Оцепеневшие Варго Александр

– Иди на кухню, в холодильнике есть молоко.

Покачиваясь, Саша засеменил из комнаты. Ноги разъезжались в лужах застывающей крови, и он чуть не споткнулся о тело матери Ирмы, лежащее посреди коридора.

Открыв холодильник, он вытащил начатый пакет молока и нацедил в кружку, стоявшую в раковине. Во время этой возни с его носа сорвалась капля крови, шлепнувшаяся в чашку. Ковалев завороженно смотрел на аккуратный алый кружочек посреди белоснежного молочного озера, который бледнел и медленно расплывался.

«Ты убийца», – шевельнулось в голове, и его пальцы дрогнули, едва не выронив чашку.

– Нет, – вслух возразил Саша. – Я спас Ирму. Мы любим друг друга.

Голос в голове затих, и парень махом осушил чашку.

Вместе с капелькой собственной крови.

Он уже хотел вернуться к Ирме, как его взгляд вернулся к холодильнику.

«Они хранят там почки и другие органы», – всплыли в памяти слова ангела, и Ковалев, снедаемый любопытством, принялся открывать дверцы. Впрочем, его ждало разочарование – никаких запасных человеческих частей он там не обнаружил. Какие-то брикеты с сардельками, куриные яйца, овощи, мороженая рыба, упаковка креветок…

– Нет там у тебя в холодильнике никаких сердец, – сообщил он Ирме, вернувшись в комнату. – Только простая еда.

– Ты думал, они почки и глаза станут держать в простом холодильнике? – фыркнула она. – У отца есть специальный гараж, он все там хранит…

Неожиданно в дверь позвонили, и в глазах Ирмы пронеслась неясная тень.

– Это следовало ожидать.

Саша неуверенно покосился в сторону прихожей:

– Кто это, интересно?

– Соседи, наверное.

Она вплотную подошла к парню, робко обвивая его своими тонкими руками:

– Ты будешь со мной ласковым? А, Саша?

Ковалев торопливо кивнул.

Как она могла сомневаться в нем?!

Внезапно он почувствовал, как пальцы девочки игриво проскользнули ему прямо в трусы.

– Ты… – он сглотнул, потрясенно глядя на любимую. – Ты… хочешь это?!

В дверь снова позвонили.

– Конечно, хочу, – прошептала Ирма, блаженно прикрывая веки. – Разве ты никогда не был с девушкой? Ты ведь взрослый парень!

– Не… был, – отрывисто признался Саша. Пальчики Ирмы медленно поглаживали его пенис, который мгновенно напрягся, оттягивая ткань трусов.

– Разве ты не знаешь, как это приятно? – Она призывно облизнулась.

Саша был ошеломлен.

– Я слышал, что это приятно, – выдавил он. – Ирма, но… тебе всего тринадцать!

– Я соврала, – раздался ее плавающий голос. – Через неделю мне исполнится шестнадцать. Просто я выгляжу как маленькая девочка… Возьми меня! Ты ведь давно меня хочешь, я знаю!

Ковалев задыхался от наслаждения, позабыв обо всем на свете. Все вдруг перестало иметь смысл, весь мир подростка сузился до них обоих, и больше ничего не имело значения. Ни истерзанные трупы приемных родителей Ирмы, ни стреляющая болью глазница, ни эта раздражающая трель звонка в дверь…

– Только не здесь, – улыбнулась Ирма. – Я хочу в коридор.

Лаская и целуя друг друга, они вышли из комнаты, и, прежде чем Саша успел что-то предпринять, Ирма улеглась прямо на залитый кровью пол.

– Иди ко мне, мой рыцарь.

Ковалев склонился над ней, и его взор словно невзначай уперся в распластанное тело матери Ирмы, которое, остывая, лежало на расстоянии вытянутой руки. Глаза умершей были широко распахнуты и уже начали затягиваться молочной пленочкой.

– На меня смотри, дурачок, – жарко дыша, велела Ирма.

Сладостная пелена окутывала Сашу все плотнее, и он осторожно лег на нее сверху. Ноготки девочки с необычайной силой впились в его шею. Было так больно, что он даже вскрикнул, но Ирма лишь засмеялась, продолжая его царапать.

От повышенного давления кровь из глазницы и носа заструилась с удвоенной силой. Студенистая масса выколотого глаза лениво стекала по ножницам, повиснув большой розовой каплей на сверкающем хромом колечке.

– Я… люблю тебя… – хрипловатым голосом сказал он.

– А я тебя, – отозвалась Ирма. Она снова прикрыла глаза, закусив нижнюю губу.

В дверь уже не просто звонили, а стучали.

Кажется, мужской голос пригрозил, что вызовет полицию.

Но это было уже неважно.

Пик наслаждения нахлынул резко и неожиданно, тело Саши содрогнулось в экстазе. Остатки глаза, смешанные с кровью, желеобразными каплями шлепались прямо на Ирму.

Но та лишь томно улыбалась и вздыхала.

Саша поднялся, смущенно надевая приспущенные трусы.

– Что мы будем делать дальше? – шмыгнув носом, спросил он. – В дверь звонят… Мне надо уходить.

– Не спеши. Эх, Сашка, Сашка…

– Что-то не так? – испугался он.

– Ты так ничего и не понял, – внезапно сказала Ирма. – Надо было отправить тебя к Масе и твоим приятелям, Дрону с Лехой… Но я слишком привязалась к тебе, чтобы закончить все вот так.

Саша попытался мысленно повторить все то, что сказала любимая, но на половине фразы сбился.

«Куда отправить? Как и зачем отправить?» – размышлял он, ощущая какую-то странную сосущую тревогу.

Тем временем Ирма неторопливо поднялась и, к его изумлению, ухватилась за край ночной рубашки, после чего с силой рванула ее вниз. Раздался сухой треск разрываемой ткани, и перед ошарашенным парнем замаячили едва округлившиеся девичьи грудки, трогательные и нежные.

– Что?.. – начал он, но тут Ирма сделала то, что окончательно повергло его в шок. Подойдя к комоду у стены, она со всего размаху ударилась об угол лицом. От звука, который сопровождал это дикое и безумное действие, у Саши кожа покрылась мурашками, а по спине заструился ледяной ручей страха.

Что с ней происходит?! Ирма сошла с ума?!

Она подняла голову, убирая с лица спутанные пряди волос. Разбитый рот был красным от крови, к нижней губе прилип выбитый зуб. Ирма выглядела ужасающе и… одновременно прекрасной.

Из уцелевшего глаза Саши выкатилась слеза.

– Милая, что ты делаешь?! – с мукой в голосе закричал он.

– Все хорошо, – прошепелявила Ирма. – Меня избили и изнасиловали неизвестные психи. Просто постой здесь, я сейчас.

С этими словами она скрылась в гостиной.

Саша хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Нестерпимо зудели шея и грудь, до крови расцарапанные Ирмой. Все происходящее вдруг резко перестало ему нравиться.

«Все началось с твоих ключей, дурак ты безмозглый, – усмехнулся внутренний голос. – Которые она якобы нашла. Это все неспроста!»

Входная дверь продолжала сотрясаться от ударов.

– Откройте! – кричал кто-то снаружи. – Откройте немедленно!

Ирма вернулась, держа руки за спиной.

– У меня для тебя сюрприз, мой прекрасный рыцарь, – промолвила она.

– Сюрприз, – эхом повторил Саша.

Он подумал, что, пожалуй, хватит на сегодня сюрпризов. Он подумал, что ему давно пора домой – ведь там, в запертой квартире, осталась мама! Она наверняка места себе не находит от беспокойства! В конце концов, ему нужно помыться и наконец вытащить эту хренотень из глаза…

– Встань ко мне спиной, – мягко попросила Ирма, и он, не раздумывая, покорно повернулся.

Она придвинулась ближе, и Саша, не выдержав, бросил через плечо короткий взгляд. Он успел заметить, как в руках его ангела мелькнуло что-то продолговатое, со стальным отливом.

«Гантель?»

– Я люблю тебя, котенок, – с грустью произнесла Ирма, замахиваясь.

Удар пятикилограммовой гантелей пришелся в затылок, прямо по вмятине, которая так часто ныла в последнее время. Холодный мрак распахнул свои объятия, и Саша рухнул в бездонную пропасть.

* * *

Из новостных лент:

«…Прошлой ночью столицу потрясло чудовищное убийство семейной пары в Северном Бутове… Несчастных буквально искромсали столовыми ножами и отверткой. Бессмысленное по своей жестокости преступление совершил умственно отсталый четырнадцатилетний Александр Ковалев.

Как сообщили в пресс-службе московского МВД, подросток, предварительно скинув с себя всю одежду, по дереву забрался на балкон и таким образом проник в квартиру. В комнате спала приемная дочь погибших, пятнадцатилетняя Елена (имя изменено), и она не заметила, как злоумышленник забрался в дом.

Оказавшись внутри, Ковалев зверски разделался с женщиной в спальне, используя при этом нож и отвертку. Затем отморозок направился к ванной комнате, где находился муж убитой. Между ними завязалась ожесточенная схватка, в ходе которой досталось и маньяку – мужчина, обороняясь, ранил негодяя в щеку маникюрными ножницами и одним из ударов пробил ему глаз. Но сам при этом истек кровью от множественных ранений.

От криков проснулась Елена, и Ковалев, разбив девочке лицо, под угрозой убийства изнасиловал несчастную прямо на полу, рядом с трупом мачехи… Совершив все эти зверства, подросток на мгновенье потерял бдительность, чем и воспользовалась Елена. Как только маньяк отвернулся, она сразила его ударом гантелей по голове…

Как удалось выяснить, в детстве Ковалев получил серьезную травму головы, из-за чего его перевели в коррекционную школу. Никакой агрессии до этого дикого и необъяснимого поступка за ним не наблюдалось. Соседи и близкие подростка в шоке от происшедшего и в один голос твердят, что на парня нашло затмение.

Сам Ковалев ничего внятного пояснить не смог, в настоящее время он находится в больнице под усиленной охраной…

У редакции появились сведения, что уцелевшую в бойне девочку преследует какой-то зловещий рок – ее бывшие приемные родители погибли два года назад, утонув в бассейне при невыясненных обстоятельствах… Уже стало известно, что многие семьи выразили готовность удочерить осиротевшую бедняжку…»

* * *

Спустя восемь месяцев

Голова болит. Сегодня почему-то сильнее, чем обычно. Руки и ноги тоже болят, но это из-за ремней, которыми меня постоянно привязывают к кровати.

Ночью видел странный сон, как будто из-под кровати кто-то мяукает. Я смотрю, там сидит кошка. Я проснулся, а там нет никого.

У меня ухудшилась память. Я помню, что в моей жизни был какой-то грустный случай, и там была кошка. Но что именно, не помню. Вроде бы она умерла.

Зато я хорошо помню своего милого ангела. Небесное создание с волосами вороньего крыла. Нежное личико, большущие зеленые глаза. Ласковые прикосновения ее пальчиков.

Кажется, мою любовь зовут Ира. Или еще как-то? Я могу ошибаться. Вроде Ира, но что-то меня смущает.

У меня была мама. Я с трудом узнал ее – она так постарела! Лицо бледное, и волосы почти все седые.

Она все время плакала. Сказала, что ей стоило огромных трудов прийти ко мне. Еще она сказала, что меня обманули. Что все было подстроено. А что подстроено? Говорит, что это Ира убила кошку. И что она, скорее всего, виновата в смерти каких-то мальчишек, которые сгорели в гараже. Какие-то Дрон и Леха…

Какие мальчишки, какой гараж?!

Впрочем, мне и правда знакомы эти имена, но когда я напрягаю мозг, перед глазами (точнее, перед одним глазом – второй у меня не видит) какие-то серые пятна.

Мама говорит, что моя Ира виновата. Но это все ерунда. Она ошибается. Мы ведь с Ирой любим друг друга! И сразу увидимся, как только я вылечусь. Только уж что-то мое лечение затянулось…

Несмотря на таблетки и уколы, голова болит почти постоянно. Кажется, я уже говорил про голову? Иногда боль такая сильная, что кажется, будто в мозг засунули штопор и крутят там из стороны в сторону.

Мама сказала, что для того, чтобы я выжил, мне опять вскрывали череп. Она все время плакала, а я, как мог, утешал ее. Она вытирала слюни с моего рта. Я догадываюсь, что у меня все время слюнявый рот. Но я ничего не могу с этим поделать. Слюна течет из моего рта почти все время.

Потом мама ушла и больше не приходила. И это немного беспокоит меня.

Зато сегодня (или вчера?) пришел какой-то хмурый дядька. Задавал мне дурацкие вопросы. Он говорит, что я кого-то убил. Вот прикол, да? Кого я мог убить?! Разве что муху…

А потом он сказал, что моя мама умерла. Я еще удивился – как так? Он кивнул – да, все верно. Мол, у моей мамы оторвалась какая-то фигня. Какой-то трон. Или тром. Нет, тромб! Вы знаете, что такое тромб?! Я – нет.

Но дело в другом. Кажется, какая-то гадалка сказала мне, что моя мама проживет девяносто один год! Может, это даже была моя Ира?! Ира ведь все знает!

А этот дядька врет, я уверен. Хочет, чтобы я сказал, будто это я убил каких-то людей. На самом деле я никого не убивал и моя мама жива.

Он назвал меня дураком и ушел злой.

Но я не обижаюсь на него.

После обеда, состоящего из отвратительной жидкой и пресной каши, меня вдруг осеняет – ее зовут вовсе не Ира, а Ирма!

Ирма! Ирмочка…

Какое сладкое, божественное имя…

Я улыбаюсь, повторяя ее имя снова и снова.

И пусть моя голова раскалывается от боли, а изо рта текут липкие слюни, я люблю ее. А она любит меня. Ведь настоящая любовь живет вечно!

А знаете, что я еще вспомнил? Ирма называла меня рыцарем. И это всегда льстило мне.

Я и вправду похож на рыцаря?

Я мечтаю, что скоро меня выпустят отсюда и мы снова будем вместе с Ирмой. Я рыцарь и буду всегда защищать свою принцессу.

Только почему она не навещает меня здесь? Я жду ее постоянно. Когда снаружи слышен звук шагов, сердце мое замирает, и я прислушиваюсь. Но нет, это не она.

Наверное, Ирма придет завтра. Ну в крайнем случае послезавтра.

И мы обязательно будем вместе. Навсегда, до самой смерти.

А вы как думаете?

* * *

Спустя год

«…Наше издание уже сообщало о жуткой трагедии, разыгравшейся прошлым летом в Северном Бутове. Напомним, что психически нездоровый Александр Ковалев без видимой причины зверски расправился с родителями юной школьницы Елены (имя изменено). На днях состоялся суд по этому страшному делу. Как и предполагали эксперты, Ковалев был признан невменяемым, и суд отправил его на принудительное лечение. Во время всего следствия он не проронил ни слова.

Есть и хорошая новость. Как стало известно, буквально на днях девочка, потерявшая в ту ночь своих родителей, наконец-то обрела новую семью. На воспитании у добросердечных людей, взявших к себе Елену, уже есть двое приемных мальчиков…»

* * *

В этот солнечный августовский денек Артем Савченко влюбился.

И, что самое интересное, с первого взгляда. Хотя он всегда считал подобные случаи гламурной ерундой, которую обожают обсуждать девчонки.

Он сидел на школьном стадионе, без особого интереса наблюдая, как ребята из соседних дворов гоняют мяч. В руках парень держал плитку фруктового шоколада, изредка откусывая от нее приторно-сладкий кусочек.

– Привет.

Артем повернул голову, с удивлением заметив рядом миниатюрную девочку лет тринадцати. На ней был просторный сарафан лимонного цвета, на ногах – запыленные туфельки. Поражали волосы незнакомки – необычайно длинные и черные, как безлунная ночь.

– Привет, – несмело улыбнулся он в ответ, поправив очки.

– Никогда не могла понять, в чем смысл игры в футбол, – призналась девочка.

Артем не мог не отметить, что у нее был чудесный бархатистый голос.

– Дать бы каждому по мячику, и пусть играются, – продолжала она, многозначительно посмотрев на подростка. Тот смутился, перехватив внимательный взгляд ее громадных темно-зеленых глаз.

– Ну… – протянул он, на мгновенье растерявшись. – Такие правила в футболе. Один мяч и двадцать два игрока.

– Ты переживаешь, что тебя не взяли в команду?

Этот вопрос застал Артема врасплох, и он даже не сразу нашелся с ответом.

– В общем, да, – выдавил он и, мельком глянув на наполовину съеденную шоколадку, торопливо отложил ее в сторону. – Я… я слишком толстый для игры в футбол.

Девочка весело рассмеялась. Искренне, звонко и, что самое главное, необидно.

– Ты еще не видел по-настоящему толстых, – сказала она, когда ее смех утих. – Это раз. А во-вторых, ты еще молодой, и все у тебя впереди. Вот увидишь, ты еще будешь стройным.

И без того пунцовые щеки парня запылали. Ему еще никто не говорил таких приятных вещей.

– Я тебя раньше никогда здесь не видел, – сказал он.

Она пожала плечами.

– Мы недавно переехали.

– Будем соседями? Меня Артем зовут.

– А я Ирма.

«Ирма, – повторил он про себя. – Какое красивое и редкое имя! Как у цветка… Или у чистой, прозрачной речки…»

Они пожали друг другу руки. Ладошка Ирмы была сухой и прохладной.

– Может, прогуляемся? – вдруг спросила она.

Артем почувствовал, как его спина взмокла от пота. Еще никто и никогда не приглашал его гулять. Но при этом он чувствовал необъяснимую робость, разговаривая с этой странной, но безумно симпатичной девочкой.

– Конечно, прогуляемся, – ответил он, нервно улыбнувшись. – Только лучше вечером.

Ирма слегка наклонила голову, изучающе глядя на него.

– А почему не сейчас?

– Сейчас я не могу, – извиняющимся голосом проговорил он. – Через полчаса за мной отец заедет, он попросил ему помочь что-то сделать в гараже. А почему нельзя вечером?

Она закинула ногу на ногу, лениво помахивая носком туфельки в воздухе.

– Вечером будет дождь, – наконец сказала Ирма, и Артем машинально задрал голову, щурясь от слепящего солнца. На пронзительно-синем небе, чистом, как вымытое зеркало, не было даже намека на облачко.

– Ты уверена, что будет дождь? – нерешительно спросил он, опуская голову.

– Совершенно точно. Как и то, что ты скоро похудеешь.

Они одновременно рассмеялись.

– Ты ясновидящая? – с замирающим сердцем спросил Артем.

– Скажем так… кое-что я способна видеть.

Их взгляды вновь встретились. Изумрудные глаза его новой знакомой завораживали, они звали, возбуждая в Артеме странные чувства и ощущения.

Ирма хитро подмигнула ему, и он понял – она точно способна кое-что видеть.

А может, и не кое-что, а очень и очень многое.

Ноябрь 2021 г.

Александр Барр

Оцепеневшие

Красивый вечерний город.

Долгожданная прохлада после жаркого дня. Пахнет остывающим асфальтом и травой. Вокруг огоньки витрин, фонари. Романтика, е-мое. Лучшее время для прогулки.

Сцепление, рычаг, педаль в пол.

Несусь, напрягаю глаза. Те самые романтические огоньки бесят, мелькают, проносятся мимо.

Не дай бог собью кого-нибудь…

Не переживу.

Несусь, напрягаю глаза.

На улицах полно людей. Как я уже говорил – самое время прогуляться. И вот друг за дружкой парочки вышагивают по проспекту.

Наклоняюсь ближе к лобовому, щурюсь. Как ученик в автошколе на первом занятии, носом в руль, ремень внатяжку.

Гоню.

Короткий взгляд в зеркало, в боковое, снова на дорогу, снова в зеркало. Отвлекают огоньки. Отвлекают крики.

Правая нога давит педаль в пол. Левая затекла от постоянного выжимания сцепления.

Кручу, выворачиваю.

Резко вправо, сцепление, рычаг, газ, сцепление, тормоз, резко влево, сцепление, рычаг, газ.

Пот стекает по лицу.

Взгляд в зеркало, на дорогу, по сторонам, опять в зеркало.

– Примите вправо! Водитель автомобиля «Форд», номерные знаки…

Догоняют.

Никогда раньше не уходил от погони. Видел только в кино.

Люблю, знаете, смотреть фильмы и передачи про погони. Смотришь и представляешь себя на месте нарушителя. Адреналин. Зеркальные нейроны. Петляешь вместе с героем шоу по узким переполненным улочкам. В миллиметре от столкновения уворачиваешься, увиливаешь от грузовика-мусоровоза. Звон сирен. Возбужденные комментарии корреспондента. Ракурс сверху, снизу, с разных камер, красота. Кричащие толпы зевак.

В конце, когда угонщика поймали, скрутили и пакуют в полицейский фургон, думаешь – я б так просто не попался, хреновый он водитель.

И вот сейчас звон сирен в мою честь, мигалки по мою душу, кортеж, словно едет президент.

Сцепление, рычаг, педаль в пол.

Полицейские, сколько их там, одна, две, три, в зеркало вижу минимум три машины. Устроили красно-синюю дискотеку и шипящим голосом из рупора требуют остановиться.

– Водитель! Примите вправо немедленно!

Объезжаю столб, мимо автобусной остановки, сворачиваю, влетаю на пешеходную улицу.

Сигналю, мигаю фарами.

Тетки визжат, разбегаются, как тараканы по кухонному полу. И, откуда ни возьмись, на пути коляска. Как же без нее? Коляска с ребенком.

Мамаша треплется по телефону и не видит, что вокруг творится. Шагает, не смотрит по сторонам. Видимо, о чем-то важном беседует.

Коляска, столб или рекламный щит? Нет времени рассуждать. Выбираю наименьшее из зол. Рекламный щит, за которым неизвестность, за которым, может, десять таких колясок.

Я сигналю, мамаша не видит.

Коляска, мать ее, коляска с ребеночком. Столб, реклама или коляска?

Влево.

Огромное разноцветное улыбающееся лицо с тюбиком зубной пасты, надписью вместо прически и цифрами телефонного номера внизу разлетается на куски.

Проскочил.

Почти как лев в цирке через горящий обруч. Почти как лев, только очень жирный, толстозадый царь зверей, обруч в клочья позади оставил вместе с орущим дрессировщиком.

Смотрю в зеркало.

Вроде бы никто не пострадал.

Мысленно проклинаю себя. Еду дальше.

Полиция не отстает. Уже четыре, нет пять, минимум пять экипажей на хвосте. Да я звезда просто!

Как нас учат фильмы про угонщиков?

Дальше меня ждет засада. Впереди оцепление. Спецсредства наверняка уже на пути.

Лента «Еж-Диана»; гибкая с полыми шипами. Красивое название, не правда ли? Гибкая, оттого, наверное, и Диана. Наезжаешь, и лента вырезает в покрышке кружки. Небольшие такие.

Страницы: «« « 23456789 » ... »»