Лучший друг детектива Устинова Татьяна

От ее слов слезы из моих глаз катились в два раза быстрее, но я молчала. Ночевать домой в этот вечер я не пришла. Захар много раз звонил, но я не брала трубку.

А наутро мне стало ясно, что я не могу без него. Я дико поругалась с матерью и поехала к себе. Захара я нашла пьяным в стельку. Он был весел, бормотал что-то о том, как мы скоро разбогатеем, он нашел выход и прочую чепуху. Я раздела его, уложила, убрала квартиру, приготовила завтрак и обед. К вечеру он более или менее пришел в себя и стал угрюмым и злым. Молча выпил чаю, так же молча отодвинул меня, оделся и вышел вон. Его не было почти полночи. Он вернулся, когда уже начало светать. На мои расспросы ничего не ответил. Протопал в душ, оттуда в спальню. Лег и захрапел.

С тех пор так и пошло. Петр стал регулярным гостем в нашем доме, они с Захаром пили, дымили, часто куда-то уходили и исчезали на целые сутки. А я… что мне оставалось? Я терпела все это, с горем пополам окончила институт, но по профессии работать не стала, устроилась сразу на три работы, где можно было получать мало-мальски сносные деньги.

Платила кредит, содержала Захара. Тот так никуда и не устроился. Иногда, очень редко, приносил домой крупную сумму, которую ему давал Петр, но потом половину ее сам же и пропивал. Да и я не особо радовалась его деньгам — мне почему то казалось, что они заработаны нечестным путем. Вот, предчувствия меня не обманули. Они чуть не залезли к вам в квартиру… — Катя замолчала. Ее лицо было усталым и бледным, глаза сухими. Она больше не плакала, только иногда судорожно всхлипывала. — Наверное, вы правы, надо обратиться в полицию. Мой муж — преступник, и если он до сих пор не попался, это не значит, что его надо выгораживать и дальше.

В это время в коридоре послышались шаркающие шаги, и в дверь кухни просунулась всклокоченная голова Захара с красными, налитыми кровью глазами.

— Катюх, это кто? — хрипло спросил он. — Чего ей здесь надо?

— Проснулся? — Катя резко вскочила из-за стола. — Бесстыжие твои глаза!! Теперь я знаю, чем вы занимаетесь со своим Петром.

— Чем? — заплетающимся языком пробормотал Захар.

— Воруете по ночам! Лазаете в квартиры!! Это та женщина, к которой вы ломились прошлой ночью!

— Чего ты врешь? — возмутился Захар и, зайдя в кухню, налил воды в стакан и жадно выпил. — Никуда мы не ломились. Просто хорошо погуляли.

— Знаю я ваши прогулки! — повысила голос Катя. — Другая соседка слышала, как вы обсуждали свои бандитские планы.

Захар обалдело похлопал глазами и почесал отросшую щетину на подбородке.

— Катюх… — Голос его звучал виновато. — Я правда… ничего не помню. Мы отмечали день археолога. У Петро дядька археолог. А потом… — Он растерянно развел руками.

Катя вопросительно поглядела на Аллу Германовну. Та пожала плечами. Она могла поверить в то, что Захар был пьян и ничего не помнил, но ведь это не убавляло его вины. Если бы им с Петром удалось проникнуть к ней в квартиру — как бы он себя повел? Вдруг напал бы на нее в пьяном угаре? А его подельник — он-то вообще настоящий рецидивист, по нему точно тюрьма плачет.

Что же делать? Катю жалко, она не переживет, если Захара арестуют. И молчать тоже нельзя.

— Вот что, — произнесла Алла Германовна. — Я пойду. Вы тут разберитесь между собой. А дверь мне завтра новую вставят, — выразительно проговорила она, обращаясь к Захару.

Тот промычал что-то неразборчивое.

Алла Германовна прошла в прихожую, надела туфли и вышла за дверь. Тут же следом за ней выбежала Катя.

— Спасибо вам! — Она схватила ее за руку. — Спасибо! Вы очень добрая женщина. Я обещаю… я приму меры! Буду с ним воевать. Увезу его отсюда, в деревню! У меня там дом от бабушки остался. Может, он бросит пить? Это наш последний шанс… — Катя снова зарыдала, изо всех сил сдерживаясь, чтобы ее не услышал Захар.

— Успокойтесь, милая. — Алла Германовна погладила Катю по плечу. — Все образуется. Удачи вам.

Она улыбнулась заплаканной женщине и поспешила к себе домой.

5.

Шейла встретила ее громким мяуканьем.

«Где ты гуляла? — слышался в ее голосе упрек. — Я проголодалась!»

— Сейчас, солнышко, сейчас. — Алла Германовна поспешно полезла в холодильник за курицей, слегка подогрела ее в микроволновке и положила кошке в кормушку. Шейла тотчас принялась за еду.

Алла Германовна набрала внука.

— Да, бабуль! Сегодня не приеду. Дела. Завтра. И дверь завтра вставят. Так что готовься, обещали утром приехать.

Она вздохнула и пообещала Алексею, что будет готова.

Предстоял длинный одинокий вечер. Алла Германовна взяла вязание и села в кресло у окна. Однако мысли ее продолжали бродить вокруг ночного происшествия.

Она думала, что делать с пьяными мужиками и чем помочь несчастной Кате. Может, и правда пусть увезет своего непутевого супруга подальше от Москвы и от собутыльника? С другой стороны — он и там найдет того, с кем можно регулярно выпивать. Так ничего и не придумав, старушка принялась за вязание и вязала до самого вечера. Потом скромно поужинала, посмотрела фильм и улеглась спать.

Полночи ей не спалось. Она ворочалась с боку на бок, невольно прислушиваясь к каждому шороху на лестничной площадке, однако все было тихо. Наконец сон одолел Аллу Германовну. Во сне она снова видела Шейлу. Та почему-то лежала на столе и громко мурчала. Алла Германовна, которая не разрешала кошке залезать на стол, возмутилась было, но потом махнула рукой. Все-таки кошка ее спасительница, и теперь ей все можно. В целом же она спала спокойно, не просыпалась, а утром встала бодрая в хорошем настроении.

В полдень пришли мастера и за сорок минут установили новую дверь. Алла Германовна спрятала комплекты новых ключей в комод, а один отложила для Алексея. Потом поставила чайник, подошла к окну и замерла: через двор шел Петро. Судя по походке, он был абсолютно трезв. Петро пересек детскую площадку и скрылся за деревьями. Алла Германовна невольно сжала руки в кулаки: «У, мерзавец!» Она была совершенно уверена, что преступление замыслил именно Петро, а Захар присоединился к нему просто по своему безволию.

«Если еще раз попробует ломиться в мою дверь, тут же обращусь в полицию», — решила Алла Германовна и принялась пить чай.

После обеда приехал Алексей. Он оглядел дверь, подергал ручки с обеих сторон, покрутил ключи в замках и удовлетворенно произнес:

— Ну вот. Другое дело. И залезть никому в голову не придет, и красиво, и современно. А главное, кошка твоя больше антураж не попортит.

Шейла, будто услышав, что про нее говорят, оказалась тут как тут. Принюхалась, пару раз царапнула новую дверь, однако ламинированная поверхность была крепкой и на ней не осталось следов.

Алексей пообедал и скрылся в своей комнате за компьютером. Алла Германовна ходила на цыпочках, боясь потревожить внука и оторвать его от работы. Часа через два тот показался на пороге комнаты.

Лицо его было усталым и каким-то бледным, волосы надо лбом слегка взмокли.

— Уф, утомился я что-то, — проговорил он. — В душ, что ли, сходить, освежиться?

— Конечно, сходи, Алешенька, — согласилась Алла Германовна и выдала внуку чистое полотенце.

Алексей скрылся в ванной.

Алла Германовна потихоньку зашла в его комнату. Она решила проветрить там и сделать влажную уборку — вероятно, из-за духоты и пыли Алеша так устал. Она осторожно протерла стол, не касаясь темного экрана ноутбука, затем намочила половую тряпку, надела ее на швабру и распахнула окно. В это время Шейла, точно как в сегодняшнем сне, запрыгнула на стол и улеглась прямо на ноутбук.

— Шейла, брысь! — испугалась Алла Германовна. — Кыш! Пошла отсюда! Ты что? Нельзя. Алеша будет ругаться. — Она попыталась столкнуть кошку, но та не сдвинулась с места. — Вот упрямица. Посмотрите вы на нее. Тебе здесь тепло, да? — Алла Германовна погладила Шейлу по загривку.

Та блаженно замурчала.

— Ну, ну, хорошая кошечка, хорошая. Но все-таки нужно слезть. Хочешь, ляг на батарею.

— Алла Германовна собрала все силы и столкнула Шейлу с ноутбука. Та обиженно отошла, подняв пушистый хвост.

— Вот так, — проговорила Алла Германовна и хотела начать протирать пол, как вдруг заметила, что экран вспыхнул и на нем появились какие-то буковки.

— Как это! — удивилась старушка. Она совершенно не разбиралась в компьютерах и не поняла, что благодаря Шейле ноутбук вышел из спящего режима. К тому же Алексей не раз говорил, что работает с секретней информацией и она ни в коем случае не должна утечь.

Алла Германовна с опаской взглянула на экран, надеясь увидеть там сложные математические формулы. Но вместо этого заметила обычные русские буквы, которые легко складывались в слова. Не успела Алла Германовна удивиться, как она уже читала электронное письмо.

«Сегодня в семь вечера у метро Владыкино, за магазином автозапчасти. Это последний шанс, если не принесете товар, денег вам не видать как своих ушей».

Старушка вскрикнула и приложила обе руки к груди. Кто это пишет? Что за злодей? О каком товаре идет речь и почему этот изувер общается с Алешенькой в таком тоне, да еще и угрожает?

Вдалеке хлопнула дверь. Алла Германовна засуетилась, попыталась наугад нажать на кнопки. Экран мелькнул и погас.

— Ба, ты чего тут делаешь? — раздался за ее спиной недовольный голос внука. — Ты… ты зачем ноут трогала? Ты же ни черта в нем не смыслишь, можешь испортить все!

Алексей подбежал к столу и принялся лихорадочно нажимать на клавиши. Алла Германовна застыла на пороге, терзаемая недобрыми предчувствиями.

— Чего ты тут стоишь? — буркнул внук, кинув на нее мимолетный взгляд. — Ты могла испортить мне всю работу.

— Это все Шейла, — робко пролепетала Алла Германовна.

— Шейла? — Лицо Алексея вытянулось от удивления.

— Кошка не нарочно, — поспешно объяснила она. — Просто… просто она села на клавиатуру. И что-то там нажала… случайно… и вот… — Алла Германовна растерянно и виновато поглядела на внука.

— Ладно, — хмуро пробормотал тот. — Проехали.

— Лешенька, — все так же робко проговорила старушка. — А от кого это письмо?

— Какое письмо? — Алексей оторвался от экрана и строго взглянул на нее. — Ты успела что-то прочитать?

— Успела. — Алла Германовна кивнула и прижала руки к груди. — Лешенька, кто это тебе пишет? Кто угрожает? О каком товаре идет речь? Это… это… наркотики? — Алла Германовна почувствовала себя дурно и побоялась, что сейчас упадет без сознания.

— Что? — Лицо Алексея из мрачного сделалось веселым. — Ну ты даешь, ба! За кого ты меня принимаешь?

— Нет? Слава богу. — Старушка перекрестилась, но тут же с недоверием спросила: — А что тогда за товар?

— Вот что, ба, не суйся не в свое дело. Это деловая переписка, тут все зашифровано, тебе все равно не понять.

— Ну не понять, так не понять, — старушка вздохнула и вышла из комнаты.

На душе у нее было тревожно и тоскливо. Она машинально глянула в окно, и руки ее задрожали: в подъезд заходил Петро. В следующую секунду Алла Германовна услышала, как у Алексея зазвонил мобильный.

— Да, — приглушенным голосом отозвался тот. — Да, слышу. Ничего не выходит. Я не могу. Не могу, и все!

Алла Германовна бросилась к входной двери и приникла к глазку. На площадке стоял Петро и прижимал к уху телефон. Неужели Алексей разговаривает с этим бандитом?! Тот шантажирует его! Что-то требует, и бедный мальчик страдает. Какой-то товар. Но какой?

Алла Германовна на цыпочках подошла к комнате, где находился внук.

— Все. Перезвоню позже, — коротко сказал Алексей и отключил вызов.

Алла Германовна приоткрыла дверь.

— Ну что тебе еще, ба? — недовольно спросил Алексей, глядя на нее.

— Алеша, скажи мне правду, не бойся. Ты связался с Петром? Он тебе угрожает? Это он прислал письмо?

— С Петром? — Алексей усмехнулся, но выглядело это ненатурально. — Я даже не знаю, о ком речь.

— Отлично знаешь! Ты сейчас говорил с ним по телефону. Я видела. И слышала. Это он, Петро, пытался прошлой ночью залезть ко мне в квартиру! Он и Захар с четвертого этажа. Что им нужно? Неужели моя пенсия?!

— Ба, что за вздор ты несешь? — сердито воскликнул Алексей. — Я не знаю никакого Петра и Захара тоже не знаю! И говорил я со своим новым начальством.

— А письмо от кого?? — не унималась старушка.

— Письмо тебя вообще не касается. Это сугубо мое, рабочее дело.

— Ты врешь, Алеша, — решительно проговорила Алла Германовна. — Вы что-то затеяли. Этот уголовник заставил тебя. Это кончится трагедией. Я прошу тебя…

— Да о чем ты просишь? — закричал Алексей. — Говорю тебе, не знаю я никакого Петра! А ночные воры тебе попросту приснились. Твоя сумасшедшая кошка драла обивку и орала, вот тебе и привиделся кошмар.

Алла Германовна хотела возразить, но в это время раздался звонок в дверь.

— Вот! Это он! Петро! — Она прижала руки к груди. — Я звоню в полицию.

Она достала было телефон, но из-за двери вдруг донесся женский голос:

— Откройте! Это мы!

— Кто «мы»? — переспросила вконец обескураженная Алла Германовна.

— Мы, Катя и Захар.

— Что им тут нужно? — недовольно спросил Алексей, вышедший в коридор.

— Сама не знаю. — Алла Германовна повернула новенькие защелки.

Дверь бесшумно распахнулась. На пороге стояла бледная Катя и такой же бледный, но совершенно трезвый Захар. Глаза его припухли, но щетина была тщательно сбрита, а волосы надо лбом влажно блестели. От него пахло свежестью и хорошим парфюмом.

— Нам нужно сказать вам кое-что. — Катя покосилась на Алексея и решительно переступила порог квартиры. Захар последовал за ней.

— Ба. — Алексей нахмурился и неловко оперся рукой о косяк. — Не верь ни одному их слову. Слышишь? Ни одному!

Алла Германовна удивленно взглянула на внука.

— Откуда ты знаешь, что они хотят сказать? Ты же сказал, что вы не знакомы?

— Знакомы. — мрачно произнес Захар. — Еще как.

Алла Германовна схватилась за сердце.

— Тихо, тихо, — испуганно запричитала Катя и, подхватив старушку под руку, повела ее в комнату.

Там она усадила ее на диван, принесла с кухни стакан воды, накапала в него валерьянки и заставила Аллу Германовну выпить.

Алексей тоже зашел в комнату и молча с хмурым видом стоял у двери.

— Захар не лез к вам в квартиру, — мягко, но уверенно произнесла Катя, когда Алла Германовна немного успокоилась и пришла в себя.

— Не лез? — слабым голосом переспросила та.

— Нет. — Захар подошел совсем близко к дивану. — Честное слово, клянусь, это были не мы с Петро! И разговора такого я не припомню. Может, конечно, я был настолько пьян, что молол черт знает что. Но у меня и в мыслях не было лазить по чужим квартирам! — Захар мельком оглянулся на Алексея и продолжал: — Но вообще-то я виноват перед вами. Мы все виноваты. И он. — Захар кивнул на юношу, и тот отвел глаза. — Что ты отворачиваешься, Леха? — поддел его тот. — Не пора ли открыть бабушке правду?

— Какую правду? — Алла Германовна беспомощно переводила взгляд с гостя на внука и обратно.

— Эх, и принес же вас черт! — вздохнул Алексей и махнул рукой. — Все равно придется сознаваться. Ладно уж. Ба, ты прости меня. Я тут придумал… одну не очень хорошую вещь. Просто очень нужны были деньги. — Он виновато взглянул на бабушку.

Та вскочила с дивана.

— Господи, Алеша, ты меня пугаешь! Что ты имеешь ввиду? Это как-то связано с тем письмом на компьютере?

— Да, связано. — Алексей снова вздохнул. — Я хотел продать твоего медведя.

— Моего… медведя? Какого?

— Ну статуэтку, которая у тебя на комоде стоит. Дед тебе привез откуда-то.

— Ах эта. — Алла Германовна поспешно подошла к комоду и взяла в руки фигурку. — Разве она кому-то нужна?

— Еще как! Это авторская работа известного мастера. Коллекционеры за нее дают две тысячи евро.

— Две тысячи евро? — ахнула Алла Германовна. — Так много?

— Да. Я пытался незаметно утащить ее, но ты все время вытираешь пыль с комода, постоянно переставляешь ее с места на место, и я никак не мог улучить подходящий момент.

— А при чем здесь Захар? — продолжала удивляться Алла Германовна.

— Захар и Петро вывели меня на людей, которые скупают подобные вещи. Они занимаются этим, в основном Петро, а Захар так, на подхвате. Письмо было от скупщиков, я слишком задержался с доставкой товара. Должен был отдать статуэтку Петру, но так и не отдал. Не знал, что скажу тебе, если ты вдруг спросишь, куда девался медведь.

— Все так и есть, — подтвердил Захар под вопросительным взглядом Аллы Германовны.

Старушка решительно встала, подошла к внуку и протянула ему медведя.

— Вот, возьми. Надо было сразу сказать, что тебе нужны деньги. Я бы пошла тебе навстречу.

— Ба, ты у меня самая замечательная! — Алексей обнял бабушку и расцеловал в обе щеки. — Мне ужасно стыдно. Я задолжал нескольким коллегам по работе, но отдам долги, заработаю и куплю тебе другую статуэтку. Обещаю!

— Да не надо мне ничего. — Алла Германовна обняла внука. — Главное, что ты не встрял ни в какую уголовщину, не связался с бандитами. А все остальное — чепуха.

— Я так рада, что Захарка не ломился к вам в квартиру, — вступила в разговор до этого молчавшая Катя. — И я вам скажу новость: мы сегодня уезжаем в деревню! Будем вести свое хозяйство, кур заведем, козу. Квартиру сдадим, чтобы расплатиться с долгами. Правда, Захар?

Она ласково прижалась к мужу. Тот в ответ обнял ее и нежно поцеловал.

— Как я рада за вас! — Алла Германовна засуетилась. — Надо нам выпить чаю по этому поводу. У меня как раз и пирожки вчерашние остались!

— Спасибо, но нет. — Катя поспешно замотала головой. — У нас поезд через час. Еще до вокзала добираться. Удачи вам и спасибо, что поверили нам и не обратились в полицию.

— Ну что вы, милая, какая полиция! — Алла Германовна расцеловала девушку. — Дай бог вам наладить жизнь и завести детишек.

— Обязательно, — с готовностью пообещал Захар и они с женой скрылись за дверью.

— Ну вот оно как вышло, — задумчиво произнесла Алла Германовна и поправила аккуратные седые кудри.

— Ба, ты правда не сердишься на меня? — снова спросил Алексей. — Я никогда не представлял себе, что могу взять без спроса чужую вещь, особенно такую дорогую.

— Хватит об этом, солнышко, — решительно прервала его Алла Германовна. — Давай-ка мой руки и за стол.

Алексея дважды уговаривать не пришлось. Вскоре маленькое семейство мирно обедало за уютно накрытым столом. Шейла тоже ела, с аппетитом обгладывая куриное крылышко.

— Ты знаешь, это, конечно, покажется тебе смешным, но она с самого начала охраняла нашего мишку. Стоило мне притронуться к нему, кошка рычала и шипела. Как будто знала, что ты хочешь его продать. — Алла Германовна с улыбкой посмотрела на внука.

— Да она вообще готовый детектив, твоя Шейла, — хмыкнул Алексей. — Компьютер вывела из спящего режима, обнародовала тайную переписку. Только дверь она понапрасну изуродовала.

Шейла вдруг перестала есть, громко и недовольно мяукнула.

— Что? Не согласна? — засмеялся парень.

В ответ кошка снова мяукнула.

— Знаешь, Алешенька, а мне кажется, что Шейлочка буйствовала не зря — кто-то все же лез к нам в квартиру, — сказала задумчиво Алла Германовна.

— Да ерунда, ба, тебе же все объяснили. У Захара и Петро другие заботы, они не шастают по квартирам.

— Не шастают? — странным тоном переспросила Алла Германовна и тут же сама себе кивнула: — Ну да, ты прав.

Она потихоньку встала из-за стола и, оставив внука пить чай, оделась и вышла на улицу. Серафима сидела на лавочке, как будто со вчерашнего дня так и не тронулась с места.

— Здравствуй, Сима, — задушевно проговорила Алла Германовна, опускаясь рядом с ней на скамейку.

— И тебе не хворать. — Соседка глянула на нее быстрым внимательным взглядом. — Ну что, ходила к Захару? Сознался он?

— Ходила. Не сознался. Не он это.

— Не он? А кто же? Петро?

— И не Петро. — Алла Германовна сделала паузу и внимательно смотрела на соседку. Та невольно заерзала на скамейке.

— Ты чего, Алл? Что так зыркаешь на меня? Уж не думаешь ли ты, что это я к тебе пыталась залезть?

— Знаешь, я именно так и думаю. — Алла вздохнула и отодвинулась на другой край лавочки. — Сознайся, Сима, не бери грех на душу. Я ведь вспомнила, как в прошлом году давала тебе ключи, когда на дачу уезжала. Так с тех пор и не забрала.

Серафима молчала, поджав губы.

— И не стыдно тебе? — мягко пожурила ее Алла Германовна. — На старости-то лет…

— А ты меня не совести! — неожиданно взорвалась Серафима. — Ишь ты, как выходит несправедливо: одним и пенсия хорошая, и внук заботливый. А другим — шиш с маслом! Неправильно это, нечестно. У меня деньги еще неделю назад закончились, лекарство купила дорогое — и ни копейки больше. Да еще и зубы вставные сломались! Тут я вспомнила про твои ключи и про то, что ты у нас экономная, лишней копейки не потратишь. Ну, думаю, зайду ночью, пока ты спишь, и возьму совсем немножко. По-соседки.

— По-соседски, — усмехнулась Алла Германовна. — Могла бы взаймы попросить.

— Так потом отдавать надо! А что отдавать? Нечего! — Серафима смахнула с глаз едва заметные слезинки.

— И мужиков зря оговорила. Это ж подлость, свои грехи на других перекладывать.

— Ну, у Петро-то с Захаром своих грехов немало, потерпят. Им что — они крепкие парни, а я совсем старая. Да и не собиралась я свидетельствовать против них, просто так сказала, хотела тебя отвлечь, чтобы ты не вспомнила про ключи и не подумала на меня. Ты уж прости меня, дуру! — Серафима, уже не сдерживаясь, расплакалась и закрыла лицо руками. — Бес попутал. Думаю, вот он, последний мой шанс дожить до пенсии.

— Да ладно, успокойся! Я не сержусь. Для меня главное, что Алешенька не связался ни с какими извергами. Даже спасибо скажу — благодаря тебе у меня теперь новая дверь. А то бы думала да колебалась еще невесть сколько. — Алла Германовна потихоньку встала со скамейки и не спеша направилась в магазин. Там она купила овощей и свежей говяжьей вырезки.

Когда она вернулась домой, Алексей уже уехал. На комоде стояла статуэтка медведя, под ней лежала записка. Алла Германовна дрожащими руками развернула тетрадный листочек.

«Милая бабуля, я не смог. Мне ужасно стыдно, что я хотел тебя обокрасть. Мне предложили выгодный контракт, надеюсь, он покроет мои долги. Придется попахать, но я к этому готов. А последний шанс не должен быть преступлением. Твой любящий внук Алеша».

Алла Германовна вздохнула, вытерла слезы, набежавшие на глаза, и осторожно отодвинула статуэтку в глубь комода. Она думала о том, что за последние сутки уже четвертый раз слышит про «последний шанс». О нем говорила несчастная Катя, о нем писали в письме Алексею, его же упомянула Серафима. И для всех он был абсолютно разный…

Алла Германовна последний раз вздохнула и пошла в кухню. Там уже сидела Шейла, выразительно поглядывая на пустую кормушку.

— Ты моя дорогая девочка! — Алла Германовна нагнулась и погладила кошку по дымчатой шерстке. — У тебя действительно криминальный талант! Ты моя доблестная защитница. Вот тебе за это. — Старушка положила вырезку в миску.

Шейла секунду подумала, а потом с аппетитом принялась за еду.

Галина Романова

Сумасшедшая Роза

Глава 1

Озеро было огромным. В солнечные дни, стоя на песчаном берегу, невозможно было рассмотреть берег противоположный. Он лишь угадывался по кромке острых верхушек лиственниц, зажавших озеро в кольцо. Прозрачная вода блестела под солнцем, напоминая гигантское зеркало. Они разбегались и ныряли с высокого пирса, стараясь прыгнуть как можно дальше. Неподвижная поверхность взрывалась тысячью сверкающих осколков, а через мгновение смыкалась и снова застывала, стоило нырнуть поглубже.

— Не вода, а кисель, — морщила лицо Роза и отходила от пирса подальше, успев проворчать: — Алекс, будь осторожнее!

Ее маленькие изящные ступни с выпирающими шишечками возле больших пальцев вязли в теплом песке, пока она медленно брела до своего шезлонга, установленного для нее под тремя соснами. Возле шезлонга стоял маленький пластиковый столик, на нем — коктейль, пепельница, зажигалка и пачка длинных тонких сигареток. Все это было для Розы, не для него.

Он, насмотревшись за долгую жизнь на ее вредные привычки, их ненавидел — предвидел, что когда-нибудь они заберут у него его любимую, ворчливую Розу. Долго пытался с ними бороться, но понял, что бесполезно, и смирился. Почти. За ним осталось право контролировать качество употребляемых ею напитков и сигарет. Тут он оставался непреклонен, неоднократно закатывал Розе скандалы и грозился сдать в богадельню, если она не станет его слушаться. Тогда уж пришлось смириться ей. Скандалить с ним, равно как и ему с ней, считалось преступлением. Они были единственными близкими людьми на этой земле, больше у них никого не было. Он осиротел, потеряв родителей в раннем детстве, и они не успели подарить ему ни брата, ни сестру. Роза приехала и забрала его из интерната — она имела на это право, так как была его родной бабкой по отцу.

Одинокая, со скверным характером, не сумевшая ужиться ни с кем, кроме мужа, ныне покойного, и внука. Такой она была.

Мужчины обегали Розу стороной. Нет, романы, конечно же, случались, но до серьезных поворотов дело не доходило. Роза резко пресекала все попытки поселиться на ее жилплощади в центре города. Подруги часто обижались на ее привычку говорить им горькую правду вместо сладкой лжи, подолгу ждали извинений и, не дождавшись, прекращали общение.

— И пусть, — беспечно взмахивала она руками. — Мне никто не нужен. Никто, кроме тебя, Алекс…

Вообще-то его звали Александром — это имя дали ему родители при рождении. Но Роза настырно называли его только Алексом и никак иначе. С годами окружение настолько привыкло, что даже учителя в школе называли его именно так — Алекс.

Он отучился в школе, как отыграл, — легко и непринужденно. Так же без лишних хлопот поступил в университет. Окончил его и начал искать работу. Он ходил на собеседования, но в один прекрасный момент Роза оборвала все его метания по работодателям одной резкой фразой.

— Алекс, хватит! — воскликнула она громко и выдернула из его рук портфель, в котором болталась тощая папка с документами.

— В смысле? — Он нахмурился и пошел следом за бабкой, утащившей его портфель в гостиную. — Роза, что ты делаешь?

— Пытаюсь понять, с какой блажи ты собрался растрачивать себя, свой ум и талант на чужой бизнес, дорогой?

Она уже уселась в любимое кресло у распахнутого настежь балкона и взяла в руки мундштук с длинной сигареткой.

— А на чей бизнес я должен себя растрачивать, бабушка?

Вообще-то она не терпела, когда он называл ее бабушкой. С детства договорились: он для нее только Алекс, она для него — Роза. Он нарочно назвал ее бабушкой, чтобы позлить, но она словно не услышала.

— На свой, — ответила она коротко и прикурила от эффектной зажигалки в виде сердца.

Он сел напротив.

— Я не ослышался, ба?! На свой что?

— На свой бизнес ты должен потратить лучшие годы жизни, внучек. — Ее тонкие губы сложились в ядовитую улыбку. — Или что — кишка тонка?

Это был вызов, и он его принял. Полгода ушло на разработку сразу нескольких бизнес-планов, пока он окончательно не понял, что же именно ему интересно. Стартовым капиталом его опять же снабдила Роза, достав, как она выразилась, с антресолей кубышку. С нужными людьми свела, обеспечила их покровительство, и уже через семь лет он заделался процветающим бизнесменом. Не тем, конечно, что с яхтами и заводами, но тем, кому государство уже несколько раз доверило заказы. И он оправдал! Даже удостоился награды.

Роза к его успехам относилась спокойно — если и гордилась, вида не подавала. Еще и критиковала, но он не обижался, а прислушивался. И не потому, что очень любил ее, — а он любил, — а потому, что она была мудрой, осторожной и всегда мыслила на перспективу.

Все у них было замечательно, пока к Алексу вместе с успехом не приклеился ярлык завидного жениха. Как только вокруг него заходили кругами светские львицы, Роза встала на дыбы.

— Это не женщина, это пиранья! — возмущалась она таким громким шепотом, что услышать ее можно было даже за сто метров, а не то что стоя рядом. — Она тебя выпотрошит и выплюнет! Смотри, смотри, как кривится! А? Что, милая? Мои слова тебе не по нраву?

Роза отпугивала всех его женщин, как когда-то своих мужчин. С этим он категорически был не согласен и мириться не хотел, а собирался в скором времени жениться на прекрасной милой девушке, с которой познакомился три месяца назад. На озеро он приехал вместе с ней и Розой с одной единственной целью: чтобы женщины узнали друг друга лучше и как-то научились ладить.

Но с самого начала все пошло не так. Роза отказалась уступить его девушке место в машине подле Алекса.

— Если вы считаете, милочка, что сзади безопаснее, туда и присаживайтесь, — оборвала она Ингу на полуслове и полезла вперед.

На базе отдыха, куда они приехали, Роза вдруг решила поселиться с ними в одном домике.

— Если мне тут нет места, Алекс, я сейчас же еду обратно, — заявила она и схватилась за ручку чемодана. — Переживет пару дней твоя Инга без того, чтобы шастать по дому голышом…

Как Роза догадалась, что они мечтали о чем-то подобном, Алекс не знал.

— Роза, это, в конце концов, неприлично, — попытался он ее урезонить. — Твой дом рядом, в пяти метрах от нашего. Это буквально на расстоянии вытянутой руки.

— Гонишь? Алекс, ты меня гонишь?

Она подняла на него злые глаза и на мгновение затаила дыхание. Она ждала, что он ее оставит, но он промолчал.

— Хорошо… Пусть будет по-твоему. — Роза с силой прижала к груди свою маленькую собачку неизвестной породы, которая отзывалась на кличку Малыш. — Я поселюсь по соседству. Но знай… Это не уступка! Я просто пекусь от твоей безопасности и именно по этой причине не уезжаю прямо сейчас. Идем, Алекс, поможешь мне заселиться.

Заселялась она безобразно долго. Ныла, сквернословила, пинала мебель и без конца повторяла, что в ее матрасе непременно должны быть клопы. Посуда якобы воняла хлоркой, и в чайнике было накипи на три пальца. От нее устали не только Алекс и ее собака. Кажется, сама Роза устала от себя. Через час она выдохлась, упала в глубокое кресло, затянулась сигаретой и отослала его прочь.

— Да, и будь осторожнее, дорогой, — крикнула она ему в спину. — У этой девицы на ее нахальной физиономии большими буквами выведено: аферистка…

Когда он рассказал об этом Инге, та не обиделась, а рассмеялась.

— Твоей бабушке везде чудятся заговоры, милый, это я уже поняла. А в целом, она милая старушка и очень тебя любит.

— Это да. — Он встал у окна и отыскал взглядом дом, в котором поселил Розу. — Но не вздумай называть ее бабушкой, и тем более старушкой. Наживешь в ее лице врага.

— Мы, кажется, уже с ней враги, — мягко подергала плечами Инга и принялась медленно снимать с себя одежду. — Иди ко мне, маленький мальчик Алекс.

Страницы: «« « 23456789 » »»