющего боевые награды и пользующегося уважением не только среди личного состава дивизии, но и в Генеральном штабе…
– Можешь не продолжать, – перебил я собеседника, – понятно все. Что насчет революционеров?
– Странно себя ведут: грань не переходят, но силы копят. По словам господина Ларионова, «готовятся нанести удар в определенное время и нужном месте. Мы же обязаны то место и время отыскать и планы их сорвать». Такая стоит задача, но и в данном случае никаких результатов нет. Если же говорить о столице, то там в воздухе витает бунт, поднеси спичку – и вспыхнет. Несуразные требования и обвинения всех и вся. Какой-то момент мы прозевали, и теперь уже придется тактически отступать.
– Это все слова Вениамина Николаевича? – уточнил я.
– Не только, – отрицательно покачал головой Сергей. – Многие так говорят и думают, из тех, кто в курсе происходящего.
– Что еще на словах мне передал господин Ларионов?
К моему удивлению, подручный ротмистра ничего из ряда вон выходящего не сообщил. Вновь прозвучали слова, чтобы я вывозил своих людей из столицы и как можно больше забрал оборудования. Правда, кое-какие уточнения и пожелания насчет будущей императорской резиденции прозвучали, в том числе и по ее охране. Да еще Вениамин Николаевич прямым текстом сказал, чтобы народ в Уральском округе свою императрицу боготворил и для этого я должен в лепешку расшибиться.
Мля! Легко сказать! Но как это сделать? Особенно когда местные промышленники сами подставляются и империю к краю пропасти толкают, за прибылью погнавшись. Отпустил я Сергея и принялся изучать присланные мне документы.
Первая же бумага повергла меня в удивление. Медицинский совет Министерства внутренних дел Российской империи под руководством директора Льва Федоровича Рагозина присвоил мне звание профессора медицины. Каким это, интересно, образом? В выписке из указа прочел длинный перечень своих достижений, в том числе и научную работу под названием «Портейницелит – средство от многих ранее неизлечимых заболеваний». Ну, догадываюсь, откуда ветер дует, особенно когда в следующем документе прочел сведения о создателях нескольких зарегистрированных лекарственных средств. Моя фамилия соседствует с профессором Портейгом. Мой компаньон нанес мне ответный удар за то, что когда-то я его потчевал лекарством от потенции и головной боли. Сам ли Семен Иванович до этого додумался или подсказал кто, еще предстоит выяснить. В любом случае перед профессором Портейгом у меня должок образовался. Публичные дома в Екатеринбурге не такие хорошие, как в столице, зато средство от мужского бессилия у меня в достаточном количестве. Повторяться, конечно, плохо, но если ничего не придумаю…
– А это еще что такое?! – уставился я на очередной указ, но уже подписанный самой императрицей России.
Перечитал текст, вытащил портсигар, потер небритую щеку и, закурив, хмыкнул себе под нос:
– Что ж, господин полковник, профессор и наместник Урала, поздравляю: вашей карьере любой позавидует!
Однако меня такие назначения не обрадовали, но задуматься заставили. Если профессорство, с натяжкой, конечно, еще можно обосновать, то уж чин полковника – это ни в какие ворота не лезет! За какие такие заслуги? Размытая формулировка о личном вкладе в оборону империи от врагов, в том числе и о разработке нового вооружения. Ну, намек на автоматы, которые в будущем себя смогут продемонстрировать; так сказать, аванс. Но толку-то от него! У меня же нет в подчинении войск, роты – и той нет!
– И это просчитали… – покачал я головой, изучая последний приказ.
В окрестности Екатеринбурга переводится 195-й Оровайский полк, на который возлагаются все задачи 37-го пехотного полка. Но подчиняется 195-й полк непосредственно наместнику Урала, полковнику Чуркову Ивану Макаровичу. Ротация полков должна произойти в ближайшие две недели, ответственным за размещение и обустройство назначен… гм, опять-таки наместник Урала. Размашистая подпись на приказе – начальника Генерального штаба генерала от инфантерии (пехоты) Полицына Федора Федоровича.
И каким же образом все понимать? Как за столь короткое время, да еще и в такой неоднозначной внешней и внутренней политической обстановке решить дела, связанные со мной? Документы недвусмысленно свидетельствуют, что до их появления проведена колоссальная работа. Да я господина генерала Полицына в глаза не видел! Хотя он мог на балу присутствовать или ранее в резиденции императрицы; я хоть и не часто, но бывал там, и мы могли пересечься. Тем не менее этого недостаточно, чтобы мне подчинить пехотный полк. Императрица решила последовать моему совету и подготовить место, если придется из столицы бежа… тактически отступить. Даже в мыслях нельзя говорить о бегстве!
– И все же я не понимаю! – ударил ладонью по бумагам. – На хрена мне еще эта головная боль с такими повышениями?
Глава 10
Грабители обоза найдены, дело за малым
Понимаю, что скрыть свой чин от окружающих не получится, да и нельзя этого делать. Но полковничий мундир не буду заказывать, не до него сейчас, и в штатском я себя отлично чувствую. Головной боли прибавляется, хотя ротация пехотных полков как нельзя кстати. Если для расположенного сейчас в Екатеринбурге 37-го пехотного полка я не имею никакого веса, то для приходящего 195-го уже полновесный наместник. Насчет размещения особо и думать не приходится, займут старые казармы, главное – проследить, чтобы размещенные сейчас там оставили после себя все в более-менее приличном состоянии. Это сложно, но деваться некуда. Пожалуй, это взвалю на плечи Бато… гм, Сергея, он легко привлечет себе в помощь охранное отделение.
Собрался побриться, а потом позавтракать, но не удалось. Александр доложил, что ко мне пришли господин банкир с помощницей.
– Зови, – сдерживая зевок, ответил я.
Господин Велеев пришел с работницей, которая умело с печатной машинкой управляется. Уставшие, но улыбаются, в руках держат по несколько папок.
– Здравствуйте, Иван Макарович! – с порога заявили они и переглянулись.
– Доброе утро, – ответил я. – Проходите, присаживайтесь и рассказывайте, с чем пришли и что принесли.
– Подозрительные распоряжения, – улыбнулся банкир, кивнув на папки. – Думаю, вам интересно с документами ознакомиться.
– Обязательно изучу, спасибо. Кладите на стол, – внимательно на них посмотрел: Алексей Петрович не брит, у Инны синяки под глазами и ни грамма косметики. – Окажите честь – позавтракайте в моей компании. Вы же ночью работали, если не ошибаюсь.
– Да, решили, что данные вам требуются быстро, не стали затягивать, – ответил банкир и положил на край стола папки. Достал из первой несколько листов машинописного текста: – Это краткая выписка, та, что вы просили.
– Краткая? – растерялся я, перелистывая страницы.
– Я бы сказал, основной перечень крупных трат, изъятых из налоговых поступлений, – устало ответил банкир.
Не удержавшись, взял верхнюю папку и… выругался про себя. Тут не одна неделя потребуется, чтобы разобраться во всем.
– Если вы догадывались, что имперские налоги расходуются не по назначению, то почему раньше молчали? – мрачно поинтересовался я.
Господин Велеев растерялся, но ему пришла на выручку помощница:
– Извините, ваше высокопревосходительство, но обратиться-то не к кому, – пожала плечами Инна. – К тому же, согласно документам, нет ничего незаконного в том, что расходуются средства на ремонт имперских зданий и благоустройство территории.
Хм, бойкая девица! При первой встрече она показалась мне этакой молчуньей, готовой безропотно выполнять распоряжения. Устала, наверное, раз не побоялась за своего начальника заступиться.
– Ладно, огромное спасибо за проделанную работу, давайте позавтракаем, – встал я с кресла и, взяв со стола документы, убрал их в сейф.
К этому времени стол в гостиной оказался уже накрыт, правда, служанке пришлось еще несколько приборов выставить. Катерина на завтрак не вышла, мой помощник о чем-то задумчиво размышляет, банкир с Инной чувствуют себя неловко, да и мне не до разговоров. Господин Велеев с госпожой Жеровой – такая фамилия у Инны – вскоре откланялись, но зато пришел господин Картко, начальник сыска.
И вновь кабинет, где он мне докладывает о проделанной работе. Начальник сыска излагает четко, но сам не брит, одежда помята и местами в пыли.
– Глеб Сидорович, вы самолично проводили оперативные мероприятия? – не удержался я от вопроса.
– Гм, не совсем оперативные; с осведомителями встречался, и те мне много интересного поведали. Как ни печально, но изначальная моя версия не подтвердилась, – ответил господин Картко и чуть заметно поморщился.
Хм, неужели оказался прав мой помощник?
– К делу причастна полиция? – спросил я.
– В том числе, – утвердительно кивнул Глеб Сидорович. – Мне удалось установить личности участников большей части банды.
– Даже так? – удивился я.
– Увы, – развел руками начальник сыска. – Изначально все указывало на нескольких военных, да и кое-какие основания имелись. Н-да-с. Один из офицеров погасил долг в размере восьмисот рублей, его приятель отдал кредиторам пятьсот. Сами понимаете, они оказались на подозрении в первую очередь. Кутилы, повесы и бабники неожиданно разбогатели, да и не имели алиби в момент нападения, а то, что одному из них, не стану называть имен и званий, пришел крупный денежный перевод – я посчитал попыткой обмануть следствие. Проверка же показала, что перевод действительно был, отправлен из столицы, но от анонимного доброжелателя. Прапорщик… – Господин Картко запнулся. – Гм, извините, я же обещал не раскрывать имен и званий… В какой-то степени эти господа мне помогли.
– Я не расслышал лишнего, – улыбнулся ему. – А помогли они вам в чем?
– Это технические детали, – ушел он от ответа. – Если говорить про итог, то в деле замешаны несколько человек из полиции, ювелирных дел мастер, он же торговец драгоценностями, а также четверо военных.
– Получается, что и первоначально на дороге находилось не трое стрелков?
– Нет, – отрицательно покачал головой начальник сыска. – Именно трое, остальные обеспечивали алиби. Стреляли подпрапорщик Стюхов, капитан Малыгин, надзиратель околотка Иванов. После налета они сдали награбленное ювелиру и сразу же стали обеспечивать себе алиби.
– Вы их уже задержали? – поинтересовался я и уточнил: – Добытые золото и камни найдены?
– С большой долей вероятности все похищенное находится в доме господина Юштевича Соломона Яковлевича, у него три ювелирные лавки в Екатеринбурге, две в Перми и одна в столице. Довольно известная личность, правда, торгует в основном драгоценностями средних цен. Вы о таком господине не слыхали?
– Не приходилось, – после небольшой паузы ответил я.
– К сожалению, мои люди, и я также, допустили ряд промахов. О ходе расследования стало в подробностях известно надзирателю околотка, замешанному в деле.
– Иванову? – уточнил я.
– Да, он предупредил подельников, и они укрылись в доме ювелира, – вновь упомянул его место жительства господин Картко.
– И в чем проблема? – уточнил я, поняв, что начальник сыска озабочен.
– Видите ли, Иван Макарович, мы находимся в таком городе, где каждый второй имеет тесные связи и знакомства. Тут не столица, а господин Юштевич близко знаком с начальником полиции и местными судьями. Приказ на его арест мне если и удастся получить, то не сразу. Потребуется полное доказательство вины.
– У вас нет улик… – задумчиво протянул я, сделав напрашивающийся вывод.
– Вот такая коллизия-с, – согласно кивнул Глеб Сидорович.
– Если вы на мое имя составите отчет, где приведете все доводы, а я предпишу вам задержать подозреваемых до выяснения обстоятельств? – спрашиваю, а сам прокручиваю в голове различные варианты.
Увы, но подобное решение мне не слишком нравится. Улики у начальника сыска вряд ли появятся. Даже отыщи он золотой песок, самородки и необработанные камни с приисков в доме ювелира, это ничего не даст. Показания осведомителей господина Картко – тоже не бог весть какие доказательства. Слово против слова.
– Хм, понимаете, Иван Макарович, если удастся задержать бандитов, то, будьте уверены, они расколются. Дело в том, что, по моим данным, это первое их разбойное нападение с жертвами. Планируются и другие, но тех участников банды, которые не стреляли, максимум в чем обвинить можно – в пособничестве. Преступление, конечно, но срок за него полагается небольшой. С удовольствием заговорят и сдадут главных действующих лиц. Но, – он покачал головой, – нам не удастся их арестовать.
– Ничего не понял, – удивился я. – Если у вас на руках окажется мой указ, то…
– Мне не хватит людей, – перебил меня начальник сыска, – пятерым сыскным штурмовать дом, в котором находится десяток вооруженных бандитов, – по меньшей мере, глупо.
– Хм, получается, вы пришли по другому поводу, – хмыкнул я. – Думаете, смогу повлиять на начальника полиции, чтобы он выделил вам своих людей?
– Ни в коем разе! – резко махнул рукой господин Картко. – Вы должны понимать, что выносить сор из избы Федору Романовичу невыгодно, как и командиру пехотного полка. На них нельзя надеяться. Для этой операции следует запросить подмогу из соседних губерний.
– Но на это уйдет прорва времени! – покачал я головой. – Нет, это не выход.
– Других вариантов не вижу, – осторожно ответил начальник сыска.
– Прогуляемся? Хочу посмотреть на этот дом, так ли он неприступен, как вы его описываете, – встал я с кресла.
– Если желаете подышать воздухом, то можем и прогуляться, – пожал плечами начальник сыска. – Правда, в этом смысла нет: поверьте, дом похож на крепость.
– Посмотрим, – буркнул я.
Медленно идем по улице с господином Картко и помахиваем тростями. Разговор не клеится, каждый о своем думает. Сегодня мне еще необходимо разобраться с рабочими на двух заводах, а при лучшем раскладе еще и пару предприятий посетить. Не стоит забывать про думу и собственную приемную. Необходимо наведаться в редакцию газетенки, которая меня в своей статье с какого-то перепуга отнесла к потомкам Пугачева.
– Далеко еще? – спросил я, мысленно себя обругав, что надел ботинки, а не теплые сапоги.
Ноги замерзли, обувка не выдержала испытание слякотью – промокла. Так и простыть недолго, а болеть в такой момент никак нельзя. В ближайшее время множество вопросов необходимо урегулировать. Кстати, а почему я с начальником сыска отправился? Бандиты – на совести полиции, так чего в эти проблемы лезу? Авторитет заработать хочу или чтобы справедливость восторжествовала? Нет, если правде в глаза смотреть, то мне легче штурмом дом взять в одиночку, чем решать политические вопросы…
– Почти пришли, дом уже виден из-за ограды. – Начальник сыска указал рукой в сторону высокого кованого забора.
Н-да, заборчик такой стоит немало. Про особняк, а дом в три этажа с колоннами иначе назвать язык не поворачивается, и вовсе говорить не приходится. На территории за забором несколько деревьев, хозяйственные постройки. Штурмовать сложно, из дома все простреливается, спрятаться негде, да и сугробы приличной высоты.
– Поговорить с хозяином не пытались? – поинтересовался я.
– Нет еще, но не думаю, что пропустят, – ответил мне господин Картко и взмахом руки подозвал к себе прохаживающегося вдоль забора парня. – Это один из моих людей, ведет наблюдение, – пояснил мне начальник сыска.
Господин Картко что-то у своего человека узнает, я же подошел к калитке и нажал на кнопку звонка. Достал портсигар и закурил. Н-да, при желании оборону тут можно долго держать, наверняка запасы продовольствия имеются. Интересно, а как отреагируют, что наместник Урала явился? Ждать пришлось не так долго, по дорожке к воротам засеменил дворецкий.
– Господину что-то угодно? – поинтересовался слуга, на вид которому лет семьдесят.
– Гм, а чего не отворяешь?! – барственным тоном спросил я.
– Так ведь не велено-с, – пожал тот плечами.
– Сейчас мне недосуг, но хочу переговорить с господином ювелиром, – медленно излагаю старику. – Передай, что это в его интересах. А, да, зайду еще сегодня и осерчаю, если не откроются двери. Нехорошо у порога держать наместника Урала. Слыхал про такого?!
– Да-да, ваше высокопревосходительство, – сгорбился в поклоне дворецкий за кованой калиткой, но даже попытки не сделал ее отворить. – Обязательно передам ваши слова своему господину.
– Ступай, – вальяжно махнул я рукой, повернулся и, помахивая тростью и напевая себе под нос веселую мелодию, отправился восвояси.
Меня окликнул господин Картко, но я не стал оборачиваться. Уже прикинул, что, как только в дом меня пустят, дальше уже сам разберусь. Но одному идти не с руки, необходимо кого-то с собой взять. Начальник сыска, при всем к нему уважении, на эту роль не подходит, придется Александра брать, других вариантов нет. Сумеем ли вдвоем захватить дом? Один раз мы уже пытались наказать бандитов, но там другая ситуация была. С нами Анзор шел, да и скрытно мы хотели проникнуть, чтобы распутинцев наказать. Не знаю, что бы из той затеи вышло, не помешай нам полиция. Начало внушало оптимизм, однако, признаю, находились мы в тупиковой ситуации, но ноги сумели унести и вышли из схватки без потерь, даже можно сказать, победителями.
– Иван Макарович, подождите! – догнал меня начальник сыска. – Что вы задумали?
– Ничего особенного. Желаю переговорить с ювелиром, – ответил я, рассматривая, как трое рабочих тащат вывеску, на которой нарисованы автомобиль и лаконичная надпись «Авто».
У распахнутых ворот господин с аккуратной бородкой что-то втолковывает пареньку, держащему лоток с сигаретами и газетами. Пацан явно торгуется и пытается набить цену.
– Господин Чурков, это безрассудная затея! Мало того что разговор ничего не решит, так еще существует опасность, что вы окажетесь в заложниках! – воскликнул господин Картко.
– Заложник? А кого мною можно шантажировать? – направился я в сторону ангара, хотя это просто облагороженный сарай, да еще и сколоченный наспех.
– Э-э-э, если вы окажетесь в руках бандитов, то мне ничего не сделать! – продолжил начальник сыска, заставив меня остановиться.
– Уважаемый Глеб Сидорович, ответьте мне, пожалуйста: каковы ваши планы? Как собираетесь своими силами справиться? Если правильно понимаю, начальник полиции вам ни одного человека не даст. Просить помощи от командира пехотного полка, без одобрения градоначальника и моего, – бесполезно. Так?
– Вот! Вы сами сказали, что если прикажете полковнику, то он может людей выделить! – возразил начальник сыска.
– А может и тянуть кота за яйца, – пожал я плечами и продолжил путь.
Нет, думаю, людей для штурма дома, где предположительно укрылась банда, найти смогу. Тот же начальник полиции не станет упираться, как и полковник, да еще Батон упоминал про охранное отделение. Но… мне хочется лично в штурме участие принять, нервишки себе пощекотать и показать всем в городе, что со мной стоит считаться и уважать. Да! Именно такую официальную причину стоит озвучивать! Самому себе врать не стану, но для всех – лично хочу наводить порядок и наказывать виновных! Таким образом сразу сниму с повестки дня неудобные вопросы.
– Первый магазин автомобилей в Екатеринбурге! Отличный транспорт! Приходим, смотрим, покупаем! – стал громко скандировать разносчик газет.
Местная рекламная кампания в действии! Владелец салона, а точнее, ангара стоит, скрестив руки на груди, и зорко следит за пареньком, который, словно заезженная пластинка, повторяет примитивную кричалку. Работяги уже установили лестницы и, в голос матерясь, тащат вывеску, чтобы ту приколотить.
Не удержавшись, заглянул в амбар, господин Картко тоже заинтересовался. Три автомашины, натертые до блеска, стоят в полутьме.
– Господа, вижу, вы проявили интерес. Поверьте, вскоре на дорогах не останется лошадей! Все пересядут на автомобили! – подошел к нам владелец. – Учтите, это первая партия авто, следующие прибудут через месяц, а то и два! Поспешите или окажетесь на вторых ролях, с завистью провожая взглядом своих соседей на этой чудной технике!
Действительно, машин в Екатеринбурге почти нет. Впрочем, сомневаюсь, что они способны передвигаться по таким дорогам. Хотя несколько грузовиков видел, да и кто-то мне говорил, что у градоначальника есть легковое авто, ну а уж у губернатора и подавно. Статус необходимо повышать и передвигаться в комфорте, а не на санях или злобном Бесе! Скептически посмотрел на дорогу, перевел взгляд на автомобили и потер небритую щеку. Хм, вполне возможно, что в ближайшее время по городу можно будет и на машине проехать…
– Вы владелец этих авто? – обернулся к предполагаемому хозяину магазина.
– Да, уважаемый, вы совершенно правильно угадали. Господин Берг, к вашим услугам, – склонил тот голову.
– Насколько понимаю, – кивнул на представленные машины, – вы готовы продать эти транспортные средства.
– Да, это замечательные машины! Посмотрите сами! Все продумано и сделано для комфорта! Фирма «Даймлер» скоро завоюет рынок и…
– Господин Берг, – перебил я владельца «автосалона», – давайте перейдем к делу. Поговорим о гарантиях, ремонте, коли таковой вдруг потребуется, ну и, – улыбнулся, – стоимости, само собой.
– Тридцать тысяч рублей, – мгновенно ответил Берг на мой последний вопрос.
– Тридцать? По десять тысяч за автомобиль… – раздумчиво протянул я и посмотрел на скучающего начальника сыска: – Глеб Сидорович, вам не кажется, что ценник задран?
Читать бесплатно другие книги:
