Ангелы по совместительству. Проводы империи Сыромятникова Ирина

Глава 6

Уважаемый в некоторых кругах владелец моторной шхуны Ри’Кинчир пыхтел трубкой и с воодушевлением горланил песни сомнительной художественной ценности, перекрывая своим ревом скрип снастей, шум волн и робкие крики чаек. Ослица по имени Мымра с интересом поводила ушами и время от времени поддерживала капитана громким иканием. Хорошо хоть малыш Пепе крепко спал…

Саиль, пристроившись на бухте ненужного пока каната, смотрела на волны и размышляла о том, как многого еще не знает. Дети пастырей в империи становились исключительно пастырями, а девочек вообще предпочитали ничему не учить – отсекали Источник и выдавали замуж. Поэтому о мире она узнавала из двух десятков поучительных книжек и сказок, рассказанных тетей Рахиль (магия в них была представлена с точки зрения обычного человека). За три месяца жизни в Ингернике Саиль познакомилась с эмпатами и целителями, природниками и просто бытовыми магами, в равной степени пользующимися уважением. А вот теперь еще провидец! Казалось, Лючиано мог все. Переправиться через море? Пожалуйста! Договориться с моллюсками? Легко! Копание в попорченных морской водой механизмах на пару с Ри’Кинчиром можно даже не упоминать. Но главный шок: сварить бобы с рыбой так, чтобы все ели, не давились! Саиль бы так не смогла.

Странная история с утоплением судна получила объяснение.

– Весной чиновники шлялись по гаваням, отнимали корабли, – ударился в откровенность подобревший капитан. – И нет бы в дело пустить, топили, паскуды! Чтоб моего «Лосося» сжег какой-то тупой медноголовый?!! Вот я и положил его на дно аккуратненько. – Бородатая физиономия Ри’Кинчира расплылась в довольной улыбке. – Ловко провернул!

Теперь старый моряк говорил много и охотно, а лексикон имел такой, что прежде Саиль и стоять-то рядом не смогла бы, но после ужасов доля Фатхо жаловаться на чей-то грязный язык было просто неудобно. Тем более что Лючиано (пастырь, хранитель устоев!) спокойно пропускал все это непотребство мимо ушей.

– Представляешь, Саиль, – поделился он сокровенным. – Я с восьми лет мечтал стать юнгой! Но белых в море не берут.

Потрепанный «Лосось» украсился благоразумно припрятанным в песке такелажем и старыми, не единожды штопанными парусами. Следом на борт отправились бочки с водой и пресловутые брикеты. Больше всего проблем при погрузке доставила ослица, сначала не желавшая прыгать в лодку, а при попытке поднять себя грузовой стрелой принявшаяся отчаянно брыкаться. И вот оно – море, простор! Мимо проплывает скалистый берег со всеми его опасностями и невзгодами. (Просто с ума сойти, как далеко еще им пришлось бы идти! Эдак они к Миронге только осенью дотопали бы.) Судно шло на парусах, чему Саиль бесконечно была рада (запах паленых брикетов ей еще на берегу надоел). Скоро, скоро они окажутся в устье Тималао!

В порту появление «Лосося» произвело фурор. Сотни мелких лодчонок (едва ли не плотов) немедленно устремились к кораблю, их владельцы наперебой предлагали услуги лоцманов, разный мелочной товар и просто толкались рядом. Ри’Кинчира тут явно знали, со всех сторон раздавались приветствия похабного содержания, а тот в ответ весело орал что-то умопомрачительно непотребное. Пастырей на них нет! Капитан зазвал на борт каких-то старых знакомых и с их помощью отогнал «Лосося» поближе к мастерским – бывший утопленник нуждался в ремонте. Провожатые оказались нелишними – гавань только выглядела просторной, тут и там из-под воды торчали железные остовы и обугленные деревяшки (останки сожженных по воле императора кораблей). На берегу нашествие продолжилось – у сходней словно по волшебству собралась целая толпа перевозбужденных личностей. Матросы готовы были плыть к еретикам в пекло, мастера – выполнить любую работу за чисто символическое вознаграждение, купцы желали нанять корабль для доставки товаров. Порт Миронге цеплялся за жизнь, не хотел умирать, но самого главного – морских судов – в его акватории не было. У многочисленных причалов стояло ровным счетом три корабля размером чуть побольше «Лосося», и все – под бдительной охраной вооруженных людей совершенно бандитского вида.

– Добрые возчики! – хмыкнул Ри’Кинчир. – У главного пирса стоят – ничего не боятся.

Саиль не сразу поняла, что капитан имеет в виду контрабандистов.

Постепенно ажиотаж стих. Все эти люди (как получившие желаемое, так и оставшиеся не у дел) потихоньку разошлись. Пришла пора и им уходить. Вот только – куда? У путешествующих белых не было ни знакомых, ни дома, ни денег.

Очевидно, капитан тоже подумал о чем-то подобном.

– А вы, сиятельные, – окликнул он пассажиров, – дальше – куда?

– Мы будем искать попутчиков в Алякан-хуссо, – отозвался Лючиано.

– Поищите, – кивнул Ри’Кинчир. – Вещи можете пока не забирать – раньше чем через неделю я из порта не выйду. Вот только скотину свою говнистую на берегу привяжите!

– А ее не уведут? – практично поинтересовался Лючиано.

– Пусть только сунутся! – свирепо дыхнул дымом Ри’Кинчир и снова сказал непотребство.

И вот они оказались в Миронге, втроем (оставлять малыша Пепе с незнакомыми людьми Саиль не решилась). Сбылась мечта… белых, что, в общем-то, все объясняет. Огромный порт (морские ворота Тималао) производил впечатления балагана без марионеток – чисто выметенные пирсы, аккуратные штабеля пустых бочек, топливных брикетов и новеньких канатов. Сцена, актеры которой обугленными грудами догнивают под водой. И добрые возчики, словно насмешка над Уложением, в роли уважаемых гостей. Власти продлевали антракт, но за цветастым занавесом что-то скребло и шевелилось. Веками соблюдавшиеся правила трещали по швам.

В соседнем доке из каких-то подручных материалов сооружали корабль – подсудное дело (верфи в империи всегда были сугубо императорскими). Скелет будущего судна – киль и шпангоуты – был практически завершен, низкое качество материала новоявленные корабелы восполняли всяческими шпунтами и заклепками, результат навевал мысли о скверно сделанном чучеле. На опустевшие пирсы каждое утро высыпала толпа рыбаков – простых горожан с удочками и сачками. Недалеко от берега с плотов (вероятно, при помощи волшебников) пытались поднять из воды останки судна (то ли акваторию чистили, то ли двигательную установку спасали). Но в целом гавань Миронге из парадного фасада города временно превратилась в его задворки. Чуткая белая натура подсказывала Саиль, что двое белых неуместны здесь, как заигравшиеся котята.

– Думаешь, стоит спросить об Алякан-хуссо там? – Девочка кивнула на целую флотилию плоскодонок, болтавшуюся около волнореза (в открытом море им делать нечего).

– А смысл? – Лючиано пожал плечами. – Движения по реке нет, а пешком идти – далеко и опасно. Проще подождать, когда Ри’Кинчир закончит с ремонтом. Его корабль – каботажник, идти на нем через океан – рискованно и выгоды особой нет. Вот увидишь, Саиль, капитан попробует заработать на речных перевозках! Сейчас на них должен быть бешеный спрос.

Если провидец так говорит, значит, в будущем можно не сомневаться.

– Но сидеть на шее у этого доброго человека мы не можем – у любой благодарности есть предел. – Лючиано вынул из-за пазухи мешочек и продемонстрировал Саиль НЕЧТО. Больше всего эта штука напоминала маленькие часы, позолоченные, с множеством циферблатов и металлическим браслетом, напоминающим кожу змеи. Она и не знала, что у ингернийцев такие вкусы! – Брат подарил, – пояснил мальчик. – Жалко, конечно, но ведь на доброе дело!

Правильно-правильно. Сбыть с рук этот кошмар и объяснить брату, что принести жертву на доброе дело – хорошо.

Бродить по незнакомому городу Саиль не хотела, но уклониться от похода по магазинам не могла – Лючиано по-прежнему понимал са-ориотский с пятого на десятое. Миронге принял двух белых в свое нутро и попытался разжевать.

Неужели это – нормальный город?!! Никакой солидной упорядоченности, к которой Саиль привыкла в Крумлихе, всюду суета и мельтешение. На улицах – пестрая толпа, белое, красное, желтое, серое, салатовое и васильковое, все цвета городов Тималао смешались здесь. Гул голосов казался встревоженным и приглушенным – так не ведут себя люди, обретшие убежище, скорее – угодившие в ловушку. Как бы до волнений не дошло! Видимо, городской глава и сам все отлично понимал – по переполненному гостевому кварталу непрерывно курсировали группы стражников. От царящего вокруг напряжения у Саиль кружилась голова, но Лючиано твердо взял ее за локоть и за полчаса вывел к рынку. Как?!

– Я карту города в атласе посмотрел, – пояснил провидец. – Планировка по Уложению: один раз увидел, считай – везде побывал.

Естественно! Ну почему Саиль сама до такого не додумалась? Не знать законов собственной страны – позор. Так, срочно просмотреть все их записи и выучить, нет, зазубрить! Мало ли что еще пригодится.

В торговых рядах, как ни странно, людей оказалось меньше. Зато вели они себя громче – вопль зазывалы над ухом едва не оглушил Саиль.

– Ужас!!!

– Это ты просто на краухардской ярмарке не была, – ностальгически улыбнулся Лючиано.

– Э?

– О! Там все то же самое. – Он обвел рукой бурлящий вокруг хаос. – Только половина народу – черные. И когда они начинают торговаться…

Саиль представила, что способен устроить изгоняющий, желающий, но не могущий что-то получить, и поняла, что Миронге – еще ничего. Покупателей в рядах не так уж много – друг друга почти не задевают, карманники вежливые – толкнут и извинятся…

– Э???

Продавать часы Лючиано решил не на улице, а в лавке, причем ювелирной. Витрины у нее не было вовсе, а около двери топтался рослый печатный, к малолетним визитерам отнесшийся с недоверием (Саиль подозревала – не будь Лючиано пастырем, их погнали бы отсюда взашей).

Хозяин вышел к странным посетителям не сразу (видно, занят был). При взгляде на кошмарные часы в его руках словно по волшебству появилась лупа, помощник поднес ближе свет. Минут десять ювелир со скептическим видом рассматривал товар, а потом назвал цену. Сердце Саиль затрепетало от радости, но Лючиано покачал головой и назвал цифру вчетверо больше.

Что тут началось!

Хозяин лавки вскочил из-за стола и громогласно предложил всем посмотреть на эту невоспитанную молодежь. Саиль мучительно покраснела, а вот на Лючиано слова купца впечатления не произвели: мальчик с легким удивлением поднял бровь и повторил свою цену. В ответ купец обвинил их в скаредности и жестокосердии. Лючиано тоже встал, картинным жестом отпихнув в сторону стул, и заявил, что этот человек, по-видимому, не хочет помочь бедным сиротам. Саиль была уверена, что сейчас их вышвырнут за порог, но торг только начался. Купец жаловался на тяжелое время – Лючиано утверждал, что волки крались у них по пятам. Са-ориотец намекал на спорное происхождение товара – юный маг (волшебством заставив волосы встать дыбом) призывал богов послать дождь, снег и град на всех недостойных. Саиль, тщетно пытавшаяся уловить смысл перепалки, сдалась и озвучивала лишь цифры. В итоге купцу пришлось поднять первоначальную цену в три раза. Лючиано спрятал выручку куда-то под рубаху, а пару монет тут же разменял мелочью.

Из лавки Саиль выходила измотанная, как после битвы с черноголовыми.

– Мне кажется, что мы обидели этого доброго человека.

– Перестань, Саиль! – Лючиано выглядел весьма довольным собой. – Он дал едва ли половину настоящей цены. Но тут ничего не поделаешь, времена действительно тяжелые.

Сколько стоит нынче в Миронге комната на троих и стойло для скотины, они так и не узнали – покровительство Ри’Кинчира позволило им остаться жить в порту, в бараке при мастерской. Уложением подобное самовольство запрещалось, но людям надо на что-то жить, а пастырей здесь уже полгода никто не видел. За пару монет они получили две койки в общей комнате и право принимать душ (холодный). Несмотря на обилие соседей, Саиль впервые за много дней почувствовала себя в безопасности.

Мастеровые не теряли времени даром – утром в сухой док заявилась толпа рабочих и дружно, за один день ободрала с «Лосося» старую краску. Женщины ползали в трюме, выгребая остатки песка и ракушек, молодые парни болтались в веревочных люльках и конопатили борта. Когда древесина подсохла, весь корпус обмазали чем-то вонючим…

Лючиано целыми днями болтался в мастерской, а возвращаясь, говорил только про корабли, речные и морские, паровые и парусные. Не очень типичное для белых увлечение! Казалось, что он знает все: про назначение сотен загадочных предметов, форму морских узлов, глубину осадки и ориентирование по компасу. Слушая его, Саиль невольно проникалась уважением к грубоватым, шумным морякам и томительной жаждой странствий (будто недостаточно ей еще приключений). Клетка из правил и авторитетных мнений, в которой привыкла обитать дочь пастыря, не выдерживала напора перемен. Столкновение с реальностью обнажало несоответствия, каждое из которых требовало объяснения. А ведь любопытство белых – страшная сила! Не потому что узнавать новое так уж весело, просто в какой-то момент неопределенность надоедает. Саиль начинала желать странного: понимать, что происходит, знать, что ждет ее дальше, выбирать, в конце концов. Управлять своей жизнью! С образом са-ориотского белого подобные настроения категорически не сочетались, но чувствовать себя чемоданом без ручки девочка больше не могла.

Для начала следовало разузнать больше про тот самый Алякан-хуссо, в который они направлялись. Так уж ли верен образ речного порта, который Саиль нарисовала себе в уме? Или будет как всегда?

Общение – сильная сторона любого белого, но разницу в происхождении не так-то просто преодолеть, благосклонность мастеровых, привыкших держаться замкнутым кланом, следовало чем-то заслужить. Для этого у Саиль имелось секретное средство – младенец: в любом месте, где люди живут семьями, найдется парочка матрон, желающих поучить молодку уму-разуму. Саиль поцеловала Пепе в лобик, мысленно попросив малыша не шалить, и отправилась во двор жилого барака, привлекать внимание.

Смеркалось. Жены мастеровых, освободившиеся от дневных трудов, сидели на ступеньках барака и болтали о своем. С моря набегал туман, и над Миронге поднималось светлое марево – светились окна особняков и доходных домов, на бульварах потихоньку зажигались зачарованные фонари, а вот бараки портовых рабочих оставались погруженными во мрак. Спросите – почему? Потому что в Уложении написано: спальные места иждивенцев освещать масляными лампами о двух рожках, не более двух на комнату, ни слово об электричестве или осветительном газе. Для мастерских хозяева протащили в закон нужные изменения (из соображения скорее безопасности, чем удобства), а вот о семьях печатных похлопотать оказалось некому. Да, печатных! В порту те или иные клятвы на амулете Уложения приносили все. Раньше это мало кого волновало (ну не любят власти добрых возчиков – прибылью делиться не хотят), а теперь стало вопросом выживания – сменить род занятий обремененные магией люди не могли. Весь порт сидел без работы, проедая пайки, выделенные градоправителем не по Уложению, а по совести, единицы – участвовали в работах по расчистке фарватера. Что обиднее всего – и так скудный заработок отбирали приезжие. Беженцы, сплошь – свободные граждане, не отягощенные печатями, готовы были выполнить любую работу за гроши.

– А вот мне бабка рассказывала, что ее брат в рыбаки ушел. Не было, стало быть, на нем печати! – решила блеснуть осведомленностью Айша – молодая девка с красными от постоянной стирки руками.

Женщины постарше цокали языкам, но ругать имперские порядки вслух были не готовы и скользкую тему потихоньку замяли.

Детвора (слишком мелкая, чтобы помогать в мастерских) осаждала Мымру, предлагая ослице арбузные корки и «хвостики» от овощей. Животное, хамски терроризировавшее Саиль всю дорогу, хитроумно скрывало подлый характер и даже позволяло гладить себя по ушам. Сытый Пепе безмятежно спал.

Соседка по бараку, Таша, объясняла Саиль, как уберечь малыша от насекомых. В поездке это важно! Особенно когда отвращающих амулетов под рукой нет.

– …и свежие веточки акастуса в пеленки.

– А если сушеные?

– Не подойдет! Крошиться будут – чесаться начнет.

Собравшиеся на посиделки у бараков присматривались к Саиль, и природное обаяние белых давало о себе знать – разговор переходил на личное. Женщины интересовались, зачем столь юная девочка покинула дом в такие тяжелые времена.

– Я еду в Кунг-Харн, к родственникам, – объясняла Саиль. – А Лючиано любезно согласился меня проводить.

– А как же родители? – удивлялась Айша. – Неужто отпустили?

Белым трудно врать, но признаться сейчас в наличии отца-пастыря было бы катастрофой.

– Маму я совсем не помню, а папа… Он уехал, – мягко улыбалась девочка, – далеко-далеко.

Собеседницы по-своему истолковывали ее слова и смотрели с сочувствием.

– Кунг-Харн, – покачала головой ма Юраш, самая старая из присутствующих. – Недоброе место. Сплошь каторжане! Да и что вообще может быть доброго в горах?

– А что еще про те места слышно? – ухватилась за ее слова Саиль.

И женщины принялись вспоминать все, что знали про Кунг-Харн и долину Тималао, вышло не так уж мало. Судя по слухам, шанса добраться до цели пешком белые не имели: путешественников поджидали сонмы ополоумевших черноголовых, банды людоедов, дружины мелких чиновников, вообразивших себя вторыми после Императора, ну и нежити. Много нежитей.

– Ночных гостей гнать некому, дома брошенные стоят, – делилась подслушанным в прачечной Айша. – Старики говорят – быть беде. А что сделаешь? Ни денег, ни изгоняющих, ни телег. Да и куда ехать-то? Везде так.

Товарки горестно повздыхали. Саиль положила Пепе в корзину (маленький, а увесистый) и в свою очередь поделилась:

– А на побережье высаживаются изгоняющие из Ингерники. Местные градоправители нанимают их вместо имперских.

На лицах собравшихся появилось сложное выражение: са-ориотцы пытались понять, что злее – нежити или чужие колдуны. Ответ получался неоднозначным.

– Мы их видели, – заочно вступилась Саиль за ингернийцев, благо могла их наблюдать непрерывно целую неделю. – Они довольно… воспитанные. Ругаются, конечно. – Препирательства между путешествовавшими на корабле черными не прекращались ни на секунду, но вдруг у них просто такой стиль общения? – Но не дерутся. – По крайней мере, за неделю ни одного матроса не побили.

Женщины не нашлись с ответом. Разговор перешел на цены, жадность торговцев и мудрость градоправителя, прижавшего спекулянтов к ногтю.

Вечером Саиль подробнейшим образом изложила все новости Лючиано.

Провидец кивнул и сделал из услышанного странный вывод:

– Я тоже рассказал Ри’Кинчиру про армейских экспертов. Думаю, он передаст этот слух кому надо.

– Как?

– Сама подумай, Саиль: за все время его корабль ни разу не пытались отнять. Да и средства на ремонт как-то очень быстро отыскались. Капитан наверняка заключил с городскими властями какое-то соглашение.

Что тут скажешь? Нужно больше стараться. Она еще сумеет его удивить!

Меж тем корабль Ри’Кинчира преображался: на борта нанесли новую краску (какую нашли), и судно, названное «Лососем», стало больше похоже на макрель. Пожилой механикус с помощником священнодействовали над паровым котлом и проводкой. Плотники меняли покоробившиеся дверки и шкафчики. И вот – финал, торжественный спуск на воду. Судно оттащили метров на двести от берега, и механикус лично развел пары в восстановленном котле. Когда «Лосось», весело гугукнув, сделал по акватории победный круг, собравшаяся на пирсе толпа разразилась восторженными криками. Портовые рабочие ликовали: корабль, восставший с морского дна, стал для них талисманом, способным, да просто обязанным вернуть в Миронге удачу!

Подготовленный накануне груз заносили на палубу быстро, сосредоточенно, поминутно ожидая налета бандитов или чиновников. Но первые не решились связываться с толпой мастеровых, а вторые отнеслись к отплытию «Лосося» с удивительным равнодушием. Нанятая Ри’Кинчиром команда – дюжина крепких парней – устраивалась в кубрике (многовато для такого судна, но в нынешние неспокойные времена жизнь дороже).

Лючиано терпеливо дождался, пока последний тюк не занял свое место в трюме, решительно протолкался к сходням и встал, привлекая внимание капитана.

– О, сиятельные! – словно только что разглядел их Ри’Кинчир. – Дело у вас али попрощаться пришли?

– Мы ищем попутчиков в Алякан-хуссо, – с достоинством отвечал Лючиано. – И хотели бы поинтересоваться, не собираетесь ли вы идти вверх по реке?

Ри’Кинчир сделал вид, что глубоко задумался.

– Можно, конечно, подняться до приисков, котел проверить, товару набрать. – Капитан глубокомысленно прищурился, но от шпильки не удержался: – А у вас, сиятельные, за проезд-то есть чем платить?

Саиль начала судорожно вспоминать, как много денег они успели потратить (овес для ослицы обходился дорого).

Лючиано покопался в сумке и продемонстрировал са-ориотцу моток лески, тот прищурился, присмотрелся… Его глаза зажглись воистину демоническим огнем.

– Считайте, что вы уже там!

Их с Лючиано пропустили на борт, ослицу завели в стойло, или скорее эдакое здоровенное корыто, сооруженное на палубе и заполненное соломенной сечкой (Ри’Кинчир понимал, что возить скотину придется, но не желал превращать свой корабль в хлев). Запах свежей смолы Мымре не нравился, и она сердито стучала копытом по гулкому дереву. Вот ведь неугомонная! Сходни втянули на палубу, и «Лосось» зашел в Тималао, это был первый корабль за бог знает сколько дней.

За дорогой Саиль особенно не следила – маялась от жары (в море хотя бы ветерок прохладный дул). Да и на что смотреть? Берег, берег, кусты да тростники, совершенно одинаковые причалы, верхушки ореховых рощ в знойном мареве, день за днем. Мутно-зеленая, непроницаемая для глаза речная вода – куда ни глянь. Мухи. Разве что качки нет.

Ри’Кинчир гордо вышагивал по палубе и дымил трубкой – особых забот у него пока не было. Вот выше, где река обмелеет, а через русло пролягут изменчивые мели, там – да. Капитан то и дело подходил к пристаням, обменивался с речниками шутками и сплетнями, брал на борт или сгружал какой-то груз, но серьезной торговли не вел, больше присматривался. Саиль пришло в голову, что новости с реки могли быть для властей Миронге дороже всякого товара.

Результатом стало то, что Суроби-хуссо они прошли ночью, на парусах, держась от берега так далеко, как это возможно, и (что характерно) не следуя выставленным вдоль фарватера бакенам.

– Хреновые здесь дела творятся! – вполголоса просвещал капитан пассажиров. – У Ана’Чугани совсем башню снесло – портовых рабочих кормить запретил. А тут слух прошел, что с юга ночной гость идет – народ валом валит. Так он пастырей с изгоняющими на левый берег перетащил, а днем по реке буксир пускает – лодки топить. Да куда там! Река – не бочка, пальцем не заткнешь. Местные сговариваются валить городских придурков. Уже и вожак есть – Рин’Кохаре. Наш человек! Осталось дождаться, когда добрые возчики арбалеты с побережья доставят, и – в бой. Но нам здесь лучше не болтаться.

– А изгоняющие? – поежилась Саиль.

То, что тронутых порчей при случае отправляют давить беспорядки, в империи знали все.

– У местных свой колдун есть, дикий. Матерый дед! Недавно тут объявился, говорят, из северных еретиков. Городские против него – мальки.

Саиль поймала себя на том, что не удивлена – город-ловушка соответствовал ее новой картине мира.

Миновали устье Байоле, и характер реки изменился. Теперь Ри’Кинчир пристально вглядывался в воду, а ночью велел вставать на якорь – плоскодонные баржи чувствовали себя в этих местах вольготно, а вот изначально морской корабль даже без балласта рисковал. По правую руку один за другим проплывали города среднего течения Тималао, не такие огромные, как разросшийся на пересечении торговых путей Суроби-хуссо, зато не в пример более приветливые. По левую на горизонте то и дело взблескивали заснеженные вершины Мирового Хребта – алмазного ожерелья империи. Река делала на юг широкую петлю и готовилась, оттолкнувшись от гор, устремиться к Тусуану. Берега приблизились, на глаза начали попадаться первые свидетельства бедствий – сожженные пристани, обезлюдевшие поселки. Торговать Ри’Кинчир больше не пытался, но ни одного встречного рыбака приветствием не обделял. И пока капитан упражнялся в витиеватом са-ориотском словоблудии, плечистые матросы бдели на палубе с баграми в руках, следя, чтобы всякие разные умники не пролезли на борт.

Услышанное от местных Ри’Кинчиру не нравилось.

– Народ беспокоится – слухи с равнин нехорошие, – задумчиво кутался дымом старый моряк. – До Тусуана – рукой подать, а ни одного изгоняющего в поселках с зимы не видели. Не ожидал… А может, вернетесь с нами, сиятельные? Что вам в том Кунг-Харне делать?

– С нами все будет хорошо, – блаженно улыбался Лючиано, но у Саиль все-таки спросил: – Хочешь вернуться в Миронге?

Девочка помотала головой и вцепилась в локоть провидца – они пойдут вместе до конца! Разве не для того она отправилась в путь, чтобы увидеть дядю и тетю? Глупо остановиться в шаге от цели.

И отчаянно неуклюжий для речного путешествия «Лосось» упорно продвигался к истокам Тималао. Саиль подозревала, что в Алякан-хуссо Ри’Кинчир стремится отнюдь не из-за мотка лески. Что же интересует истинных нанимателей капитана: вотчина изгоняющих – Тусуан? Или богатства Харанских гор? Не угадать. Однако хорошо, что их желания так удачно совпали.

На место прибыли в третьем часу дня, в разгар дневного пекла. Известный речной порт выглядел большим, пустынным и каким-то затаившимся. Неподвижно замерли грузовые краны, какие-то передвижные башни и элеваторы. Над приземистыми зданиями портового квартала возвышались створки шлюза, смутно тревожа несоответствием размеров. Поперек реки мерно шумел Южный порог.

В прежние времена тут глубоководная часть Тималао заканчивалась, но потом люди обманули богов, возведя на реке сложнейшее гидротехническое сооружение из поднимающих уровень воды дамб, каналов и перекатов. Шлюзы, спокойно принимавшие целый караван барж, переносили суда с одной огромной ступени на другую. Заканчивался этот путь грандиозным Северным порогом, высотой в целых пятнадцать метров. Впрочем, так далеко Ри’Кинчир заходить не собирался.

– Осадка у «Лосося» низкая – не баржа, – озвучил свои мысли капитан. – Да и шлюзы непонятно кто держит… А ну, Югир, пособи!

В Алякан-хуссо к появлению корабля отнеслись на удивление спокойно, возможно, потому, что свободных граждан в городе практически не осталось, а печатным за реку ходу все равно не было. Гостям немедленно предложили воду, продукты и топливные брикеты задешево. Пока капитан договаривался о чем-то с портовыми служащими, Лючиано помог Саиль собрать вещи и повел ослицу к сходням.

– Точно решили, сиятельные? – Ри’Кинчир огорченно покачал головой. – Ну, раз так, давайте-ка я вам хотя бы провожатого сосватаю. А то народишко тут больно… предприимчивый.

Они тепло расстались со старым моряком и отправились сразу к станции чугунки. Пассажирские поезда в Кунг-Харн не ходили вообще. Грузовые – тоже (порт-то не работал), но руководство приисков пускало челноком состав из трех вагонов – проверить пути, развезти пайки путейским рабочим, вывезти жителей удаленных поселков (слухи действительно ходили тревожные). Рано утром как раз уходил один из таких. Денег на проезд хватило тик в тик, дороже всего обошлась перевозка ослицы, но оставлять Пепе без молока Саиль не решилась. Причина всеобщей нервозности стала ясней.

– Скотоводы, говорят, Серую Смерть нашли, еще по весне, – нехотя сообщил их провожатый. – В Суроби, в Кунг-Харн гонцов засылали, да только без толку: те слушать не хотят, у этих – отряд в шахтах навернулся, один ученик бегает, амулеты заряжает. Какая уж тут Серая Смерть!

– Места вроде пустынные, сильно разрастись она не должна, – глубокомысленно заметил Лючиано.

– Не должна, а растет! – нервно дернулся горожанин. – Если до прибрежных пастбищ дотянется… В общем, народ сваливает, кто в горы, кто – на левый берег.

Сердце Саиль болезненно сжалось. Она уже видела подобное. Народ – свободные граждане – бежит, а печатные – остаются. Одна надежда, что таких тут немного.

За ночлег у родственников портового служащего путешественники отдали все лишнее имущество, включая необычные для Са-Орио спальные мешки, котелок и зажигалку, зато в обмен им удалось не только поужинать, но и взять кое-каких припасов с собой.

Под надежной защитой голубых ламп немногочисленные отъезжающие устраивались в единственном пассажирском вагоне – вычурном и попахивающем чем-то непонятным, особенной популярностью пользовались скамейки у северной стены. Люди почти не разговаривали, не радовались путешествию и выглядели, на взгляд Саиль, какими-то пришибленными. Возможно, виноват был ранний час… или не только он (парень на первой скамейке, не скрываясь, жевал что-то, и вряд ли это был хлеб).

Паровоз пронзительно свистнул на одной ноте и отправился в путь. Лязгнули сцепки, дробный стук колес стал чаще, мимо проплыли пустынный перрон, пакгаузы и неожиданно многолюдные предместья. Последняя часть их путешествия началась.

Теперь, когда дороги назад не существовало, Саиль могла не опасаться своего малодушия. Она решилась задать вопрос:

– Лючиано, а зачем мы на самом деле едем в Кунг-Харн?

– Мы едем для того, чтобы помочь твоим дяде и тете. Но ты права, на кон поставлено больше, чем спасение одной семьи. Намного больше…

– Ты не можешь сказать?

– Скорее не знаю, как превратить свое знание в слова. Это ведь не видения, не картинки перед глазами. Каждый предмет, человек или даже местность словно бы рассказывают мне о себе историю: какие они есть, какими они были, какими они хотят быть, о чем мечтают. Но в Са-Орио не так. Тут все – вещи, звери, люди – твердит одну и ту же мантру, раз за разом, словно никакого иного будущего для них нет. Мы – часть этого рассказа. Стоит нам выйти за пределы сюжета и чего-то не совершить, и вся Са-Орио перестанет существовать, словно ее никогда не было. Не знаю, как объяснить… Но это очень важно!

– Выходит, мы спасаем мир? – поразилась Саиль.

– Вроде того.

Солнце быстро поднималось на небосводе и стенка вагона становилась теплой, а в окна (несмотря на шторки) уже проникал обжигающий зной. Один из тепловых насосов на крыше (остаток былой роскоши) еще работал, и на Саиль время от времени попадала прохладная струя.

Где-то с середины пути начало происходить странное – народ бежал за поездом, лез в вагоны, забирался на крышу, в окна совали детей. Саиль боялась думать, что сталось с Мымрой, но идти проведать ослицу означало почти наверняка отстать. На каком-то разъезде к составу подцепили несколько разномастных платформ, и люди принялись грузиться уже на них.

Под истерические крики и злобную ругань их притиснули к окну. Девочка боялась дышать, а провидец продолжал улыбаться про себя какой-то странной, потусторонней улыбкой. Саиль впервые стало страшно рядом с ним. Как-то она подзабыла тетины сказки… Какую жертву потребуют от них за спасение мира?

– Все в порядке, – заметил ее беспокойство Лючиано. – С нами ничего не произойдет.

– Не произойдет? – вспылил притиснутый к ним путеец. – Ты хоть представляешь, с какой скоростью она движется?!!

– Она не успеет, – спокойно кивнул провидец.

Саиль закрыла глаза и отказалась узнавать, какая такая «она» за ними гонится.

«Я просто еду к родным. Я хочу увидеть родных. Если я увижу их, НИКТО не умрет. Мне это было обещано».