Война князей. Властелин воздуха Вязовский Алексей
В глаза появляются слезы, княгиня застывает, непроизвольно зажав рот изящной рукой, чтобы не вскрикнуть.
Мое тело помимо моей воли срывается с места и бросается на призыв этого тихого родного голоса. Его невозможно остановить. Это сильнее меня. В этот момент мне кажется, что я сейчас умру, если не прижмусь губами к ее рукам. И колени мои сами собой подкашиваются и опускаются на брусчатку двора перед княгиней, когда я слышу тихий женский всхлип и ее материнское на выдохе:
– Мальчик мой… слава Единому, ты жив!
Мы стоим, обнявшись посреди двора, и я вдыхаю запах, знакомый с детства. В голове уже все смешалось – я сам больше не понимаю, где мои воспоминания, а где воспоминания Йена. Каким-то непостижимым образом две совершенно разные женщины из разных миров слились для меня в одну, и отныне нет для меня человека роднее в этом мире, чем она. Это и дань моего уважения к Йену, и его последний бесценный подарок мне. Я мысленно обещаю ему заботиться об этой хрупкой женщине до своего последнего вздоха.
– Ох, ну вставай скорее, пойдем в дом! Не нужно, чтобы тебя кто-то здесь увидел.
Княгиня приходит в себя быстрее, чем я. Берет меня за руку и ведет за собой в дом. Я послушно следую за ней, пытаясь прийти в себя и осознать, что же сейчас произошло. В голове полный сумбур. Растеряно оглядываюсь на Олафа с Конрадом, вижу, что их глаза подозрительно блестят в неверном свете ламп. Сумасшествие какое-то… Как такое может быть?! Йен давно мертв, мне в наследство от него остались только обожженное тело и его воспоминания, но никак не чувства. И вдруг такой взрыв чужих эмоций, мгновенно превратившихся в мои собственные. Непостижимо…
Мы заходим в комнату с низкими сводчатыми потолками, которая далека от моих представлений о княжеских покоях. Узкие окна со свинцовыми переплетами, темная мебель, хоть и покрытая резьбой, но очень скромная. Единственные украшения здесь – красивые кованые подсвечники и красочный яркий гобелен, прикрывающий голую стену. Стены комнаты покрыты старой штукатуркой, местами уже потрескавшейся и облупившейся. Все это я успеваю разглядеть, пока княгиня скидывает с плеч легкий плащ и оборачивается ко мне.
Рассматривает мои шрамы и ожоги. Ее огромные голубые глаза полны ужаса и сострадания. Я сочувствующе смотрю на нее. Да, зрелище не для слабонервных – я и сам порой вздрагиваю, когда вижу себя в зеркале. И хорошо еще, что она не видела меня сразу после неудачной инициации. Но мать быстро приходит в себя. Вижу, как усилием воли она убирает руку ото рта и на секунду прикрывает глаза, заставляя себя успокоиться. Удивительно стойкая женщина! Она молчит какое-то время, потом подходит и снова решительно обнимает меня. Заглядывает мне в глаза, словно в душу и ласково произносит:
– Все неважно, пока ты жив. Мы справимся. Для тех, кто любит тебя, твои шрамы не имеют никакого значения, а глупцы и негодяи пусть боятся. Ты будущий князь, и тебя будут судить по делам, а не по внешности.
От ее веры в меня в душе растекается тепло, и на глаза наворачиваются слезы. Но плакать я давно разучился. Поэтому лишь с благодарностью снова целую ее руку и пытаюсь улыбнуться.
– Да матушка. На мне эльфийский целительский амулет, со временем он уберет повреждения. Два месяца назад все было гораздо хуже, я даже ходил с большим трудом.
– Ты должен все мне рассказать. Все! А сейчас мы для начала поужинаем, и потом уже решим, что нам делать дальше. Сегодня ты переночуешь здесь, а утром Конрад выведет вас из замка.
– Отец надолго уехал?
– Дня на два, на три.
– Опасно – помотал головой я – Переночую в городе.
Пока мы разговаривали с княгиней, Олаф с Конрадом накрыли стол для позднего ужина, выставив на нем серебряную посуду и приборы. По высоким кубкам разлили вино из золотого кувшина, на средину стола выставили блюда с закусками. После всех придорожных таверн и постоялых дворов с их грубой глиняной посудой, фамильное столовое серебро на белоснежной скатерти казалось мне сейчас вершиной цивилизации. И ничего, что вся посуда и приборы были непривычно массивными и тяжелыми, а местная вилка вообще имела всего два зубца – я все равно чувствовал себя как в дорогом ресторане. И поданные нам на ужин блюда, конечно, тоже отличались в лучшую сторону от тех, что были до этого в нашем меню: мясной рулет с зеленью и орехами, запеченная с пряными травами рыба, копченый свиной окорок и какие-то ярко-оранжевые отварные овощи, по вкусу отдаленно напоминающие картофель. В голове само всплыло странное название этого овоща – клум. Все было очень вкусно приготовлено, а любимое матушкино фэсское вино – вообще выше всяческих похвал. Нашу трапезу освещало несколько магических светильников. Тоже весьма не дешевое удовольствие.
Я довольно быстро приноровился к тяжелым и не слишком удобным столовым приборам и вскоре уже мастерски управлялся с ними, ловя на себе одобрительные взгляды княгини. Если я не ошибаюсь, то у Йена с этим как раз были небольшие проблемы, что постоянно вызывало за столом насмешки старшего брата. Что ж, одним поводом для насмешек теперь меньше.
Княгиня София Тиссен оказалась приятной в общении, милой и очень умной женщиной. Чем дальше я на нее смотрел, тем больше недоумевал, чего папаше Тиссену не хватало, и каких еще женщин ему вообще нужно? Плодить на стороне бастардов при такой жене?! Подозреваю, что он просто чувствовал себя неуверенно рядом с такой умницей, понимая, что выглядит на ее фоне неотесанным чурбаном. С высоты своих 33-х лет я смотрел с искренним восхищением на эту красавицу. Легкая седина оказалась не столь критична, а морщины не так уж и заметны. Сколько ей сейчас – сорок с небольшим? Я бы и сорока княгине не дал. Безупречная осанка, стройная фигура, а какие утонченные манеры у этой женщины – ей хотелось любоваться и любоваться! Можно только догадываться, как бесило Ульриха и Йена пренебрежение отца их матерью и постоянное присутствие в замке его любовниц и своры бастардов, оскорбляющее честь княгини, подарившей мужу законных наследников.
У княгини было еще одно необыкновенное качество – эта женщина умела слушать, как никто другой. Она с таким тактом внимала моему рассказу обо всех наших приключениях, так к месту задавала совершенно правильные и умные вопросы, что я окончательно проникся к ней доверием. Узнав, что я все-таки прошел инициацию и стал магом, матушка в волнении поднялась из-за стола и начала мерить шагами комнату. В ее светлой голове явно зрел какой-то план, и я совсем не удивился, когда она решительно заявила:
– Йен! Как ты знаешь, чтобы принять магию рода и стать настоящим наследником должны быть выполнены два обязательных условия.
– Дай догадаюсь – я откинулся на стуле, отпил замечательного фэсского вина – Надо иметь магических источник.
– И кровь рода – закончила за меня мать – Все это у тебя есть.
Мы помолчали, каждый обдумывая свое.
– Ты должен срочно принять родовую магию Тиссенов – княгиня вернулась за стол, заглянула мне в глаза – Подожди возражать, прежде выслушай меня.
Женщина сделала небольшой глоток вина, собралась с мыслями и приступила к изложению своего плана.
– Сын, боюсь, что у нашего замка больше нет настоящего хозяина. Твой отец сделал роковую ошибку, когда решил, что может добиться победы над Меркусом, применив запретные знания. Сначала он скупал книги по темной магии и изучал ее возможности, потом дошло дело до применения проклятых амулетов. А закончилось тем, что он превратил нашего Ульриха в мерзкого лича, погубив его бессмертную душу. И все это время он постепенно терял связь с родовой магией замка, потому что источник светлой силы не терпит Тьмы, она оскверняет его и разрушает. Защищаясь от нее, источник начинает обрывать связь с носителем. А сам замок после этого постепенно начинает разрушаться. Если конечно на смену прежнему хозяину не приходит новый.
– Матушка, но я не могу стать новым хозяином при живом отце! – я помотал головой – Источник не примет меня.
– Примет. Потому что у него фактически уже нет хозяина. Альбрехт Тиссен еще хозяин всего Западного Эскела, но увы! – не своего собственного родового источника.
– Но что скажет отец?
Княгиня задумалась. И я тоже. Неужели матушка дворцовый переворот затеяла? Да, нет…! Она и сама прекрасно понимает, что пока это нереально. Княжество в состоянии войны, Тиссены отлучены от церкви, мне еще и 16-ти нет. На кого нам опереться при перевороте? Ну, приму я магию рода, замок подчиниться мне. А дальше-то что? Запереться в нем и сидеть здесь тихо, как мыши под веником, ожидая когда нас возьмут измором?! Нет, если София и думает о перевороте, то скорее всего будет действовать тоньше, изящнее и без спешки. Для начала вернет меня в замок, чтобы снова влить в придворную жизнь, и найдет единомышленников среди недовольных баронов и военных. Потом, попробует добиться того, чтобы отец официально назвал меня своим наследником. С церковниками она видимо и так тайно общается за спиной отца, и разумеется, у нее будет поддержка сильного союзника – кузена Марция. Останется приструнить бастардов и разобраться с дядюшкой Фридрихом, который просо так не отступит. Вот только тогда мне можно будет за переворот браться. Боюсь ли я влезать во все это? Нет, не боюсь. Мне здесь все чужие и жалеть я никого не намерен – Йена они все не очень-то жалели! Но и бездумно свою голову подставлять тоже не намерен. «Торопиться не надо!» – как говорил небезызвестный товарищ Саахов. Всему свое время.
Княгиня многозначительно на меня смотрит, а потом задает мне очень интересный вопрос, заставляющий меня задуматься:
– Йен, а как ты думаешь, почему твой отец не уничтожил паладинов силой источника? Почему легат Гийомс безнаказанно применял в этих стенах свою магию?
Действительно, почему? Зачем князь купил железного монстра и держал его при себе в надежно укрепленном магией рода замке? Похоже, мать права. Она уже к тому моменту перестала полностью подчиняться князю, начала отвергать хозяина замка, осквернившего себя Тьмой.
С княгиней мы проговорили до полуночи. И что приятно удивило – тему принятия родовой магии она больше не поднимала. София не уговаривала меня и совсем не пыталась давить своим материнским авторитетом. Вместо этого попросила подробно рассказать ей, как мы встретились и подружились с Густавом в Микении. Непутевого племянника София по-настоящему любила и искренне оплакивала его гибель. Когда я рассказал ей всю историю, матушка не выдержала и горько расплакалась, мне стоило большого труда ее успокоить. Но судя по ее осведомленности, княгиня вовсе не отрезана от мира, и хотя якобы живет затворницей, состоит в оживленной переписке со своим кузеном Касиусом Марцием и его родней. Многие подробности наших с братом приключений она уже знала от него и без меня. И сама сообщила мне интересные новости. Оказывается, Главный инквизитор лично проводил расследование гибели княжича и даже побывал в храме Айрана, но его попытка очернить меня перед фэсским князем и переложить ответственность с больной головы на здоровую, с треском провалилась. По словам княгини, двоюродный дядюшка зла на меня не держит и очень хочет встретиться, чтобы узнать о геройской гибели сына из первых уст.
Потом разговор у нас плавно перешел на других родственников, и в частности на дядюшку Фридриха. Этот хитрый интриган времени здесь зря не теряет и уже вовсю заигрывает с военными, обиженными на князя за поражение в последней битве. Ведет с ними сочувствующие беседы, угощает наемников вином в кабаках, щедро раздает милостыню раненым и калекам. А еще дядюшка ну очень сильно сокрушается, что в Минэе позакрывали храмы! Прямо чуть ли не плачет крокодильими слезами от переживаний за судьбу простого народа. Что впрочем, не мешает ему всячески подлизываться и к старшему брату. Между делом он умудряется гасить ссоры буйных «племянников», и вообще заделался в замке этаким миротворцем и всеобщим любимцем. Понятно, что все эти его «жу-жу-жу» неспроста. Но подстрекательских разговоров он не ведет, и ни в чем крамольном пока замечен не был. А значит, и выслать из Минэя этого хитрого жука князю пока особо не за что.
Ближе к концу нашего разговора я уже и без матушкиных намеков начинаю понимать, что мне кажется пора вступать в борьбу и официально появится в замке. Откладывать дальше нельзя. Интуиция просто вопит, что здесь назревают какие-то серьезные события – а значит, нужно держать руку на пульсе, а не оставаться сторонним наблюдателем. И библиотека. Туда мне необходимо попасть, и чем скорее, тем лучше. Судя по памяти Йена, там очень неплохая подборка книг по магии – несколько стеллажей. А у меня с теорией полная беда и Лукас не сильно может в этом помочь. Он больше практик.
Прощаемся мы тепло, долго стоим, обнявшись на пороге матушкиных покоев. Если честно, то и уходить отсюда особенно не хочется. Княгиня нежно гладит меня тонкими пальцами по щеке и ежику отросших волос, а в ее голубых глазах светится такая всепоглощающая материнская любовь, что в горле ком застревает.
Наконец, с тяжелым вздохом я отстраняюсь, целую матушке руку и спешу покинуть замок. Обратную дорогу проделываем с Олафом и Конрадом в полном молчании. Только тихие шаги раздаются в ночной тишине. Мы уже почти миновали галерею, когда под ее своды с шумом вваливается какой-то всклокоченный парень, тянущий за собой за волосы упирающуюся девушку. Девушка громко рыдает, размазывая слезы по лицу, парень явно пьян, потому что то и дело спотыкается и при этом грязно матерится. В неверном пламени светильников я с удивлением узнаю в нем помощника придворного мага – Жакуса. Того самого тощего парня, что на площади использовал поисковый амулет. Он тащит девушку в нашу сторону, и нам уже не разминутся с ними. Да и поздно – эта пьянь заметила нас и орет во все горло:
– Вы кто такие и что здесь делаете?
– Жакус, это я, Конрад! Ты, что не узнаешь меня? И куда ты тащишь Марису?
Маг обводит нас безумным пьяным взглядом и вдруг, размахнувшись, бьет кулаком Конрада в лицо:
– Молчать тварь! Ты предатель! Бросил своего князя.
Конрад падает, деваться некуда, я без размаха в ответ бью Жакуса в челюсть. Тот удар держит. Взвизгивает, мотает головой, разбрызгивая кровь. Но чтобы удержать равновесие, вынужден отпустить волосы девицы. Та, надо отдать ей должное, шустро подхватывает свои юбки и с завидной скоростью исчезает в одном из темных коридоров, выходящих в галерею.
– Ты кто такой?! – глаза мага наливаются кровью, я вижу магическим зрением, как он вызывает око и формирует атакующее заклинание – Йен!?! Княжич??
Конрад поднялся с пола и, держась ладонью за разбитую бровь, попытался утихомирить разбушевавшегося мага:
– Жакус, Жакус, успокойся!
– Стража!! – маг размахнулся и в нас полетел воздушный кулак. Уровня так восьмого. Эх! И почему я не взял свой ас-урум? Ставлю на автомате магический щит, атакующее заклинание развеивается мелкими вихрями. Но Конраду и этого хватает. Он опять падает на пол.
Краем глаза вижу, как Олаф незаметно скользнул за ближайшую колонну. Что дальше делать – непонятно. Ас-урумом я бы развалил поганца на раз. Но ввязываться с ним в магическую дуэль? Сейчас прибежит стража и нашпигует меня болтами из арбалетов. Никакой щит не поможет.
Тем временем воздух перед магом вновь сгустился и он вдарил по мне с обеих рук. Две эфирные стрелы. Седьмой уровень. Щит предательски затрещал, у меня из носа побежала кровь. Я влил в защиту еще энергии.
Но это, кажется, только раззадорило озверевшего Жакуса, и он тут же начал плести что-то уже совсем мощное. Начал …но не успел. За его спиной как призрак появился Олаф, в чьих крепких руках хищно блеснула смертельная гаррота, а через мгновенье горе – маг уже забился в судорогах, безуспешно пытаясь отодрать от своего горла тонкую струну.
Я перевел дух и медленно развеял щит. Криво усмехнулся, глядя, как Олаф хладнокровно затаскивает еще не остывший труп мага в какую-ту неприметную кладовку. Вот так и погибают самонадеянные глупцы. Швыряться боевыми заклинаниями и при этом не выставить вокруг себя элементарной защиты?! Нет, Жакус точно был идиотом!
– Паршивый был человек – вторит моим мыслям Конрад, со вздохом снова вытирая кровь с рассеченной брови. – Вы его, княжич, даже не жалейте. Он как с бастардами связался, совсем оскотинился.
– А что придворный маг Фридус?
– При Фидусе-то он шелковый. А вечером как выпьет…
Да уж… Девушка видно далеко не первая жертва распоясавшегося чародея. Конрад заверяет меня, что ее завтра же утром не будет в замке, он отправит Марису на недельку с обозом по селам за провизией. А там глядишь, и все уже уляжется.
– Княжич, а вы почему ас-урум не взяли? – мы быстрым шагом, почти бегом шли по галереям замка. Олаф возглавлял наш отряд.
– Боялся застать тут отца. Если бы он увидел клинок инисов, да еще отмеченный Айраном, как думаешь, что князь бы сделал?
– Отнял его!
– Именно!
Дальше до ворот мы добрались без приключений. Крики Жакуса никто не услышал, стражники играли в кости и, увидев с нами Конрада, только махнули рукой в сторону ворот, не отвлекаясь от своей игры. Олаф осуждающе покачал головой. Распустился в замке народец без хозяйской руки…
Глава 6
Трижды на алтаре ритуального зала в Резиденции Инквизиции проклятые святоши выкачивали всю магию из Дианеля, осушая его источник. Магистр Ордена Земли Игнатиус словно задался целью полностью лишить его магии. Но этого им было мало. Им еще зачем-то нужна была и его кровь – кровь Перворожденного. И если после опустошения внутреннего источника Дианель был просто не в силах пошевелить рукой или ногой – его буквально волоком тащили в камеру – то ритуал по забору крови оказался очень болезненным. Дианеля корчило, било в припадке, но никто и не думал останавливаться. Во рту кляп, голова зажата тисками, руки и ноги жестко привязаны к алтарю прочными кожаными ремнями. Вергелиус монотонно читает странное заклинание с пергаментного свитка, буквы на котором светились алым в сумерках подземелья. Руфос Ройс в это время вытягивает магически кровь из вен Дианеля, наполняя сосуд с толстыми зелеными стенками. Зелье, которое он вводил перед этим в вену посла, словно превращало кровь эльфа в расславленную лаву. Но что он мог сделать? Оставалось лишь сучить ногами и закатывать глаза от невыносимой боли, которой, казалось, не было конца.
После изматывающего ритуала, на эльфа надевали целительский амулет, который постепенно восстанавливал его магию и забирал боль. Но еще пару часов после этого Дианель кричал, бился головой об стены камеры. Чтобы он не покалечил себя, тюремщики на это время его связывали и вливали в горло какое-то мерзкое зелье, от которого посол впадал в забытье. Когда просыпался – ел, пил воду и ждал. Ждал, что рано или поздно, но эти пытки должны будут закончиться. После третьего раза про эльфа и, правда, на время забыли. Наверное, кристаллов с выкаченной магией, и его крови им пока хватало. Судя по обрывкам фразам, эти изуверы пытаются создать эликсир долголетия на основе эльфийской крови. И большого ума не надо, чтобы понять, для кого они так стараются. Конечно, для своего дряхлого Понтифика. Ну, и для себя тоже – Игнатиус уже стар, а умирать и ему ой, как не хочется.
Специальный ошейник все также блокировал магию внутреннего источника Дианеля, и хотя целительный амулет восстановил его физические силы, аура оставалась поврежденной. Эльф чувствовал, что с кровью он потерял какую-то важную частичку себя. Зато у него появился друг. Серый юркий мышонок с небольшим белым пятном на правом боку. Посол назвал его Шустриком за неугомонный нрав. Сначала он просто подкармливал мышонка крошками хлеба, потом тот позволил погладить себя и почесать животик. Мышонок очень быстро приручился, стал прибегать на свое имя. Несмотря на ошейник, Дианелю после многократных попыток удалось достучаться до центра силы амулета. Тонкая зеленая нить стала верным помощником эльфа. Через железную решетку, он протягивал ее в соседние камеры и прощупывал их – увы, они оказались пусты. Ей же он касался Шустрика, когда хотел заставить того выполнить какой нибудь приказ. Выяснилось, что с помощью нити можно вполне сносно управлять разумом мышонка. Эльф как бы переселялся в голову грызуна и мог вместе с ним путешествовать по коридору вдоль камер. В первую декаду это было всего шесть шагов. Во вторую уже десять. Постепенно расстояние все увеличивалось и увеличивалось. Наконец, Шустрик научился по приказу эльфа поворачивать за угол коридора и контакт при этом не потерялся. Вершиной успеха стало появление мышонка в кордегардии, где обитали тюремщики Дианеля.
Тюремщиков было двое. «Боров» и «скелет», как эльф обозвал своих охранников. «Боров» был огромен. Его брюхо свисало через ремень, щеки налезали на шею, маленькие поросячьи глазки заплыли жиром. Он без остановки что-то жевал. «Скелет» же напротив, был болезненно худ и имел желчное выражение узкого вытянутого лица. Его явно мучила какая-то желудочная хворь, оттого он постоянно морщился, жаловался на жизнь, ныл и вздыхал.
– Когда уже, наконец, наверху решат, что делать с этим проклятым эльфом?
Этим утром, посол в очередной раз вселился в разум мышонка, и Шустрик привычным маршрутом побежал к приоткрытой двери охранников. «Скелет» опять ныл.
– Сколько ради него одного мы тут будем сидеть? Кончить эльфа по-тихому – все только рады будут, что эта тварь, наконец, сдохла.
– А нас обратно в главный корпус? – «боров» жрал свиной окорок и громко чавкал – Оно нам надо?
– И что? В главной тюрьме интереснее – «скелет» налил себе в глиняную кружку красного вина, и жадным глотком отхлебнул сразу чуть ли не половину – Тут мы сопьемся к демонам! А там хоть…
– Что там?
– Да, взять хотя бы ту грудастую ведьму, помнишь?
– А то! Хороша была девка!
– Точно! – «скелет» рыгнул, болезненно поморщился и снова приложился к кружке. – Как мы ее тогда трахнули, пока начальства не было! Она выла и кричала так, что у мертвого встанет!
– Тише ты! – шикнул на него «боров» – Забыл, что здесь и у стен есть уши? Плесни-ка мне тоже вина.
Дождавшись, пока второй тюремщик наполнит его кружку, боров шумно хлебнул из нее, и засмеялся, вспоминая былые приключения.
– Да уж, кричала она тогда сладко. Узковата для нас оказалась, да?
– Для тебя может и узковата, а по мне так в самый раз – тощий сонно зевнул и подпер рукой щеку – Или вот помнишь, тот ересиарх Тибальтус. Как мы его доводили стуком ключей по решетке, а? И день и ночь, и день и ночь, по очереди! А начальство все потом понять не могло, с чего он вдруг голову в бадью с нечистотами засунул, словно хотел утопиться.
– Да… весело тогда было… – «боров» сыто потянулся, отпил еще вина – А с этим эльфом одна скукотища. Этого нельзя, того нельзя…
– Но вздремнуть-то нам можно? Начальство сегодня вряд ли пожалует…
Вскоре «скелет» уронил голову на стол и засопел. «Боров» допил вино, недовольно заглянул в пустой кувшин, и, усевшись поудобнее, откинулся на спинку скамьи. Вскоре он уже храпел, сотрясая воздух могучим храпом. Дианель понял, что это его шанс. Осторожно «пошевелил» зеленой нитью, давая команду мышонку, и тот послушно скользнул в кордегардию. Добежал до скамьи, забрался наверх. По спине тощего перебрался на стол. Там среди объедков и грязной глиняной посуды валялась связка ключей. Шустрик подхватил ее и медленно подтащил к краю стола.
Эльф боялся, что тюремщики проснутся, когда ключи, громко звякнув, упали на каменный пол. Но те только дружно храпели и портили воздух во сне. Связка, конечно, была тяжеловатой для мышонка, но спустя какое-то время он все же смог дотащить ее до решетки камеры, а потом и до ног эльфа. Первым делом Дианель отомкнул ошейник и отбросил его в сторону. Расправил руки, как крылья, и потянулся к своему источнику, чувствуя, как впервые за долгое время по телу растекается живительный поток силы. Родная магия леса до краев наполнила ослабленное тело, и задрожала на кончиках пальцев. Боевая «подвеска» из трех заклинаний третьего и четвертого уровня отозвалась и готова была в любой момент сорваться с руки. «Корни дуба», «зеленое копье», или «пыльца высшего эльфа»? Зло улыбнувшись, Дианель остановился на последнем – щадить он здесь никого не собирался. Открыл ключом решетку камеры, посадил уставшего Шустрика на плечо. Тихо ступая, прошел по коридору и заглянул за угол. Дверь кордегардии была по-прежнему приоткрыта, и из нее доносился храп. Эльф поднял руку и с трудом, но все-таки запустил с пальцев заклинание. Зеленая, мерцающая пыль невесомым облаком потянулась в приоткрытую дверь. Внутри раздался сдавленный хрип, а потом и грохот упавших тел. Посол довольно улыбнулся и направился к выходу из подземелья.
* * *
– Убили помощника Фридуса?! – Лукас схватился за голову – Что вы натворили!
– А что собственно такого? – я равнодушно пожал плечами – Заслужил.
– Посмотри теперь на улицу! – маг ткнул пальцем в окно постоялого двора.
Я вгляделся в мутное стекло. По улице, под окнами нашего постоялого двора по четверо в ряд двигались конные всадники в красных плащах и с пиками. Во главе отряда едет молодой парень в черном дублете, его грудь украшает серебряная цепь. Лицо у парня надменное и злое. Рядом с ним оруженосец с алым стягом, на котором вышит княжеский герб Тиссенов. В парне я «узнаю» одного из бастардов князя – Дитриха. За моей спиной удивленно присвистнул Олаф:
– Рота пограничного княжеского полка «Головорезы Эскела». И Дитрих с ними.
– Полк разве не полег на Золотой речке? – тихо поинтересовался я.
– Их там не было. Этот отряд особенный. Он несет службу в крепости на Ведьмином перевале, охраняя главный тракт, соединяющий наше княжество с другими светлыми землями. Помните, княжич, мы их видели, когда на Остров с вами ехали?
– Помню – вру и не краснею. В памяти Йена эти «головорезы» совершенно не отложились, не до них ему было.
– Они еще патрулируют границу с Шимзедом – задумчиво цедит Олаф. – Видимо полк возвращался в свою крепость, а их вестником перехватили.
Про это маленькое нейтральное княжество я читал в книге барона Дильса. Там была какая-то странная магия, которая не позволила Темным захватить его.
– Лучше посмотри на них Оком – горестно простонал Лукас – Зачарованные доспехи, в каждой роте маг уровня подмастерья. На некоторых еще и амулеты навешаны! Город перекрыт, сейчас они его перевернут по камешку. А если ваш старший братец сможет поднять труп Жакуса…
– …тот скажет, кто его убил – мрачно закончил за толстяком Олаф – Надо было этой твари голову отрезать…
– Что теперь гадать – я уткнулся лбом в стекло – Надо срочно уезжать на хутор.
– Ваша матушка хочет, чтобы вы приняли родовую магию. Сегодня ночью – твердо произнес Олаф – Пока не князь не вернулся в город. Когда еще такой случай представится?
Лукас мое решение принять родовую магию воспринял с большим энтузиазмом. Внимательно выслушал за завтраком пересказ доводов княгини, и полностью с ними согласился. Если коротко изложить его пламенную речь длиною в пять минут, то: «Надо брать, что плохо лежит, а то быстро другие желающие найдутся». Что ж, он прав. Я это и сам понимаю. Вон один из этих «желающих» недавно под нашими окнами проехал.
– Ну, что решено – сегодня ночью? – я все еще немного сомневался. Скрыть такое невозможно и реакцию отца я совершенно не представлял.
– А чего откладывать? – Лукас пожал плечами – Это действительно лучше сделать, пока в замке нет князя и его придворного мага. А я в это время подежурю на площади, послежу за магическим фоном. Самому интересно, как он изменится в момент смены хозяина замка.
– Может лучше с нами? В часовне меня подождешь?
– Нет, на расстоянии все изменения мне лучше будут видны.
Ну, этому любознательному магу лишь бы за экспериментами наблюдать, да опыты ставить. Услышав про княжескую библиотеку, Лукас только что не запрыгал как маленький. Была б его воля, он уже бы помчался туда, сверкая пятками. И этот человек только что предложил сваливать из города. Где логика?
– Лукас, а ты сам хоть что-нибудь знаешь про сам ритуал?
– Откуда?! Кто ж тебе будет о таком рассказывать? Это семейные тайны, передающиеся из поколения в поколение. А если кого постороннего посвящают, то сразу берут с него клятву на крови. Как ты взял с меня и Эверса.
– Ну, хоть что-то?
Толстячок задумывается, потом неуверенно говорит:
– Раз магия родовая, значит все должно быть завязано на крови. Чтобы чужие не получили доступ к источнику. Так что кровью тебе точно придется там пожертвовать, чтобы доказать, что ты Тиссен. Что еще… Силу свою видимо влить придется, раз этот ритуал только маги пойти могут. По сути это, скорее всего, ритуал принесения себя в жертву роду и клятва безоговорочного служения ему. Значит, алтарь там тоже по идее должен быть, без него никак. Наверное, и пентаграмма будет, или другая какая ритуальная звезда.
– А какие они еще бывают?
– Шестилучевая – гексаграмма, семилучевая – септаграмма, восьмилучевая – октаграмма.
– И в чем разница?
– Ну, пентаграмма – в большинстве храмовых ритуалов используется. Сам же видел, как мы в храме Айрана ее с Густавом вычерчивали. Главная суть – связь с божеством. Гексаграмму очень ведьмы любят использовать. Два треугольника – символы мужчины и женщины, их сплетение – знак защиты семейного очага. Но если честно, то думаю, что у твоего родового источника что-то посложнее должно быть – обеспечивающее связь всех стихий с разумом, телом и душой хозяина. Скорее всего …все-таки септаграмма, или как ее еще называют – эльфийская звезда. Само по себе число семь в магии обозначает мудрость и помогает магу черпать знания из источника. Грубо говоря, любая септаграмма – это передатчик знаний и энергии. А вот октаграмма – звезда равновесия, это уже несколько другое – толстячок мечтательно причмокивает пухлыми губами – Эх, сейчас бы мне в вашей библиотеке порыться! Может, я бы до чего и еще додумался. А пока это лишь мои догадки.
– Будет тебе библиотека – я тяжело вздохнул.
– Йен, ты главное не бойся! Страх – плохой советчик. И иди туда с открытым сердцем. Оно само тебе подскажет. Мы же и в храме Айрана тоже толком ничего не знали, но ведь нам все удалось.
Я задумчиво ковыряюсь в своей тарелке, согласно киваю головой. Удалось… Если бы еще эти твари-инисы не испортили весь праздник поминальным костром.
– И магию сегодня зря не расходуй, в кристалл-накопитель ее не сливай. Внутренний источник должен быть полным, а тело отдохнувшим. Тренировки сегодня тоже не будет. Что еще… Меч, пожалуй, в замок не бери. Все-таки на нем печать Айрана – вдруг, что пойдет не так. А вот кинжал с собой возьми обязательно! Он тебе точно пригодится, когда нужно будет кровь пустить. Ну, и помедитировать перед выходом тоже не помешает, хороший настрой – пол дела.
– Может, мне еще и попоститься сегодня для верности?!
– Зачем? – не понимает моего сарказма жизнерадостный толстячок, для которого еда – одна из главных радостей в жизни. Наш разговор ничуть не мешает ему лузгать какие-то семечки из мешочка на поясе.
– Ну, чтобы очистить не только разум, но и тело, как велят церковники.
– Чушь какая! – Возмущается Лукас – И грохнуться потом на ритуале в голодный обморок?
* * *
– Йен, я верю в тебя, мой мальчик, все будет хорошо! На тебя, теперь вся надежда.
Княгиня поцеловала меня в лоб, осенила знаком Единого и легонько подтолкнула к дверям, за которыми начинался спуск в родовой склеп Тиссенов. Вздохнув, я поудобнее перехватил в руке факел и, не оглядываясь, шагнул в темноту. Крутая лестница, закрученная тугой спиралью, уходила глубоко в подземелье, и через пару минут я потерял счет ее каменным ступеням. Еще через несколько, мне уже казалось, что они никогда не закончатся. Только легкое потрескивание факела и тихий звук шагов. А впереди полная неизвестность…
Материнское напутствие это конечно хорошо, но мне бы еще эту святую уверенность княгини в то, что все закончится успешно. Они все так истово верят в меня – и София, и Лукас, и Олаф и даже Конрад, словно я заговоренный. И от их веры поневоле становится не по себе. Нет, пугало не то, что я не пройду испытание. Скорее я боялся не оправдать их надежд. Ответственность, от которой я открещивался изо всех своих сил, наконец, настигла меня и теперь давила каменной плитой.
По дороге в замок, Конрад рассказал нам, что труп Жакуса нашли утром. То, как его убили, навело на мысль, что убийца какой-нибудь шпион, тайком пробравшийся в столицу, и которого помощник мага случайно застукал на месте преступления. Чей шпион? Видимо восточников. Ну или кто-то из ненавистной Инквизиции. А кто еще может владеть таким редким оружием, как гаррота? Замок сразу прочесали, никого естественно не нашли. Бастарды злы как шершни. Мечтают отомстить за смерть своего собутыльника. Про Марису никто не знает, из замка она с обозом уехала еще с рассветом. Фридрих отправил магический вестник князю, и тот не долго думая завернул отряд своих «головорезов» в столицу, велев им прочесать в ней каждую улицу и каждый дом. Вот они и прочесывают в надежде найти коварного лазутчика. Роты возглавляют лично кто-то из четырех бастардов. И каждый из них хочет выслужится перед князем и лично поймать шпиона-убийцу. Мы чудом разминулись с одним из отрядов, когда шли в замок…
Ступени неожиданно закончились небольшой площадкой, дальнейший путь мне преградила потемневшая от времени дубовая дверь, которую украшал искусно вырезанный герб Тиссенов и тяжелая бронзовая ручка в виде массивного кольца. Ни замка, ни засова – только кованый держатель для факела на стене чуть выше уровня глаз. Я неуверенно взялся за бронзовое кольцо и осторожно потянул его на себя. Пальцы внезапно царапнуло острыми шипами, которых еще секунду назад там точно не было. Зашипев больше от удивления, чем от боли, я отдернул руку и с недоумением уставился на выступившую из небольших царапин кровь. Что за… Но додумать мысль не успел – дверь с тихим скрипом отворилась, открывая моему взору просторное помещение с низкими потолками и ровными рядами саркофагов.
Теперь стало понятно предназначение держателя рядом с дверью – факел для освещения родового склепа мне точно не понадобится. Его стены и пол местами покрывал светящийся мох, подобный тому, что я видел в склепе Ордена Огня. Он создавал зеленоватый фон, которого вполне хватало, чтобы рассмотреть и каменные фигуры воинов, украшающие крышки саркофагов и имена, высеченные крупными старинными буквами на их торцевой части. Впрочем, среди воинов изредка попадались и женские фигуры в длинных строгих платьях. Если украшением мужчин были древние доспехи и оружие, то дамы держали в руках ларцы, свитки или раскрытые книги – что наводило на мысль, что они были вполне себе образованными волшебницами. Воздух в склепе был сухим и прохладным, духоты или сырости здесь не ощущалось. На каменных саркофагах не видно ни трещин, ни выбоин, ни других видимых повреждений или следов времени – сохранность древних захоронений просто изумительная. Если бы не старинные одежды на статуях предков Йена, и не странные незнакомые цифры, означающие, судя по всему, даты их жизни, никогда бы и не сказал, что эти захоронения Тиссенов еще с до оттоновских времен. Больше трехсот лет.
Все здесь очень интересно, так хочется задержаться, чтобы рассмотреть поподробнее и сами фигуры, и надписи на камне, но мне нужно идти дальше, и я прохожу мимо череды саркофагов к следующей дубовой двери в дальнем углу зала. Снова берусь за кольцо ручки, и ожидаемо снова чувствую, как в пальцы впиваются острые шипы, жаждущие тиссеновской крови. В этот раз я даже не морщусь – пора привыкать к древнему «анализатору крови». За отворившейся дверью темнота. Терять мне нечего – создаю светящуюся сферу и вижу стены узкого длинного коридора, сложенные из больших, грубо отесанных каменных блоков.
Коридор оказался не слишком длинным, метров через сто он резко завернул вправо и закончился тупиком. И снова двери. Теперь железные. Аж три штуки. И снова ни запоров, ни замочных скважин, ни навесных замков. Но среднюю из этих дверей украшала отделка из полос странного матового металла с нанесенными на них неизвестными символами. Ну, прямо как в сказке про Ивана царевича: налево пойдешь, направо пойдешь… Только я, к сожалению, даже не могу прочитать, чем мне это все грозит – Йен этой древней грамоты совсем владел. Поэтому, вздохнув, выбрал наугад среднюю дверь – схватился за массивную дверную ручку, и ладонь ожидаемо пронзила боль. Но в этот раз пауза затянулась. Будто неведомый страж застыл в глубоких раздумьях – стоит ли мне давать допуск к семейным святыням Тиссенов. И я уже было решил попытать счастья с другими дверями, как в ней все-таки что-то тихо щелкнуло, и она приглашающее отворилась.
Небольшой зал, в который меня «пригласили», без сомнения был ритуальным, потому что кроме вспыхнувших светильников на стенах и семилучевой звезды на полу, больше в нем вообще ничего не было. Ух, ты…! Да это же та самая эльфийская звезда, про которую Лукас утром рассказывал, он еще называл ее э-э… септаграммой, кажется. А вцентре звезды – невысокая каменная подставка в виде треугольный призмы, видимо это алтарь, и стою я сейчас перед древнейшим артефактом. Перехожу на магическое зрение – вижу, что у подножья призмы клубится полупрозрачный туман, намекая на родовую стихию Тисенов – Воздух. А сила оттуда течет такая, что можно ею запросто захлебнуться. Значит, у замка Тиссенов действительно есть свой собственный источник и сейчас он передо мной. Только я ни разу не «воздушник», увы. И как подружиться с этой стихией не знаю. Но силу рода я принять обязан, без этого все равно не уйду. И потом – ну, не все же Тиссены были воздушниками?
Лукас сказал, что обычно такие звезды и прочие пентаграммы в процессе ритуалов под завязку напитываются магией. А что делать мне? Остается полагаться на собственную интуицию. Ровные линии септограммы были выделены на каменном полу цветной гранитной крошкой, впаянной магией прямо в плиты. Очень похоже, что тут поработали «огневики». Глубоко вздохнув, я вобрал в себя сухой прохладный воздух подземелья, и на выдохе осторожно выпустил с пальцев руки длинный язык пламени, задавая ему четкое направление вдоль первого луча звезды. Стоило мне прорисовать его, как тут же интуитивно я понял, что все остальные лучи должны быть порисованы без отрыва. С трудом, но дорисовал. И через несколько секунд септограмма, полыхнула силой, оставляя после себя мощное колебание магического фона и хаотичное движение крупных прозрачных сгустков энергии в воздухе. Значит, я на верном пути. Теперь вопрос что положить на алтарь. А вот кроме собственной крови мне и предложить-то нечего. Вздохнув, достал из ножен кинжал Густава и полоснул по ладони, давая крови течь тонкой струйкой прямо на поверхность призмы.
Стою, с удивлением наблюдаю, как красная жидкость впитывается в алтарь, не оставляя на нем следов. Как вода в песок уходит. Через мгновенье один за другим начинают вспыхивать древние символы в вершинах лучей. Хрен его знает, о чем они, остается только надеяться, что родовая магия мне не повредит. Ну, теперь последний этап – клятва. Ее текста я, конечно, не знаю, да и есть ли он вообще – этот текст? Как там Лукас мне советовал – от чистой души и с открытым сердцем? Ладно, попробуем… «За неимением гербовой придется сочинять на обычной»!
– Я, Йен Тиссен, отдаю свою кровь роду Тиссен, городу Минэй и княжеству Западный Эскел. Клянусь своей честью и магией служить им и защищать их не жалея своей жизни.
Минуту-другую ничего не происходит. На меня накатывает страх, что я ляпнул сейчас что- то не то. Наверное все-таки клятва должна была быть какой-то другой. А потом… Сначала воздух уплотнился вокруг септограммы, затем он пошел волнами, как круги на воде. В зале ощутимо похолодало. Вслед за этим моя собственная магия сорвалась с рук и разлилась теплой волной по залу, смешиваясь с прозрачным туманом. Магический фон подскочил, волна энергии заметалась по помещению. Замерла на секунду перед стенами зала, а потом легко проникла сквозь них и покатилась дальше, постепенно набирая скорость как какое-нибудь тихоокеанское цунами.
И я вдруг отчетливо увидел всю те заклинания, что творились сейчас в замке. Вот блеклые обрывки от разрушенного когда-то охранного контура ритуального зала. Нет, скорее даже не разрушенного, а истощившегося от времени. Его давно никто не подпитывал, а сейчас я щедро вливаю в него силу, и контур прямо на глазах начинает восстанавливаться. Вот высоко надо мной обрывки старинных чар, наложенных кем-то из предков на стены библиотеки – их, похоже, тоже срочно нужно восстанавливать, пока с книгами не начались необратимые процессы и не случился пожар. Чуть в стороне, в призрачной башне вижу кабинет «отца» – там уже целое нагромождение каких-то старых «охранок» – понятно, что не одно поколение князей Тиссенов над ними трудилось, и каждый внес свой вклад. …А вот, кстати, и потайной ход в стене нашелся! Он ведет из княжеского кабинета прямо сюда вниз, проходя винтовой лестницей через толщу стен и заканчиваясь за одной из соседних дверей. И все это знание давал мне «воздух». Я прямо чувствовал, как незримый эфир волнами проникал во все помещения и возвращался ко мне обратно. Как управлять этими волнами? Совершенно не ясно.
Магия воздуха продолжала действовать и перед моим взором постепенно продолжают раскрываться вся призрачная архитектура главного корпуса замка, где на фоне полупрозрачных стен и мебели выделяются и светятся все места, затронутые чарами. Что-то подобное я незадолго до смерти видел по телевизору. Археология на стыке с современной компьютерной графикой, когда специалисты после тщательных измерений трехмерным лазерным сканером создают на компьютере 3D модели скрытых под землей исторических объектов. Очень похоже. Но здесь… здесь-то все наяву! И сейчас магическим зрением я вижу то, что скрыто от остальных глаз в толще стен замка, а может и то, чего не было доступно целым поколениям Тиссенов, лишенные полноценной связи со своим родовым гнездом. Например, в стене башни я вдруг отчетливо замечаю какой-то скрытый тайник с несколькими истлевшими от времени кожаными мешками. Мешки размером с человеческую голову, а вокруг них просыпавшиеся монеты. В этот тайник точно давно никто не заглядывал – охранка уже еле светится. Но контур не нарушен. А вот тайник в стене библиотеки – в нем обнаружился странный предмет, своим размером и круглой формой подозрительно напоминающий сферу Истины, на которой меня допрашивал Руфус. Правда, шар сейчас еле мерцал, видимо давным-давно разрядился. От неожиданности я резко моргаю и этим «сбиваю» зрение. Вокруг «обиженно» свистят воздушные вихри.
С непривычки ломит глаза, перед ними плывут темные круги, и здорово кружится голова. Я сползаю на пол и без сил прислоняюсь спиной к алтарю. Кажется, я на радостях влил в источник замка всю свою магию, опустошив резерв. А может, это и от потери крови. Я так увлекся этим потрясающим зрелищем, что совсем забыл, что нужно бы сначала залечить порез. Потерял счет времени и чуть не поплатился за это здоровьем.
Почему-то в голову лезет песенка мага-недоучки «Даром преподаватели время со мною тратили…» Сегодня Лукас опять будет ругать меня, рассказывая какой я нерадивый маг, пренебрегающий своей безопасностью…
* * *
Погибших похоронили быстро. Закапали в землю возле скалы, сверху навалили камней. Валдис сделал несколько ритуальных жестов над могилой Лимса, дроу спели какой-то пронзительный и грустный гимн рядом с захоронением своего вождя. Марта все это время пыталась очистить себя от песка и пыли. Лицо с трудом, но удалось вытереть, а вот с зудящим телом ничего поделать не получилось. Мельчайшие песчинки проникли во все поры и вызывали жуткую чесотку. Людям и эльфам было еще легче, а вот лошади и ездовые пауки еле находили себе место.
Кроме того, буря, словно высший вампир, буквально выпила у всех силы. Еле хватало сил просто стоять.
Пошатывающийся Валдис лишь махнул рукой:
– Остаемся тут на ночь, в путь двинемся завтра.
– Это была еще слабая буря – Сирил своеобразно попытался поддержать моральный дух отряда – Лет десять назад, тут пропала целая армия, которую Аш посылал на завоевание Шимзеда. Двадцать Темных Лордов, двести погонщиков, несколько тысяч скелетов и костяных гончих. Буря продолжалась три дня, никого не нашли.
– И нас не найдут – хмуро проговорил Валдис – Если мы не выйдем обратно на дорогу.
Марта начала оглядываться. Буря изменила пейзаж. Караванная тропа пропала, засыпанная песком. Барханы тоже сдвинулись с места.
– У нас шесть больших бурдюков с водой – к Темным подошли эльфы. Кел посмотрел на небо. Наступил вечер, звезд и обеих лун на небе не было. Лишь темные тучи быстро неслись в вышине – По звездам мы идти не сможем, магического вестника в Браор послать тоже не получится. Стихии словно сошли с ума.
– Лича пошлем – Сирил был полон оптимизма – Ему вода не нужна.
– Пока он доберется – тяжело вздохнула Кая – От нас тут останутся лишь кости.
– Ложимся спать, завтра нам понадобятся все силы – Валдис кивнул эльфам на пауков – Ставьте ограду, мало ли какие магические твари тут появятся после бури…
По утру Марта проснулась на удивление бодрой и полной сил. Никакие твари сон Темных не тревожили и после короткого завтрака, отряд быстро собрался и отправился в путь. Впереди шли все три паука – два под эльфами, один, тот который раньше принадлежал вождю – дал себя оседлать Валдису. Его лошадь, как и скакун Лимса, цугом трусили за повозкой Марты.
Шли со скоростью три-четыре лиги в час. Ноги лошадей и пауков буквально тонули в песке, который принесла буря. Валдис озабоченно смотрел то на небо, то на барханы. Караванную тропу никак не удавалось найти и после обеденного привала, марш продолжился. Люди, эльфы, животные изнемогали от жажды. Валдис сократил порции воды, отобрал личные фляги.
Второй день после бури, тоже не принес успокоения. Вода убывала, тропу так и не удавалось найти. Постоянно приходилось то карабкаться вверх по бархану, то скатываться вниз. Эти спуски и подъемы изматывали, отбирая силы. Пытались идти ночью по звездам и спать днем в укрытиях. Такая тактика помогла слабо. К четвёртому дню вода закончилась. Первая пала лошадь Лимса. Потом после ночевки отказался встать конь Марты. К нему подошел Тарс и резким ударом когтей вскрыл горло. Присосавшись, начала глотать густую темную кровь. Все отвернулись, кроме Валдиса. Тот с интересом рассматривал лича.
Повозку пришлось бросить. Ведьму пересадили на паука вождя эльфов. Марта сначала боялась огромного насекомого, но потом успокоилась и даже задремала в седле.
Прошли еще сутки. Жажда мучала все сильнее, Валдис выглядел мрачно.
– Еще день и мы свалимся – оставшиеся лошади тоже пали и оба Темных шли пешком. И Сирил и Валдис не побрезговали напиться кровью животных. Лича, чьи глаза стали светиться еще сильнее, пришлось отгонять от трупов лошадей взмахами посохов и мечей. Похоже контроль над нежитью слабел. Сирил посмотрел на Валдиса – Нужна жертва. Начертим пентаграмму, напитаем кровью и обратимся к силе Аша.
– Если и получится прорваться через магические помехи пустыни – пожал плечами Валдис – Какое заклинение ты хочешь создать?
– Поисковое.
– Допустим. А что если выяснится – Шимзед в недели пути, Браор тоже. Мы заблудились.
– Знание всегда лучше незнания – теперь пожал плечами Сирил – У тебя есть какие-нибудь другие идеи?
Марта чуть-чуть натянула поводья, прислушиваясь к беседе. Кого Темные выберут в жертву??
Глава 7
– И кто вас только учил так родовую магию принимать?? Стыдоба какая! Просто стыдоба!
Старый скрипучий голос заставил меня с трудом разлепить глаза, и только тогда я понял, что позорно уснул прямо у алтаря. Присел передохнуть, а вместо этого просто провалился в сон. А может, я все еще продолжаю спать? Иначе, почему передо мной в воздухе висит фигура какого-то древнего седого старца в серой мантии? Длинный нос, густые брови. Которые мне почему-то напомнили Леонида Ильича Брежнева. Тру спросонья глаза, но призрак исчезать не собирается. Мало того, он продолжает громко возмущаться, потрясая посохом, зажатым в сухой старческой руке.
– Нет, ну что это за клятва?! Позор сплошной… Неужели трудно было найти в библиотеке дневники кого-то из предков. На худой конец, могли бы прочесть текст клятвы в жизнеописании одного из величайших магов рода Тиссен – Стефана II. А вместо этого вы, юноша, несли здесь какой-то вздор, от которого ваши деды и прадеды перевернулись в гробу. Я с кем сейчас разговариваю? Это что за неуважение такое к старому человеку – делать вид, что меня здесь нет? Мельчают потомки Тиссенов, ох мельчают… и магия в них уже не та, и воспитания нет прежнего.
Я с трудом встаю, опираясь на камень алтаря, потягиваюсь, разминая затекшие от неудобного сидения на полу плечи, и лишь после этого поднимаю уставший взгляд на возмущающего призрака.
– А вы собственно кто такой?
– Я кто такой?! Я патриарх княжеского рода Тиссен, дух-хранитель всего этого замка!
– Тогда почему вы не обращаетесь ко мне по имени? Вы же должны его знать.
Призрак на несколько секунд теряет дар речи от моей наглости, потом тяжело вздыхает, мнется:
– Потерял я свою силу, да… Не вижу твоего имени. Вижу, что наш, Тиссеновский, а кто, что…
– Йен. Младший сын Альбрехта.
– Ну хоть не старший – ядовито произносит дух-хранитель – А что? Лич в родовом покое Тиссенов – все к этому идет…
– Не идет!
– А там, глядишь, и Темные Лорды появятся – игнорирует меня старик – Ох и измельчал наш род…
– Какой-то скандальный оказался у нашего замка дух-хранитель – себе под нос произношу я.
– Кто скандальный?! – меня наконец, замечают – Я скандальный?! Ах ты нахал малолетний…
Призрак замахивается на меня своим посохом, но я ловко отпрыгиваю в сторону. Кто его знает, этого духа – может удар посохом будет и вполне себе материальным. Пока он возмущенно пыхтит, я пытаюсь настроить магическое зрение, чтобы снова увидеть призрачную картину замка. Но нет. Видимо, магии во мне сейчас слишком мало, чтобы повторить это. Силу воздуха чувствую, но воспользоваться не могу. Нужно сначала восстановиться.
– Что не выходит?! – продолжает вредничать хранитель – А не надо было с дуру всю магию в источник вливать.
– Я не с дуру. Просто увидел, что охранные контуры этого зала истощились, вот и влил в них своей силы. Да и на библиотеке защитные заклинания вот-вот разрушатся, пришлось их тоже поправить и напитать заново магией.
– Книги жалко стало?! Что-то ты раньше не очень-то нашу библиотеку жаловал.
Спокойно пожимаю плечами. Препираться и дальше с этим вредным стариканом у меня нет никакого желания. Устал. Пойду – ка я лучше наверх. София с Олафом и Конрадом, наверное, уже извелись от волнения за меня и долгого ожидания. Но ответить хранителю нужно, мне сюда еще не раз теперь возвращаться, зачем ссориться.
– Молодой. Глупый еще. Не ценил знаний, хранящихся в книгах.
– А теперь, значит, за полгода и постарел, и поумнел?!
Нет, ну что за зараза древняя, ни слова в простоте – все с подколками, да с претензиями! Вот и делись с ним после этого магией, даже спасибо мне не сказал. Подхожу к двери, разворачиваюсь, чтобы попрощаться со стариком. Натыкаюсь на его изумленный взгляд.
– Ты что, уже уходишь?!
– Ухожу. Не могу сказать, что было приятно познакомиться, но спасибо, что разбудили меня. Матушка моя, наверное, уже извелась от беспокойства.
– Матушка…? – призрак подернулся легкой рябью, но через секунду восстановил свою плотность – Нет, она уже спит. Умаялась от переживаний и заснула прямо в кресле. А вот горбун твой, тот да – места себе не находит, все на дверь посматривает. Была б его воля, он бы уже все двери в часовне взломал и в склеп ворвался – старик ехидно хихикнул, но тут же уважительно покачал головой – Любит тебя, как родного. А ведь ты даже не поблагодарил его за спасение вчера.
– Поблагодарил!
– Подарок надо поднести! – дух тыкает пальцем в кинжал кузена у меня на поясе – Вот правильное спасибо. А если еще наложишь на него воздушные руны… Ах, ты же не знаешь рунического письма Тиссенов…
Я независимо пожимаю плечами. Сегодня не знаю – завтра узнаю. Но отблагодарить Олафа подарком, действительно, стоит. И кинжал с магическими рунами – самое то.
Призрак переместился поближе, сложил на груди призрачные руки и оценивающим взглядом обвел меня с головы до ног.
– Что, уйдешь и даже денег у меня не попросишь?
– Зачем? У меня и своих хватает.
– И тайники вскрывать, сразу не побежишь?
– Нет, не побегу. Пусть это золото полежит там до лучших времен. А мне пока и своего достаточно. Понадобится – еще заработаю.
– Слышал я уже, как ты зарабатываешь! Позор-то какой – наследник рода Тисенов грабителей грабит, как какой-то простой наемник!
– Это же не я к ним ко всем приставал, они сами меня решили ограбить – так не пропадать же их добру. А вот подслушивать, между прочим, некрасиво. Пожилой человек, и занимаетесь такими неприглядными вещами…
Я укоризненно качаю головой. Но думаете, этот нахальный старик смутился? Да ничуть! Он еще и гордо подбоченился, словно его только что похвалили.
– Так дело мое такое хранительское – за всем здесь присматривать и ко всему в замке прислушиваться. А иначе откуда мне все тайны знать? Я бы и тебе много чего интересного мог рассказать.
– Тогда скажите: что скрыто за третью дверью? – пробую я расколоть старика. И тот ведется, как ребенок.
– Зал Видящих! – призрак назидающе поднял палец – Вот силы восстановишь, тогда и приходи. Все покажу, всему научу. А без магии ты там все равно ничего не узришь.
Подумал немного и добавил, смягчившись:
Читать бесплатно другие книги:
