Охранитель. Наместник Урала Назимов Константин

Глава 8

Знакомство с городом

Понимаю, что задерживаю начальника сыска, у которого забот выше крыши, но поделать ничего не могу. Курьера отправил в гостиницу: возможно, мне предстоит ответить Ольге Николаевне. Правда, пока не знаю, что спросить. В пакете, опечатанном сургучными печатями, лежит не один или два листа, а целая папка документов. Когда императрица успела так вдумчиво подойти к вопросу о наместнике Урала? Явно не после своего визита ко мне. Скорее всего, этот вариант уже прорабатывался, но к окончательному решению ее подтолкнули определенные события, так что не сиюминутное у Ольги было волеизъявление. Она все планировала, да и визит, судя по всему, не являлся прогулкой: по делу она приезжала. Скорее всего, не обострись события на границе и не засучи ножками послы, то мне бы все рассказала и дала конкретные указания.

Гадать, впрочем, не стоит, пока не все планы и мысли императрицы могу просчитать, да и не знаком со всеми фактами. Перечень земель, на которых находятся предприятия, города и села Уральского округа, мне теперь известен. С налогами тоже все понятно, их надлежит направлять на развитие края. Финансовые документы бегло просмотрел, над ними потребуется сидеть не один день. Записку от императрицы, написанную явно наспех, перечитал пару раз. Ольга Николаевна желает мне удачи на посту и надеется, что округ сможет процветать. Как ни вчитывался в строки, но никакого тайного смысла не уловил.

Встал и убрал документы в сейф; потер переносицу и задумчиво покрутил ключ в руке. Н-да, с подобным замком и сам справлюсь, потребуется немало времени, но я его взломаю. Про Александра или более профессионального медвежатника и говорить не приходится, откроют на раз! Да и что об этом говорить?! Мой помощник вскрыл сейфовую дверь, где оружие хранится, а с этим сейфом справится и вовсе с закрытыми глазами. Как же обезопасить документы? Хоть и в самом деле заводи свору собак. В принципе на сегодня могу себе позволить охрану, бюджет края в моих руках, а это снимает много головной боли. Правда, не уверен, что деньги в казне Екатеринбурга имеются.

– Банк! – хлопнул я себя ладонью по лбу.

Вышел из мастерской и прошел в холл, снял телефонную трубку и попросил барышню соединить меня с управляющим городским отделением имперского банка.

Через минуту мне ответили, и я приказал:

– Немедленно приостановить переводы налогов на имперские счета из Уральского округа!

– Простите, а кто со мной говорит? – поинтересовался банкир.

– Наместник Урала, Чурков Иван Макарович, – хмыкнул я, ни секунды не сомневаясь, что данный господин, с кем имею честь общаться, побывал у меня сегодня утром.

– Иван Макарович, приостановить могу, но мне необходим письменный указ за вашей подписью и печатью. Сегодня могу объявить банковскую ревизию, но если, уж простите, до завтра не будет указа, то…

– Понял вас, будет указ, зайду сегодня часа в три-четыре пополудни, – ответил я и, попрощавшись, закончил разговор.

Предстоит еще одно важное дело, но оно уже касается друзей. Пытаться немедленно созвониться с Портейгом и Симой или дождаться гонца от Ларионова? Нет, Вениамин Николаевич не будет просто так беспокоиться. С огромным трудом смог дозвониться до своей больницы в Москве. Увы, ни с кем из своих компаньонов переговорить не удалось, зато там оказалась Ольга Десмонд, пришедшая к Иоффе.

– Ольга, вы не пригласите Абрама к телефону? Хочу с ним побеседовать, – попросил я танцовщицу.

– Иван Макарович, увы, но он проводит какие-то исследования по усовершенствованию рентгеновской установки и всех выгнал, – печально ответила та, но потом рассмеялась и шепнула: – Абрамчика в таком гневе не видела еще! Представляете, случайно задела какой-то рычажок, так мой жених просто взбеленился!

– Гм, это все интересно, но, к сожалению, у меня очень мало времени. Давайте сделаем так: отыщите, пожалуйста, господ Портейга, Короткова и Анзора, пусть они к шести вечера прибудут в больницу и дожидаются моего звонка. Хорошо? Это очень важно!

– Постараюсь всех найти и вашу просьбу передать, – ответила Десмонд.

Так, осталось еще несколько дел. Я задумался, а потом вспомнил про начальника сыска, который меня дожидается. Медленно направился в кабинет, решая, что же предпринять с теми, кто обоз грабанул.

– Простите, Глеб Сидорович, действительно срочные дела были, – сел я напротив господина Картко. – Сколько вам потребуется времени, чтобы установить конкретных… – чуть замешкался, но продолжил: – людей, причастных к разбою?

– Сроки я уже называл, – пожал тот в ответ плечами.

– Хм, а мне думается, вы и сейчас легко назовете фамилии и звания. Понимаю, это будут бездоказательные домыслы, поэтому и спрашиваю о сроках. Суток вам хватит?

– Иван Макарович, побойтесь бога! Это же очень мало времени! Не могу гарантировать, что отыщу даже косвенные улики!

– Постарайтесь, – нахмурился я. – Дело в том, что у меня своеобразный карт-бланш: по секрету вам говорю, что императрица мне дозволила решать кадровые вопросы округа самостоятельно. Понимаете, о чем говорю?

– На мое кресло вряд ли найдется много желающих, – дернул щекой начальник сыска.

– Хм, вы не поняли, – покачал я головой. – Финансирование тоже в моих руках. Людей под вашим началом немного, зарплаты, подозреваю, низкие. Для чего вам со мной ссориться?

– Кнут и пряник? – развеселился начальник сыска. – Иван Макарович, не забывайте, что подобные приемы мне отлично известны!

– Но ведь они работают! – усмехнулся я в ответ.

– Не поспоришь, – уважительно кивнул господин Картко. – Знаете, честно признаюсь, не ожидал встретить на такой должности прозорливого господина, да еще таким образом назначенного.

– Э-э-э, простите великодушно, но вы мне сейчас комплимент сделали? – поинтересовался я, задав вопрос в лоб.

Сделал это не просто так: захотелось посмотреть на реакцию начальника сыска. Тот не смутился, кивнул каким-то собственным мыслям и встал с кресла.

– Скажем так, это не комплимент; видите ли, не любитель я подмазываться и подлизываться к начальству. Прошу воспринимать мои слова как выданные авансом; если ваши слова, Иван Макарович, не будут расходиться с делом, как в случае с обеспечением населения медицинской помощью, то первым встану на вашу защиту.

– И все же вы льстите, – покачал я головой. – Ладно, сейчас ни у меня, ни у вас нет свободного времени, чтобы фехтовать словами. Глеб Сидорович, надеюсь, если не за сутки, то за пару дней сможете назвать грабителей и убийц.

– Постараюсь, господин наместник; как только у меня окажутся улики, сразу явлюсь к вам с докладом, – пожал начальник сыска мою протянутую ладонь. На том мы и простились.

Своего помощника, без объяснения, озадачил поиском сразу четырех помещений.

– Подыскать здание больницы, аналогичной той, которая у вас в столице имеется, это еще могу понять. Но для чего нам еще три дома? Да с такими непонятными требованиями? – не удержался от вопроса Александр.

– Саша, еще потребуется прислуга в каждый дом, в том числе и этот, – обвел холл взмахом руки, сам уже собираясь одеться и отправиться в банк.

– Перечень и обязанности слуг каковы? – задумчиво спросил мой помощник.

– Это сам решай, – снял я полушубок с вешалки, но потом вздохнул и повесил его обратно. – Где моя трость и вещи, присланные из ателье?

Возможно, и прохладно на улице, но, черт возьми, придется своему статусу соответствовать.

Поигрывая тростью, ощущая, как мерзнут ноги не в моих теплых и привычных сапогах, иду по городу, мысленно намечая предстоящие шаги на посту наместника. И первое, с чего начну, – дороги! Мало того что они не чищены, так еще в скором времени снег сойдет, и они станут непроезжими ни для какого транспорта. Подозреваю, что и грузовик не проберется по улицам, не говоря уже о том, чтобы выехать за город. Без нормального транспортного сообщения удачи не видать. Нет, люди жили, живут и дальше жить продолжат, но это же жутко неудобно и наносит вред экономике! Рядом с банком расположился большой ювелирный магазин, глядя на зазывающую вывеску которого я вспомнил, что кое-каких важных вещей у меня не хватает.

Старый ювелир выслушал мою просьбу, после чего показал заготовки печатей. Один из вариантов меня устроил. Я внес небольшие корректировки, и пока пил кофе, мне еще факсимильный перстень мастер сделал. Правда, за работу пришлось отдать сто рублей да двести за материалы. Зато в банк я уже пришел подготовленный.

– Мне нужен господин Велеев Алексей Петрович, – обратился я к клерку за стойкой, отделенной решеткой от посетителей.

– Как о вас доложить? – уточнил служащий банка.

– Господин Чурков, наместник Урала, – поморщившись, представился я.

Ну не люблю показухи, однако пока никуда не деться, да и порядок не смогу навести, если инкогнито оставаться. Предстоит требовать и снимать с должностей, назначать лояльных людей и… вгрябывать в поте лица, чтобы оправдать доверие Ольги Николаевны. Иногда всплывает вопрос: на хрена мне это все? Уже мог бы сколотить кое-какой капитал, но на сегодня деньги не задерживаются, все вкладываю в различные начинания.

– Господин Чурков, Иван Макарович? – спросил меня господин в строгом костюме, вышедший из-за стойки. – Очень рад вас видеть: надеюсь, у вас есть конкретные распоряжения, а то пермский губернатор, господин Болотов, уже мне пару раз высказывал свое неудовольствие от происходящего.

– Алексей Петрович, если правильно понимаю, – краешком губ улыбнулся я.

– Простите, – прижал ладони к груди банкир, – совсем о приличиях забыл! Да, я управляющий Екатеринбургским отделением имперского банка, Велеев Алексей Петрович.

Н-да, на вид мужику лет двадцать пять, ну, можно еще пару лет накинуть, но никак не старше. Интересно, как это он до такого места дослужиться успел? В империи, как, впрочем, и везде, существует продвижение своих детей и знакомых. Но, стоит отдать должное, если человек ничего из себя не представляет и знаниями не обладает, то на должности долго не продержится. В данном же случае Алексею Петровичу доверили банк в не совсем уж захудалом месте.

– Господин Велеев, может, мы в ваш кабинет пройдем? – предложил я. – Вести разговоры в операционном зале не совсем удобно. Вы согласны?

– Ой, да-да! Конечно! Проходите пожалуйста, Иван Макарович! – засуетился управляющий с приклеенной улыбкой на устах и даже как-то странно выгнул спину, отворяя дверь. – Проходите, пожалуйста.

Я молча прошествовал и сделал взмах рукой подскочившему с места и вытянувшемуся клерку, мол, работай и не отвлекайся. Иду и про себя улыбаюсь. К моему визиту тут спешно готовились. Надраен пол (тряпку с ведром прикрыли стопкой папок), а вот пыль со стеллажей вытерли лишь на средних полках. Не стал комментировать, но сюда еще разок стоит заглянуть через месяц и без предупреждения.

Кабинет управляющего оказался скромным: мебель недорогая, везде стопки бумаг, на вешалке дешевое пальто. Честно говоря, никак подобного не ожидал. И еще раз осмотрел парня, на этот раз подмечая странности. Костюм отличный, галстук безупречен, ботинки сверкают. Но во всем этом есть странность. Прорези для запонок зашиты, ни единой складки на пиджаке, как и на брюках. Интересно, после моего звонка Алексей Петрович стоял, что ли? Впрочем, готов побиться об заклад, что в шкафу, стоящем у окна, висят его повседневные вещи и стоят стоптанные ботинки.

Сев во главе стола, я кивнул управляющему на стул:

– Алексей Петрович, вы присаживайтесь, разговор может оказаться долгим.

– Как вам будет угодно, – выдохнул тот. – Кстати, может, мне распорядиться, чтобы вам принесли чай?

– Лучше кофе и грамм пятьдесят коньяку, – ответил я, надеясь, что хоть ноги согреются.

– Минуту, – подскочил с места управляющий и скорым шагом покинул кабинет.

Н-да, оставить незнакомого человека в помещении, где лежат документы, это неправильно. Впрочем, я бы на его месте так же поступил: когда тебе приказывает, по сути, первое лицо, то тут без вариантов, это еще я не осознал собственную величину и то, как в глазах окружающих выгляжу.

– Иван Макарович, сейчас принесут коньяк и кофе, а пока, может, вы начнете указания давать? – вернулся в кабинет управляющий.

До моего слуха донесся стук печатной машинки, кто-то готовит документ с завидной скоростью. Признаюсь, давно хотел себе такую приобрести, а уж теперь без вариантов. Правда, необходимо отыскать машинистку, впрочем, с подобным аппаратом и сам управлюсь, в своем мире тексты набирал редко и одним пальцем, но это от практики зависит.

– А кто это у вас так залихватски печатает? – не удержался я от вопроса.

– Инна Геннадьевна; мы без нее как без рук, – улыбнулся Алексей Петрович.

– Смотрите сюда, господин Велеев, – вытащил я из внутреннего кармана пиджака свой первый указ. – Данный документ, за моей подписью, предписывает вам создать краевую казну Екатеринбурга, в которую будут поступать налоги и всевозможные отчисления. Распоряжаться средствами, как и их переводом, разрешается только с моего дозволения. С сего дня ни одна копейка не должна уйти из края. Все понятно?

Управляющий взял состряпанный мною документ и принялся его изучать. Я же вспомнил, что еще не опробовал печать, и вытащил ту из кармана.

– Дайте мне штемпельную подушку, – попросил управляющего.

– Гм, прошу меня простить, – смущенно проговорил господин Велеев, – данный документ не совсем точно оформлен.

– Что с ним не так? – взял я лист бумаги, бегло просматривая текст. – Не стесняйтесь, говорите, это мой первый указ в такой должности, мог что-то забыть.

– Э-э-э, на данной бумаге нет обязательной «шапки», в которой указывается порядковый номер. Должность подписавшего должна быть указана полностью. У вас написано: «Наместник Урала», но нет упоминания империи, да еще и должен присутствовать адрес, где расположена ваша резиденция. Впрочем, – Алексей вскочил со стула и подошел к одной из стопок с документами, порылся и вытащил какой-то бланк, – смотрите, это распоряжение господина Болотова.

Ну, согласен, оформлена моя писулька плохо, но к тексту не придраться. А вот указ губернатора меня заинтересовал. По данной бумаге приказано часть денежных средств, поступивших в качестве налогов и направляющихся в столицу империи, изъять на строительство дорог. Однако по улицам города я не раз ходил и ездил: ни хрена нового не сделано! Мало того, на такое дело сам планировал средства направить! Интересно, какой уже раз это происходит? Кстати, управляющий на меня с хитринкой смотрит, не просто так он эту бумажку подсунул. Хитер малый, особенно если учесть, что распоряжение-то годичной давности, но как бы случайно оказалось сверху в стопке документов.

Достал портсигар и закурил, не спросив разрешения у хозяина кабинета, но тот мне не посмел бы отказать. Смолю папиросу и размышляю. Против губернатора мне невыгодно бучу поднимать, да и нет сил, время жалко. Однако местные должны быть в курсе событий, и, боюсь, подобных документов еще много. Как ни крути, а придется делать ревизию в финансово-хозяйственных делах. Но на такой должности еще не все от меня зависит, могут попытаться устранить, не физически, так морально.

– Газет и журналов у вас… гм, – кашлянул и поправился: – У нас в городе много выходит? – задал вопрос управляющему.

– Достаточно, – удивленно пожал тот плечами.

– Есть те, что финансируются из налогов края?

– Конечно, могу поискать распоряжения, если вам так надо.

– Гм, господин Велеев, мне потребуются выписки за три года, на какие цели направлялись средства из налогов. И, если возможно, краткую справку о том, как деньги израсходованы, если, разумеется, вы на такое пойдете. Не испугаетесь? – посмотрел я на управляющего. – Господин вы разумный, наверняка догадываетесь, для чего это мне требуется.

– Простите, Иван Макарович, но ваши замыслы мне неведомы, – покачал тот головой. – Первый документ за пару дней сделаю, а основные объекты, на которые изымались средства, вы легко сами увидите.

Осторожен, молодец парень, я бы на его месте так же себя повел. Одно радует: с этим банкиром дело можно иметь. Действительно, встречают по одежке, а провожают по уму. Так и я, при первом знакомстве думал, что передо мной этакий маменькин или папенькин сынок, способный до блеска лизать начальству задницу и кланяться. Оказалось, что ошибался, чему нельзя не радоваться. Мой первый указ отпечатала Инночка, молоденькая девушка, на которую имеет виды управляющий, да и она на него. Это невооруженным взглядом видно, по тому, как они друг дружку глазами пожирают. Но готов побиться об заклад, они еще и не целовались, хотя… много на кон не поставлю, хрен их знает, эти местные нравы!

Вышел я из банка спустя пару часов, еще кое-какие документы мне управляющий показал, и от этого настроение у меня в минусе. Хочется кое-кому рожу набить. Придется разбираться с градоначальником, но сначала хочу переговорить с начальником полиции и получить у того досье на видных деятелей Екатеринбурга. Решил прогуляться пешком по городу, посмотреть на все другим взглядом. Погодка опять стала радовать, появилось солнышко, и в моей одежке уже не так холодно, но вот обувка все же не по сезону. Н-да, стоило мне на санях ездить, но тогда бы мало что увидел.

Странное впечатление оставляет город, вроде и лавок много, витрины светятся и заманивают покупателей, а народа на улицах мало. Даже у недавно открытого цирка, где пестрят афиши и зазывают на вечернее представление, одна ребятня в снежки играет. Забрел на местный базар: торгуют всем и вся, торговцы громко завлекают покупателей, но уже без азарта, и большинство сворачивается – поздно я сюда пришел, торг идет до обеда, сейчас мало желающих что-то приобрести. Поймал себя на мысли, что всматриваюсь в лица людей, стараясь в них прочесть эмоции. И опять мало что понял, но чего опасался – не увидел; нет безысходности и тоски во взглядах. Тем не менее выводы делать рано, короткая прогулка ничего не подтверждает и не опровергает.

В здание полиции прошел без труда, у меня никто не поинтересовался, к кому и зачем иду. Возможно, сработали моя уверенность и внешний вид. Приемную начальника полиции отыскал быстро, но на пороге застыл в недоумении. За столом сидит секретарша и напропалую флиртует с каким-то полицейским. Девушке на вид около двадцати, ярко накрашенные губы, завитые волосы, в глазах бесята. Но, стоит отдать ей должное, заметив меня, дама преобразилась. Взгляд стал серьезным, даже строгим, она сделал знак своему собеседнику и спросила меня:

– Господин, вы по какому вопросу? Вам назначено?

– Да, собственно, решил посмотреть, как дела обстоят, – пожал я плечами, проходя в приемную и мысленно оценивая обстановку.

Два дивана, кресла и пара журнальных столиков, на стенах картины, на полу ковер, подоконник заставлен цветами, проглядывающими из-за занавесок. Массивные бархатные шторы темно-вишневого цвета, хрустальная люстра. Дубовую дверь в кабинет начальника полиции украшает позолоченная табличка с ФИО, чином и должностью хозяина. Стол секретарши в идеальном порядке, но на нем присутствует пишущая машинка, в которую заправлен лист бумаги. За спиной девушки расположены шкаф, сейф и буфет. Обстановка совершенно противоположная той, что наблюдал в банке.

– Господин… простите, не имею чести вас знать, – обратился ко мне, если не ошибаюсь, коллежский асессор. – Дарья Михайловна задала вам определенные вопросы, будьте любезны ей ответить и не отрывать людей от дел!

Он в своем праве, хотя насчет дел я и мог бы оспорить, они тут явно за спиной начальника полиции о чем-то личном беседовали. Да и чин сего господина не такой уж малый: если провести параллель, то коллежский асессор примерно соответствует майору полиции в моем мире.

– Доложите Федору Романовичу, что пришел господин Чурков Иван Макарович, – сказал я и, опираясь на трость, прошел и скромно присел в одно из кресел.

Моя фамилия не произвела на секретаршу и полицейского должного впечатления. Они переглянулись, словно пытаясь спросить друг друга, что делать с наглецом. Дарья едва заметно отрицательно качнула головой и достала из стола какой-то журнал. Девушка пролистала страницы и, чуть разведя руками, сказала:

– Простите, но вам не назначено; если желаете попасть на прием, то могу вас записать.

– На какой же день, позвольте полюбопытствовать? – задал ей вопрос, внутренне усмехнувшись.

Пока мы переговариваемся с секретаршей, господин коллежский асессор стоит и лоб морщит, словно что-то вспомнить пытается. Вот он пригладил волосы, провел пальцами по усам, а потом резко к Дарье повернулся и громко шепнул:

– Доложите Роману Федоровичу, Дарья, так для всех лучше будет!..

– Вы так считаете, Эдуард Максимович? – склонила голову к плечу девушка.

Полицейский ничего ей не ответил, кивнул головой, а потом ко мне обернулся и сказал:

– Прошу простить, ваше высокопревосходительство! Не признал!

– Гм, уважаемый Эдуард Максимович, если вы правильно поняли, я не собирался афишировать свой визит, не называл свой чин, вам не за что извиняться, – ответил, наблюдая, как секретарша спешно вошла в кабинет начальника полиции. – Скажите, чем заняты, как обстановка в городе?

– Я являюсь коллежским асессором, Юрлов Эдуард Максимович, к вашим услугам. – Он по всем правилам представился и даже каблуками щелкнул.

Пришлось мне с кресла встать и в свою очередь назваться. После чего мы с господином Юрловым обменялись рукопожатиями. А вот потом… н-да, столько лести в свой адрес давно не слышал! По малейшему поводу Максим ссылается на мою прозорливость, ум и деловой подход. Спел дифирамбы про лекарское дело, припомнил какие-то слухи о тысячах больных, якобы поставленных на ноги моими «золотыми» руками. И все это – минуты за три! Мне уже стало настолько тошно от приторной сладости в его голосе, что захотелось испить кислого, спасла появившаяся секретарша.

– Ваше высокопревосходительство, Иван Макарович, проходите, пожалуйста, – широко распахнула она дверь кабинета начальника полиции.

Роман Федорович из-за своего массивного стола уже вышел и с улыбкой на лице спешит мне навстречу. Обменявшись с ним рукопожатиями и стандартными приветствиями, я осмотрелся и про себя отметил, что подобную обстановку ожидал увидеть. Кабинет большого размера, мебель изумительного качества, но вместе с тем нет вычурной роскоши.

– Иван Макарович, рад, что навестили мою, так сказать, вотчину. Что желаете? Кофе, чай, коньяк? – поинтересовался господин Друвин.

– Кофе, если можно, – подумав, ответил я.

Пока хозяин кабинета отдавал распоряжения секретарше, я осматривался в кабинете. Н-да, красиво жить не запретишь. Тут есть все для работы и, думаю, отдыха, так как углядел скрытую дверь, за которой находится еще одно помещение. Что там? Вряд ли какой-то архив; думаю, апартаменты начальника полиции. Вряд ли он с Дарьей сексом на рабочем столе станет заниматься, хотя чем черт не шутит. О том, что секретарша у него выполняет различные доверительные поручения, догадаться не сложно: на такие должности берут любовниц или близких родственниц, ну и в исключительных случаях – реальных секретарей. Но Дарья не старая чопорная дама, и наряд у нее яркий, такого родственнице не позволят носить, так что вывод однозначный.

– Роман Федорович, хочу изучить досье на господ, которые имеют вес в городе, – потягивая кофе, сказал я. – Вы же не станете говорить, что у вас нет никаких бумаг на чиновников, промышленников и купцов?

– Общие сведения имеются, – согласно кивнул начальник полиции. – Без этого никуда, но компрометирующих материалов вы у меня не отыщете. Увольте, но мои люди заняты насущными проблемами.

– Кстати, а чем непосредственно занимается ваше ведомство? Насколько понимаю, полицейский сыск вам подчиняется, но у него определенные задачи. А само полицейское управление, – обвел рукой помещение, – какие расследования проводит?

– Порядок в городе поддерживаем, следим, чтобы не возникло смуты. Различные экономические вопросы контролируем – патенты, разрешения… – Он устало покачал головой. – Не поверите, но людей на все не хватает, финансирование мало, крутимся, как белка в колесе. В последнее время активизировались политические, народ баламутят.

– Вот как? – удивился я. – Хорошо, завтра предоставьте мне полный отчет о делах вашего ведомства, в том числе и доведенные до суда дела за… – запнулся, решая, – месяц. Посмотрим, не даром ли вы хлеб едите. Кстати, – я встал, не понравился мне такой прием, – не стоит никого покрывать, такого я не люблю.

На этом, не прощаясь, вышел от начальника полиции. Никак не могу понять своего к нему отношения. Есть в господине Друвине что-то неприятное, но в то же время и располагающее. Увидев городового, я решил наведаться в вотчину господина Картко, чтобы сравнить два правоохранительных учреждения, пока впечатления сильны.

Двухэтажное здание, всего с пятью кабинетами, архивом и двумя камерами. Фасад не крашен пару лет, внутри ремонт и вовсе производился лишь при строительстве дома, то есть довольно давно. Народу-то всего – охранник и архивариус, оба в летах, но глаза цепкие. Прежде чем сторож внутрь пропустил, стребовал у меня бумаги, подтверждающие личность. Долго изучал и даже для чего-то на свет смотрел, но остался удовлетворен:

– Проходите, господин наместник, коль пришли.

– Да ты никак в полиции лямку тянул, – хмыкнул я, убирая документы.

Дед на меня покосился, потер свое левое плечо и ничего не ответил.

– Почему на месте никого нет? – поинтересовался я, проходя по обшарпанному коридору.

– Все в работе, сидячи преступления не раскроешь, бегать приходится, – усмехнулся сторож.

– А господин Картко сегодня придет? Кто принимает заявления от посетителей?

– Так ить я и принимаю или Прохор Семенович, – хмыкнул тот.

Прохор Семенович же, местный архивариус, оказался чем-то занят, выискивал в документах (папок – с пару десятков) какие-то данные: ему велел этим заниматься начальник сыска. Первым делом я подумал, что тут никто не желает работать, но вскоре убедился в ошибочности мнения. Утром и вечером господин Картко проводит совещания, после чего сыщики отправляются по делам, если преступления не раскрыты. При наличии задержанных и достаточного количества улик начинают оформлять дела, а потом передают документы в суд.

И все же с господином Картко мне удалось увидеться. Покидая здание, столкнулся с ним в дверях.

– Иван Макарович? – удивился начальник сыска. – Приятная неожиданность; надеюсь, ничего не произошло?

– Прогуляемся? – поздоровавшись, кивнул я на улицу. – Времени у меня не так много, а тут уже увидел все, что хотел.

Медленно идем и тросточками помахиваем. Господин Картко скучает, но не задает вопросов. Закурив, я стал его расспрашивать о том, как так получилось, что сыск пребывает в запустении, а начальник полиции – в новом здании, обставленном шикарной мебелью. Как и предполагал, все уперлось в финансы. а раскрытие убийств или грабежей сыск получает благодарности, а средства на нужды полиции распределяет господин Друвин. С этим придется что-то решать, и сомневаюсь, что начальнику полиции это понравится. А вот досье на чинуш и видных людей города Картко мне порекомендовал искать не в полиции.

– Господин Чурков, вам же известно, что сбором подобных материалов занимаются в каких-то корыстных целях? Давайте подумаем сообща, кто эти люди?

– И кто же? – вытащил я часы из кармана и увидел, что часовая стрелка подползает к пяти вечера.

– Обычно сенсации и разоблачения любит пресса. Для меня остается загадкой: как это вас еще не осадили журналисты?

Черт! Совсем забыл об еще одной, негласной ветви власти! Конечно, в это время журналистика не так влиятельна и развита, но после некоторых статей в столице чиновники уже лишались своих кресел.

– Понял вас, Глеб Сидорович; не порекомендуете пару журналистов, хорошо делающих свое дело?

– Знаете, Иван Макарович, не стану таить, кое с кем работаю; переговорю, если согласятся и заинтересуются, то сами вас отыщут. Хорошо?

– Договорились, – пожал я ему руку и заспешил домой: скоро предстоит телефонный разговор с моими компаньонами.

С трудом уклонился от соблазна, чтобы не заглянуть в ресторан, желудок прозрачно намекает, что его необходимо насытить. День прошел, а толком ничего не сделал и не решил, от этого настроение у меня в минусе. Еще и мокрый снег пошел, мгновенно улицы стали непролазными.

Дома первым делом отыскал своего помощника и потребовал отчета. К моему удивлению, Александру удалось намного больше. Он присмотрел пару зданий под больницы, даже отыскал трактир, выставленный на продажу, который легко (при наличии денег) можно переделать под ресторан. Вопрос же по моей приемной остался открыт, как и для проживания Марты, и если придут мои компаньоны, то и для них.

– Молодец, хорошо поработал, – похвалил я его.

– Гм, Иван Макарович, не во всем моя заслуга, Анна помогала. Кстати, вот ее биография, – он вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт, – которую вы просили составить.

– Она нам подойдет или нет? – не стал я распечатывать конверт.

– Сложно сказать, – отвел он взгляд. – Непостоянная она какая-то.

– Какие еще новости? Про посетителей и звонки не спрашиваю, – усмехнулся я, – видел, что снег утоптан на тропинке к крыльцу, словно рота солдат маршировала.

– Резиденция императрицы усиленно строится, рабочие двух заводов готовы выйти и объявить забастовку, – огорошил меня Александр.

– Дьявол! – поморщился я, мысленно себя обругав, так как именно этими вопросами следовало интересоваться в первую очередь. – За ужином все подробно расскажешь.

Глава 9

Назначения

Перебои со светом случаются часто, хотя и нет огромной нагрузки на электрические сети. Сестрица моя расстроилась: по ее словам, хотела сегодня дописать основную часть портрета императрицы, а теперь придется взять паузу, без нормального освещения боится испортить работу. А мне, честно говоря, как-то уютно сидеть за столом, на котором стоят канделябры со свечами, а в камине потрескивают дрова и пляшут огоньки пламени. Увы, но идиллия продлилась минут двадцать. Зажегся свет – и очарование вечера рассеялось.

– Так! У меня есть незавершенное дело! – воскликнула Катерина, вытирая салфеткой губы. – Вань, я пойду?

– Иди, – махнул ей рукой и посмотрел на Александра: – Меня интересуют Анна и Антонина Михайловна. Если девушка с тобой весь день находилась, то кто присматривал за моей пациенткой? Да и где они живут, есть ли у них еда?

– Э-э-э, – протянул мой помощник и, что странно, смутился, – Иван Макарович, еды я им купил, дом старый, но стены еще в приемлемом состоянии. Анна завтра собиралась к вам подойти.

– Что там насчет рабочих? – перепрыгнул я на другую тему.

– Задерживают зарплаты, за каждый чих – штраф, частые увольнения. Дело обычное, но есть смутьяны и подстрекатели. Необходимо на корню подавить, чтобы неповадно было.

– Наши производства? – коротко уточнил.

– В норме, ничего нового, если не считать, что мастера приняли решение обрабатывать каждую деталь автомата в два раза дольше. Говорят, что таким образом снизят брак в три, а то и четыре раза. Аптечная сеть работает исправно, жалоб нет. Насчет разбойного нападения… – Александр глубоко вздохнул, а потом выдал: – Сообщество подозревает, что в деле замешана полиция.

– Сообщество – это воры? – на всякий случай спросил я, а после того как мой помощник кивнул, попросил его уточнить данный момент: – С чего так решили? Доказательства?

– Сходка выдвинула такую версию. Охрану обоза застали врасплох, подпустили близко, знали они тех, кто их убил, и до последнего момента ничего не заподозрили. Стреляли нападавшие быстро и четко. Улик опять-таки не оставили, получается, что знают, как следы замести.

– Подозревает кого-то твое сообщество? – поинтересовался я, не став опровергать данную версию.

– Увы, – поджал губы мой помощник, а потом нахмурился и сказал: – Странно, но как-то уже себя не отношу к сообществу. Эх, Иван Макарович! Это все из-за вас!

– Ты радуешься или меня обвиняешь? – задал я вопрос и, усмехнувшись, потянулся к бокалу с коньяком.

– А хрен его знает, – растерянно ответил парень.

Он запустил пятерню себе в волосы и взлохматил их.

– Ну ты подумай, как для тебя самого лучше, – встал я и взглянул на часы. – Пойду в кабинет, немного поработаю, да и переговорить хочу с компаньонами, которые в столице.

Александр остался в гостиной, парень в прострации пребывает. Ничего, ему есть над чем подумать. Со мной он от дел воровских отошел, а если и дальше стану его загружать, то и вовсе позабудет, чем занимался когда-то.

До назначенного телефонного разговора еще прилично времени, решил внимательно ознакомиться с местной прессой. В газетах на первых полосах пестрят заголовки о моем назначении. Материал собирали впопыхах, вместо моей фотографии напечатали губернатора и градоначальника. Но мою биографию сумели раздобыть, правда, не настоящую, а какую-то сказочную. Читаю и диву даюсь от такой фантазии журналистов. Оказывается, что моя семья – выходцы из Сибири. Во время Пугачевского бунта рядом с Емельяном был сын, которого правитель Сибири прятал. Когда же войска Екатерины разбили армию Пугачева и тот понял, что война проиграна, сделал все, чтобы спасти близких. Дальше и вовсе какая-то ерунда понаписана из области «а что, если бы…». Мельком пробежал глазами строки и остановился там, где уже конкретно меня касается. «И когда над нашей империей стали сгущаться грозовые тучи, Иван прозрел и начал действовать. Из своего родного села он уехал в столицу, уже успев вылечить от неизлечимой болезни графиню, вхожую к императрице!»

– Охренеть! Но как придумано-то! – рассмеялся я вслух. – Прозрел, мля?!

Закурил, а потом продолжил читать захватывающую статью, похожую на фантастическую книгу.

«И что же делал Иван Макарович в столице? Первым делом сдал экамен на звание охранителя Российской империи. На состязаниях поверг в позорное бегство претендентов, учившихся этому искусству не один год! Разве же подобное без воли свыше возможно?»

– Это к чему журналюга ведет? – прищурился я и, достав портсигар, закурил очередную папиросину, просчитывая варианты такой хвальбы.

Для местных жителей мой авторитет из-за этой статьи не сильно поднимется. Противники Ольги Николаевны ко мне на поклон не пойдут, у тех другие лозунги и взгляды. Сторонники же императрицы – отвернутся, побоявшись, что могу составить ей конкуренцию. Получается, что кто-то против меня начал играть, а я еще и о правилах не слышал, да и с противником не знаком. И что же дальше в этой газетенке? Уже примерно представляю, какой дается посыл. Теперь понятно, почему просителей нет. И ведь надо приплести историю с самозванцем Пугачевым, который себя за императора Петра Третьего выдавал. Но, с другой стороны, не все в истории моего мира было так прозрачно. Еще Пушкин упоминал Тартарию, где якобы правил Емельян. И все бы ничего, но в той давней истории имеются темные пятна. Если можно понять и объяснить бунт спартанцев, когда рабы-гладиаторы, умеющие обращаться с оружием и де-факто являющиеся отменными бойцами, чуть не покорили Рим, то крепостным крестьянам, не знающим тактики и дисциплины, – противостоять регулярной армии во времена Екатерины Второй? Ну, читал я, что в армии Пугачева имелась жесткая субординация, но как он мог ее добиться, так и осталось загадкой.

– М-да… и что же у нас тут дальше написано? – вновь стал читать статью, понимая, что факты о восстании Пугачева в моем мире знаю лишь отрывочные.

«Получив чин охранителя, Иван Макарович не остановился на достигнутом. Нет, он не стал защищать дам или купцов, а сразу же заслонил от пули саму императрицу! Каково? Само Провидение подсказывает, как и что делать нашему уважаемому наместнику Урала. Впрочем, об этом читатель узнает, прочтя немного ниже. Сейчас же опишу дальнейшие действия господина Чуркова. Он через какое-то непродолжительное время добивается получения уникального лекарства, за что ему присваивается звание доктора широкой практики. Не имея больших финансов, он открывает с компаньоном больницу, где начинает врачебную практику и ставит на ноги безнадежных больных. Вскоре в столице и ее окрестностях появляется сеть аптек, впрочем, читатели сами могут убедиться в правдивости моих слов, ибо и в нашем городе Иван Макарович не забросил занятие врачеванием. И вот, пару дней назад, к нашему герою тайно приехала сама императрица с приближенными! Императрица Российской империи Ольга Николаевна Романова! Она-то и возвела в ранг наместника Урала господина Чуркова Ивана Макаровича. Надеюсь, теперь-то возрождение Сибири не за горами и не за годами! С уважением, ваша Лисица Таежная».

– Мля! Лисица! – отшвырнул от себя «Вестник Екатеринбурга» и взял следующую газету.

В «Сплетнях города» пошли другим путем, сделав акцент на визит императрицы и тупые намеки. Стиль статьи мне не понравился: пошлостей нет, но подталкивают к определенным выводам. Впрочем, на то они и «Сплетни». Остальную прессу просмотрел по диагонали, там обошлись осторожными заметками, но заявили, что обязательно продолжат рассказ о моей персоне. Время уже подобралось к назначенной отметке; надеюсь, Десмонд смогла собрать вместе моих коллег. Да, так про себя называть стал профессора Портейга, хирурга Короткова и ученого Иоффе. Если Семен Иванович для меня не просто компаньон, а своеобразный учитель и соратник, то оставшиеся господа – единомышленники в части лечения людей от различных болячек. Снял телефонную трубку и после привычной процедуры попросил барышню соединить с нужным абонентом. Как и ожидалось, связь установилась не сразу, почти успел докурить папиросу, но голосок компаньонки узнал.