Ангелы по совместительству. Проводы империи Сыромятникова Ирина
Саиль провела пальцем по карте и ужаснулась:
– Как далеко!
Горы, река, редкие ниточки трактов… До Ингерники тете с дядей пришлось бы добираться вдвое дольше, чем им!
– Может, они еще в пути? – неуверенно предположил Лючиано.
Саиль нахмурилась.
– Тогда почему папа сказал, что они скоро приедут?
Он-то должен был понимать – ей не важен срок, только уверенность, что все идет хорошо!
– Это потому, что он считает их мертвыми, – скрипнул рядом незнакомый хриплый голос. – И, если ты не захочешь их увидеть, они вправду умрут.
Саиль испуганно дернулась, но почти сразу поняла, что странный голос принадлежит Лючиано. Мальчик прокашлялся и потер горло.
– Ах! – Девочка оттолкнула от себя атлас и выбежала из библиотеки.
– Ну вот, напугал девчонку! – покачал головой Петрос.
– Я не хотел. – Лючиано растирал горло, его голос все еще был хрипловатым. – Оно само как-то.
– Беги, успокаивай!
– Нельзя, – покачал головой мальчик. – Там что-то важное, я пока не разберу…
Весь день Саиль сторонилась Лючиано, не думала, не смотрела и гнала из мыслей. Подумать только, какая злая шутка! Ей почти удалось восстановить присутствие духа.
А ночью она видела сон – их дом, такой, каким он был прежде. Тетя, дядя, двоюродные братья и сестры, ярко-желтая певчая птичка, околевшая еще два года назад… И только взглянув в призрачные лица родных, Саиль вспомнила главное – дядя Тимар был печатным. Он не смог бы покинуть Кунг-Харн.
Тенями встали вокруг люди, встреченные во время стремительного бегства, – привязанные клятвами к разрушенным селениям, пожираемой чудовищами земле. И их глаза, глаза живых мертвецов.
«Считает мертвыми».
Саиль проснулась с криком и, как была, в одной сорочке, метнулась в крыло для мальчиков, врубила свет в комнате Лючиано и принялась трясти его за плечо:
– Проснись, проснись!
– Мм… Угу… – невнятно промычал Лючиано и попытался зарыться в подушки.
Но если белому что-то надо, избавить от его настойчивости может только смерть.
– Ответь, ответь мне! Если я захочу увидеть их, то тоже умру?
– Нет, – глухо отозвался Лючиано. – Если ты захочешь их увидеть, то НИКТО не умрет.
– Откуда ты знаешь?!!
Лючиано сел в кровати, заспанно щурясь.
– Ты уже слышала, что у меня есть брат?
Саиль кивнула – странную историю про черно-белых братьев в интернате знали все.
– Год назад я прочел в газете, что он убит. Сначала мне было очень плохо, я целую неделю болел. А потом вдруг понял, что это – неправда. Меня даже к эмпату водили! – Лючиано передернул плечами. – Но оказалось, что он жив. С тех пор я… просто ЗНАЮ некоторые вещи. Не спрашивай – почему и как.
И Саиль поверила. Было в нем что-то… такое.
– Если я все же увижу их там, где они сейчас… Что это изменит? У меня нет власти приказывать печатным!
– Я вообще не знаю, кто это такие. Чтобы понять, можно ли что-то сделать, мне надо их увидеть.
– Но ведь для этого требуется… магия!
– Я уже могу контролировать свой дар, – пожал плечами Лючиано. – Просто стараюсь об этом не распространяться. Мистер Олли дает мне уроки частным порядком.
Наличие рядом белого мага (пусть маленького) привело девочку в смятение: пастырь, хранитель устоев, а она в ночнушке!
– Слушай его, крошка! – На соседней кровати проснулся Петрос. – Брат его крут, и он – крут тоже!
Саиль нахмурилась – она не настолько хорошо знала ингернийский, чтобы понимать смысл намеков.
– Что бы ты ни решила, помни – я буду с тобой, – сурово обронил Лючиано. – Я несу ответственность за то, что наговорил! Просто реши для себя, что ты хочешь, что для тебя важно? Тетя с дядей, спокойствие отца, собственная безопасность, будущее безбедное существование? Выбор должен быть честным! Иначе ничего не получится.
Саиль села на кровать и погрузилась в размышления. Белые очень ответственно подходят ко всяким судьбоносным решениям, излишне рассудочно, как многие полагают. Просто потому, что в буре эмоций слишком легко заблудиться. Саиль попробовала представить жизнь без тети и дяди, без прежней своей семьи, навсегда. Видение получилось бледным и жалким. Особенно пугало то, с какой легкостью любимый тато врал ей все это время. Жить с ним после этого, видеться каждый день, приветствовать по утрам? Однако папа сделал все ради спасения своей дочери, а что собирается сделать ради спасения родных она?
Саиль подумала обо всем том, через что ей придется пройти, чтобы посетить этот безумно далекий Кунг-Харн. Будущее посмотрело на нее пугающим черным водоворотом, и девочка почувствовала себя лодкой, паруса которой коснулся первый, робкий вздох ветра. Что это будет – надежный утренний бриз или сокрушительная зимняя буря? Не угадать. Но, если за жизнь родных следовало заплатить страхом и испытаниями, она готова была пройти через все!
– Я… – Она встала с кровати. – Пойду соберу вещи.
Лючиано поймал ее за руку.
– Постой! Если взрослые узнают, что мы задумали, они остановят нас.
Эта простая мысль привела Саиль в растерянность.
– Что же делать?
– Доверься мне! А пока веди себя так, словно ничего не случилось.
– Я буду стараться изо всех сил!
И она старалась (но сверточек с бельем и чулками приготовила все равно), все утро и день до обеда. Лючиано и Петрос шныряли по интернату с независимым видом, мило улыбаясь преподавателям. И взрослые не чуяли зла. Ну чего такого могут натворить эти чудесные мальчики, светлые, добрые, немного не приспособленные к жизни? Разве что какую-то невинную шалость. Взрослые не задумываются над тем, что даже Великие Посвященные когда-то были детьми и с чего-то начинали свой путь.
Злодейский план родился в беседке за учебным корпусом, под одуряющий запах диких роз и тихое журчание воды в фонтанчике. На столе перед заговорщиками лежали переведенные на кальки карты побережья империи, расписание проходящих через Михандров поездов, стоял графин с кроваво-красной жидкостью (ягодным морсом).
– Пойдем завтра, после завтрака, – внес предложение Лючиано. – За обедом миссис Венсель не будет, пропажу обнаружат только к ужину.
– И куда вы пойдете, а? – прищурился Петрос. – Ты с маршрутом-то определился?
– Днем на станции останавливается экспресс. Войдем в вагон под видом провожающих и спрячемся. До Южного побережья всего пара дней пути, колея одна, нас не догонят!
Саиль понадеялась, что мальчики в порыве энтузиазма не забыли про телеграф.
– А через море? – не унимался Петрос. – У нас морская блокада, не забыл? Пароходы в империю не ходят!
– Есть зацепка, – понизил голос Лючиано. – Весной Томас звонил маме, предупреждал, что едет за море, по делам. Как-то же он туда переправлялся! Значит, есть корабли, главное – их найти.
Петрос окликнул Саиль:
– А вы с отцом как путешествовали?
Девочка, с замиранием сердца слушавшая разговор, встрепенулась.
– Нас везли люди в черных мундирах, на таком маленьком железном корабле.
– И куда привезли? – продолжал допытываться Петрос.
– В Артром.
– Точно?
– Ну… Сначала в такой маленький, грязный порт, а потом – в Артром.
Петрос вздохнул.
– Еще раз. Тот маленький, грязный порт, название у него было?
Саиль нахмурилась, припоминая (ингернийским она тогда почти не владела).
– То ли Верглеш, то ли Винглек.
– Айда в библиотеку!
И снова атласы, на этот раз Ингерники, которые смотрели уже втроем.
– Самое похожее – это Винглерт, – сообщил Лючиано. – Не порт, просто селение на берегу бухты, километров двести от мыса Танур.
– Вы в Артром сутки плыли? – уточнил Петрос. Саиль покивала. – Тогда подходит. Ха! Так вот где они гнездятся… – Мальчик злорадно усмехнулся и потер ладони.
Саиль округлила глаза, а Лючиано успокаивающе помахал рукой:
– Не обращай внимания! У него бзик – хочет стать боевым магом.
– Э?
– Не смотри на меня так! – потряс головой Петрос. – Почему все думают, что воинами могут быть только черные!
Саиль тактично промолчала. Ничего, до окончания интерната еще далеко, эмпаты в Ингернике хорошие. Взрослые объяснят этому мальчику глубину его заблуждений.
– Ладно, допустим, Винглерт. И как же нам туда попасть?
– Хотя меня здесь не любят, – многозначительно повел бровями Петрос, – но я скажу: есть туда чугунка. Теперь понятно, для кого ее строили! – И пояснил: – Осенью в «Западном Вестнике» статья была «Перспективы западного региона».
– Эрудит ты наш! – похвалил друга Лючиано.
– А то. Но вообще-то это Кинсен на географии доклад делал. Только на старых картах этой ветки нет. Сказано было, что первый поезд уходил из Ростерка.
Город Ростерк (вернее, узловую станцию) быстро нашли на карте.
– Значит, ехать надо будет не на юг, а на север, – удовлетворенно кивнул Лючиано. – Пока все сходится.
– С чем? – первым успел спросить Петрос.
– Я видел на нашем пути сирень. В Михандрове она отцвела, в Золотой Гавани тоже, а на севере еще должна остаться.
– Ты знаешь, куда нам идти? – обрадовалась Саиль.
– Нет, – покачал головой Лючиано. – Так оно не работает. Но я точно буду знать, если мы пойдем неправильно.
Петрос молча покрутил пальцем у виска.
– Ай, прекрати! – обиделся Лючиано. – Думаешь, я этот дар выбирал? Не талант, а фигня какая-то…
Петрос с деланым сочувствием покачал головой:
– Как я тебя понимаю! Вот я (прикинь!) должен был родиться черным магом, но не срослось.
Саиль, у которой от сложности и важности задачи уже кружилась голова, испытала желание плюнуть на землю, как последний верблюд.
– Одну вещь мы упустили, – спохватился Петрос. – Что скажем взрослым? Директрису удар хватит.
Сердце Саиль екнуло. Директриса? А что почувствует папа, когда узнает, что ее нет? В заботах о своей душе она совсем забыла о нем!!! Какой стыд…
– А преподавателям мы оставим письмо, в котором опишем все обстоятельства, – спокойно объяснил Лючиано, чем окончательно завоевал ее доверие.
Письмо писали втроем, старательно обосновывая правильность своего решения, тщетно призывая к спокойствию и (по настоянию Лючиано) через строчку упоминая его брата.
– Том – настоящий боевой маг. И еще он алхимик, а это даже круче! Если мы его встретим, то будем в полной безопасности.
Саиль сомневалась, что в огромной стране три человека могут пересечься, никак наперед не сговариваясь, но не возражала. Мыслями она уже была в пути.
К побегу начали готовиться сразу же. От предложения девочки вынести из столовой побольше хлеба Петрос отмахнулся:
– Много вещей брать нельзя – это привлечет внимание. Нужны деньги.
– Но у меня нет ни кроны! – ужаснулась Саиль.
– Придется добывать, – вздохнул Лючиано.
Какой изящный эвфемизм для кражи.
Саиль до последнего была уверена, что ничего не получится. Такие воспитанные, приличные мальчики просто не смогут что-то украсть! Но в Ингернике, должно быть, существовали свои представления о том, что может или не может белый. Из преподавательского крыла вышел божественно невозмутимый Лючиано.
– Сто крон и мелочь, – между делом сообщил он. – На дорогу этого не хватит, придется хитрить.
В устах мага такая фраза звучала крайне двусмысленно.
Утром после завтрака Саиль взяла свой сверток, в последний раз оглядела ставшую такой привычной комнату, разгладила на кровати покрывало и вышла, все еще не до конца веря в происходящее. Ветер Судьбы наполнил паруса, захлопал флагами и понес ее вперед все быстрее и быстрее. Она почти надеялась, что кто-нибудь их остановит… и ненавидела себя за это.
Мальчики ожидали ее на лавочке возле фонтана. Петрос легкомысленно улыбался и болтал ногами.
– Эх! Хотел бы и я с вами…
– Еще напутешествуешься! – посулил ему Лючиано. – А сейчас важно, чтобы письмо попало к директрисе в четверг, не раньше, но и не позже.
– Все сделаю, приятель. Бывай, подруга! – подмигнул Петрос и убежал.
До чего же странный мальчик.
Лючиано встал и предложил Саиль руку, в последний раз испытывая и давая выбор. Девочка вложила свою ладонь в его. Ворота интерната зияли впереди, словно врата в иной мир. Препятствий больше не было.
– А что мы скажем сторожу? – чуть слышно прошептала Саиль.
– Что идем к тете.
Логика в таком ответе, несомненно, была.
И дальняя дорога приняла их шаги.
Глава 2
Велика страна Ингерника и порядок в ней зачастую – ловко наведенная иллюзия. Всякое бывало. Пропадали дети, пропадали взрослые, после бурных ссор или просто сделав шаг за порог, посреди многолюдного города и в глубинке. Некоторых находили потом, не всех, правда. Если для черного или неодаренного человека существовали варианты, то исчезновение белого почти всегда означало трагедию – слишком уж нехарактерно для них срываться с места без руля и ветрил. Кроме того, в Михандрове жила своя дурная память, поэтому, едва услышав, что кого-то не могут найти, миссис Хемуль немедленно начала бить в колокола, а когда белому что-то надо… Лейтенант Кларенс, бессменный начальник михандровской полиции, презрел положенный по закону срок в двадцать четыре часа и официально зарегистрировал заявление об исчезновении Лючиано Тамирони и Саиль Амиши. Был брошен клич…
В общем, к семи часам вечера детей уже искали ВСЕ.
Добровольцы под руководством лейтенанта методично опрашивали хозяев магазинов, завсегдатаев кафе и прочих наблюдательных личностей. Приписанный к городской «очистке» боевой маг (теперь в Михандрове и такой имелся) осмотрел печати на заборе интерната и сообщил, что охранку никто не вскрывал. От того, чтобы начать обыскивать озеро и окрестные пустоши, людей удержала темнота.
– Надо сообщать родителям, – вздохнула миссис Хемуль.
– Утром, – кивнул лейтенант. – Все равно личных телефонов в их семьях нет.
А утром в поисках наметился прорыв – вернувшийся со смены путейский рабочий сообщил, что видел детей на станции, с сумкой в руках. Но сели ли они в поезд и если да, то в какой, он ответить не смог.
Это было неожиданно, необъяснимо да просто дико! Белые – ужасные домоседы, в незнакомой обстановке они теряются и новых впечатлений стараются избегать. Толкнуть их на решительные действия способна какая-то сильная душевная страсть, а тут – провинциал и иностранка. Какие у них могут быть общие интересы?!!
Короче всех возникшую ситуацию охарактеризовал боевой маг, но его слова в протокол записывать не стали. Михандровской полиции срочно требовалась помощь жандармов и железнодорожных служащих (у каждых имелось собственное начальство), понимания, уехали ли дети сами или кто-то выманил их на станцию, по-прежнему не было, общего штаба поисков не существовало…
Телеграмму в Суэссон лейтенант Кларенс смог отправить только к обеду.
– Ну, что я говорил? – Полковник Райк успел сунуть нос в послание, ему не предназначавшееся.
– Мм. – У Лемара не было настроения вспоминать, что и по какому поводу говорил боевой маг. Сообщить несчастному отцу об исчезновении дочери предстояло ему, а для этого требовалось найти штатного эмпата суэссонского отделения НЗАМИПС, постоянно зависавшего на каких-то праздниках и чаепитиях. Кто скажет, где его носит?!!
– А Потаси у шефа наверняка на свадьбе, – блеснул эрудицией Райк. – Пирожки жрет.
И это – черный, которому полагается никого и ничего не замечать! Лемар устыдился. Как он мог забыть, что дочь мистера Брайена выходит замуж? Благодаря чему шеф взял отпуск на неделю и, случись что, опять будет ни при чем.
Бессменный и.о. знал, что демонстрировать черному слабость нельзя, но сейчас дельный совет был важнее жизни.
– Что делать-то? – жалобно вздохнул он.
Райк не стал выламываться, что само по себе напрягало.
– Ларкесу позвони, – с серьезным видом намекнул он.
– Да ну на фиг! – Напоминать о себе старшему координатору региона Лемар не собирался.
– На фиг не на фиг, а искать крайнего все равно будут. И найдут.
Лемар сомневался, что крайних станут назначать так далеко от Михандрова, но дважды игнорировать интуицию боевого мага счел неразумным. Правда, найти телефон господина Ларкеса и сделать звонок он смог только вечером, когда в Редстоне, с поправкой на часовые пояса, до конца рабочего дня оставалось минут пятнадцать.
Впрочем, когда и кого это останавливало?
– Спасибо, мой драгоценный! – прожурчал старший координатор северо-западного региона и положил трубку на рычаг. На лице черного мага застыло то выражение, за которое он и получил прозвище Фарфоровый Господин. Но это не значило, что эмоций он не испытывает – руки колдуна сплелись подобно паре желчных змей.
Подумать только, всего на минуту расслабился… Хорошо, позволил себе пару месяцев наслаждаться триумфом, и подчиненные тут же потеряли края! Чем думает отдел аналитики?!! Где мозги у секретаря-референта?!!
Черный бросил взгляд на маленькое зеркальце, и лицо его мгновенно ожило, взгляд стал хмурым и сосредоточенным, на губах залегла злая складка… Еще злее… Отлично! И плевать, что приходится сознательным усилием приводить внешнее в соответствие с внутренним, главное – результат.
А вот теперь можно общаться с подчиненными:
– Мисс Кевинахари и мистера Воскера ко мне!
Сотрудники материализовались в кабинете начальника почти со скоростью мысли.
Ларкес подарил им два проницательно-угрожающих взгляда – эмпатка выглядела заинтригованной, а начальник аналитического отдела что-то лихорадочно вспоминал.
– Почему отчет о происшествии в Михандрове, – Ларкес упер палец в стол, – я получаю из Суэссона, а не от вас?
Вот так! И пусть думают, что у него есть обширная независимая агентура (всяких хитрозадых умников это резко отрезвляет).
– А что там случилось? – с невинным видом поинтересовалась мисс Кевинахари.
Ларкес прищурился. Похоже, эти двое действительно еще ничего не знают.
– Пропали дети, белые, – мрачно сообщил старший координатор. – Среди пропавших – Лючиано Тамирони.
– Брат Тангора? – вскинулась эмпатка.
– Да! Поэтому ситуация вдвойне неприятна – семьи всех засветившихся в деле Искусников должны находиться под постоянным надзором.
И отдел по борьбе с теологической угрозой, главой которого Ларкес негласно являлся, тоже никто не распускал. Если окажется, что Аксель решил саботировать общее дело, он скормит старика министерским шакалам.
– Я выясню, на каком этапе были потеряны данные, – почти прошипел Воскер (глава аналитиков ненавидел оказываться в дураках).
– Выясните, – кивнул Ларкес. – И сообщите мне в Михандров. Этим делом я займусь лично!
…с наслаждением воспользовавшись министерской экстерриториальностью.
Ночной экспресс унес на юг сурово хмурящегося старшего координатора и клюющую носом эмпатку.
– Может, они там сами как-нибудь? – малодушно канючила белая.
Вот и все их хваленое сострадание – ровно до того момента, пока не захочется спать.
– А господин Михельсон тоже сам как-нибудь?
Упоминание министра общественной безопасности эмпатку мигом разбудило.
– Зачем он нам?
Маг бросил на спутницу уничижительный взгляд, который белая благополучно игнорировала.
– Затем, что в своей речи на последнем министерском Круге он упомянул… известную личность, как пример достояния нации, воплощенного в человеческом капитале. Добавь к этому возможное появление слуха о недобитых Искусниках и скорые выборы в Сенат. – Не говоря уже о том, как будет выглядеть сам Ларкес после очередного воскрешения секты. – Но главное… – Черный попытался оформить словами то, что интуитивно было для него совершенно ясно. – Этот мальчишка вырос в том же окружении, которое придало Тангору его неординарные качества. Если он хотя бы частично воспринял эту необычную среду…
– Белый из Краухарда, – понимающе кивнула Кевинахари. – Уже оксюморон.
– Угу. Осталось только поймать.
Локомотив прогудел что-то оптимистическое и прибавил ходу.
Приезд высокого начальства придал поиску детей новое звучание – все резко перестали суетиться и начали действовать по плану. Миссис Хемуль, обнаружившая, что может с кем-то разделить навалившуюся на нее ответственность, воспрянула духом. Ее доклад был почти по-военному четок, Ларкес сидел за большим директорским столом и ставил галочки напротив выполненных мероприятий: осмотр местности, оповещение жандармерии, телеграммы проводникам, списки приезжих… С тщательно отрисованных неизвестным художником портретов на него смотрели мальчик с вьющимися волосами и девочка с тщательно заплетенными косичками и непривычно тонкими чертами лица, такие разные и чем-то неуловимо похожие. Недавний опыт подсказывал старшему координатору: так на бумагу прорывается нечто, недоступное глазу, – дыхание общего для обоих Источника. Для всех окружающих эти двое выглядят сошедшими с небес ангелочками, но Ларкес себя запутать не даст!
– А теперь, – сообщил он выдохшейся белой, – мы восстановим поминутно все перемещения пропавших, скажем, за последнюю неделю.
Это было нелегко (за каждым шагом воспитанников в интернате не следили), но возможно. Целый день Кевинахари с помощниками опрашивала свидетелей, а под вечер на стол старшего координатора легла таблица, заполненная убористым почерком эмпатки. Тот внимательно изучил даты и сразу сделал несколько выводов: во-первых, пропавшие не были неразлейвода знакомцами, во-вторых, проводить вместе время они начали всего за день до исчезновения, а в третьих – в посиделках засветился еще один подросток, и вот он как раз никуда не делся. Как много могут рассказать люди, утверждающие, что ничего не видели!
Старший координатор послал за миссис Хемуль:
– А найдите-ка мне Петроса Кормалиса.
И пусть предки отвернутся от него, если мальчишка ни в чем не виноват!
Но поговорить с подозреваемым немедленно не удалось – едва переступив порог кабинета, Кормалис закатил истерику. Ларкес был уверен, что мелкому симулянту есть что сказать, но прорваться мимо суетящихся вокруг ребенка белых не представлялось возможным. Пришлось отложить беседу. За окном догорал вечер среды.
Три дня поиски беглецов ограничивались классическим осмотром залов ожидания и проверкой документов – занятие для жандармов и путейских вполне привычное. Три дня – много или мало? Экспрессу этого времени было бы достаточно, чтобы одолеть полконтинента. Автомобиль показал бы более скромный результат просто потому, что сельские дороги не в пример хуже городских. А еще есть товарные составы, которые едут медленно, зато почти без остановок, задерживаясь лишь у водокачек на разъездах и полустанках, где и пассажирских платформ-то толком нет, не говоря уже о жандармских гнездовищах. Тот, кто попал бы в этот не бросающийся в глаза поток, миновал бы досмотры, словно дым. Чтобы обнаружить его, требовались бы совсем иные усилия… Но время шло, поезда – ехали, а Петрос Кормалис спал сном праведника с холодным компрессом на голове.
Дарим Амиши смог попасть в Михандров только утром в четверг. Езда в дешевых плацкартах и две пересадки вымотали немолодого белого. Да что уж там, в империи он вообще не сумел бы проделать столь долгий путь в одиночку! Жизнью и здоровьем безутешный отец был обязан исключительно мистеру Потаси, сумевшему убедить его принять удар судьбы достойно, но все равно реальность дрожала и слоилась, мешая сориентироваться и составить план.
Впрочем, план не потребовался – у дверей вагона его ждали.
Белый – лейтенант полиции (сотрудник силового ведомства). Ингерника!
– Мистер Амиши? – с надеждой предположил лейтенант. – Здравствуйте! Я – Рудольф Кларенс, начальник полиции города Михандров. Поверьте, мы очень обеспокоены происшедшим! Позвольте отвезти вас в управление, там ответят на все ваши вопросы.
Сопротивляться Амиши не стал. В прошлый свой визит с полицией он не общался, но, судя по размерам пресловутого управления, особой работы у нее в Михандрове не было. В небольшой комнате за единственным столом сидел очередной черный маг, всем видом демонстрируя свое абсолютное главенство. На подоконнике гремела чашками молодая эмпатка, заваривавшая весьма неплохой (судя по запаху) зеленый чай. Единственный неодаренный в этой компании (крепыш в форме жандарма) мирно дремал в углу.
– Мистер Амиши? – Черный изволил встать навстречу и даже выйти из-за стола. – Я – старший координатор северо-западного региона Рэм Ларкес. Рад знакомству, сожалею об обстоятельствах.
И протянул руку. Амиши сглотнул и позволил колдуну потрясти себя за ладонь. С нормальным поведением черных это не сочеталось, но белый смутно подозревал, что в этом вся суть.
– В связи с вновь открывшимися обстоятельствами прошу вас ознакомиться с этим документом!
На стол легли дешевые серые листочки в косую линейку, явно вырванные из прописи. Почерк дочери Амиши узнал сразу. Аккуратно-округлые буковки соседствовали с угловато-летящими строчками, написанными совсем другой рукой. Безутешный отец с трудом заставил себя сосредоточиться на словах… Волосы у него немедленно встали дыбом:
– Куда-куда они собрались?..
– Вы знаете людей, упомянутых в тексте? – оживилась эмпатка.
А перед Амиши развернулась вся безыскусная простота случившейся трагедии.
Родственники. Ну как родственники – родня жены, неодаренные. В мирном И’Са-Орио-Те мастер Шу’Тимар был уважаемым человеком, а печати государственных алхимиков, как и клятвы чиновников, не считались чем-то недостойным (мастеровые хранили свои секреты, тут без магии не обойтись). После смерти жены тогда еще Тай’Амиши перебрался в маленький Крумлих, город на тракте, в котором никто не задерживался более чем на сутки. Никаких теплых чувств к родне он не испытывал, но девочка нуждалась в примере семейных отношений, а Шу’Тимар был счастлив в браке. Восемь лет его семья дарила Саиль тепло и уют, обеспечить которые бывший пастырь оказался не в состоянии. А два года назад император вспомнил о своем отставном алхимике (тогда о бегстве светлорожденных никто не помышлял). Империя собиралась воевать, армии нужны были накопители, а следовательно – бериллы, почти единоличным поставщиком которых являлся И’Са-Орио-Т. И Тимар, связанный обещанием повиноваться, безропотно отправился восстанавливать шахты в далекий Кунг-Харн, прибежище каторжан и отщепенцев. Бывший пастырь не счел нужным вмешиваться. А Саиль, оказывается, ждала, все это время надеялась на новую встречу. Амиши вспомнил все, что говорил ей о судьбе родственников, и его скрутило от невыносимого стыда. О чем он думал раньше? Как он будет смотреть ей в глаза?!!
Эмпатка ловко сунула ему в руки чашку с чаем и заставила пить.
– Для начала, почему вы не сообщили эмпатам, что у вашей дочери есть сильные привязанности?
– Я…
Не знал? Не подумал? Не заметил? Отец-белый, первым обязанный замечать проблемы своего ребенка.
«Ты приучил себя не видеть чужую боль и теперь наказан за это!»
Амиши закрыл голову руками и приготовился выть. Его немедленно растеребили.
– Сосредоточьтесь, уважаемый! – Эмпатка была неумолима. – Нам нужны подробности.
– О чем?
– Куда они могут пойти, к кому обратиться?
– Мы – иностранцы, мы никого здесь не знаем!
– Кто перевез вас через океан?
– Ингернийский военный корабль!
Читать бесплатно другие книги:
