Охранитель. Наместник Урала Назимов Константин
– «Отбывать номер» и пользоваться предоставленными полномочиями в собственных целях – не желаю. А заниматься обустройством, политикой в крае – не смогу. Для подобных целей нужны связи, знакомства или хотя бы команда своих людей.
– Наберешь, – махнула рукой императрица.
– Производство оружия, лекарственные пункты, фармацевтическая фабрика съедают все мое время, ни на что другое не остается, – пытаюсь донести свои проблемы до упрямой императрицы, на что получаю зеркальный ответ:
– А у меня время на все есть? Надежных и доверенных людей в каждый закуток империи назначила? Иван, не смешно! – Ольга тяжело вздохнула и покачала головой. – Прими эту должность; о многом не прошу, но тебе доверяю, а насчет твоих задач и полномочий… – Она помолчала, а потом подошла к окну и медленно проговорила: – Вань, твои слова, которые ты говорил после бала, мне запали в душу, не те, касаемые лично меня, а про развитие ситуации. Признаю, не поверила и разозлилась, однако время идет, и что-то не так происходит вокруг меня. Мнительной становлюсь, но все чаще тот разговор вспоминаю и нахожу подтверждение твоим доводам. К сожалению, но участились случаи подкупов высших чинов империи. Всплывает воровство в баснословных масштабах. Появляются поддельные указы, возникает недопонимание.
Молчу, сказать нечего, но радует, что императрица в курсе событий.
– Ваня, от тебя потребуется курировать край, смотреть за происходящим и в случае надобности принимать те или иные решения, – продолжила Ольга, резко обернулась, сделала два быстрых шага и замерла напротив меня. – Или все те слова, что ты говорил, – всего лишь слова? Учти, бездействие приведет именно к тому результату, что обрисован тобой!
– Искушаете, Ольга Николаевна, – прищурился я.
– Нет, не угадал, – усмехнулась императрица. – У меня далекоидущие планы. Надеюсь, ты меня не подведешь, а так как в народе о твоей личности ходят легенды…
– Не слышал, – удивленно перебил я девушку, и язык прикусил. Болван! Императрица могла в запале свои планы выдать, да и про отведенную мне роль проговориться, не стоило ее сбивать!
– А ты поспрашивай, – хмыкнула Ольга и, хитро сощурив глаза, спросила: – Ну, благодарить меня за назначение собираешься?
Упс! Как она красиво разговор повернула! Попробуй я скажи, что неблагодарен, так выставлю себя перед ней последней скотиной. Но расшаркиваться нельзя, нужно сделать так, чтобы она сама указ порвала. Черт!.. Как поступить? А императрица стоит, ждет, а ее пухлые губы так и манят. А ведь есть решение! Не продумав своих действий и последствий, повинуясь зову сердца, а может, и затмение в голову ударило – резко ее к себе притянул и поймал манящие уста. Ольга не стала меня отталкивать, правда, и на поцелуй не отвечает. Вдыхаю запах ее волос, стараясь запомнить на всю жизнь. Кстати, а она меня не казнит после такой выходки? Плевать! Чуть отклоняюсь и смотрю девушке в глаза. А там тоска и печаль переплелись с… робостью и надеждой. Да быть того не может!..
– Ваня, ты чего остановился?.. – шепнула Ольга.
– А-а-а… чего делать-то? – спрашиваю, чувствуя себя идиотом.
– Ты же меня благодаришь, – облизнула она свои губы, прикрыла глаза и шепнула: – Продолжай…
Ругать ли Ларионова за расторопность или хвалить? Вот в чем вопрос! Ротмистр, для приличия стукнув в дверь кабинета, вошел и с порога заявил:
– Поезд под парами! Можем отправляться в столицу!
Императрица чуть ли не в моих объятиях, но Вениамин Николаевич сделал морду кирпичом, прикинувшись солдафоном. Нет чтобы удалиться и оставить нас, так он стоит и глазами пожирает! Пришлось мне указом в воздухе махнуть и сделать вид, что документ обсуждали:
– Благодарствую за оказанную честь, ваше императорское величество! Постараюсь оправдать высокое доверие. Прослежу за строительством резиденции.
– Вот и договорились, Иван Макарович, – сдерживая улыбку, ответила императрица и на ротмистра посмотрела: – Господин Ларионов, мои вещи уже погрузили?
– Так точно! – вытянулся тот по стойке смирно.
– Тогда не стоит терять времени, но мне необходимо переодеться, – сказала Ольга Николаевна, а потом покачала головой: – Н-да, не удалось развеяться… хотя кто-то мне обещал отдых!
– Никак не мог предположить, что обстоятельства сложатся таким образом! – отчеканил ротмистр.
– Через десять минут буду готова, – задумчиво сказала императрица и покинула кабинет.
Ларионов остался, а мне жутко захотелось промочить горло, желательно крепким алкоголем. В сейфе пара бутылок имеется, но к нему не пошел, достал портсигар и закурил, предложив папиросу ротмистру. Тот не стал отказываться, молча взял. Прошло уже пару минут, как императрица ушла, а мы не произнесли ни одного слова.
– Гм, Ольга Николаевна пожаловала мне статус наместника на Урале, – сказал я, а потом спросил: – Ты ничего о подобных планах, случайно, не знал?
– Э-э-э, неожиданно, – медленно протянул ротмистр. – Чем планируешь заниматься?
– Стало быть, не знал, – резюмировал я. – Какие-нибудь мысли есть – для чего меня Ольга Николаевна на данный пост поставила?
– Она тебе ничего не объяснила?
Блин, вопросом на вопрос отвечает, но явно растерян не менее моего. Впрочем, сам бы в таком же состоянии находился. Представляю удивление Ларионова, когда он увидел двусмысленную картину, войдя в кабинет: объятия-то я успел разорвать, но стоял непозволительно близко к императрице, явно нарушив этикет. Ольга же не гневалась, оставалась спокойной. Разыгранная сценка, когда указом махал, вряд ли Вениамина Николаевича сбила с толку. Правда, сейчас-то он в прострации, пару раз уже указ читает и гильзу папиросы кусает.
– Думаю, императрица пытается представить парня из села, который достиг успехов и признания… – медленно проговорил ротмистр. – Ты только осторожнее: Ольга Николаевна – дама строгая, на былые заслуги может не посмотреть. Как она того же Квазина проучила! Правда, штабс-капитан мало что из себя представлял, а возомнил невесть что!
– И что насчет этого Квазина? – как можно беспечнее поинтересовался я, к собственному удивлению вновь ощущая уколы ревности, как когда-то встретив хлыща-капитана на балу.
– Со штабс-капитаном не все так просто, – поморщился ротмистр. – Там же политические мотивы Ольгой Николаевной двигали.
– Какие еще политические мотивы? – удивился я.
– Династия у Квазина сильная, отец генерал, дед генерал, последнего в армии любят и прислушиваются, хотя старик давно в отставке. Императрице известны взгляды высших армейских чинов. Не жалует ее старая гвардия, сожалеет, что Николай Второй передал бразды правления империей девчонке, у которой нет сильной руки. Правда, выбрала Ольга Николаевна не лучший вариант, штабс-капитан из себя ничего не представляет. Позер, кутила и бабник. Иван, соображаешь, что к чему? Хотела императрица заручиться безоговорочной поддержкой военных. Для этого и приблизила к себе Квазина, а тот посчитал себя умнее Ольги Николаевны, видел себя уже на троне. Решил, что неотразим и императрица от него потеряла голову. Дурак! – резко припечатал ротмистр. – Не мог понять, что раз она его до тела не допускает, то просто играет!
– Не допускала до тела? – переспросил я, а у самого на душе как-то стало светлее.
– Гм, – ротмистр повел в сторону головой, – Иван Макарович, этого я тебе не говорил: сам понимаешь – свечу не держал, а у императрицы свои взгляды на жизнь. Такие у меня догадки и выводы, но могу ошибаться.
– Скажи, Вениамин Николаевич, а какие у тебя догадки в отношении меня? – поинтересовался я, сам не ожидая такого вопроса.
– Как-то зыбко и нет точного определения, – ушел тот от ответа. – Так тебя ждать на нашу с Мартой свадьбу? – перевел он разговор на другую тему.
– Постараюсь приехать, – задумчиво ответил, понимая, что Ларионов даже если что-то знает, то мне не расскажет.
– Господа, Ольга Николаевна готова к отъезду, – сказал от дверей Еремеев.
– Иду, – сорвался с места ротмистр.
Проводить императрицу и я своим долгом посчитал: как ни крути, а она у меня гостила. Правда, добираться пришлось своим ходом, благо что Григорий с санями оказался на месте.
Кавалькада получилась внушительной, верховая охрана сопровождает автомобиль Ольги Николаевны, который тянет тройка лошадей по заснеженной дороге. Ротмистр с Еремеевым гарцуют на лошадях рядом с моими санями и зубоскалят, что наместник прямо барин и не желает оказывать почести Ольге Николаевне, а в тулупе развалился в санях. Уже им говорил, что лошадью не обзавелся, да и верховую езду не люблю. Тем не менее они надо мной до самого вокзала потешались. Ничего, припомню, я не злопамятный, но долги привык отдавать. Сама же императрица изучает какие-то донесения и дает своим советникам указания. Поезд на перроне уже под парами, кроме нас, никого, если не считать полицейских, которые охраняют двери вокзала и не дают оттуда выйти путешественникам, ожидающим свои поезда.
Ротмистр со своими людьми осматривает вагон императрицы, безопасность превыше всего. Сама же Ольга Николаевна выслушивает очередной доклад от какого-то штабс-капитана. Петр Евграфович стоит рядом со мной, но постоянно осматривается и жестами указывает своим подопечным, что и как делать. Наблюдаю со стороны за охранниками императрицы и прихожу к выводу, что Еремеев недаром свой хлеб ест. Никого к Ольге Николаевне не допускают, даже местного начальника полиции и того тормознули и вежливо указали на Еремеева. Молодцы, не побоялись генеральского мундира!
– Ну, Иван, деньки настают суровые, ты тут поосторожнее, на рожон не лезь, – произнес Еремеев, наблюдая, как из вагона вышел Ларионов и приглашающе махнул рукой императрице, мол, все в порядке и можно отправляться.
– Да и ты, Петр Евграфович, по сторонам смотри, – ответил я своему учителю, когда-то готовившему меня к сдаче экзамена на звание охранителя.
– Постараемся, – усмехнулся тот и усы пригладил.
– Есть у меня к тебе одно дело… – медленно проговорил я.
– Слушаю, – прищурился полковник.
– Мне нужны проверенные люди, человек десять-двадцать, – потерев щеку, сказал я.
– А чего к Ларионову не обратился? – поинтересовался полковник.
– Не успел, но как бы правильно сформулировать… – задумался я. – С одной стороны, мне нужны воины, но подчиняющиеся лично мне. Боюсь, если Вениамин Николаевич кого-то и отдаст, то это будут его люди. – «Его» выделил голосом, но Петр Евграфович меня и так понял, согласно кивнув.
– Оружие? – уточнил полковник, а потом расшифровал свой вопрос: – Собираешься сформировать отряд, который будет подчиняться лично тебе. Знаешь, Иван, не думаю, что это хорошая идея. В данный момент любое боевое подразделение… Да что там! – Он эмоционально махнул рукой. – Каждый воин на счету! А ты…
– Петр Евграфович, ты же меня знаешь! – перебил я его, не давая досказать, ибо и так понятно все, что он дальше скажет. – Не для охраны собственной шкуры я людей прошу. Если у тебя никого нет, то хоть порекомендуй, к кому обратиться и как людей набрать.
Однако договориться мы не успели: паровоз издал затяжной гудок, и к нам направилась императрица.
– Иван Макарович, позвольте вас на пару слов, – кивнула Ольга Николаевна.
– Пойду прослежу, как погрузка идет, а то еще помнут автомобиль… – сказал полковник и скорым шагом направился в сторону грузовой платформы, куда толкают машину гвардейцы.
Императрица усмехнулась, ее смешок я отлично расслышал. Эх, жаль, что лицо скрыто под вуалью, хотел бы посмотреть, какие у нее эмоции. Впрочем, зная Ольгу, подозреваю, что та сейчас сосредоточена и напряжена.
– Ваня, скажи, ты автоматы в каком количестве можешь изготовить, скажем… – она чуть помолчала, взяв паузу, – за месяц? И во сколько обойдется империи один автомат с парой сотен патронов?
– Точных цифр нет, – вздохнув, ответил я. – Детали приходится подгонять вручную. Себестоимость выходит на сегодня порядка тысячи рублей, с учетом запоротых деталей.
Положа руку на сердце, понятия не имею о цене одного автомата, особенно когда из трех собирается один! Мысленно прикинул затраты, но они могут быть и большими. Нет, если встанет завод на поток и будем иметь заказы, то стоимость стремительно поползет вниз, пока же мне нечего обещать.
– Это без учета боеприпасов, насколько понимаю… – задумчиво протянула императрица.
– Да, все верно, – подтвердил я. – Количество же за месяц – пару десятков сможем изготовить.
– Ваня, но ты же понимаешь, что оружие по такой цене и в таком малом количестве, предназначенное в основном для ближнего боя, если правильно тебя поняла, не смогу утвердить для приема в войска?
– А разве я об этом просил? – вопросом на вопрос ответил императрице.
– Тогда для чего из столицы сбежал и занялся оружием? Иван Макарович, ты бы вернулся к лекарскому делу, пользы от него больше! – В голосе императрицы проскользнули холодные нотки.
Мне даже показалось, что она изволит на меня гневаться!
– Указ о назначении наместником могу считать недействительным? – посмотрел я в вуаль Ольги Николаевны, пытаясь хоть что-то разглядеть. Увы, тщетно, если что и можно увидеть, то лишь контуры лица. По раздраженному выдоху девушки догадываюсь, что она себя пытается сдержать.
– Ты наместник, но без обязательств, в любой момент можешь вернуться в Москву, – наконец произнесла императрица. – Все, мне пора. Подумай и все взвесь.
О чем-то она не сказала, а разгадывать ее ребусы не собираюсь. План имеется, следовательно, его и буду воплощать в жизнь.
– Легкой дороги, ваше императорское величество, – склонил я голову.
– Надеюсь, еще увидимся, – ответила императрица и кивнула ротмистру, который стоял в паре метров от нас.
Ларионов подошел, доложил, что все готово к отправлению, после чего Ольга пошла к составу и, не оглянувшись, поднялась в свой вагон.
– Чем она недовольна? – поинтересовался у меня Ларионов.
– Думаю, нет настроения, – пожал я плечами.
Обмениваюсь рукопожатием с ротмистром, а у того округлились глаза, и он эмоционально высказался:
– Твою в бога душу кочергу!
– Вениамин Николаевич, ты чего?.. – удивился я.
– Ты ни о чем не забыл? – спросил он меня.
Прокрутил в голове свой разговор с императрицей, Еремеевым, но ничего предосудительного не обнаружил и медленно головой покачал.
– Сестрица твоя! – усмехнулся ротмистр, а через мгновение добавил: – Ага, судя по твоему вытянувшемуся лицу, ты тоже про Катерину позабыл! Прости, но ее мы ждать не станем, придется тебе с ней самому нянчиться!
– Вениамин Николаевич, ты не можешь так со мной поступить! – скрипнул я зубами. – Творческие люди – они все немного с головой не дружат, сестрица не исключение. Она же мне покоя не даст и весь мозг выпьет! Придется все бросать и в Москву ее везти!
– Прости! Сам виноват! – прижал руку к груди Ларионов, явно пытаясь скрыть улыбку. – Устанешь – привезешь, а поезд задерживать не имею права!
Ага, хотелось бы посмотреть, как он его остановить может… Паровоз издал протяжный гудок, и вагоны, чуть дернувшись, медленно поползли вдоль перрона.
– Все, мне пора! – сказал ротмистр и, сделав несколько шагов, очутился у одного из вагонов.
Вот он схватился за поручень и запрыгнул в тамбур, откуда мне рукой помахал. Я же стою на перроне и пытаюсь проанализировать прошедшие события. Странный приезд императрицы, что-то осталось недосказано. Ольга захотела посмотреть, как я тут устроился? Да ну к черту! Какое ей до этого дело? Хотя она мне по морде-то не заехала, что дает какую-то надежду. Блин, да какую, в задницу, надежду, на что?.. Оказаться в ее свите на побегушках или гордо вышагивать на приемах? Нет, все не то, она мой характер знает, понимать обязана, что не пойду на такой шаг. Достал портсигар и закурил. На перрон начинают выходить люди, один из полицейских подошел и вежливо поинтересовался, все ли у меня хорошо.
– Просто замечательно. Спасибо, любезный, – ответил я и направился к ожидающему меня Гришке.
Возница увлеченно беседует с тремя мужиками, широко размахивая руками и убеждая окружающих, что лично говорил с императрицей. Н-да, артист из него хоть куда, даже крестится и кулаом себя в грудь бьет…
– Дык, говоришь, лицо государыни видал? – хитро сощурившись, спросил моего возницу старый дед, смоля самокруткой.
– Дык а я-то о чем толкую?! Видал, как есть видал, чтобы мне на этом месте провалиться! – ответил ему Григорий и глаза закатил: – Красавица и умница у нас Ольга Николаевна! Свезло нам!
– Ты бы поосторожнее словами бросался, – хмыкнув, обратился я к Гришке, забираясь в сани, – под тобой снега, наверное, с метр; провалишься – и все решат, что врешь!
– Ваше благородие! Простите дурака, но ведь же взаправду наша императрица красавица! Подтвердите мужикам, а то мне не верят! – хитро блеснув глазами, ответил мой возница.
– И умна и красива, – коротко ответил я, ощущая какую-то давящую тоску. – Давай поехали уже!
– А что я вам говорил! – радостно воскликнул Григорий, обращаясь к внимательно слушающим мужикам.
– Поехали, хватит лясы точить, – устало бросил я.
– Сей момент! – довольно воскликнул Гришка и отвязал лошадь от коновязи, после чего гаркнул: – Но, родимая!
Мой возница даже не сел, так и красуется перед мужиками, стоя во весь рост на санях. Усмехнулся я про себя, но ничего не сказал; хотя грешен: решил, что если он упадет и себе чего-нибудь сломает, то жалеть его не стану.
Дома меня встретил Александр, первым делом доложив, что Катерина Макаровна изволят отдыхать. А больная наша, после операции, чувствует себя не очень – голова болит, но в целом все в порядке.
– Пусть накроют в моем кабинете стол, – отдал я распоряжение. – Жратвы-то небось наготовили с запасом, нам теперь при всем желании все не съесть.
– Так кто ж знал, что гости так быстро уедут!.. – развел руками мой помощник.
– По этому поводу мы с тобой еще переговорим, но не сейчас, – погрозил ему пальцем. – Проследи, чтобы коньяк не забыли поставить, есть над чем подумать.
– Будет сделано! – чуть ли не гаркнул Александр, что ему вовсе не свойственно.
Изумленно на своего помощника покосился. Сейчас ведь о чем-то просить станет.
– Говори, чего уже там, – махнул я рукой.
– Гм, Иван Макарович, а вы не могли бы Анне указать на порог? – неуверенно попросил Александр.
– С чего бы это? – удивился я. – Кто-то за ее мать просил, и та после операции какое-то время будет тут находиться. Дочь за ней пусть ухаживает. Или ты сам будешь?
– Иван Макарович, но Анна меня, как бы мягче сказать… – смутился Александр, но нашел в себе силы продолжить: – Чуть ли не женихом видит.
– Ты хотел сказать – мужем, – рассеянно ответил я, поняв, что проблемы как таковой нет.
– Молод я еще, – пробормотал мой помощник.
– Сам со своими пассиями разбирайся, я выгонять никого не собираюсь, и уж тем более девушку, мать которой у нас лечится.
На этом разговор мы завершили, я пошел в ванную, хочется принять контрастный душ и привести мысли в порядок. Чертово назначение, которое, с одной стороны, ни к чему не обязывает, но, как ни крути, добавляет забот и обязанностей.
То ледяные, то горячие струи воды льются мне на голову: стою в ванне и попеременно поворачиваю кран из одного положения в другое. Мля, почему-то вспомнил, как целовал императрицу, а та не упиралась. Этот клин надобно вышибить; отчетливо понимаю, что существует два варианта: полностью уйти в работу или путаться по бабам. Ситуация в империи тяжелая, внешне все хорошо, но если императрица раздумывала о самопожертвовании, а иначе ее демарш с Квазиным не назовешь, то все плохо. Всегда считал, что армия – оплот самодержавия, ну, в моем мире, и никогда не задумывался, что в Гражданскую войну семнадцатого года на стороне красных воевало немало офицеров и командующих из тех, кто присягал царю. Неужели и тут подобное в головах сидит у высокопоставленных чинов? По сути, какими бы деятельными ни являлись революционеры, но царь-то отрекся от престола не под их давлением. Или это продуманные шаги врагов империи? Черт!.. О чем я? Это все давно в прошлом, а тут другая ситуация, и жизнь другая! Мало у меня информации, вот главная причина головной боли! Стоило больше ходить на приемы и вращаться в высшем обществе: глядишь, и понял бы, что к чему. Угу, но тогда бы не имел сеть аптек, больницы, производства… Нет, душ мне мало помог, но заставил отвлечься от мыслей об Ольге.
Вылез из ванны, растерся полотенцем, закутался в махровый халат и вышел в кабинет. Александр не подвел, стол заставлен едой, но меня больше интересует коньяк. Налил полбокала и медленно, не ощущая вкуса, выпил. По пищеводу прошел огненный поток, напряжение стало отпускать. Только сейчас понял, что все мышцы натянуты и нервы как струны. Закурил и прикрыл глаза, пытаясь очистить разум от вереницы мыслей. Отлично понимаю, что война с Германией и Австро-Венгрией путает мне все карты. Нет, план остается прежний, но требуется ускориться. Если правильно понимаю ситуацию, то давление на императрицу нарастет. Не дай бог, начнутся поражения на фронте – и тогда сразу же сменится риторика, с шапкозакидательской на поиск виновного. На кого будут пенять в первую очередь? Естественно, на молодую девушку во главе империи, неспособную справиться с агрессией и сделать жизнь населения лучше. Да, но как в условиях войны можно говорить о благосостоянии народа? Огромные людские резервы окажутся брошены на фронт, детишки останутся без отцов и кормильцев, посевы не будут убраны, хозяйство придет в упадок. Н-да, все это понятный и печальный сценарий…
– Иван Макарович, можно? – постучав в дверь, вошел в кабинет мой помощник.
– Просил же не беспокоить… – поморщился я и, вздохнув, спросил: – Что-то случилось?
– К вам пожаловали градоначальник и начальник полиции. Просят принять.
– Вот же не вовремя, ночь почти, – глянул я в окно.
– Полвосьмого, – поправил меня Александр.
– Чего хотят? – встал я с кресла и с сожалением посмотрел на заставленный яствами стол.
– Не могу знать, – развел руками Александр.
– Подойду через пару минут, пусть господам подадут чего-нибудь выпить, на их вкус, – отдал распоряжение и принялся переодеваться.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о цели посещения. Готов биться об заклад на что угодно: чиновники нанесли не простой визит вежливости, они узнали о моем назначении и теперь находятся в недоумении и переживают за свои теплые места. Еще бы, я тут уже почти полгода, кое-какие сплетни слышал и собственными глазами все видел. Даже взятки давать приходилось. Нет, отделывался небольшими суммами, за меня все же просили влиятельные люди, да и Анзор не последнюю роль сыграл. Однако не слишком-то много моей персоне значения придавали, и теперь – такой поворот… Чего от меня можно ожидать? Какие их прегрешения припомню? Им-то невдомек, что не собирался вникать в их дела.
– Господа, добрый вечер, – вошел я в гостиную, которая еще хранит аромат духов императрицы.
– Иван Макарович, – улыбнулся мне глава Екатеринбурга и, протянув руку, заспешил навстречу.
– Михаил Алексеевич, – пожал я его ладонь, после чего обменялся приветствием и с Федором Романовичем, занимающим пост начальника полиции и жандармского отдела.
До моего прихода два высших чиновника Екатеринбурга отказались что-либо испить, как мне поведала служанка, находившаяся в гостиной. После того как я предложил кофе, данный вопрос мы решили единогласно (меня бурно поддержал градоначальник, а Федор Романович согласно покивал), мы устроились в креслах перед столом и закурили. Начальник полиции долго раскуривал трубку, он вообще человек основательный и внушительный. Будучи в чине полковника, Друвин Федор Романович имеет густую шевелюру, закрученные усы (модно!) и грузную фигуру, правда, и ростом он удался, на голову меня выше! Этакий русский мужик из былин, да и правду может сказать в глаза великим и могучим русским языком. А вот градоначальник, Марков Михаил Алексеевич, личность прямо противоположная. Худощав, с вьющимися волосами, лицо чисто выбрито, а глазки бегают, и руки он не знает куда подевать. Лет моим визитерам примерно под пятьдесят, и не пойму, чего тут забыл начальник полиции. Градоначальника еще можно понять, его власть с указом императрицы о моем наместничестве, мягко сказать, пошатнулась.
– Господа, кофе, – принесла служанка поднос и поставила перед каждым чашку и положила ложку, не забыв о розетках с вареньем и колотым сахаром.
– Спасибо, Надя, можешь идти, – сказал я служанке.
Женщина чуть помялась и поставила передо мной колокольчик, новый и блестящий, после чего смущенно сказала:
– Вы меня, Иван Макарович, вызывайте, если понадобится чего.
Хм, не нравился мне никогда такой способ, да и не привык я слуг звать. А средство связи, если его можно так назвать, новенькое, сверкает, явно на днях кто-то купил.
– Хорошо, – кивнул я. – Иди.
А вот стоит ли ругать своего помощника – решить не могу. Понимаю, тот готовился к приезду гостей, и этот колокольчик (наверное, не один) приобретен для комфорта высоких гостей. Служанке он его отдал не для меня, я когда-то уже обсуждал с Александром свое отношение к подобным вещам. Эх, но без этого никуда не деться, придется смириться, и в самом деле случается, что времени вызывать слуг нет, а они нужны… Мля, я сказал «слуг», пусть и про себя… но уже начинаю привыкать к комфорту, этак скоро и в самом деле барином заделаюсь. Впрочем, жить лучше по принятым правилам. Выделяться своей экстравагантностью глупо, да и, в конце концов, звонок – это удобно.
– Иван Макарович, а каковые последуют пожелания и распоряжения? – задал мне вопрос Федор Романович.
Градоначальник напрягся и на меня уставился с заискивающей улыбкой на лице.
– Гм, господа, вы про то, что я получил назначение стать наместником Екатеринбурга и его окрестностей? – уточнил я.
– Да, – кивнул Михаил Алексеевич. – Уже наслышаны, что вам такой высокий пост пожалован. По этому случаю следует дать прием и объявить цели и задачи, которые императрица наша Ольга Николаевна ставит перед подданными.
– Прием?.. – переспросил я, мрачнея.
О такой обязанности и не думал, но придется, иначе никто не поймет, если даже пост больше номинальный. Хотя Ольга была права со своим указом. Сам ей говорил, что необходимо создавать резиденции не у моря и не рядом с границами, а там, где можно опереться на народ. Парадокс, но чем суровее климат, тем больше поддерживают императрицу. И это несмотря на то, что Сибирью начальники подчиненных пугают, да и каторжан на работу сюда отправляют. А листовок и призывов революционных я тут не встречал. Правда, от столицы далеко, вот и не докатилась волна революционная, хотя считаю, что просто не желает кто-то деньги тратить на «глубинку». Пока сосредоточился враг на крупных городах вблизи Москвы. Да, идея мне все больше и больше нравится: если создать две столицы, то императрица сможет наводить порядок и в северной части империи. Сейчас уже имеются средства передвижения, на которых можно за пару суток добраться, и даже из купе поезда отдавать распоряжения с помощью телеграфа, держа руку на пульсе империи. Интересно, а почему в моем мире не использовали подобное решение? Ведь чем дальше глава государства от своих чиновников, тем нерасторопнее выполняются распоряжения, а возможностей для их личного обогащения открывается множество.
– Через пару дней разошлю приглашения на званый ужин в честь своего назначения, – медленно проговорил я, а потом добавил: – Надеюсь, подскажете мне фамилии дам и господ, кого стоит не обойти вниманием и пригласить.
– Это мы завсегда! – закивал градоначальник и сразу уточнил: – Иван Макарович, а какие последует ваши первые указания? Будут ли кадровые перестановки?
Господин Друвин остался равнодушен к словам градоначальника, а вот у самого господина Маркова даже капельки пота на лбу заблестели. Ох, чую я, что рыльце-то в пуху у Михаила Алексеевича…
– Перестановок не планирую, – медленно говорю, но потом добавляю: – Пока, во всяком случае. Да и с распоряжениями повременю, кое-что требуется узнать. Идеи, естественно, имею, иначе и не назначила бы меня Ольга Николаевна на эту должность. Мы еще с вами встретимся, наверное, в расширенном составе, после чего и решим, в каком направлении развиваться Екатеринбургу и близлежащим землям.
Глава 5
Вступление в должность
Проводив успокоенного градоначальника, я в задумчивости вернулся в свой кабинет. Обеспокоенность местных чинов понимаю, от общения с ними мне, к сожалению, не отвертеться. Зато вновь всплыл вопрос! Из каких соображений мне сей чин пожалован? Императрице же прекрасно известно, чем занят, даже сама из автомата постреляла. Понимает, что время на что-то другое приходится выкраивать.
Сижу за столом и карандашом вычерчиваю замысловатые линии на листе бумаги. В голову ничего не лезет, не могу проследить ход мыслей императрицы. В раздражении отбросил карандаш и решил, что зря голову забиваю всякой чепухой; необходимо действовать, а не пытаться разгадать то, чего может и не быть. Поужинал, но все равно поймал себя на мысли, что пытаюсь разобраться, что к чему.
– Иван Макарович, – робко вошел в кабинет мой помощник, – можно?
– Валяй, – кивнул ему на стул. – Если голоден, то ешь, еды много.
– Благодарю, не голоден, – ответил Александр и сел на стул.
Мой помощник держит спину прямо, весь напряжен, но его желудок громко заурчал. Ага, сыт он, как же!
– Ешь давай, – махнул я рукой. – Сказал ведь уже, что наказания за твой проступок не будет. На первый раз – прощаю, но, надеюсь, в будущем такого не повторится.
– Спасибо! – выдохнул Александр. – Не сомневайтесь, Иван Макарович, не подведу! Какие будут указания?
– Угомони свой желудок, – усмехнулся я, – а то он у тебя предательски урчит и меня с мыслей сбивает.
Александр взялся за вилку и нож, принялся уничтожать пищу, но еще и умудрился вновь рассказать, что предшествовало визиту императрицы и как его Анна в оборот взяла. В принципе ничего нового я не услышал. Зато вспомнил, что где-то в доме сестрица у меня находится. Признаюсь, Катерина из мыслей у меня вылетела, а ведь это не слабая такая головная боль. И ведь сестрицу ни к какому делу не приставишь! Хотя если накупить ей холстов и красок, то на какое-то время она из моей жизни выпадет. Тут много новых пейзажей, пусть себе пишет и мне не мешает.
– Так каковые указания последуют? – повторно задал вопрос Александр.
– Утро вечера мудренее, – неопределенно ответил я. – Пока присматривай за Катериной, считай, что за нее отвечаешь. Своими взаимоотношениями с Анной и ее матерью прошу мне голову не забивать, сам разбирайся. Через пару дней необходимо устроить прием, список гостей уточни у градоначальника – те, кто в городе вес имеет, но не забудь мне потом предоставить для согласования. Справишься?
– Легко, – радостно ответил Александр.
Ну-ну, одна моя сестрица чего стоит, но разубеждать своего помощника не стал. Пусть покрутится, а вот у меня дела немного другие. Полковник Еремеев так и не выделил мне людей, придется самому решать данный вопрос.
Рано утром, после легкого завтрака, пока еще не встала Катерина, ушел из дома. Как-то так само собой получилось, что дел просто до хрена образовалось. Перед выходом проведал свою больную. Женщина после операции чувствует себя более-менее, даже шепотом попросила, чтобы ее дочь не разбудил. В принципе для Антонины Михайловны сделал все, что мог, теперь ее уже можно и «выписывать», а другими словами – отправить домой вместе с дочкой. Анна, кстати, спала в комнате Александра, рядом с матерью, на диванчике. Нет, не из-за своего помощника у меня подобные мысли, но чужих людей не хочу под боком иметь. Пожалуй, если здоровье женщины хоть немного улучшится, то вечером или завтра Александр сможет вернуться в свои апартаменты.
На улице оттепель, с крыши капает вода, снег мокрый. Хм, одет я не по погоде, возвращаться не стал, решил гардероб обновить, а из лавки мне старые вещи домой посыльный принесет.
– Барин, куды поедем? – спросил меня Григорий, проверяя сбрую на лошади.
– Хочу по аптечным пунктам пройтись, после заглянуть к начальнику гарнизона, потом на фармацевтическую фабрику, – ответил я и в сани залез.
– Можа, вам нужно на свой оружейный завод? Скоро мы туда проехать не сможем, – оглядываясь по сторонам, сказал возница.
– С чего бы не проедем? – было удивился я, но сразу же уточнил: – Дорогу развезет? Так у нас еще пара недель точно имеется в запасе.
– Нет, ваше высокоблагородие, – отрицательно помотал головой Гриша и широко улыбнулся: – Вы человек не местный, весну у нас не встречали. Ежели начнет таять да солнышко припекать, то дороги за пару дней поплывут. На санях еще можно недельку-другую поездить, а потом – пока грязь не подсохнет или вновь снегом не засыплет. Весна – она коварна: бывает, с утра ходишь в одной рубахе, а к вечеру уже тулуп нужон.
– Прямо-таки и нужон? – повторил я за возницей, с той же интонацией.
– Ага, очень изменчива погодка, – закивал головой Гриша, а лошадка всхрапнула, как бы подтверждая слова хозяина.
Не стал с ним спорить, в свое время навидался в горах и не такой перемены погоды, но в данный момент уже можно тулуп сменить на что-то легкое. Однако решил придерживаться намеченного плана. Провел инспекцию своих аптек: не все посетил, только те, что в центре города и недалеко друг от друга. В общем и целом остался увиденным удовлетворен. Ничем не уступают местные аптеки столичным, по тому же сценарию работают. Правда, пока тут не видно ажиотажа, закупаются в основном практикующие врачи, но и простого люда немало, особенно приезжих. В одной из лавок по продаже готового платья (в ателье нет желания идти) прикупил себе пальто, ботинки и сапоги, но переодеваться не стал, на улице снег повалил. После чего отправился к начальнику гарнизона. К полковнику попал не сразу, сначала часовые на входе в военный лагерь меня решили помурыжить.
– Посторонних пущать не велено, – зевая, преградил мне путь через пропускной пункт подпрапорщик.
– Доложите тогда, что с визитом прибыл Иван Макарович Чурков, – пожал я плечами и вытащил из кармана портсигар.
Честно говоря, привык, что служивые действуют не по своей воле, а приказы исполняют. И в мыслях не держал, что им тут скучно на посту и они решат развлечься.
– Так барин на санях прибыл? – спросил своего товарища ефрейтор уже в летах и пригладил пышные усы.
– Ты это о чем, Петро? – посмотрел на него подпрапорщик.
– Один, без помощников, бумаг не предъявил, в тулупе, на ободранных санях, – широко улыбнулся ефрейтор, смерив меня снисходительным взглядом. – Ты, паря, из деревни, чай, будешь? Да господин полковник и на порог тебя не пустит! Нам по шеям влетит, а то и в карцер отправят отдохнуть, если тебя пропустим.
– Охренели? – поинтересовался я.
– Не-а, – широко улыбнулся подпрапорщик. – Ты, паря, не серчай, но Петро прав: езжай давай обратно и нас не отвлекай. Бегай тут еще для тебя за своими же командирами, а те потом нам по шеям или по мордам.
Мне повезло, что тулуп не застегнул, выходя из лавки. Легким движением плеч скинул с себя верхнюю одежду и без разговоров подпрапорщику заехал кулаком в нос, а ефрейтору удар пришелся в лоб, тот пытался пригнуться. Интересно, но, упав в снег, служивые не попытались на ноги вскочить и мне отомстить. У ефрейтора-то, правда, глаза в кучу, а подпрапорщик нос зажал и кровью снег оросил. Почему не пытаются поставить на место зарвавшегося парня? Вероятно, смекнули, что сила на моей стороне, в прямом и переносном смысле. Да, под тулупом у меня костюм, штатский, но из дорогой ткани и модного покроя. Постоял я пару мгновений, очень уж хотелось потеху продолжить, а потом сплюнул себе под ноги.
– Скоты! – покачал я головой и прошел через пропускной пункт, оставив лежать в снегу этих нерадивых вояк.
Пройдя плац – кстати, снега на нем нет, до земли отчищен, – направился в здание, на котором издали видна табличка, а на ней начертано: «Штаб». Увы, командира на месте не оказалось, его заместитель, капитан, мне помочь ничем не смог, в силу своего плохого самочувствия и мощнейшего перегара. А вот молоденький поручик, порученец полковника Гастева, мне отважился помочь. Одно удручает, поручик у меня бумаг не потребовал, на слово поверил и отправил наряд к нерадивым постовым.
– Виновные понесут заслуженное наказание, – мрачно проговорил поручик.
– Скажите, а моими бумагами почему не стали интересоваться? – решил узнать я.
– А чего их смотреть? – пожал плечами парень. – О вас в городе только немой не говорит, хотя подозреваю, что если такие есть, то они на бумаге пишут ваше имя.
– Поручик, если вам я известен, то сами бы представились.
– Виноват! Поручик тридцать седьмого Екатеринбургского пехотного полка Гаврилов Денис Иванович! – отрапортовал служивый.
– Вольно, – махнул я рукой. – Скажи мне, Денис Иванович, а полковника-то когда могу застать? Дело к нему у меня.
– У супружницы Ивана Матвеевича вчера день рождения праздновали, возможно, через пару часов прибудет в расположение, – осторожно ответил поручик, а потом спросил: – Я-то вам не могу помочь?
– Это вряд ли, – потер я щеку, но потом решил уточнить кое-какие моменты: – Скажи, а полк укомплектован как? Чем занят?
– Полностью боеспособен, производим охрану и сопровождение добытого золота, драгоценных камней, следим за порядком. Сами же знаете, город небольшой, зато рядом расположено множество различных предприятий, – пожал плечами поручик, говоря о как бы само собой разумеющемся.
По сравнению с Москвой населения и впрямь мало, но люди сюда тянутся со всей России, заработать тут можно много, если трудиться, а не спускать все в ближайшем трактире. Кстати, ресторанов не так много, а вот мест, где оставить денежки, для работяг хоть отбавляй. Причем принимают в счет оплаты золотой песок, самородки и драгоценные камни. Да, Уральский округ приносит имперской казне большие деньги. Однако, как и во все времена, чем дальше от столицы, тем развитие медленнее, блага цивилизации доходят с запозданием, и не все нововведения воспринимаются однозначно. Тем не менее, что уже построено в Екатеринбурге и какие имеются прожекты, мне известно. Действует электростанция, имеется множество ювелирных лавок, даже открыт стационарный цирк, город развивается. Но недоработки у местных властей есть, не стану их винить, средства-то нужны огромные. Впрочем, не для этого я посетил воинское подразделение.
– Про настроение в полку я тебя спрашивать не стану, – подумав, сказал я поручику. – Дело в том, что мне необходимо человек пятнадцать, надежных и верных императрице и империи. Хотел насчет этого с полковником переговорить.
– В полку много достойных воинов, – ответил Денис и пригладил тонкие усики. – Например, я бы мог войти в такое подразделение. Вы же собираетесь набрать отряд для отдельных поручений Ольги Николаевны?
– Гм, – кашлянул я в кулак и прошелся по кабинету.
Задержался у портрета на стене, где изображена семья Николая Второго. Ольга там еще маленькая девочка, сидит на отцовских коленях и жизнерадостно улыбается. Сам император в парадном мундире придерживает дочь одной рукой, а другой – сжимает ладошку своей жены, Александры Федоровны. Портрет старый, императорская семья еще не обзавелась другими детьми. Гм… а Ольга Николаевна и в мелком-то возрасте – красавица! Зря она свою внешность от подданных продолжает скрывать. Черт возьми, у меня же в распоряжении имеется отличная художница! Могу это дело исправить! Правда, не факт, что императрица останется довольна, но ей давно пора свое личико показать, а то правит словно в парандже! Так, решено, Катерине дам заказ, портретов на десять, но Ольгу Николаевну в известность поставлю, негоже, чтобы на нее такая новость свалилась, словно снежный ком на голову…
– Иван Макарович, вы что-то сказать хотели, – отвлек меня от размышлений поручик.
– А, да… в какой-то мере вы правильно угадали, подразделение создаю для императрицы, но будет ли оно ею востребовано – вопрос, – ответил я и вытащил портсигар.
– Если будет приказ, то людей подберем, – ответил поручик.
Да, согласен, о бумагах я не подумал. Интересно, в моих ли полномочиях отобрать людей из пехотного полка и начать их обучать? Н-да, Ларионов бы, услышав мои мысли, в ладоши от радости захлопал и немедленно людей выделил. Вот только мне необходимо самому отобрать претендентов, и не из рядового состава. Черт, только сейчас осознал, что непросто мне придется, не юнкеров же набирать из военных училищ! Мне необходимы офицеры, кто хотя бы немного отслужил в войсках, а еще лучше, если успели понюхать пороха. Но такие люди все при службе, занимают определенные должности и командуют солдатами. Опять-таки необходимо создать официальное подразделение, с выслугой, уставом… Хотя можно же сделать откомандирование или перевод, тогда сохранится место в полку у офицера.
– Дай мне бумагу и ручку, – попросил я поручика, решив набросать текст указа.
Получив требуемое, наставив пару клякс на черновике, создал документ за подписью наместника Урала. В тексте говорится, что для выполнения особых поручений требуется передать из пехотного полка пятнадцать офицеров, каждому из которых сохранятся жалованье и выслуга, а по результатам службы на новом месте будут выплачиваться призовые деньги в зависимости от выполнения поставленной задачи. Текст необходимо отредактировать, но в общем и целом посчитал, что полномочий у меня хватит и никто слова поперек не скажет, да и императрица не формально же мне такой чин пожаловала! Насчет выплат, конечно, есть закавыка, у самого-то жалованья нет, придется из своего кармана выплачивать призовые, или, проще говоря, премиальные. Подсчитал – и поморщился: расходы предстоят внушительные; если платить рублей тридцать каждому, то в месяц набежит четыреста пятьдесят рубликов, из расчета на пятнадцать человек. Сумма большая, а в год и вовсе огромная. Нет, зная свои доходы, могу себе позволить такую прихоть, но если так и дальше пойдет, то скоро банкротом стану. Производство оружия больно бьет по карману, затраты большие, но аппетиты растут, как бы не подавиться.
Читать бесплатно другие книги:
