Оцепеневшие Варго Александр

– Миленькие, да?

Я киваю и возвращаю снимок.

– Стой! – выдергиваю рамку из рук Сони. – Кажется… Я, кажется, их знаю.

Вытаскиваю фото из рамки, подхожу к окну.

– Очень знакомое… Знакомые лица.

Не могу вспомнить откуда, но я их прекрасно знаю.

Соня садится ближе. Смотрит в надежде, что я хоть что-то вспомню или пойму.

Нет, как ни старайся, не получается.

– Нет, – говорю. – Не выходит.

– Ладно, пошли отсюда. Пустая трата времени.

Мы прощаемся с мужчиной. Я жму ему руку и интересуюсь, кто на этом снимке.

– Солнышко, это же ты с мамой. Не узнаешь? Солнышко, что с тобой? Ты все забыла? Приветливый и внимательный.

Я говорю, что узнаю, и прошу разрешения оставить фотографию себе.

– Бери, моя хорошая. Все что угодно бери. Услужливый и тактичный.

Соня напоследок зачем-то снова притворяется пожарным, говорит мужчине какие-то наставления, предупреждает, чтоб был и впредь осторожен с электричеством, и обещает вернуться, если понадобимся. Стучит его по плечу, и мы уходим.

В кармане фотография со знакомыми мне откуда-то людьми, вопросов меньше не становится, ответов не прибавляется.

Уходим.

– Может, стоило поселиться на какое-то время в том доме?

Я не отвечаю. Достаю и еще раз смотрю на снимок.

Соня показывает в сторону кафе, предлагает перейти улицу и сесть за столик. Мне знаком этот перекресток. Я видел его. В воспоминаниях Сони. В тех самых, где грузовик сбил насмерть ее маму.

– Пошли.

Я молча повинуюсь. Шагаю и рассматриваю фотографию. Что-то здесь не так. Переходим на зеленый, я никогда не нарушаю правила дорожного движения.

Доходим до середины дороги.

Слышится визг тормозов.

На нас, не сбавляя скорости, несется грузовик. Точь-в-точь как в тех воспоминаниях. Колеса скрипят, тормоза визжат, он мчится прямо на нас.

Я стараюсь прикрыть собой Соню, ловлю ее спокойный взгляд, она смотрит, словно ничего особенного не происходит, словно она не замечает машину.

Слышу стук, хруст костей, крики прохожих.

Знакомая картинка. Киоск возле пешеходного. Не просто похоже, все в точности, как в детских воспоминаниях Сони.

Острая боль в затылке, рук совсем не чувствую. Вижу перед собой протектор покрышки, теплый асфальт с лужей моей крови. Чьи-то ноги в ботинках проходят возле моего лица.

И фото…

Снимок лежит в метре от меня.

Не могу пошевелиться.

Пробегаюсь взглядом по сторонам, Сони нигде не видно. Что с ней стало? В груди давит. Давит не от физической боли. От того, что я на сто процентов уверен – Соня мертва.

В голове звучит голос Кири:

«Вежливый и внимательный». «Услужливый и тактичный».

– Ты будешь внимательный и тактичный. Повторяй за мной, вежливый и услужливый.

И я повторяю.

– Пойми, – говорит голос Кири в голове, – я не могу тебя простить. Мама учила: за плохие поступки нужно наказывать.

Я повторяю: «Вежливый и внимательный», «Комфортна ли температура в салоне?»

– Ты не можешь умереть. Но есть вещи похуже смерти. Я это знаю. – Голос Кирилла дрожит.

Я не вижу прыщавого, но знаю, он плачет.

– Есть вещи гораздо хуже смерти. И я тебе покажу их! – Его голос становится девчачьим.

Определенно теперь говорит девочка.

– Повторяй за мной, подонок! «Тактичный и внимательный».

Я шевелю губами, чувствую, как изо рта сочится кровь. «Всего доброго, сэр», «Могу ли я вам помочь, мэм?»

Я все вспомнил.

Слезы вперемешку с кровью потекли из глаз.

– Ты убил ее! – кричит девчачий голос Кирилла у меня в голове.

Да. Я ее убил.

Я все вспомнил.

Это я. Я сбил маму той девочки из воспоминаний Сони. Я. Но я не виноват! Это случайность! Глупая случайность…

– Случайность? – Голос Кири становится строгим.

– Ты меня слышишь?

Я разговариваю с голосом девочки в своей голове.

– Случайность, что ты проехал на красный на всей скорости и размазал мою маму по асфальту?

– Я… Я не хотел.

– Ты и твоя жена! Почему те, кто недостоин жить, продолжают просыпаться раз за разом?

Все вспомнил…

Я возвращался из рейса. Несколько недель не был дома. Через Францию, с пустым прицепом. Катя, моя жена, решила сделать мне сюрприз, приехала раньше, чтоб часть обратного пути проехать вместе.

Она давно упрашивала покатать ее на фуре. Подгадала момент, когда я буду возвращаться, прилетела в Париж и поджидала.

– Для тебя ничего не закончится! Ты заплатишь! – Голос изнутри разрывает мою голову.

Она встретила меня, и мы поехали вместе. Проезжали квартал за кварталом. До этой поездки ни разу не бывали в Париже.

Катя наслаждалась романтикой. А я крутил руль, объезжал грязные, потрепанные, облезшие дома и прятал в дверной полке оставшиеся с рейса презервативы.

Катя дотронулась до моего колена и со словами «а может, похулиганим?» расстегнула на мне брюки.

– На моей стороне бесконечность! Ты не избавишься от меня. Еще много раз за все заплатишь. – Голос впивается в уши, скребет и царапает барабанные перепонки.

Я переключаю передачу. Губы жены заставляют запрокинуть голову и закрыть глаза. Зажмуриться. Всего на секунду…

Громкий удар.

Звук разбивающихся стекол.

Треск.

Крики толпы.

И маленькая девочка, стоящая на тротуаре.

Она кричит, бьется в истерике, хочет подбежать к машине, но ее не пускают, оттягивают.

Я не хотел. Я не нарочно.

Это случайность.

Я шепчу разбитым ртом: «Это случайность». Шепчу и вижу, как ходят чьи-то ноги возле моего лица.

– Это не конец. Даже не мечтай!

Лежу под колесами и не могу пошевелиться.

Чьи-то ноги останавливаются, чьи-то руки поднимают меня и куда-то несут. Я вишу вниз лицом и наблюдаю, как из глаз капают красные слезы на асфальт.

– Я знаю, что для тебя хуже всего умереть в воде. Так что задержи дыхание…

– Что?

– Задержи. И не забудь, «вежливый и внимательный»…

Я не успеваю ничего понять. Меня подбрасывают, и я погружаюсь под воду. Глотаю ртом воздух. Пытаюсь барахтаться, но тело не слушается, и я медленно опускаюсь на дно.

Это уже происходило. Я помню.

Хуже всего умереть в воде.

В темной, грязной пучине. В пресной или соленой, разницы нет. Человек задерживает дыхание, до последнего борется за жизнь. Затем, чтобы побороть желание сделать вдох, человек начинает глотать воду. Глоток за глотком. После происходит глубокий вдох…

Затем потеря сознания.

Голос Кири в голове привычным моим же тоном говорит, что смертельным считается попадание в легкие более двадцати двух миллилитров воды на килограмм массы тела. Говорит, что попадание воды в легкие вызывает цепочку патологических изменений, приводящих к нарушению работы центральной нервной системы… Произносит монотонно, без выражения, словно читает с листа.

Я погружаюсь все глубже.

Последние пузырьки воздуха выходят из ноздрей. Хочу вдохнуть, но лишь глотаю ртом воду. Мелкие рыбешки. Стойкая белесоватая мелкопузырчатая пена у отверстий рта и носа. Мелкие рыбешки. Острое вздутие легких. Трупные пятна синюшно-фиолетового цвета.

Хуже всего умереть в воде. Хуже только в ледяной воде.

Я вот-вот потеряю сознание.

Но перед тем как окончательно отключиться, я успеваю осознать, что все попытки убить Кирю, все эксперименты со смертью, все самые изощренные и невероятные способы умереть проверялись на мне. Это к моей голове подсоединяли электроды, это мои вены вскрывали лезвием. Я все понимаю и не могу ничего изменить. Все попытки убить Кирилла были всего лишь иллюзией. Это она так меня наказывает. Когда я помогал прыщавому умереть, это она выпускала мне кровь. Мне… Все это со мной. Опять.

Она изучала, искала самый страшный способ отомстить за свою маму. И нашла.

Это я.

И я не хотел.

Так получилось…

Это случайность.

– Это случайность! Мне жаль! – Я кричу, но изо рта не доносятся звуки. Вода, пена и мелкие рыбешки.

– Ты только не забывай! – шепчет женский голос Кири. – Пожалуйста, не забывай на этот раз.

Вода с каждым метром все темнее, на такой глубине она больше не синяя и не черная. Она бесцветная.

– Помни! И о своей женушке не забудь. Соня, Катя, как ее ни назови, ее тоже ждет расплата. На этот раз сделаю из нее бездомную.

«Вежливый и услужливый», «Хорошего дня, сэр», «Комфортна ли была поездка, мэм?»

Я закрываю глаза.

Скорее всего, я не вспомню. Не смогу, пока она мне в очередной раз не покажет. Сколько? Сколько раз она будет убивать и воскрешать меня? Сколько раз она это уже сделала? Кем она притворится в следующую нашу встречу?

* * *

Мне когда-то давно, когда-то в прошлой жизни, рассказывали историю. Даже не вспомню, кто рассказал, кто-то из коллег, наверное. Историю о водителе, который бесплатно возит клиентов. Он богат, у него все есть, и все равно возит людей по городу. Он просто поехавший, он просто убогий, я тогда ответил, он просто с жиру бесится.

И сейчас он – это я.

«Вежливый и приветливый». «Внимательный и тактичный».

Приехал на вызов, жду. Из подъезда выходит и склоняется над дверью пожилой мужчина.

Я выхожу, открываю для него дверь, помогаю, усаживаю.

«Почтительный и любезный».

– Куда едем, уважаемый?

Я пристегиваюсь и улыбаюсь старику.

Он называет адрес, и мы едем.

Сцепление, рычаг, педаль газа. Мигаю поворотником, перестраиваюсь в правый ряд.

– Все ли в порядке, уважаемый? Возможно, желаете сменить радиостанцию?

Пассажир показывает большой палец вверх, спасибо, все хорошо.

Опытный таксист сразу знает, чего хочет пассажир, пообщаться или желает ехать в тишине. Я давно опытный. С первых дней работы впитал, как правильно себя вести с клиентами.

«Внимательный и тактичный», везу молча.

Заезжаю во двор, город выучил как свои пять пальцев, сворачиваю между домами, останавливаю.

– Прибыли.

«Услужливый и внимательный».

Открываю дверь.

– Всего доброго.

Он протягивает деньги. Я отказываюсь. Говорю, уберите, не нужно. Говорю, для меня честь подвезти вас. Говорю, у нас акция и ему полагается бесплатная поездка. Он слегка смущается, а затем радуется, как ребенок. Готов мне весь кошелек отдать.

Я говорю, обращайтесь, когда понадобится такси, и протягиваю ему свою визитку.

Он берет, жмет мне руку и еще раз благодарит.

– Всего доброго, – повторяю еще раз. – Приятного вечера.

Два часа. Остается всего лишь два часа, и домой. Два часа с наслаждением колесить по городу.

Три, если повезет, возможно, четыре заказа. А после домой, спать и ждать скорее утра, чтобы вновь усадить к себе в машину очередного незнакомого пассажира и везти-везти.

– Добрый вечер. Свободен?

Оборачиваюсь.

Раньше было обычное дело подбирать клиента на улице. Но в последнее время все чаще вызовы через сервис. И подобный вопрос уже непривычно слышать.

Я рассматриваю пассажира.

Темнокожий, крепкий, высокий.

Он похож на гангстера из фильмов девяностых про неблагополучные кварталы. Широкая майка, один край которой заправлен в разноцветные штаны. Из-под майки проглядывают татуировки. Лицо прикрывает широкий козырек кепки.

Сейчас достанет пистолет, приставит к моей голове и прикажет «вон к тому банку езжай. Дождись, когда выйду. Мотор не глуши».

Отчего-то мне смешно. Я в профессии бывалый.

Повидал всякого.

– Добрый вечер. Да, пожалуйста, присаживайтесь.

Он плохо говорит из-за выпитого, и у него странный акцент, ничего особенного, обычный иностранец. Он что-то спрашивает, но я не могу разобрать его заплетающуюся речь.

– Сяду на заднее?

Не дожидаясь ответа на свой вопрос, клиент садится в машину.

«Тактичный и терпеливый», «Комфортна ли температура в салоне, сэр?»

Киваю, приветливо улыбаюсь, помогаю пассажиру закрыть дверь и занимаю свое место.

– Добро пожаловать, – говорю темнокожему мужчине, улыбаюсь.

Он смотрит на меня в зеркало из-под козырька и тоже улыбается.

– «Лексус»? – говорит абсолютно без акцента и совершенно трезвый. Говорит и все еще улыбается и смотрит на меня.

Я пожимаю плечами.

– Да еще полностью черный? Собрался удивить меня в этот раз? Нетипичный выбор для таксиста, как по мне. – Он не задает вопрос, скорее рассуждает вслух.

Как он так быстро протрезвел? Странный пассажир. Отчего-то мне знаком его голос. И что значит его фраза «удивить в этот раз»?

– Куда едем, уважаемый?

– Не люблю, когда ко мне обращаются. Тем более когда говорят «уважаемый». Тем более когда это делает какой-то водила. – Он улыбается выбеленными зубами. – Я сам скажу, что и когда делать. Так что лучше заткни пасть и просто рули. Не разочаровывай.

Странный пассажир. Наглый, беспардонный.

Я таких называю «чокнутый».

Высадить сейчас?

Шел бы он своей дорогой. С первого взгляда – проблемный клиент. Тем более я вожу бесплатно и больше не завишу от денег. Но… Я тертый калач, я профессионал. Отвезу.

– Куда едем? – вежливо повторяю свой вопрос чокнутому.

Он недовольно кривится, всем видом показывает, как ему неприятно слышать мой голос.

– В Париж!

Я не реагирую. Вероятно, это чокнутый так шутит.

– В Париж поедем! По пути еще подберем одну мою знакомую. Она уже ждет нас вон за той аркой.

У меня достаточно денег. Раньше я бы обрадовался спецзаказу и возможности подзаработать. Сейчас, кроме любопытства и азарта, ничего не заставляет везти. Если начнет угрожать, не страшно. У меня всегда под рукой травматический пистолет. Как раз на случай таких клиентов. Мне нечего бояться.

– Как скажете, – улыбаюсь в зеркало.

Не в моих правилах отказывать.

– Тогда за подружкой и в Париж! Еще на заправку. – Он откидывается в сиденье и трет себя по животу. – Чипсов что-то захотелось.

Два часа.

Всего лишь два, и домой.

Выбор есть всегда.

Сцепление, рычаг, педаль в пол…