Охранитель. Наместник Урала Назимов Константин

Глава 13

Работяги и господа

Вижу, что народ на грани, даже не помог мой высокий чин, перед которым обычно крестьяне и рабочие проявляют уважение. Мне же ни в коем случае нельзя показать слабину, но и на поводу идти не стоит. Как разрулить непростую ситуацию? Одними обещаниями работяги не насытятся.

– В общих чертах слышал я о возникших проблемах, но углубляться не пожелал, пока своими глазами не гляну. На бумаге и с чужих слов можно всяко-разно представить. Не так ли, братцы? – спросил собравшихся.

Среди народа пробежал шепоток одобрения.

– Кхе-кхе, – прокашлялся дед. – Спросить вот хочу. Дозволите?

О, дед-то уже на «вы» обратился!

– Если смогу – отвечу, – кивнул я ему.

– Поговаривают, что из-за вашего приезда и указаний с нами такая вот петрушка получилась. Верно али нет? – прищурился дед.

– Убеждать никого ни в чем не собираюсь, – ответил после краткого раздумья. – Про мои заводы и фабрики, готов спорить, вам не хуже моего известно, как и про аптеки. Работники мои не жалуются, за место держатся, наверное, это лучший вам ответ. Что же касаемо именно вашего завода, то виды на него не имел, да и, честно признаюсь, до последнего времени не знал.

– Так для чего же вас назначили, как не для соблюдения порядка? – настырно продолжил дед.

– Гм, как к тебе обращаться-то? Догадываюсь, что общество, – обвел рукой притихших работяг, – поручило тебе вести переговоры.

– Савелий я, – ответил дед.

– Ну а меня звать Иваном, по батюшке Макарович, – протянул я Савелию руку, – будем знакомы.

– Кхе-кхе. – Дед мою руку осторожно пожал, а потом на своих товарищей горделиво посмотрел и даже как-то приосанился.

– Признаюсь, времени в обрез, – вытащил я часы. – На второй завод, где подобная ситуация, планирую сегодня попасть, в городской думе уже меня наверняка ждут, так что если можно, то перейдем к делу. Савелий, ты же не против?

– Так мы завсегда рады! – невпопад ответил тот.

– Рассказывай, – попросил я и, достав портсигар, закурил, а потом, спохватившись, и стоящим мужикам подымить предложил.

Гм, глазом не успел моргнуть, как портсигар опустел, опять я без папирос остался. Надеюсь, у Александра курево найдется, а то неизвестно, сколько еще времени мы тут пробудем, а потом на второй завод отправимся. Или в город вернуться, а завтра продолжить общение с рабочими? А сумею ли время отыскать? Нет, необходимо сегодня данный вопрос закрыть и сделать так, чтобы не ущемить ничьи права. Если пойти на все уступки и за владельца завода решать местные проблемы, то через какое-то время все начнут подобного отношения к себе требовать. Нет, это неплохо, даже хорошо, но мне не потянуть.

– Работали мы, значица, спину гнули, получали свои тридцать, а кто и пятьдесят рубликов, премии нам даже выплачивали, а потом словно языком корова все слизала. Игнат Матвеевич…

– Владелец завода? – перебил я Савелия, решив сразу уточнить, кто есть кто.

– Ага, господин Баргинов, пару месяцев назад женился. Сначала говорил, что долги у него со стороны жены и нам немного придется потерпеть, но он все выплатит. Хренушки! – показал почему-то кукиш дед. – Получать стали вдвое меньше, работы больше, так как народ стал искать счастье в других местах, но лавочка скоро прикрылась и никуда нашего брата не берут. Сейчас же и вовсе беда! Этот, прости господи, бес Баргинов начал работяг подешевле со стороны нанимать и к делу приобщать. Мы же в ожидании конца смены тута, хотим наглецов, что наши денежки себе в карман кладут, проучить. Вот в общем-то и все, – развел руками Савелий, держа в зубах папиросину и глубоко затягиваясь.

– Не стоит никого бить, – отрицательно покачал я головой. – Пойдем, дед Савелий, на завод, покажешь мне, как тут и что. Братцы, – глазами обвел рабочих, – вы не бейте нанятых работяг, они от вас мало чем отличаются, делу это не поможет. Обещаю – разберусь во всем и вам письменный ответ предоставлю. Правда, для этого вам бы жалобу составить на мое имя, где описать все претензии. Сможете? Мой помощник в этом готов подсобить. Не так ли, Саша?

– Иван Макарович, не отпущу вас одного! – покачал Александр головой, но автомат он уже на предохранитель поставил и даже за спину повесил.

– Прикинь время, – хмыкнул я, – после экскурсии по заводу станем еще и прошение для меня составлять. И потом, данную бумагу нельзя при мне писать, в подлоге могут обвинить.

– А то, что я напишу прошение, – ничего страшного? – поморщился мой помощник.

– Заодно попроси, чтобы машину вытолкали… – шепнул я и отправился к проходной.

Александр с досады пнул носком ботинка снег, но остался с работягами. На проходной трое крепких парней, с кобурами на поясных ремнях, преградили дорогу.

– Никого пущать не велено, – глядя поверх моей головы, проговорил один из них.

– Сынки, совесть поимейте! – воззвал к ним мой спутник. – Я, почитай, всю жизнь здеся отработал. А уж господина наместника не пускать – глупо!

– Дед, ты кого дураком обозвал?! – выдвинул вперед челюсть главный из охранников, до боли напоминающий тупого братка с перекачанными бицепсами. Он ударил кулаком о свою ладонь и, прищурившись, прошипел: – Сваливайте отсюда на хрен! Нам денежку платят за охрану.

Савелий расстроенно головой покачал и шепнул, что можно мужиков позвать и наглецам накостылять. У меня же внутри все от злости стало закипать. Понимаю, что достаточно Сашу позвать и попросить дать короткую очередь под ноги этим охранникам, но тогда может и в самом деле начаться драчка.

– Управляющего позвать можешь? – спросил я охранника, пытаясь подавить в себе волну гнева.

– Не-а, – нагло усмехнувшись, протянул тот, а потом пояснил: – Ты, паря, одежку-то одел, но в тебе за версту видно работягу. Лучше поведай, для чего собрался на завод проникнуть! Кстати, на будущее, если хочешь, чтобы приняли за господина, то морду делай наглее и слова цеди сквозь зубы.

– А лучше еще сразу бить по мордам всяких дебилов, – усмехнулся я и классическим апперкотом впечатал кулак в скулу охранника.

Блин, кожу на костяшках сбил… У охранника голова дернулась, он шаг назад сделал, но не упал. Двое его приятеей рты открыли и с удивлением на меня посмотрели, а потом синхронно на своего главного взгляд перевели.

– Ах ты, сука! – заорал охранник и ко мне сделал шаг.

Он широко размахнулся, от души, кулак пудовый, такой в голову прилетит – и гарантированно на какое-то время вырубит. Плавно смещаюсь в сторону и носком ботинка бью по сухожилию на опорной ноге этого идиота – так он подставился глупо, да еще когда на посту и с оружием… Как и прогнозировал, нога у громилы подломилась, удар кулака меня не задел, но по инерции увлек нападающего вбок. Он ко мне спиной повернулся, падая, но добивать его ударом в затылок я не стал. В этом, вероятно, ошибся, краем глаза, а может, чисто на рефлексах присел и качнулся в сторону, отклоняясь от мелькнувших рук и ног. Быстро очухались от удивления напарники охранника. От ударов ушел, крутнулся на месте и ногой в голову пробил, вывел из строя одного из них. Надеюсь, пару минут он отдохнет и даст мне время с дружками своими разобраться.

– Мля! – вырывается из легких возглас, когда мне в спину прилетает удар и откидывает на снег.

Савелий бросился с криком в сторону работяг, которые к нам спинами в круг сбились и что-то громко обсуждают с моим помощником. Я же лежу ничком и закрываю жизненно важные органы, по которым хотят достать сапогами охранники завода. Вот же гниды, лежачего пытаются добить ногами! Перекат, отталкиваюсь руками от земли, но не вскакиваю, а прицельно бью по колену одного из этих сторожей.

– А-а-а! – дико заорал охранник, хватаясь за ногу, в которой что-то хрустнуло.

Надеюсь, я ему выбил коленную чашечку, а не раздробил. Не хотелось бы молодого мужика инвалидом сделать.

– Падла! – Хромая, подбегает ко мне главарь и бьет ногой под дых.

Это я предвидел, перехватил ногу руками и резко дернул, после чего на ноги вскочил и револьвер выхватил. Однако угрожать оружием уже некому. Один из мужиков в отключке, двое других лежат и, свои ноги обхватив, тихонько скулят и матерятся.

– Иван Макарович! Иван Макарович! – повторяя, подбежал Александр с автоматом в руках и судорожно пытается открыть огонь.

Повезло, что он с предохранителя оружие не снял, практики не хватило, а то бы страшно представить, что Саша натворил бы.

– Успокойся! – выставляю руки вперед. – Остынь, твою мать! – ору во все горло, видя, что мои слова на помощника не действуют.

Подхожу к Александру и вырываю из его рук автомат.

– Охренел?! Ты чего, решил тут стрельбу устроить? – спрашиваю помощника, привычно повесив автомат на плечо.

– Гм, простите, Иван Макарович, но это же, – он кивнул на охранников, – ни в какие ворота!

– И ты решил, что мой чин охранителя ничего не значит? – покачал я головой. – С одной стороны, их нельзя обвинять, первым удар нанес я, но с другой – ударил за дело, не следовало так себя вызывающе вести.

Интересно, а с какого такого перепуга эти охранники столь борзые? Сами же нарывались и провоцировали, хотя прекрасно видели, что мы на автомобиле подъехали. Медленно подхожу к главарю и спрашиваю:

– Кто-то приказал меня на слабо проверить? Отвечай и не бойся, ничего вам за это происшествие не сделаю.

– Господин Баргинов велел: ежели приедет кто, то намять бока, – поморщился мордоворот.

– Черт с тобой, отдыхай, – махнул я рукой, обернулся и дал Саше указания: – Так, продолжай работу с работягами. Мы с Савелием по заводу прогуляемся, кое-что уточнить хочу.

Автомат не отдал, может, он мне еще пригодится.

Дед оказался неплохим гидом – отлично на территории заводика ориентируется. Условия для рабочих меня повергли в уныние из-за отсутствия их как таковых. Раздевалка – грубо сколоченные стеллажи, на которых хранятся личные вещи, правда, по уверениям старого работяги, воровства нет.

– Вот те крест! – широко перекрестился дед. – Даже получку оставляли – и ни один рублик не пропадал!

В цехе работают две большие печи для нагрева металла, народ суетится, на нас поглядывают с опаской, но никто не подходит. Жара такая – через минуту пожалел, что не снял в раздевалке верхнюю одежду. Хм, а забавно бы тут смотрелся в исподнем и автоматом в руках…

– Савелий, а после смены вы душ принимаете? Проводи меня в ваши купальни, – попросил я.

– Кхе-кхе, господин хороший, о чем вы, какой душ, какие купальни? – изумился дед. – Нет тут ничего подобного. Оттрубили смену – и на выход, недалече есть озерко, там летом можно искупаться, а зимой снега навалом!

– А весной и осенью всю грязь и пот смоет дождь, – покивал я головой. – Ладно, понял, проведи-ка ты меня на склад, где продукция хранится.

Н-да, пару сотен труб разного диаметра насчитал. Продукция завода востребована и раскупается на ура. Так чего же владелец зажимает крохи работяг?

– Чего-то к нам никто не подошел и не поинтересовался, с какого такого перепугу мы тута разгуливаем, – недоуменно почесал затылок дед.

– Если прошли, то имеем право, так каждый думает и считает, – усмехнулся я. – А кто может так внаглую шастать? Правильно, проверяющие или близкие к владельцу люди. А оно надо кому – себя подставлять? Неужели до этого момента ни с чем подобным не сталкивался? Ну-ка, припомни, Савелий.

Дед задумался, зашевелил губами. Ну, мне-то такой уклад по прошлой жизни знаком. Что солдаты, что работяги – все старались избегать начальства. Для чего искать себе на задницу приключений? Подойдет этакий «барин» и начнет глупые вопросы задавать: «Почему подворотничок грязный, сапоги пыльные?» И ведь его не интересует, что на плацу пыль столбом, а перед приездом все словно в одно место ужаленные носились и порядок наводили. Командиры ходят вместе с такими высокими начальниками и за спиной только кулаки всем показывают да страшные глаза строят. Когда о визите известно заранее, то создаются потешные группы, заучившие всевозможные ответы на каверзные вопросы. Таких-то и предъявляют начальству, там придраться не к чему. Форма новая, отглаженная, сапоги или ботинки не стоптаны и сверкают так, что глазам больно. И не додумается высокий чин узнать, каким это образом солдаты смогли не помять гимнастерки.

– Дык это, правду говорите, никто не желает по шапке получить. Ить сперва от проверяющих попадет, а потом еще и хозяин оштрафует, – согласился со мной дед.

– Ладно, двинули на выход, все, что хотел, – я увидел, – кивнул ему.

– Кхе-кхе, Иван Макарович, так что теперича с нами-то будет? Работу искать аль повременить? Мужики спрашивать станут, чего им говорить?

– Савелий, а ты не так прост, каким хочешь казаться, – улыбнулся я. – Но мы же договорились! Проблемы я определил, порядки посмотрел, теперь хочу от господина Баргинова услышать, как он дело до такого довел. Если не найдет веских причин – а я их в упор не вижу – и не исправит отношение к своим людям, то… – я осекся, не желая продолжать, закончив мысль совершенно не так, как следует: – тогда и решим. А заранее обещаний давать не хочу.

– Хороший ответ, – кивнул головой дед. – Есть маленький и последний вопросец.

– Сколько мне потребуется времени? – догадался я, мысленно прикинул и ответил: – Если владельца завода смогу сегодня увидеть, то завтра ответ у вас будет. Если же он не в городе, то пару дней. Договорились? – протянул руку деду.

– Спасибо вам, Иван Макарович, за понимание и участие, такого еще никогда не встречал, – пожал мне руку дед.

И все же странно, что к нам никто из руководства не вышел. Наверняка управляющий на месте находился, время еще не такое и позднее. Как бы я себя повел в данной ситуации? Хм, получив сведения о приезде высокого гостя и что тому удалось проникнуть на объект – попытался бы получить инструкции от начальства. Какие они могли последовать? Думаю, все просто. Сидеть тихо, не высовываться и под страхом смерти (ну, увольнения) не показывать документацию. Цифры всегда говорят сами за себя, даже если их пытаться откорректировать. В одно поверить не могу, что трубный завод стал неожиданно убыточным. Скорее всего, кое-кого обуяла жадность.

– Иван Макарович, машину вытащили, петицию составили, – доложил мне Александр, когда мы с дедом из прохоной вышли.

Охранники очухались, им мой помощник явно объяснил, кого они пытались не пропустить и на кого кулаками махали. Стоит у стеночки троица мордоворотов, бледные, но спины держат ровно.

– Сейчас поедем, молодец, – похвалил я Александра и передал тому автомат, – положи в машину, парням пару слов хочу сказать, – кивнул на охранников.

– Они прониклись и осознали… – чуть слышно шепнул мой помощник.

– Не сомневаюсь в твоих способностях, – буркнул я и подошел к главарю. – За то, что руку поднял на вышестоящего, полагается тебе каторга, как и твоим дружкам. Однако зла не держу, вы не правы, но службу пытались исполнить. Учтите, парни, служить надобно не только за деньги, но и по совести, если, конечно, она у вас имеется.

Ну, тут я что-то загнул: охранники, больше похожие на вышибал, наняты сюда явно с одной целью и какими-то моральными принципами не отягощены. Махнув рукой в раздражении и даже не поняв – на себя или стоящую навытяжку троицу, пошел к машине. Дед о чем-то работягам вещает, и если правильно понимаю, то уговаривает их разойтись и дождаться моего ответа. Вмешиваться не стал, времени потратил больше, чем планировал, и теперь уже придется возвращаться в город, а на соседний завод, если получится, завтра наведаюсь. Впрочем, этого может и не случиться, если господина Баргинова отыщу и кое-какие претензии предъявлю. Даже уже созрел план, как принудить промышленника работать не только на свой карман.

– Иван Макарович, сейчас куда? – спросил Александр, когда я завел двигатель.

– В городскую думу, нас там, наверное, заждались, – ответил и развернул «мерседес».

Снег под колесами хрустит и не проваливается, знатно подморозило. Холодно, но зато риск застрять упал до минимума. До здания городской управы, где заседает дума, доехали без происшествий.

– Саша, если потребуется стрелять, то не забывай с предохранителя оружие снимать, – дал наставление Александру, беря свой автомат и проверяя магазин. – Да, чуть не забыл, стрелять только по моей команде или если будет реальная угроза жизни. Понял?

– Так все серьезно? – удивился мой помощник. – К работягам вы почти с пустыми руками вышли, да и с охранниками махались кулаками и ногами.

– Ну ты сравнил, – покачал я головой, – там-то все прозрачно и понятно, а тут от каждого можно нож в спину получить. Условно, разумеется.

– Гм, ваше высокопревосходительство, – кашлянул в кулак Александр, – дозвольте рядом с вами присутствовать и спину защищать. Догадываюсь, что Батон прибыл именно для этого, господин Ларионов не разбрасывается своими людьми.

– Только все равно – стрелять только по моей команде. Хорошо? – задумчиво спросил я, понимая, что в данной ситуации спину прикрыть и в самом деле лучше.

Выбрались из машины, все окна в городской управе освещены – ждут. Мне требуется собраться с мыслями; огляделся по сторонам, но ни одного разносчика сигарет и газет не углядел, что в общем-то и неудивительно, время позднее.

– Саша, папиросы есть? – глянул на своего помощника, а когда тот протянул полупустую пачку, поблагодарил и закурил, собираясь с мыслями.

В отдалении от столицы жизнь идет размеренная и не такая напряженная. Местные проблемы и ритм не идут ни в какое сравнение со столичными. Уверен, мои выводы встретят в штыки. Никто не захочет верить «пришлому» на слово, необходимы доказательства. На начальника полиции и градоначальника надежды никакой. Те попытаются усидеть на двух стульях и поддакивать мне, но и собравшимся ничего не скажут. Начальник сыска? Насколько я узнал господина Картко, тот привык оперировать фактами. Про обоз и нападение все расскажет, про мой визит в дом Юштевича предоставит отчет, что сам там обнаружил, но про мятеж у него лично нет доказательств.

– Саша, ты с управлением машины справишься? – кивнул на «мерседес».

– Могу попытаться, вроде ничего сложного, да и вы объяснили, какие тут отличия в управлении, – осторожно ответил тот. – А что требуется сделать? Учтите, Иван Макарович, одного вас не оставлю.

– Я кое-какой момент упустил, – поморщившись, отвечаю своему помощнику. – На встречу приехали без единого доказательства. Даже письменные показания Юштевича не взял. Мне требуется представить организатора нападения на обоз, и чтобы он сам рассказал про мятеж. Понимаешь?

– И вы меня собрались послать за Батоном и ювелиром, – сообразил Александр. – В таком случае останетесь один, и спину прикрыть окажется некому. Это неправильно!

– Выхода не вижу, постарайся управиться побыстрее, – похлопал я по плечу своего помощника, подошел к урне и загасил о ее край окурок.

Не оглядываясь, пошел в здание городской управы, не смог сдержать улыбки, услышав, как выругался за спиной Александр.

– Господин Чурков? – уточнил перед дверями полицейский, открывая дверь.

– Да, благодарю, – ответил и вошел в ярко освещенный холл.

Свет резанул по глазам, да еще я сумел подавить удивленный возглас. В зале, а холлом это назвать сложно, как и городской управой, тьма народа! Они тут званый ужин устроили? Дамы в вечерних платьях, официанты с подносами, на которых стоят бокалы с шампанским, тихая музыка.

– Ваше высокопревосходительство, Иван Макарович, наконец-то! – подошел ко мне градоначальник.

– Что здесь происходит? – поинтересовался я.

– Гм, понимаете, созывал-то я думу и видных горожан для вашего выступления, но, гм, видимо, не совсем точно обозначил тему собрания… – господин Марков вновь чуть кашлянул, – и меня превратно поняли – что, мол, мероприятие сие – в честь вашего вступления в должность наместника Уральского края!..

Мне осталось только головой покачать. Господин Марков верен чиновничьей профессии, даже в данном случае не смог признать, что накосячил. Хм, или он специально так задумал? Эх, нет времени разбираться, да и не важно это на самом деле, главное, тут, надеюсь, большинство заинтересованных лиц.

– Мне необходимо снять верхнюю одежду, и пока в зале заседаний дамы и господа займут свои места, организуйте мне встречу с промышленником Баргиновым.

– Игната Матвеевича видел, где-то он здесь, сейчас скажу – и найдут, – кивнул градоначальник. – Ваше высокопревосходительство, проследуйте в кабинет главы думы, там переговорить сможете, чайку или еще чего испить перед выступлением. – Он указал рукой в один из нескольких коридоров, уходящих вглубь здания.

– Пошли, – согласился я и поправил на плече автомат, но потом остановился и предупредил: – Михаил Алексеевич, распорядитесь, чтобы, когда прибудут мои помощники и приведут ювелира Юштевича, мне сразу дали знать и не вздумали чинить препятствий.

– Сделаем! – щелкнул пальцами градоначальник, подзывая стоящего, судя по выправке, охранителя. – Слушай внимательно! – погрозил пальцем и что-то парню на ухо прошептал, тот в такт словам Маркова кивал, а потом направился к входным дверям.

На себе ловлю заинтересованные и масленые взгляды: некоторые дамы меня глазами будто пожирают и раздевают догола, господа же стараются любезно улыбнуться и кивнуть. Двадцать шагов до коридора прошел под канонадой подобных взглядов и шумно выдохнул, когда в полутьме оказался.

– Вы очень популярны, ваше высокопревосходительство! – заявил градоначальник со слащавой улыбкой.

Так, господин Марков начинает подлизываться. Осадить или промолчать? Грешки за главой города водятся, и он понимает, что наместник легко может о них прознать. Впрочем, с теми документами, с какими я успел ознакомиться, много высших чинов в аферах замешано. Кто-то мелочовкой промышляет, ну а кто-то по-крупному играет. Эх, сейчас не то время, чтобы настраивать против себя всех и вся, но не стоит и показывать, что закрываю на все глаза.

– Михаил Алексеевич, фигура я для многих непонятная, и что от меня ждать, мало кто знает. Думаю, общество уже разделилось на несколько групп. Кто-то начнет в друзья метить, кто-то во враги запишет, но найдутся и такие, кто пожелает в сторонке постоять и посмотреть, как и что. Не так ли? – взглянул я на градоначальника.

– Соглашусь, – кивнул тот, – но вы позабыли об одной небольшой детали.

– Какой же? – заинтересовался я.

– У вас имеются искренние почитатели – те, кто знает о ваших делах и подвигах! Вот возьмем наш город. Вы тут совсем недавно, а уже немало сделали…

– Не смешите, – прервал я градоначальника. – Сделать еще ничего не успел.

Господин Марков ничего не ответил, думаю, он размышляет над моими словами и пытается определиться с тактикой, чтобы завоевать доверие. Ничего, вскоре поймет, что на лесть я не падкий, ему придется делами свою лояльность подтверждать.

В кабинете главы городской думы, господина Ивлева, я с себя пальто снял, устроился за столом и приготовился ждать промышленника, с ним хочу переговорить в первую очередь. Нет, предъявлять претензии и разбирать ситуацию, сложившуюся на его заводе, пока не собираюсь, времени нет, но пару вопросов задать желаю. Господин Марков словно воды в рот набрал, на лбу его морщины, он сел в кресло и, прикрыв глаза, за мной наблюдает. Я же на край стола автомат положил, поднял трубку телефонного аппарата и спросил у барышни-телефонистки, не появилась ли связь со столицей. Увы, она меня не обрадовала: точные сроки восстановления линии ей неизвестны, никто не понимает, из-за чего случился сбой, повреждений на линии не обнаружено, ремонтные бригады продолжают поиск неисправности…

– Господа! Добрый вечер, очень рад, что вы, Иван Макарович, нашли время и объявите о своем назначении, а также обозначите путь развития нашего края! – войдя в кабинет, заявил глава думы.

– Павел Павлович, – встав, я подошел и пожал руку главе городской думы, – простите, что занял ваше кресло. У меня еще нет кабинета, поэтому пришлось в вашем расположиться.

– Ой, Иван Макарович, чувствуйте себя в нем как в собственном, – делано отмахнулся тот. – Для такого значимого и важного человека – и какой-то там кабинет! А вашу приемную с кабинетом и даже парой личных хорошеньких помощниц мы с радостью подготовим. Не так ли, Михаил Алексеевич? – посмотрел он на градоначальника.

– Павел Павлович, дорогой, думаю, его высокопревосходительство в данном вопросе легко разберется, но, конечно, если соблаговолит, то мы со всей душой! – ответил главе думы господин Марков.

Ивлев нахмурился, а я мысленно поаплодировал главе города. Он своей фразой обозначил несколько вопросов. Проявил ко мне уважение, предостерег господина Ивлева и в то же время показал, что услужить они готовы. Кстати, из этих разговоров напрашивается вывод, что о мятеже еще никто не знает. Ну, за исключением нескольких лиц, к которым относится и Марков, но он явно не придает этому значение. Почему? Не верит в то, что мятежные имперские части могут захватить город?

– Господа, простите великодушно, но мне передали, что кто-то желает переговорить, и указали, чтобы явился в этот кабинет, – появился на пороге господин весом килограммов под сто, а ростом всего с метр шестьдесят, не более.

– Господин Баргинов Игнат Матвеевич, известный в городе промышленник, – представил его глава города. – Проходите, с вами пожелал переговорить наместник Урала господин Чурков Иван Макарович.

– Очень, очень приятно! – прижал руку к груди промышленник, преданно глядя мне в лицо, но выступивший на его лбу пот дает понять, что он занервничал.

– Да, есть у меня пара вопросов, – кивнул я и указал промышленнику на стул: – Игнат Матвеевич, присаживайтесь, у нас есть пара минут, пока дамы и господа в зале рассядутся.

– Да-да, разумеется, – смахнул пот со лба промышленник, осторожно садясь на стул.

– Господа, – обратился я к главам города и городской думы, – узнайте, как там приглашенные; если места уже заняли, то на пару минут отвлеките каким-нибудь сообщением, нам с господином Баргиновым больше времени не потребуется.

Марков и Ивлев поняли все правильно и мгновенно ретировались, но не удержались и сочувственно на промышленника посмотрели. Уже в дверях градоначальник обернулся и уточнил:

– Иван Макарович, приказать принести вам чего-нибудь испить? Как говорится, любое ваше пожелание исполним!

– Благодарю, – отрицательно покачал я головой, но потом добавил: – Прикажите графин с водой принести в зал, где я с приглашенными общаться стану.

– Сделаем, не волнуйтесь, – покивал головой Марков и прикрыл за собой дверь.

Промышленник сидит и потеет, его редкие кудряшки, и те уже от пота насквозь промокли.

– Насколько понимаю, заочно вы с моей персоной познакомились, – начал я.

– Да, ваше высокопревосходительство, в городе вы стали очень популярны. Не могу понять, из-за чего вы проявили такой интерес к моей скромной персоне, – ответил Баргинов.

– Игнат Матвеевич, обозначу вкратце, из-за чего я принял данный чин и каковы устремления императрицы, а выводы сделаете позже, да и разговор этот – предварительный. Хорошо?

– Да-да, конечно, – чуть облегченно выдохнул мой собеседник.

– Ольга Николаевна прислушалась к моим словам и пожелала сделать из Сибири место, где жизнь будет не хуже, чем в столице. Не стану скрывать, на этот шаг она решилась и из-за внешнего воздействия; если понимаете, о чем я, то хорошо, нет – не беда.

– Ситуацию с данной точки зрения не рассматривал, но думаю, что понимаю, о чем вы говорите, – растерянно ответил Баргинов.

– Само собой, разумеется, что для подобных планов требуются определенные шаги. И, как ни банально это звучит, в первую очередь – устроенный быт и плодотворная работа подданных императрицы. Да, забыл уточнить: для Ольги Николаевны нет особой разницы между министром или крестьянином, и в том и в другом жителе империи она видит в первую очередь человека. Очень расстраивается, когда кто-то не соблюдает права чиновников. Обижается, если министры тащат на своем горбу непомерный воз забот. Ну, естественно, чем выше чин, тем больше человек на виду, но часто случается, что прошения и жалобы простых рабочих и крестьян до императрицы доходят. С развитием же газет и журналов такую информацию стало получать проще.

– Э-э-э, Иван Макарович, извините, не совсем понимаю этот разговор, и… при чем тут я? – медленно проговорил промышленник.

– Знаете, Игнат Матвеевич, давеча я встречался с рабочими одного завода, даже сумел походить по цеху, посмотреть на склады. Гм, случился там у меня конфликт с охранниками, неправильно они себя повели, – потер я сбитые на руке костяшки, – но не про охрану речь. Жаловались мне работники, и, как я лично убедился, их слова подтверждаются. Придется мне принимать суровые меры, а этого ох как не хочется.

– И какие же действия могут последовать с вашей стороны? – закусил губу промышленник.

– Полная проверка предприятия; боюсь, что из-за несоблюдения множества требований там выставят такие большие штрафы в казну, что завод легче с молотка пустить или отдать на баланс империи. Но, – я широко улыбнулся, – всего этого можно легко избежать, если немедленно исправить ситуацию. Надеюсь, мы друг друга поняли, – встал я из-за стола.

– Да-да, Иван Макарович, не сомневайтесь, – подскочил со стула и так закивал промышленник, что капли пота во все стороны полетели.

– Советую вам рассказать о нашей беседе другим знакомым вам владельцам предприятий, – хмуро сказал я и, услышав, как в дверь кто-то осторожно постучал, крикнул: – Войдите!

Выражение лица Сергея мне не понравилось. Человек ротмистра выглядит виноватым и глаза прячет.

– Игнат Матвеевич, не смею задерживать, – кивнул я промышленнику на выход.

Господин Баргинов сумел меня удивить: с его-то комплекцией он молниеносно покинул кабинет, и даже как-то между Сергеем и косяком двери смог просочиться, хотя расстояние там оставалось небольшое.

– Проходи и докладывай, – махнул я Батону, предчувствуя, что новости – хуже некуда.

Глава 14

В городской управе

Сергей помялся, прошел и положил передо мной несколько листов допроса ювелира, с которыми я уже знакомился. Правда, добавилась еще одна бумага с чистосердечным признанием господина Юштевича. К протоколам невозможно придраться, оформлено все так, что хоть сразу в суд передавай.

– И в чем проблема? – бегло просмотрев бумаги, уточнил я.

– Гм, Иван Макарович, Саша сказал, что вы собрались свидетеля представить. Дело в том, что он… не в лучшей форме, – отвел глаза Батон.

– Ха, ты его пытал, что ли? – хмыкнул я, а потом, видя, что Сергей глаза потупил, воскликнул: – Да ну на фиг! Батон, мать твою, ювелир-то жив?!

– Он в машине, – не поднимая на меня глаз, ответил Сергей.

– Пошли! – встал я и, взяв автомат, отправился на улицу. Пальто надевать не стал, не так и холодно.

Ну, свидетеля в таком виде показывать кому бы то ни было ни в коем случае нельзя. Мало того что ювелир связан по рукам и ногам и лежит в багажнике, так еще и все его лицо распухло.

– У него кости целы? – поинтересовался я, прислушиваясь к хриплому дыханию господина Юштевича, который в данный момент находился без сознания. – И у меня еще один вопрос. Ты чего с ним сотворил, дебил?! Не помню, чтобы я давал указания выбивать признания!

– Он в отказ пошел, – виновато ответил Сергей. – Обзываться начал и стращать, что как только в город войдут войска Квазина, то он со всех нас самолично кожу лоскутами спустит и к позорному столбу привяжет. Простите, не сдержался.

– Охренеть! Не сдержался он! – Я приложил пальцы к шее ювелира и проверил пульс, так как Юштевич подозрительно затих: – Живой, это лучше, нам же потребуется обвиняемый и важный свидетель. Так, – закрыл багажник машины, – вези его обратно и выхаживай. Надеюсь, с машиной управишься, Александр мне может понадобиться.

– Сделаю, Иван Макарович! – шумно выдохнул Батон, поняв, что головомойка откладывается на неопределенный срок.

– Ты чего расселся-то? – открыл я дверь машины и кивнул своему помощнику: – На выход! Спину же мне прикрывать хотел, или забыл?

– Уже иду! – ответил Александр, а когда выбрался из-за руля и подошел ко мне, то протянул папиросы: – По дороге купил, ваши-то кончились.

– Благодарю, – задумчиво ответил и, надорвав пачку, вытряхнул папиросину; закурил, собираясь с мыслями.

Мой план выступления перед собранием влиятельных лиц города с треском провалился, приходится на ходу решать, что говорить. Хотел предъявить главаря банды и заставить того самому во всех подробностях все рассказать, а теперь…

– Господин наместник, разрешите задать пару вопросов для городской газеты? – подошла ко мне дама в накинутой на плечи лисьей шубке и с длинным мундштуком в руке.

– Не боитесь заболеть? – спросил я, рассматривая стройные ножки женщины.

Даме на вид лет двадцать пять, колечки с бриллиантами, старинные и дорогие на вид сережки, жемчужное ожерелье на шейке, кокетливая шляпка, обтягивающее платье подчеркивает фигурку. Модная стрижка, в волосах искрятся снежинки, и если бы не проницательные и умные глаза, то могла бы свести с ума. Впрочем, у парней, что за моей спиной, вырвался вздох восхищения. Но потом я расслышал шепот Александра:

– Батон, он сильно гневался? Смотрю, твои опасения не оправдались и зубы у тебя все целые…

– Да лучше бы он мне по роже съездил… Понимаешь, Жало, словом, оказывается, можно больнее ударить, а взглядом и подавно, – печально ответил Сергей.

Не специально подслушивал, парни решили, что нашли удобный момент и что мое внимание переключилось на прелестницу. Не понимают, что в эту минуту я стараюсь контролировать все вокруг, так как не исключаю провокаций. Непонятно, с чего бы Сергей так отзывается о моей реакции на его усердие? Сам себе удивился, что претензий парню не предъявил. Или он авторитет мой подрывать не захотел? Ладно, сейчас с дамочкой, что дорогу мне заступила, необходимо решить вопрос.

– Простите, мы не представлены друг другу, – улыбнулся я ей. – К тому же дамы и господа меня ждут, – сделав печальное лицо, кивнул на здание управы.

– Ой, господин Чурков, ваше высокопревосходительство, да вы заочно уже всему городу знакомы, – тряхнула дама своими рыжими локонами.