Охранитель. Наместник Урала Назимов Константин

В какой-то момент ее лицо стало хитрым-хитрым, рыжие волосы и лисья шубка сразу создали ассоциацию с плутовкой лесной.

– Уж простите, но вы, случайно, свои статьи для газеты не подписываете псевдонимом… Лисица, мм… Лесная?.. Правильно?

– Вы ошиблись! – рассмеялась дама. – Лисица Таежная! Хотя и Лесная звучит не так плохо!

– И скажите мне, Лисица, с чего это вы в своей статье такие выводы и предположения сделали?

– Ой, Иван Макарович, не гневайтесь, – затянулась дама сигареткой, – или у вас имеются доказательства моей неправоты? С удовольствием их готова выслушать, а потом и дать опровержение своей статьи!

– Вы так и не представились, – решил я уйти от скользкой темы, понимая, что разговор беспредметен и лучше всего забыть о той злосчастной статье.

– Лиса-Мария Генриховна Соловьева. – Журналистка сделала ударение на первый слог имени, обозначила книксен и протянула ручку для поцелуя.

Ручку целовать не стал, осторожно ее пожал и сказал даме, чуть склонив голову:

– Мадам, очень приятно познакомиться.

– Вы так галантны, – улыбнулась мне она, явно ожидавшая, что ручку ей поцелую. – Обещайте, что мы с вами еще переговорим, и статью о наместнике Урала я смогу написать на основе сведений, полученных, так сказать, из первых уст.

– Просите меня об интервью?

– Совершенно верно! И, признаюсь, мне польстило, что вы уже ознакомились с моей предыдущей статьей о вас.

– Давайте, Лиса-Мария, об этом позже переговорим, – предложил я.

– Ой, называйте меня просто Лиса!

– Как скажете, – кивнул я, – а сейчас прошу простить, меня в самом деле ждут, – вновь кивнул я на вход в управу.

– Не смею задерживать и, честно говоря, сама сгораю от любопытства, что же поведаете.

– А давайте договоримся, что без моего ведома вы не станете никаких статей публиковать? – предложил я.

– Ой, этого не смогу пообещать, мне потребуется что-то взамен! – улыбнулась Лиса.

– Интервью, – пожал я плечами.

– Сразу после сегодняшнего мероприятия, – указала мундштуком журналистка на здание управы.

– Договорились, – кивнул я и повернулся к своему помощнику: – Саша, ты идешь?

– Да, конечно, – подошел ко мне тот и чуть слышно спросил: – Иван Макарович, а вы выступать с автоматом планируете? Может, оружие Батону оставить?

Секунду я помедлил, потом снял с плеча автомат, вернулся к машине и положил оружие на пассажирское место, отстегнув магазин, а Сергею, который уже за рулем сидит, сказал:

– За автомат отвечаешь головой; никому его в руки не давать и беречь как зеницу ока.

– Понял, – серьезно ответил парень.

– Все, езжай и впредь уточняй со мной, когда решишь получить показания силовым методом, – захлопнул я дверь «мерседеса» и зябко передернул плечами.

Н-да, сейчас бы грамм пятьдесят конька, а то и сто… Вроде и не холодно, но продрог. Однако не могу себе позволить ни капли спиртного, голова нужна трезвая, трудно прогнозировать, как из-за всей этой нервотрепки на меня алкоголь подействует.

В зале заседаний расставлены дополнительные стулья и кресла, дамы и господа внимательно наблюдают за моими действиями, но я пока еще и слова не сказал. Сижу за столом и медленно пью воду, за спиной застыл Александр, справа от меня сидит градоначальник, начальник полиции по левую руку, а вот господин Картко стоит у входа. Да, не всем достались кресла со стульями, человек двадцать стоят.

– Дамы и господа, простите, но мне требуется переговорить с наместником! – зайдя в зал, громогласно объявил полковник.

Среди собравшихся прошел недовольный ропот. Прекрасно их понимаю, ожидание затянулось, некрасиво людей заставлять ждать, но господин Гастев целеустремленно пробирается ко мне, а следом за ним идет поручик.

– Прошу простить, но раз Иван Матвеевич желает что-то сказать, то мое выступление на минутку отложится, – встал я и кивком предложил полковнику подойти к окну с широким подоконником.

– Да, вести срочные, господину Чуркову следует их знать! – подтвердил полковник, едва оказался около меня. – Иван Макарович, простите, но необходимы ваши указания.

– Иван Матвеевич, что случилось? Вы сильно встревожены, – вимательно посмотрел я на полковника.

– В часть прибыла группа офицеров, отказавшаяся участвовать в мятеже и нарушать присягу. Пермь контролируют войска Квазина. План генерала в том, чтобы заручиться поддержкой всей Сибири, провозгласить себя царем и начать стремительное наступление на столицу, чтобы низложить императрицу. Но дело еще в том, что Квазин рассчитывает взять под контроль оружейные заводы, и основной его интерес – Челябинск, там выпускают артиллерийские орудия и снаряды.

– Почему не Тулу? – вырвался у меня вопрос.

– Она не так удалена от столицы, там множество различных войск, а генерал не располагает большими людскими ресурсами, – устало ответил полковник.

– Ваши предложения?

Не поверю, что господин Гастев прибыл лишь для того, чтобы сообщить информацию. Наверняка у полковника в штабе дым стоит коромыслом.

– Да, имеются некоторые соображения, но без вашего одобрения на этот шаг не решусь, – устало выдохнул полковник. – Ваше высокопревосходительство, разрешите взять Челябинск под контроль, изъять в наше пользование изготовленные вооружение и боеприпасы. Если действовать быстро, то, по расчетам, немедленно отправленные две-три роты сумеют вернуться в Екатеринбург до наступления войск Квазина на город.

– Карту, – попросил я.

Гастев расстелил на подоконнике карту, изрисованную стрелками и с уже обозначенной оборонительной линией.

– В данный момент половина солдат полка роют окопы и возводят заградительные сооружения на подступах к городу. Личный состав взбудоражен, среди него гуляют непонятные слухи, и в легенду об учениях никто не верит, – доложил полковник.

– Вы уверены, что успеете, если отправите в Челябинск половину полка? Боюсь, там на слово никто не поверит, а гарнизон может оказать сопротивление, – уточняя по карте расстояние от Екатеринбурга до Перми и Челябинска, проговорил я.

– Военных частей там нет, полиция вряд ли окажет сопротивление, да и по численности у нас окажется преимущество. Но необходим ваш указ, – на пару секунд устало прикрыл глаза полковник. – Две роты потребуются не только для контроля охраны и управляющих оружейными заводами, но и в качестве грузчиков, а впоследствии этим же подразделениям предстоит транспортировать к нам эшелон с изъятым оружием и боеприпасами. Если это, по вашему мнению, неприемлемо, то второй вариант заключается в том, чтобы оставить Екатеринбург и передислоцироваться в Челябинск.

Молчу, раздумываю и пытаюсь взвесить все за и против.

– Иван Макарович, в депо есть паровозы и теплушки, успеем обернуться! – убеждает меня полковник.

– Хорошо, – медленно киваю, – давайте последуем вашему первому плану.

– Еще одно, – пригладил полковник волосы, – гм, Иван Макарович, город и даже весь округ следует перевести на военное положение и объявить это всем, разъяснив сложившуюся ситуацию.

– Это я как раз и собирался сделать, но не всю территорию округа переведем, ограничимся Екатеринбургом. Так, вам потребуются указы, минуту подождите, попрошу бумагу и…

– Не извольте беспокоиться, текст в моем штабе уже подготовили, вам надо лишь подпись поставить. – Полковник положил поверх карты несколько машинописных страниц.

– Вы хорошо подготовились, – сказал я, внимательно читая текст первого указа.

Как мне и говорил господин Гастев, распоряжение касается содействия подразделениям 37-го пехотного полка, в том числе в передаче им всего изготовленного вооружения и боеприпасов. За сопротивление предусмотрено наказание по законам военного времени, на основании объявленного в Уральском округе военного положения.

– Получается, что вы не оставляете мне выбора и придется вводить военное положение во всем округе, – вздохнув, констатировал я, понимая, что выхода нет.

Гастев промолчал и подал писчие принадлежности. Поставил я подпись, заверил печатью, благо с ней решил не расставаться. Еще несколько распоряжений пришлось подписать, в том числе и о запрете вывоза из города продовольствия.

– Ваше высокопревосходительство, разрешите мне первый указ забрать и немедленно приступить к его исполнению, – попросил полковник. – Времени у нас мало.

– Да, исполняйте, – протянул я требуемый документ. – Его перескажу по памяти, а остальные, – кивнул на оставшиеся бумаги, – зачитаю перед дамами и господами.

– Разрешите идти? – свернув карту и убирая ее в полевую сумку, спросил полковник.

– Удачи, – кивнул я ему и добавил: – Иван Матвеевич, очень на вас надеюсь.

– Постараюсь не подвести, – кивнул полковник, махнул поручику рукой, и они скорым шагом, под пристальными взглядами присутствующих, покинули зал.

Я вернулся на место, Александр занял свою позицию; во время моей беседы с Гастевым они с поручиком тоже коротко переговаривались, так что, думаю, Саша уже понимает, о чем сейчас речь пойдет.

– Дамы и господа, – начал я и обвел взглядом зал, в котором смолкли шепотки, – в первую очередь прошу простить, что ожидание затянулось. Думаю, что вам уже известны мое имя и должность, но все же повторю: фамилия моя Чурков, зовут меня Иван Макарович, и я получил от императрицы Ольги Николаевны назначение на пост наместника Урала. О поставленных перед нами целях и задачах поговорим позже, сейчас же, к своему прискорбию, обязан объявить в городе и окрестностях военное положение.

Ожидал, что в зале поднимется шум, послышатся выкрики, но воцарилась мертвая тишина. Дамы и господа поражены, максимум, на что способны, – недоуменно переглядываться между собой.

– Итак, военное положение, – повторил я. – Все органы власти продолжают пока работать, как и раньше, но наиболее важные решения отныне должны визироваться лично мной. Из города запрещено вывозить продовольствие и оружие. Какие-либо дополнительные требования будут объявлены позже, директивами и указами. Собственно, из-за чего все это? К сожалению, империю пытаются разрушить внешние и внутренние силы. Всем известно, что война с Альянсом – дело уже практически решенное, боевые действия последуют со дня на день, после объявления Российской империи войны со стороны Германии и Австро-Венгрии. Высока вероятность, что Англия и Франция не останутся в стороне. И внутри империи нашлись люди, которые предали ее и нарушили присягу. Генерал-майор Квазин объявил, что Ольга Николаевна Романова неспособна управлять империей… – В зале поднялся шум, послышались выкрики, и я речь прервал.

К своему удивлению, я услышал не только гневные отповеди изменнику, но и голоса тех, кто пытался доказать честность и дальновидность генерала. Н-да, вот тут-то я пожалел, что у меня нет пары десятков солдат. Сейчас легко можно было бы арестовать сочувствующих мятежникам. Нет, под суд их не отдать, но на какое-то время можно изолировать, дабы не вносили сумятицу.

– Дамы и господа! – постарался перекричать шум градоначальник. – Прошу тишины!

Ну, на слова господина Маркова никто внимания не обращал. Я же не стал горло драть, попил водички, подумал, да и, вытащив револьвер, стрельнул в потолок. Мгновенно в зале стало тихо!

– С вашего позволения, – усмехнулся я, – продолжу, да и осталось у меня мало для вас информации. Войска Квазина, предположительно в составе полка и усиленные артиллерийской бригадой, направляются на Екатеринбург. Задача проста: завладеть ресурсами и обеспечить мятежные войска боеприпасами. Собственно, на этом у меня все, а теперь готов ответить на вопросы.

Опять шум и гвалт! Но на этот раз я сел за стол и попытался отрешиться от бестолкового гомона, мысленно прикидывая шансы и пытаясь наметить следующие шаги. Следует отправиться осмотреть укрепления, возводимые людьми полковника. Каким-то образом наладить связь с Москвой и скоординировать действия. Не побывал еще и на строительстве резиденции, но это сейчас далеко не главное. Правда, нельзя исключать того, что императрице придется укрыться именно на Урале… Невольно всплывают в памяти мрачные ассоциации с последними днями императора в моем мире. Неужели я подспудно выбрал именно Екатеринбург? Впрочем, нет, если оглянуться назад, то подобные действия были продиктованы сугубо прагматичными причинами.

В зале стали стихать гневные возгласы. Господину Маркову при помощи начальника полиции, пригрозившего дебоширов упечь в околоток и потом с ними разбираться, удалось навести порядок. Не представляю, как господин Друвин собирался арестовывать высокопоставленных лиц, а про дам и вовсе промолчу, но подобие порядка в зале настало. Гул и ропот стоит, но уже нет не подобающих сим мужам и дамам воплей и истеричных криков.

– Господин наместник, дозвольте спросить? – негромко проговорил священнослужитель, подходя к столу.

– Конечно, спрашивайте, – сделал я приветливое лицо, мысленно себя укорив.

С церковной властью в городе не удосужился познакомиться, а Церковь занимает далеко не последнее место в обществе. Скорее всего, власть священнослужителей над умами прихожан можно поставить на второе место после имперской власти, а журналисты пока такой силы не имеют. Но вот один из парадоксов, как и в истории моего мира, где набожный народ не только пошел против власти – исполнительной, законодательной и судебной, но и не прислушался к голосу Церкви. Этот вопрос у меня всплыл только сейчас, никогда об этом не задумывался. А попов расстреливали и имущество Церкви жгли или конфисковывали в пользу революции. Думаю, но ни в коем случае не утверждаю, что Церковь в моем мире в те времена проповедовала чересчур мягко и заняла отстраненную позицию, считая, что дела мирские ее не касаются…

– Сын мой, – осенил меня крестным знамением священнослужитель, – скажи, за отечество и государыню нашу, помазанную рабу божию Ольгу, сражаться намереваешься по убеждению или личный интерес имеешь?

От подобного вопроса я на миг в ступор впал, никак не мог представить, что поп подобное спросит.

– Отец Сергий… – шепнул мне на ухо Александр, – глава епархии.

Интересно, откуда моему помощнику это известно? Не замечал, чтобы Анзор и его люди проявляли особое стремление к духовному. Правда, точно знаю, что крест нательный берегли как зеницу ока.

– Гм, – встал я и кашлянул в кулак, – отец Сергий, если не ошибаюсь?

– Верно, сын мой, – удивленно блеснули глаза священнослужителя из-под пенсне.

– Отвечу вам следующим образом: ратую за Россию в первую очередь, а остальное вторично, но от присяги не отрекусь, привык слово держать. Ежели наша империя будет процветать, то и мы вместе с ней. Что же касается Ольги Николаевны, матушки-императрицы, то ее уже не раз своим телом от пуль заслонял и впредь это сделаю не задумываясь.

– Достойный ответ, – одобряюще кивнул священнослужитель. – Вы бы, Иван Макарович, на службы чаще захаживали. Понимаю, что дело молодое да и забот хватает, но людям верующим следует собственными глазами видеть наместника края, а не сплетни про него слушать.

– Постараюсь исправиться, – приложил я руку к груди, мысленно дав себе зарок, что на службы ходить начну при первой возможности.

– Церковь одобряет твои поступки, сын мой, – громко сказал отец Сергий и троекратно перекрестил меня, а сам шепотом подсказал: – Покаяться за деяния свои в доме господина Юштевича нет желания?

– Простите, забыл довести до уважаемых дам и господ, что в городе уже кое-кто встал на сторону мятежников, – медленно проговорил я, и в зале вновь наступила тревожная тишина. – Известный в городе ювелир Юштевич решил поучаствовать в финансировании мятежных сил. За помощь ему обещали вскоре передать несколько приисков, отобрав их у законных владельцев. Не имея свободных средств и желая в будущем сорвать куш, Юштевич организовал уже всем известное ограбление обоза, в котором везли намытое золото и необработанные драгоценные камни. При нападении охрана обоза была перебита и груз похищен. Это злодейское преступление раскрыто с помощью начальника сыска господина Картко и при участии начальника полиции, – кривлю душой, но мне необходимы сторонники, и желательно во властных структурах, – господа, – указал рукой в сторону названных, – подтвердите.

– Да, все верно… – выдавил из себя начальник полиции.

– Иван Макарович прав, в доме господина Юштевича мы допросили его сожительницу, давшую показания на своего любовника. Увы, но самого ювелира еще нет в ведении сыска – он, как понимаю, дает показания лично господину наместнику и его людям, – произнес Картко.

– Глеб Сидорович, вы совершенно правы, – сделал я вид, что не заметил укора начальника сыска, – Юштевич дал показания, чистосердечно рассказал все, попрошу приобщить протоколы его допроса к документам по делу. Копии бумаг у меня, естественно, останутся, но, скорее всего, дело по ограблению обоза перейдет из вашего ведомства в охранное отделение, все же оно больше связано с изменой.

Как бы ни хотел, но на этом разговор закончить не удалось. Последовали различные вопросы, в том числе от купцов и промышленников. Многие недовольны, что железная дорога блокирована и выезд из города, можно сказать, запрещен. Нет, не возбраняется обоз собрать да на телегах в путь отправиться, но далеко по такой погоде не уедешь. В какой-то момент меня господа чиновники утомили и разозлили, решил, что пора заканчивать этот бессмысленный треп и удалиться, что называется, хлопнув дверью.

– Дамы и господа! – нахмурившись, поднял руку. – Тихо! Сейчас доведу до вас еще кое-какую-то информацию – и уйду, время уже позднее, а дел по горло! – провел себе по шее ребром ладони.

В зале установился относительный порядок, я встал, устало осмотрел всех собравшихся, задержался глазами на журналистке. А у той глаза сверкают от удовольствия, она не задала ни единого вопроса, как, впрочем, и другие ее коллеги по цеху, зато, наверное, уже пальчики болят от безостановочной писанины и в блокноте вряд ли осталось много пустых листов.

– Хочу обратить внимание собравшихся на несколько моментов, – медленно говорю, с удовольствием наблюдая, как собравшиеся перестают переговариваться и переводят взгляды на меня. – Перед нами стоит задача сделать Екатеринбург и его окрестности процветающими, как и всю империю. Создать удобства для всех, подчеркиваю, всех жителей! Чтобы радовали глаз фасады зданий, люди не путались по колено в грязи или сугробах. Каждая копейка из городского бюджета, полученная в виде налогов, должна оправдывать вложения, а не растворяться с дождями! Отношение к рабочему люду необходимо в корне изменить и соблюдать не только свои интересы. Мне уже известны несколько случаев, когда работодатель, получая большие прибыли, нагло не желает платить своим людям, считая, что наказания не последует и суд встанет на его сторону, если, конечно, дойдет дело до разбирательства, а не замнут дело по-тихому. Надеюсь, меня услышали и предупреждению вняли. На этом позвольте откланяться, – кивнул Александру и медленно пошел на выход в полной тишине зала.

Убежден, стоит мне выйти, как господа чиновники, купцы и промышленники начнут негодовать. Рискую, особенно в такой момент, когда войска мятежников на подходе. Вполне допускаю, что большинство присутствующих не приемлют мои указания и с радостью откроют условные ворота города людям Квазина. Но у меня имеется надежда, что уже завтра газеты выйдут с сенсационными материалами. Краем глаза заметил, как со своего места подскочила Лиса-Мария: журналистка дернулась в мою сторону, оглянулась на зал и наморщила лобик. Ну-ну; перед ней сложный выбор: остаться и послушать, что будет после моего ухода (а произойдет взрыв эмоций – уверен!), или попытаться получить у меня желанное интервью. С другой стороны, материалов у прессы и так хоть отбавляй, а с моей персоной можно и позже пообщаться. Уже у выхода из зала я оглянулся: меня все провожают взглядами, эмоции различные на лицах, от изумления до ненависти. Есть и те, кто остался равнодушным или пытается казаться таковым. Журналистка же села на свое место, сделав выбор в пользу присутствующих дам и господ. Молодец, умна, хотя и поддалась первому порыву.

– Иван Макарович, это было нечто! – восхищенно произнес мой помощник.

– Саша, боюсь, что своими речами я настроил высшее общество против себя, – хмыкнул я.

– Но для чего вам это потребовалось, да еще в такой-то момент?!

– Слухи, – пожал я плечами, входя в кабинет главы думы и снимая с вешалки свое пальто, – поверь, завтра в городе все об этой встрече начнут говорить. Кто-то скептически отнесется, но, надеюсь, большинство жителей поддержат.

Александр задумался и не стал ничего спрашивать, и мы покинули здание. Блин, на улице уже ночь, холодно, ветер и снег валит…

– Иван Макарович! Сюда! – закричал Батон и замахал руками.

Машину припорошило снегом, и она практически слилась с сугробами, поэтому-то я не сразу заметил Сергея.

– Ты чего тут делаешь? – подойдя, спросил я парня.

– Вас жду, – улыбнулся он в ответ. – Юштевича отвез и под замок посадил, а потом прикинул, что вам предстоит пешком добираться, и решил вернуться.

– Понятно, – нейтрально ответил я, не зная, благодарить парня за самовольство или ругать.

«Мерседес» с трудом начал движение, сугробы вроде и небольшие, но под снегом ледяная корка, и машина больше шлифует ее колесами, чем едет. Медленно, но скорость смог набрать, а потом уже ничего не страшно. Батон допытывается у Александра, как все прошло, я не вслушиваюсь, да и думать уже ни о чем не хочу, голова гудит, в желудке бурчит, глаза слипаются.

Дома первым делом залез под душ, смыл с себя пот и немного взбодрился. Служанка стол накрыла, несмотря на то что уже за полночь перевалило. Марта и Катерина спят, в этом мне повезло, а то бы пришлось до утра отвечать на вопросы. Покушав, добрел до кровати, нашел в себе силы раздеться и рухнул на перину. Уснул мгновенно, сон какой-то сумбурный снился, в котором все смешалось: и императрица толкала речь на броневике, а штабс-капитан Квазин пытался ей в любви признаться и грозил дамским пистолетом. Я уже хотел наглецу рожу разбить, да меня кто-то за плечо стал трясти.

– Убью!.. – прошипел я и начал шарить рукой под подушкой, пытаясь отыскать револьвер.

– Иван Макарович, оружие я вытащил! – раздался над моим ухом голос Александра. – Вставайте!

Ну, есть между периной и стеной еще один револьвер и нож, но не убивать же своего помощника? Да и сон пропал: понимаю, что из-за пустяков он меня тревожить не станет.

– Что случилось? – сел и стал глаза тереть.

– К нам гости! – расплылся в улыбке мой помощник.

– Кто?

– Господин Портейг, Сима с Лизой и Анзор! – ответил Саша, а потом добавил: – С ними еще какой-то штабс-капитан.

– Давно прибыли? – спросил и стал одеваться.

– Десять минут назад! Из них минут семь я вас будил!

– Долго, – покачал я головой.

– Не хотел радикальные меры применять, – смутился Александр и посмотрел на стоящий графин с водой.

– Только попробовал бы! – погрозил я ему кулаком.

– Гм, Иван Макарович, мне штабс-капитан не понравился.

– Он же не барышня, с чего бы ты ему симпатизировать стал? Или после отношений с Анной решил в другую сторону посмотреть? – подначил я парня.

До него мой намек не сразу дошел, но потом он обиделся:

– Как вы можете! Да в нашей среде за такие шуточки…

– Прости, – перебил я его, – неудачно получилось. Приехавшие – в гостиной?

– Да, там, – кивнул мой помощник, но чувствуется, что еще негодует.

– Насчет завтрака распорядился?

– Надя уже готовит, – подтвердил он.

Зашел я в ванную комнату, сполоснул лицо, расчесал взлохмаченные волосы да зубы почистил, а бритье опять решил отложить. Н-да, этак бороду придется отпускать!

Прошел я в гостиную и с радостью обнял профессора, поцеловал ручку зевающей Лизе (девочка вся зарделась, а Сима с Анзором заулыбались). Свою младшую компаньонку я тоже обнял и в щеки расцеловал, заметив, как с Анзора все веселье вмиг слетело.

– Ты не рад меня видеть?! – улыбнулся вору, пожимая руку и хлопнув его по плечу.

– Иван, рад, но ты слишком близко к моей женщине подошел! – ответил мне Анзор.

– Неужели ревность? – склонила на плечо голову Сима.

– Гм, – кашлянул в кулак профессор, – господа, напомню, что Ивана Макаровича ждет господин штабс-капитан.

Черт! Из головы слова Александра вылетели, что друзья приехали не одни, а сидящего в кресле у окна военного я, к стыду своему, не приметил. Солнце только взошло, и штабс-капитан оказался в тени.

– Позвольте представиться! – встав из кресла, щелкнул каблуками военный. – Штабс-капитан Лаваркин Семен Петрович, прибыл к господину Чуркову по поручению своего командования. Дело не терпит отлагательства, нам требуется немедля переговорить, и да, все присутствующие – свободны!

От таких речей я малость охренел. Какой-то штабс-капитанишка смеет указывать, и это в моем доме! На миг я даже дар речи потерял.

– Сим, можно теперь пойти умыться и где-нибудь спать лечь? – произнесла Лиза, обращаясь к сестре.

– Не понял… – процедил я сквозь зубы, глядя на штабс-капитана, у которого волосы напомаженные, с пробором посередине, усики тоненькие, да и сам щуплый, но грудь колесом выпячивает.

– Ваня, не сердись, – неожиданно серьезно произнес профессор, – господин Лаваркин помог нам до тебя доехать. Мы как бы его защитой служили.

– А точнее – заложниками, – хмуро сказал Анзор. – Если бы с нами не ехали дамы, – он взял за руку Симу и кивнул в сторону Лизы, – то я бы так этого не оставил.

Так, понятно теперь, что за командование представляет штабс-капитан.

– Что ж, пройдемте, господин штабс-капитан, в мой кабинет, там и переговорим, – сказал я.

– Одну минуточку, Иван Макарович, – поморщился господин Лаваркин, – ваши компаньоны пообещали, что я останусь в неприкосновенности, и заверили, что вы меня выслушаете.

Я пальцем потер висок, не понимая его волнения. Если он своего рода парламентер, то сделать ему в любом случае ничего не могу, ибо сразу собственную честь и достоинство в глазах окружающих потеряю.

– Вы представитель командования мятежных частей генерала Квазина, правильно? Явились для переговоров? – вслух делаю логично напрашивающиеся выводы.

– Да, – кивнул штабс-капитан. – Именно так, но предателем и мятежником себя не считаю, следовательно – присягу не нарушал! Прошу учесть, что в данный момент выполняю роль парламентера.

Ага, вот в чем дело! Он боится, что могу объявить его предателем, а с такими разговор короткий.

– Даю слово, что вы покинете подконтрольную мне территорию в целости и сохранности, – пожал плечами. – Переговорщиков не принято расстреливать, если только они сами не нарушат традиций и не возьмутся за оружие.

– Принимается, – согласился Лаваркин. – Нам необходимо переговорить с глазу на глаз.

– Следуйте за мной, – предложил я ему и отправился в кабинет.

Глава 15

Ультиматум и инспекция

Служанка мне в дверях гостиной, с подносом в руках, встретилась. Во рту сразу слюна образовалась, и велел Надежде принести перекусить в кабинет. Спросил у штабс-капитана, что тот пить будет.

– От водочки не откажусь, – провел по своим усикам Лаваркин.

– Алкоголь оставим напоследок, в зависимости от договоренностей, – покачал я головой. – Спрашиваю, что предпочитаете: чай или кофе?

– От чая не откажусь, к кофею питаю стойкое отвращение: вышел из простой семьи и к разносолам не приучен, – ответил штабс-капитан.

Отнести кофе к разносолам или напиткам для благородных – сложно такое представить… но я спорить не стал, посмотрел на служанку, та губы поджала и сказала:

– Все поняла, исполню в лучшем виде.

– Спасибо, голубушка, но в первую очередь гостями займитесь, – велел я и продолжил путь.

В коридоре, у дверей, застыли Батон и Жало, держа автоматы перед собой, как будто часовыми прикинулись. Удивленно на них посмотрел, но ничего не сказал, а когда до кабинета шел, а эти двое ретивых парней за нами по пятам следовали и нервировали своим присутствием штабс-капитана, мысленно их похвалил. Нужно узнать, кому в голову подобная идея пришла, и поблагодарить, вывести собеседника по переговорам из равновесия – дорогого стоит. Правда, Лаваркин вряд ли что-то решает.

– Семен Петрович, предлагаю переговоры немного сдвинуть и дождаться, когда нам принесут перекусить, – сказал я и указал на одно из двух кресел рядом с журнальным столиком. – Присаживайтесь.

– Благодарю, но должен предупредить – принимать решения я не могу, статус не тот, – дождавшись, пока я усядусь в кресло, и последовав моему примеру, ответил штабс-капитан, с любопытством осматриваясь. – Ваше высокопревосходительство, простите, но не могу не выразить вам свое восхищение.

– И чем же я его заслужил? – доставая портсигар и вытащив папиросу, поинтересовался я и предложил: – Курите, если желаете.

– Эм, у вас все просто, совершенно не соотносится с таким высоким постом, который занимаете, – вытащив собственную пачку папирос, ответил Лаваркин.

– А, так вы про быт, – усмехнулся я. – Ну со временем, возможно, обустроюсь и погрязну в роскоши, хотя и с трудом верится в подобное.

– Неужели проблемы в финансах? – не удержался от вопроса штабс-капитан.

– Не стану скрывать, – пожал я плечами, – денег, как и у всех, ощущается дефицит. Понимаете, разработки лекарств и кое-каких вещей (не стал говорить про оружие) требуют больших вложений. Да вы наверняка слышали про мои производства, больницу в столице, сеть аптек. Поверьте, прибыли не огромные, да и они сразу идут на другие задумки.

– Ой, не скромничайте, ваше высокопревосходительство, это всё временные трудности – ваши вложения потом окупятся сторицей.

Хм, а Лаваркин далеко не глуп. Изначально я думал, что он «сапог сапогом», но свое мнение имеет, да и робости не вижу. Кстати, называя меня по титулу, он не ерничает и не подхалимничает. Неужели от души говорит? Странно. В кабинет вошла Надежда и незнакомая мне молоденькая девушка в переднике служанки. При штабс-капитане не стал спрашивать, кто она такая, дабы не показывать свою неосведомленность. Этак подумает гость, будто я не знаю, что у меня под носом творится.

Позавтракав булочками с повидлом и запивая их чаем, мы с штабс-капитаном перешли к делам.

– Господин Чурков, – встал с кресла штабс-капитан, вытащил из внутреннего кармана конверт, – мне поручено передать вам предложения от моего командования.

– Принял, – коротко ответил я и, взяв пакет, вскрыл его.

Один лист, подписанный генерал-майором Квазиным; текст ультиматума, а иначе его не назвать, гласит: «Господин Чурков Иван Макарович, вам надлежит уйти в отставку, объявив ее демонстративно и в присутствии журналистов. Прилюдно заявить, что с обязанностями вы справиться не в силах, а назначение получили, используя личные отношения с Романовой Ольгой Николаевной. Вверенный вам край, в том числе и город Екатеринбург, сдать воинским частям Российской империи, подчиняющимся армейскому совету России. За вами останутся все ваши заводы, фабрики и прочие предприятия. Преследовать вас не будем. В противном случае нам придется применить силу и ничего не гарантируем». Дата, подпись и печать.

– Интересно… – протянул я и положил на столик ультиматум. – Скажите, Семен Петрович, вам известно содержание? – указал рукой на документ.

– В общих чертах, – пожал тот плечами. – Меня предупредили, что когда вы ознакомитесь с одним из предложений, то можете позабыть о неприкосновенности парламентера. Именно поэтому, если не примете данные условия, – штабс-капитан в свою очередь указал на документ, – то от непосредственного своего командира я должен передать, что он готов с вами встретиться для переговоров.

– О как! – покачал я головой. – А почему сразу нельзя было с подобного предложения начать?

– Гм, полковник Сарев Геннадий Викторович, непосредственный мой командир, так велел, ему виднее, – пожал штабс-капитан плечами.

– А этот полковник командует двести шестьдесят девятым пехотным полком и приданной ему артиллерийской бригадой? – уточнил я.

– Да, совершенно верно, – ответил штабс-капитан, но в его голосе прозвучали нотки удивления.

– И что же предлагает полковник?

– Господин полковник желает найти компромисс в данной ситуации, избежать жертв и потерь личного состава с обеих сторон. Численное превосходство, в том числе и огневая мощь, не на вашей стороне, от полученного приказа никуда не деться, Екатеринбург и его окрестности перейдут под управление армейского совета во главе с генерал-майором Квазиным.

– Скажите, штабс-капитан, а каково это – нарушить присягу? Можете не отвечать, вопрос к делу не относится, и мы по разные стороны баррикад, но все же: каковы мотивы, почему и зачем? – задал я вопросы, на которые последнее время ищу и не могу получить ответа.

Узнав Российскую империю, заметно отличающуюся от той, что существовала в моем мире, не могу понять, как военные, будучи благополучны и присягнув императрице, решили повернуть против нее оружие. Ладно бы имелись глупые приказы или империя рушилась и ничего не строилось. Нет, все более-менее благополучно и развивается стремительно, прогресс виден, да и народ в большинстве своем не бедствует и не ропщет. Испугаться предстоящей войны с Альянсом четырех? Невозможно в это поверить, особенно когда силен дух русского оружия.

– Видите ли, Иван Макарович, – ответил Лаваркин, – присяга дана императрице, которая должна заботиться о процветании России. К сожалению, большинство военных вынуждены согласиться, что сегодня армии не уделяется должного внимания. Сейчас мир развивается стремительно, проходит перевооружение вероятный противник, а мы сильно отстаем, и война, в этом нет сомнений, принесет большие потери. Альянс нашу империю может поработить, и потому сейчас на первый план обязаны выйти военные, чтобы осуществить меры, которые позволят дать достойный отпор внешним силам.

– Хм, – выслушав и покачав головой, хмыкнул я, – это не ваши слова. Да и глупо затевать мятеж: найдется немало солдат и офицеров, которые сохранят верность императрице, своей правительнице. Ну да бог вам судья, спорить или убеждать не собираюсь, на такой шаг вы пошли осознанно и обдуманно. Впрочем, наверняка соблазнились на некие посулы. Ладно, – несильно хлопнул я в ладоши, – давайте вернемся к переговорам с вашим непосредственным командиром, полковником Саревым. Правильно я его фамилию запомнил?

– Да, полковник Сарев Геннадий Викторович, командир двести шестьдесят девятого пехотного полка и приданной полку артиллерийской бригады, – хмуро ответил штабс-капитан, не став комментировать мои слова.

– Так каково его предложение? Сами понимаете, – кивнул на лист с ультиматумом, – данное предложение отклоняю.

– Письменный ответ вы… – заикнулся было Лаваркин, но я его перебил:

– И даже не буду бумагу марать: недостоин мятежник, хоть и генерал-майор, чтобы я с ним в переписку вступал, да еще при таком ко мне пренебрежении.

– При вашем согласии на личные переговоры господин полковник предоставляет гарантии вашей неприкосновенности, о чем поручил мне сообщить вам, что я и делаю. На встречу мы можем отправиться на том же паровозе, на котором я прибыл сюда.

– Далеко? – поинтересовался я.

– В Пермь, там сейчас расположен штаб нашего полка, – мгновенно ответил штабс-капитан.

– Семен Петрович, вы меня за дурака держите? – хмыкнул я. – Такое предложение я и сам могу господину Сареву сделать, чтобы он лично в Екатеринбург прибыл. Сомневаюсь, что полковник примет это предложение, даже при моих заверениях о том, что с его головы не упадет и волоска и он сможет беспрепятственно уехать обратно. Второй вариант назовите – уверен, он у вас есть.

– Встретиться на одной из станций, в которой нет войск, – поджал губы штабс-капитан.

– Где-то посередине пути между Пермью и Екатеринбургом?

– Да, станция Шаля, там есть паровозное депо и вокзал, при необходимости могут провести заправку углем, – ответил Лаваркин.

Встав, я подошел к столу и развернул карту. Действительно, такая станция есть и находится более-менее на половине пути между городами. Но вот проверить, есть ли там войска, никак не представляется возможным. Вероятность засады? Нет, господа офицеры своей честью дорожат: даже пойдя на мятеж, и то придумали ему обоснование. А уж чтобы заманить в ловушку наместника Урала, у которого реальных-то сил и нет почти, а потом еще и оправдывать свои действия… Нет, в данном случае гарантиям полковника готов поверить, да и тому же ультимативному предложению могу доверять и быть спокойным, что за мной останется все то, что генерал-майор перечислил. Вот надолго ли? – другой вопрос, но и его можно как-то утрясти…

– Каким образом я узнаю о дате и времени встречи? – задумчиво спрашиваю.

– Телефонная линия с Пермью: один мой звонок – именно я должен позвонить – и время согласуем.

– Хм, могу ли я просить, если соглашусь на встречу, сделать несколько звонков в столицу?

– Этот вопрос обговаривался, господин полковник решил такой возможности, пока вы остаетесь на своем посту, не предоставлять. Как-никак, а мы в настоящий момент – по разные стороны фронта, – ответил штабс-капитан.

– Хорошо, Семен Петрович, на данную встречу соглашусь, со своей стороны гарантирую, что я или мои спутники первыми огонь не откроем, если только нам не будет угрожать непосредственная опасность. – Я прикурил очередную папиросину, в задумчивости рассматривая карту.

Прекрасно понимаю, что полковнику необходимо время, но оно мне еще больше нужно. Надеюсь, господин Гастев успеет привезти в Екатеринбург тяжелое вооружение, и это сразу уравновесит наши шансы. Хотя нет, у нас окажется преимущество! Обороняться всегда легче, чем нападать. Но из-за чего получаю данную отсрочку? Командиры мятежников не могут не знать о нашей боеготовности, и им стоило ударить, как говорится, с колес…

– Так что же, ваше высокопревосходительство, на какой день договариваться о встрече? – прервал мои размышления штабс-капитан.

Страницы: «« « ... 89101112131415 » »»