Война князей. Властелин воздуха Вязовский Алексей

Глава 11

Корабль гномов вошел в устье реки Неи ближе к вечеру, но к причалу минэйского порта он так и не подошел – остался стоять на рейде. На воду спустили небольшую шлюпку, и в город отправили гонца с тайным посланием для князя. Через три час он вернулся с ответом, и Темные спешно начали готовиться к приему высокого гостя. Пауков после короткой вечерней прогулки по палубе Кел снова загнал в трюм, а Кайе и Марте было велено тихо сидеть в своей каморке и не высовывать оттуда носа.

– И князь не побоится явиться на незнакомый корабль ночью? – поинтересовалась Марта у Сирила.

– Этот князь ничего не боится, он уже давно тронулся умом – покрутил пальцем у виска Темный Лорд.

– Тронулся умом?

– Конечно! Разве человек в здравом уме превратит своего сына в лича?

Пораженная Марта даже не нашла что ответить. Перед глазами всплыла давняя сцена превращения и ее всю передернуло от омерзительных воспоминаний. Но одно дело Тарс, когда ритуал был справедливым наказанием преступника, а совсем другое – опыты над собственным родным сыном. Уму непостижимо – похоже, этот князь и впрямь лишился рассудка…

– Кайя, как ты думаешь, что нашим Лордам нужно от князя Тиссена?

Девушки уже давно сидевшие в своей крошечной душной каморке, как им и было приказано, потеряли счет времени. Спать, не смотря на позднее время, не хотелось, и единственным развлечением для них было прислушиваться к тому, что происходит на палубе. Но наверху пока царила тишина, что-то князь не слишком торопился на встречу с Темными.

– А сама как думаешь? Конечно, захватить минэйский источник и передать всю его силу Ашу! А потом и подчинить себе новую территорию со всеми ее людьми и богатствами.

– Как в Суране?

– И как в Суране, и как когда-то в Браоре… Теперь вот настала очередь Западного Эскела, а потом придет черед Фэсса и других княжеств. Когда-нибудь Темные Лорды захватят весь Рион, если только…

Кайя неожиданно оборвала речь на полуслове, прислушалась и предостерегающе подняла руку. На палубе явно что-то происходило, похоже гости наконец-то прибыли. А вскоре по узкой лестнице, ведущей к каютам, прогрохотали чьи-то тяжелые шаги. Раздались приглушенные мужские голоса, но сколько бы девушки не прислушивались, слов все равно было не разобрать. Кайя решительно стянула сапоги и скинула с плеч куртку, оставшись лишь в штанах и рубахе. Бесшумно ступая босыми ногами, она подошла к двери и, тихо отворив ее, осторожно выглянула в темный коридор.

– Ты куда собралась, Кая?

– Пойду, послушаю, о чем они там говорят.

– Я с тобой!

Быстро сняв башмаки, Марта метнулась вслед за Кайей, выскользнувшей за дверь. Крадучись, как две кошки, девушки прошли по темному коридору и остановились у двери, ведущей в каюту Валдиса. Начало разговора они пропустили, но сейчас уже можно было различить слова, произнесенные низким незнакомым голосом.

– И что вы мне можете предложить, господа Темные маги?

– Мы вернем вашего сына Ульриха к жизни, князь. Он перестанет быть личем.

Кайя оглянулась и, схватив Марту за руку, затащила ее в ближайшую каморку. Сделала она это очень вовремя – тут же в коридоре раздались шаги, и кто-то прошел от лестницы, остановившись прямо у дверей каюты Лорда. Девушки перевели дух и приникли к тонкой дощатой перегородке.

– А разве это возможно?

– Все в руках нашего всемогущего Повелителя Аша. На самом деле, вопрос только в количестве силы, взятой из вашего родового источника, и в числе человеческих жизней, вложенных в сложнейший ритуал возвращения.

– Жизней?! Вы что, предлагаете мне совершить человеческое жертвоприношение?

– Такова цена этого ритуала – Марта по голосу узнала Валдиса – Жизни за возвращение жизни. И разве жизнь наследника престола не стоит нескольких слуг или каких-то преступников, заслуживших смерти?

Валдис замолчал, давая князю обдумать услышанное, и вкрадчиво продолжил – Правда, для достижения полного успеха одной из жертв должен стать близкий родственник наследника.

– Насколько близкий?

– Лучше единокровный.

– Что?!

– Ну, вы же понимаете, князь, что кровь, влитая в тело лича, должна максимально совпадать с его прежней, чтобы не быть отторгнутой? Поэтому лучший вариант жертвы – ваш младший сын, у которого те же оба родителя, что и у наследника. Да и какой вам теперь прок от этого юного обгоревшего пустышки? Да, да мы знаем о слухах, что бродят в столице. Йен даже не сможет принять силу рода, потому что в нем нет магии.

– Но он тоже мой сын!

– Решение, конечно, исключительно за вами, князь. Только вы можете решить, чем и кем готовы пожертвовать ради возвращения своего наследника к жизни.

За стеной воцарилось молчание, и спустя какое-то время князь неуверенно кашлянул.

– Дело еще в том, Лорд Валдис, что …добраться до родового источника нам будет сложно – двери, ведущие в ритуальный зал, мне больше не подчиняются. Мало того, я до сих пор не знаю, кто из моих родственников перехватил у меня контроль над замком.

– Это как раз поправимо. Я дам вам редкий амулет, который нужно будет напитать вашей кровью, и он подавит на время источник, заставит его уснуть. Тогда вы легко вернете себе контроль над замком. Ну, а после ритуала, когда младший сын будет принесен в жертву, родовой источник снова будет беспрекословно подчиняться вам и вашему наследнику.

– Не знаю… Сначала я должен все обдумать.

– Времени на раздумья нет, решайтесь сейчас, князь. Амулет, про который я говорю, слишком большая редкость, чтобы я мог просто подарить его в качестве жеста доброй воли. Но как только мы с вами заключим сделку, этот амулет сразу станет вашим. И еще: с ритуалом возвращения лучше не затягивать. Завтрашнее полнолуние – самое походящее время. Хотите добиться успеха – поторопитесь с решением.

За стеной воцарилась тишина, прерываемая только каким-то тихим ритмичным звуком – видимо князь в раздумье постукивал пальцами по столешнице стола. Потом раздался скрежет отодвигаемого кресла, и князь мрачно произнес.

– Ладно. Считайте, мы договорились. Я разрешаю вам воспользоваться родовым источником, чтобы напоить силой вашего Повелителя, вы же возвращаете к жизни моего наследника. Амулет отдаете мне сразу, ритуал проведем следующей ночью.

– Приятно иметь дело с решительным человеком!

– Главное – спасите моего Ульриха. А чтобы у нас не было непредвиденных задержек, я сейчас выпишу вам пропуск, по которому вы завтра сможете без досмотра войти в город. Остановитесь в «Медном поросенке», я сам договорюсь с его хозяином, а поздно вечером пришлю за вами человека, который проведет вас в замок.

Через какое-то время Валдис с князем вышли из каюты, Темный Лорд пошел провожать своего гостя. Выждав время, девушки выскользнули в коридор и бегом вернулись в свою коморку. Молча, разделись и улеглись на свои узкие топчаны. Марта была так подавлена всем услышанным, что даже разговаривать с дроу ей совсем не хотелось. Неужели вот так легко Темные получат доступ к еще одному родовому источнику силы и осквернят его? Неужели князь не понимает, что сына его не вернуть? Что нет никакого ритуала возвращения из личей, это всегда дорога в один конец. Каким же надо быть самонадеянным глупцом, чтобы допустить Лордов до своего родового источника и принести в жертву младшего сына ради спасения старшего?

Дверь приоткрылась, в каморку заглянул Сирил.

– Легли уже? Ну, спите, спите… Я только сказать, что завтра утром мы перебираемся в город.

* * *

Утром решаем не торопиться с очередным походом в горы, а дождаться карту, обещанную Тамирой. Лукас, налазившись по горам, сегодня запросил у меня пощады и, сославшись на необходимость срочно доделать наши новые личины, сбежал в свою мастерскую. Мне не оставалось ничего другого, как посвятить все утро тренировкам с мечом. Олаф погонял меня до полудня, потом занялся нашим обедом. А я самостоятельной отработкой разученных заклятий. Повторение – мать учения.

Посыльный от ведьмы примчался ближе к обеду. Во двор влетел чумазый вихрастый мальчишка лет восьми и, не здороваясь, выпалил.

– Кто здесь маг будет?

– Ну, я… – огненный шар растаял в моих руках, не успев сорваться.

Мальчишка оценивающе, с прищуром, осмотрел меня, и видимо сочтя заслуживающим доверия, сунул мне в руки сложенный вчетверо лист грубоватой серой бумаги.

– Вот. Тамира велела передать. Я побежал.

– Передай ей спасибо от нас.

– Ага…

Юный посланец ведьмы уже готов был снова сорваться на бег, когда на крыльцо дома вышел Олаф, неся в руках несколько пирожков, которыми нас исправно продолжали снабжать деревенские женщины.

– Постой-ка… Возьми вот в дорогу.

– Благодарствую! – шмыгнул носом «посыльный» и, ловко перехватив снедь, исчез за калиткой.

Расправив ведьмин лист, мы сравнили его со старой картой Олафа, расстелив их на кухонном столе. То, что прислала Тамира, скорее походило на условный план местности, чем на полноценную карту. Но ориентиры, указанные на нем были вполне узнаваемы – охотничий замок Тиссенов и брод через Нею. Развалины храма Айрана как раз находились недалеко от замка, и они в нашем списке шли следующим по очереди пунктом.

– Это место я хорошо знаю. – потер лоб горбун. – Да вы, княжич, и сами его не раз видели, когда на охоту с Улафом ездили.

– Видел – согласно киваю я. В воспоминаниях Йена эти развалины действительно есть.

– Завтра можно будет туда съездить и посмотреть на месте, что там от храма осталось.

Судя по воспоминаниям Йена – мало чего осталось. И все в густых зарослях дикой ежевики. Придется эти руины основательно расчистить, прежде чем пробуждать источник. В микенской глуши сохранность храма Айрана была не в пример лучше. Ладно, глаза страшатся – руки делают, конечно, расчистим и его, главное – лишь бы там алтарь сохранился.

Но нашим планам не суждено было сбыться. Бран привозит из города записку, оставленную для нас на постоялом дворе, и она в корне все меняет. Княгиня София умоляет немедленно встретиться с ней, случилось что-то важное, о чем она может рассказать только при встрече. Задумчиво рассматриваю короткое послание, написанное аккуратным женским подчерком, гадая, что же там могло стрястись? Похоже, князь Тиссен наконец-то обнаружил, что он больше не полноценный хозяин своего замка, или же каким-то образом узнал о нашем возвращении в столицу. В любом случае, просто так София не стала бы меня выдергивать в Минэй. Спокойная жизнь закончилась, пора собирать вещички. Олаф мрачен, маг немного растерян от таких новостей. Пытается увязаться с нами. Я качаю головой.

– Нет, Лукас. Ты остаешься здесь. Тобой мы рисковать не станем. Как только выясним, что там произошло, тут же пришлем тебе весточку, а сам отсюда не высовывайся, сиди тихо.

– Йен, хоть личину новую возьми, она уже готова.

– Ну, покажи.

Маг приносит мне амулет собственного изготовления в виде небольшой серебряной монетки на кожаном шнурке. Примеряю. И застываю перед небольшим мутым зеркалом. В нем отражается лицо Йена – такое, каким бы оно было, наверное, если бы не проклятые шрамы от ожогов. Ровная, загорелая кожа, правильные черты лица, упрямо сжатые губы и нахмуренные темные брови. Повзрослевший, но все такой же узнаваемый младший княжич Тиссен, чем-то неуловимо похожий на княгиню Софию и на покойного кузена Густава. София говорила, мне, что я пошел в их породу и больше похож на деда, ее отца, да – теперь я сам вижу, что она права. Родство с Марциями налицо – в Йене от них действительно больше, чем от грубоватых мрачных Тиссенов. Тихо вздыхает Олаф, отводя взгляд в сторону, печально улыбается Лукас.

– Чего это вы пригорюнились?! – пытаюсь я растормошить своих друзей. – Рано меня оплакивать. Да, и не стоит. Дианель твердо обещал, что года через два все мои шрамы исчезнут, и прежняя внешность вернется. Главное – потерпеть и не снимать подаренный им амулет.

– Дай-то Единый… – недоверчиво качает головой Олаф и привычно створяет рукой охранный знак.

– А я верю! – к толстяку быстро возвращается жизнерадостность – Эльфийские друиды великие мастера по части исцелений.

– Вот! – поднимаю я назидательно палец – А пока похожу еще пару лет под личиной. Спасибо, Лукас! Теперь и домой можно возвращаться…

* * *

Город был болен. Марта сразу это поняла, стоило ей ступить на мощеные улицы Минэя. Слишком много здесь стражи, а жители ходят быстро и украдкой оглядываясь по сторонам, словно стараясь поскорее добраться до дома. На лицах людей – испуг, на городских мостовых – грязь и пылища, везде лежат кучи неубранного мусора. И все местные Храмы закрыты – двери их запечатаны огромными магическими печатями с сияющими ликом Единого.

– Что здесь произошло? – поинтересовалась Марта у Валдиса, когда весь их небольшой отряд заехал на постоялый двор «Медный поросенок». Пауков пришлось оставить на корабле, вместе с ними остался и Кел, присматривающий за живностью.

– Князь поссорился с Инквизицией и отказался подчиняться Понтифику, вот княжество и отлучили от церкви.

– Все княжество?! – удивленно ахнула ведьма – Но зачем?!

– Смотрите лучше за Тарсом. А то он напугает своим видом трактирщика.

Темные переступили порог гостиницы и огляделись. Марта с Каей сразу поспешили увести лича в дальний угол пустого общего зала, и усадить за его за стол. Плотный плащ с низким капюшоном скрывал лицо, и издалека Тарса вполне можно было принять за обычного человека. Теперь главное – близко никого к нему не подпускать. В камине на вертеле действительно крутился и источал чудесный аромат небольшой поросенок, покрытый золотистой корочкой. Мальчишка – поваренок старательно поливал его стекающим в медный противень жиром.

– А где все постояльцы? – удивилась Марта, обводя взглядом абсолютно пустой зал.

– Князь же снял для нас «Медного поросенка» полностью – пояснил Валдис стягивая колет и бросая его на стул. – Зачем нам лишние глаза.

– Разве мы не должны скрываться? – поинтересовалась Кая. Дроу тоже сняла с себя серебристый плащ, который хорошо скрывал ее фигуру, делая практически невидимой.

– Пусть об этом болит голова у князя. И вообще – скоро все это станет неважно. Но до вечера нам нужно хорошенько отдохнуть. Эй, кабатчик!

Валдис громко позвал хозяина, и тот не замедлил появиться. Толстый мужчина, в засаленном фартуке угодливо склонился перед Темными.

– Что изволите, господа?

– Вина. Еды. Комнаты для всех. – Начал командовать Сирил – Все лучшее, что у тебя есть, и побыстрее.

– Слушаюсь, господин! И не извольте сомневаться – для личных гостей князя я найду все самое лучшее.

Кабатчик снова склонился перед ними и тут же начал покрикивать на прислугу:

– Шевелитесь, песьи дети! Не заставляйте господ ждать.

Вскоре на столе появились вино в высоких глиняных кувшинах, кубки и несколько огромных блюд с разнообразной едой. Темные, успевшие здорово соскучиться за время своего долгого путешествия по нормальной пище, молча, набросились на еду.

* * *

Наш въезд в Минэй происходит обыденно. Городские ворота сегодня широко распахнуты, и стражники на них не проявляют никакого беспокойства. Олаф обводит мирную картину подозрительным взглядом, но не находит к чему придраться. Как ни странно, но никаких особых мер предосторожностей стражники действительно не предпринимают – ни тщательного допроса, ни досмотра – словно и не было в городе недавнего переполоха и комендантского часа. Проезжая по городским улицам и останавливаясь перед въездом на постоялый двор Олаф снова подозрительно оглядывается. Но все вокруг как обычно. Напряжение в столичном воздухе чувствуется, но к нам оно явно не относится, у хмурых горожан есть и более важные причины для беспокойства.

Никаких посланий для нас больше нет, видимо княгиня по-прежнему ждет меня у себя в замке. Совать голову в это осиное гнездо мне совершенно не хочется, но другого выхода все равно нет – София практически под домашним арестом, и никто ее за ворота замка не выпустит. Пока я привожу себя в порядок, смывая горячей водой пыль проселочных дорог, Олаф достает из сумок чистые вещи. Потом мы с ним переодеваемся в приличную одежду и спускаемся вниз. Пока горбун вносит служащему очередную оплату за комнаты, я краем глаза замечаю, что входящие в гостиницу постояльцы почему-то с опаской оглядываются назад.

Причина этих опасений обнаруживается во дворе – большой отряд из дружков княжеских бастардов – то ли свита прихлебателей, то ли группа сопровождения, а скорее всего и то, и другое вместе. Среди них я с досадой узнаю Дитриха и понимаю, что нас кто-то сдал. Но сам предводитель этого отряда стоит на ступеньках крыльца и нагло скалится, рассматривая меня в упор и давая понять, что узнал даже под личиной. Рихард. Высокий, мускулистый парень с надменным лицом, во всем старающийся подражать отцу и Ульриху. Самый старший из бастардов князя и самый опасный из них. Еще и отмеченный слабым даром воздушной магии, что давало ему повод заноситься сильнее остальных и считать себя чуть ли не законным сыном Тиссена.

– Ну, здравствуй братик! – мне показывают жестом, чтобы я снял амулет.

– Здравствуй и ты, коли не шутишь …братик.

– Дерзишь старшим?! Поехали, сопляк! Отец велел тебя в замок за шкирку притащить.

– И сними уже личину, дай нам всем полюбоваться на твою плаксивую обгоревшую рожу!

Это уже Дитрих старается ни в чем не отстать от старшего брата. Презрительно хмыкаю и молча, спускаюсь с крыльца, ощутимо задев плечом по дороге Рихарда. Врет сволочь, печенкой чувствую! Может, Тиссен и велел сопроводить меня в замок, но уж точно не тащить через весь город за шкирку, как нашкодившего котенка. Это оскорбление наглый бастард уже от себя лично добавил, чтобы меня позлить. Йена когда-то все их издевки здорово задевали, а часто доводили и до слез. Только вот со мной этот номер не пройдет.

– Оборзел, щенок?!

Рихард больно хватает меня за руку в районе локтя, пытаясь остановить и развернуть к себе лицом. А руки он зря распустил…! Приемы самообороны у меня еще с боевой юности доведены до автоматизма. И за время нашего долгого путешествия большую часть своих прежних навыков я уже успел восстановить. Поэтому делаю быстрое, почти неуловимое для чужих глаз движение – и крепкий парень кубарем летит с крыльца, не успевая сгруппироваться и падая мордой на пыльную брусчатку двора. Пока эта тварь не очухалась, наступаю ногой на кисть его левой руки. Кто-то из очевидцев ахает, во дворе и в окнах сразу добавляется зрителей. Громко интересуюсь у «братца».

– Это ты сейчас с кем разговаривал, Рихард? С наследником княжеского престола Тиссенов, или с кем-то из своих пьяниц – прихлебателей?

– Да ты…

Ласково надавливаю каблуком на его пальцы – чувствую хруст тонких костей. Недосказанные слова сменяются диким воем.

– В следующий раз думай, с кем говоришь, ублюдок.

Поправляю ножны меча за плечом, разворачиваюсь и иду в сторону конюшни. Дружки Рихарда расступаются и, оторопело вылупившись, смотрят мне вслед, будто увидели Аша, вылезшего из ада посреди постоялого двора. Не ожидали подонки такой прыти от забитого тихого княжича. Я успеваю пройти полпути, как вдруг мой ас-урум начинает предупреждающе вибрировать за плечом, возвещая о грядущих неприятностях.

– Йен, сзади! – кричит Олаф.

Да, я уже и сам понял. Разворачиваюсь, одновременно приказывая ас-уруму не включать свою иллюминацию. Выхватываю меч из ножен и перетекаю в боевую стойку. Вижу, как по двору на меня несется разъяренный Рихард, держа в здоровой руке обнаженный меч. Идиот! Публичное нападение на княжеского наследника по законам любого княжества Риона карается смертной казнью путем четвертования, это даже я знаю. Ярость всегда плохой советчик, и этот спесивый индюк, растеряв последние мозги от злобы и унижения, первым бросился на меня, да еще на глазах у десятков свидетелей.

Надо отдать должное – бастард отлично управлялся с мечом, чувствуется в нем мастерство записного дуэлянта. Но только кто бы ему дал проявить его в полной мере? Уж точно не я! Ловко уворачиваюсь, уходя от рубящего удара, отпрыгиваю в сторону и насмешливо маню рукой вошедшего в раж Рихарда, умышленно продолжая разжигать в нем ярость своим оскорбительным пренебрежением. В фехтовании я пока далеко не ас, и с Рихардом мне не сравниться, но вот почему он мой ас-урум в расчет не принимает? Видимо не в курсе пока, что за меч я держу в руках, а князь Тиссен явно не спешит рассказывать всем про ас-урум. Ну, и магом Рихард меня естественно не считает. Я ведь обгоревшая пустышка, поэтому со мной можно и не церемониться.

Вскоре ему надоедает моя изворотливость, и в меня летит какая-то дрянь, напоминающая паутину черного цвета. Да, этот гаденыш, ничем не брезгует, даже мелкими запрещенными заклинаниями – настоящий сын своего отца! И тут же бросается на меня, абсолютно уверенный, что «паутина» обездвижит соперника, не владеющего магией, и я превращусь в беззащитную мишень. Мне не остается ничего другого, как рассечь темное заклинание лезвием меча, вложив в удар побольше магии огня. Ас-урум сжирает чужую магию, и злость в ответ вскипает в моих венах языками пламени. Видят боги, изначально не собирался я убивать Рихарда. Честно. Думал лишь проучить наглого бастарда на глазах у его дружков, чтобы все остальные хвосты поджали. Но как оказалось, у моего кровожадного ас-урума были свои планы на эту схватку, и на жизнь одуревшего от безнаказанности бастарда тоже.

Знакомый барабанный бой в голове, и моя рука словно в замедленной съемке сама делает плавное движение навстречу противнику, красиво снося голову Рихарду. Вжик… Чвак… Видимо ас-урум был голоден, а поэтому щадить никого не собирался. Напал? Да еще со спины? И темными заклятиями швырялся? Ответь за подлость жизнью. Несколько секунд во дворе стоит гробовая тишина, а потом в окне гостиницы раздается истошный женский визг, и все разом отмирают. Шум, гам, все кричат, показывают пальцем на отсеченную голову, продолжающую медленно катиться по брусчатке, и шарахаются от меня как от прокаженного. На ум приходят только матерные слова. И кто бы сейчас знал, чего мне стоит сохранять внешнее спокойствие.

– Ты что наделал?! – Хватает ртом воздух потрясенный Дитрих – Ты же моего брата убил…!

– Нападение на наследника престола карается смертной казнью, Рихард это знал.

Невозмутимо вытираю лезвие своего меча о белоснежный рукав рубашки убитого, и убираю ас-урум в ножны, пока никто толком не понял, что у меня в руках. А во рту уже ощущаю привкус грозящих мне неприятностей. Вряд ли князь Тиссен спустит мне убийство одного из своих сыновей, пусть даже и незаконнорожденного, но зато отмеченного магией. С другой стороны – не я на него напал, Рихард сам нарвался, да еще и применил запрещенные заклинания. И свидетелей этому преступлению – полный двор. Олаф пробирается ко мне сквозь толпу, укоризненно шепчет.

– Вы зачем его убили, княжич?

– Это не я. – Так же тихо отвечаю горбуну. Он понятливо косится на рукоять меча, торчащего из-за моей спины.

Во двор неожиданно врывается придворный маг Фридус. Первая моя мысль – вот как будто он специально за углом стоял и поджидал, чем все закончится. Ну, нет, правда…! Уж больно вовремя маг сейчас появился.

– Что здесь происходит?!

Голос Фридуса так и дрожит от негодования. А глаза при этом хладнокровно и внимательно шарят по толпе, выхватывая из нее знакомые лица. Да уж, не повезло придворному магу – свидетелей тьма. Или наоборот…повезло? Как-то вся эта ссора теперь подозрительно напоминает мне инсценировку. Только такого кровавого финала тайный «режиссер» явно не предвидел. Даже интересно, кого хотели унизить и подставить – меня или Рихарда? Или обоих сразу? В любом случае, дело сделано, и теперь у Альбрехта Тиссена одним бастардом стало меньше. Маг останавливает взгляд на растерянном Дитрихе, опустившемся на колени перед обезглавленным телом брата. Скорбно качает головой, потом переводит взгляд на меня. Во взгляде его нет ни капли удивления, придворный маг Фридус явно знает, кто скрывается под личиной купеческого сынка. А я что? Я парень вежливый.

– Здравствуйте, Фридус.

– Здравствуй, Йен. Как же это произошло?

Маг, похоже, думает, что я сейчас начну суетиться, униженно рассыпаться в объяснениях и заодно каяться в убийстве наглого мерзавца. Не дождется. Мне не в чем каяться. Невозмутимо пожимаю плечами и «печально» вздыхаю для вида.

– Рихард сначала оскорбил меня, потом напал с мечом со спины. А затем и вовсе применил запретную магию. В свидетелях Дитрих, Олаф, все присутствующие во дворе и половина постояльцев этой гостиницы, смотревшие на нас в окна. Можете сразу их опросить, пока все в сборе.

– Но зачем же было голову Рихарду сносить?!

– Так он ее все равно бы лишился. Фридус, вы же помните, что бывает за нападение на княжеского наследника?

– Не понимаю, как тебе вообще удалось его убить, он же первый дуэлянт Минэя?

– Повезло, наверное…

Фридус окидывает меня недоверчивым взглядом, и я вижу, как он моментально перестраивает свое зрение на магическое, пытаясь уловить остаточные эмонации примененной здесь магии. Но мою собственную ауру и магию надежно прикрывает амулет Лукаса – хрен чего увидишь. Вокруг только остатки темных эмонаций, оставшихся от «черной паутины», да след от магии Рихарда. И еще конечно ас-урум фонит магией огня. Фридус – сильный маг, он тотчас это чувствует.

– Покажи-ка мне свой меч!

– Не здесь, Фридус. Посторонним этого видеть не нужно.

– Хорошо, в замке поговорим. А сейчас срочно езжай к отцу и сам расскажи ему, как все произошло. Я догоню тебя, только дам распоряжения насчет тела Рихарда.

Я разворачиваюсь и спокойно иду к своей лошади. Мне тут делать больше нечего, пусть теперь Фридус разгребает всю эту фигню, которую, похоже, он сам же и заварил… А для меня настала пора легализоваться в родном замке. Не хотел этого, оттягивал, сколько мог, но видимо время пришло, и никуда теперь не денешься.

Едем с Олафом в замок, не проявляя при этом никакой спешки. Куда ж теперь нам торопиться – то… За нашими спинами, чуть в отдалении следует часть свиты бастардов. Боятся они меня, но и ослушаться приказа Фридуса сопровождать меня до замка, не могут. Потому что придворного мага они боятся еще больше.

Выезжаем из переулка на площадь перед замком, и я застываю в недоумении. С магической защитой замка происходит черт знает что! Мало того, что я вообще не чувствую родовой магии, так вся наша защитная «сеть» словно придавлена сверху еще одним слоем защиты, только какого-то странного грязно-фиолетового цвета. И, похоже, именно она подавляет родовую магию, не давая ей пробиться. Что здесь происходит? Как такое вообще возможно?!

Пока я беспомощно пытаюсь найти хоть какое-то объяснение увиденному, нас догоняет Фридус.

– Ну, ты чего остановился? Я уже отправил вестник князю, отец с нетерпением ожидает тебя.

Он удивительно спокоен для придворного мага, в замке у которого происходит какая-то чертовщина. Неужели это им с князем удалось придумать, как перехватить у меня контроль над замком и родовым источником? Вот же, гады! И не спросишь ведь – я же «бездарь выжженная», и по определению не могу видеть неполадки с магией. Тем более с родовой. Надо бы, наверное, срочно послать кого-то за Лукасом, но только кого? Ладно, попробую для начала сам разобраться, что здесь происходит и пообщаться с Софией.

* * *

Князь Тиссен встречает нас прямо во дворе замка, и стоит мне спешиться, как он тут же радостно заключает меня в медвежьи объятия.

– Йен! Ну, наконец-то ты вернулся! Добро пожаловать домой, мой мальчик!

Альбрехт Тиссен в реальной жизни оказался еще более неприятным типом, чем в воспоминаниях Йена. Лицо у папаши угрюмое, с насупленными бровями и набрякшими мешками под глазами. Свежим перегаром от него несет за три метра. Но при этом князь сейчас старательно изображает перед всеми отцовскую любовь. Вижу изумленные лица окружающих, перекошенные от злости рожи еще двух бастардов – Мартина и Брюса. Да, я и сам, если честно, слегка удивлен таким теплым приемом. Вот будь на моем месте настоящий Йен, он бы обязательно поверил в искренность отца, но только я-то не Йен, чтобы вестись на такую бездарную актерскую игру. Обмениваюсь коротким взглядом с Олафом и вижу в его глазах предостережение. Киваю еле заметно, давая понять, что оценил его. И тут же изображаю на лице юношеское волнение пополам с дебильной радостью от встречи с любимым папочкой.

– Отец, я так скучал! Мне нужно столько рассказать вам…

– Ну, ну… – я удостаиваюсь отеческого похлопывания по спине, от которого чуть не закашлялся. – Не переживай, я все уже знаю, сын. Пойдем в мой кабинет, там мне и расскажешь.

Долго идем по мрачным коридорам замка, потом поднимаемся по бесконечной каменной лестнице в башню Тиссена. Где-то здесь, прямо под моими ногами скрыт потайной ход в закрытую часть подземелья. Пользоваться сейчас родовой магией я, конечно, не рискую, за спиной маячит придворный маг. Но мысленно до Хранителя докричаться пытаюсь. В ответ тревожная тишина. Что-то в замке действительно случилось. Ладно, ночью попытаюсь пробраться в родовой склеп, а пока придется продолжить изображать из себя любящего сына. Непонятно еще, почему София не вышла меня встречать, да и Конрада я что-то не видел.

Как ни странно, но за убийство Рихарда меня лишь по-отечески пожурили. Даже Фридус недоверчиво крякнул за моей спиной, когда папаша Тиссен резко оборвал его нудные нравоучения, заявив, что как княжич, я был в своем праве. Потом папаша смотрит на меня долгим пронзительным взглядом, словно хочет понять, что у меня вообще творится в голове, а главное – чего еще можно ждать от юного щенка, который неожиданно для всех показал острые зубы и, походя, завалил матерого волка. Я даже был морально готов отправиться в тюремную камеру, в компанию к родному дядюшке, как вдруг Тиссен приказывает мне.

– Сними личину, Йен.

Да не вопрос… Молча, снимаю амулет, давая князю возможность насладиться видом моей шрамированной физиономии. Любуйтесь на здоровье, ваше сиятельство, не жалко! Надо отдать должное – на лице князя ни один мускул не дрогнул. Лишь изучил мои шрамы внимательным взглядом и кивком разрешил вернуть амулет на место.

– А теперь покажи мне свой удивительный меч и расскажи, как он к тебе попал.

Дался им всем мой ас-урум… Но делать нечего – рассказываю все по порядку, потом достаю меч из ножен и держа его на двух вытянутых руках показываю князю и Фридусу. Придворный маг только что не подпрыгивает от любопытства и нетерпения, рассматривая диковинку, а князь и вовсе протягивает руку, собираясь схватить ас-урум за рукоять. Нет, ну какая бесцеремонность-то…!

– Осторожно, отец! – меч предупреждающе полыхнул багряным светом, и рука князя застывает в воздухе – Он выбирает себе одного хозяина, и другим не дает к себе прикасаться, одному из инквизиторов такая оплошность чуть не стоило жизни.

– И что же с ним произошло?

– Получил удар молнией и потерял сознание. Остальных меч просто «покусал».

– Жаль, что он не поубивал всех этих псов Понтифика!

– Не могу не согласиться с вами, отец.

– Не любишь Инквизицию? – князь внимательно всматривается в мое лицо.

– Терпеть не могу. И у нас с ними это взаимно.

Тиссен одобрительно щурится и, отойдя к столу, наливает себе вина в кубок. Одним махом опрокидывает в себя его содержимое, и лишь после этого кивает мне.

– Правильные слова, сын. Понтифик и его псы – наши главные враги.

А я продолжаю рассказ, тщательно избегая всяческих упоминаний о Лукасе и обходя стороной наши ирутские приключения. Меня послушать, так мы с Олафом вообще два ангела невинных – это Альтус устроил нам побег, а мы лишь послушно следовали его плану, удирая от Инквизиции. Дохожу до самого опасного места своего рассказа – сражения с инисами и гибели Густава. Иду как по тонкому льду – откуда мне знать, что уже донесли княжеские шпионы из Фэсса, и главное – что там накопал Главный Инквизитор в храме Айрана? Так что про обретенную мною магию пока молчу, а уничтожение инисов сваливаю на гнев и волю древнего бога. Кажется, князя и его придворного мага такое объяснение вполне устраивает, поскольку два клейма с ликами богов в эту ложь вполне укладываются.

– Почему же сразу в замок не приехал?

– Боялся вашего гнева, отец. И стыдно было вас разочаровывать.

Тиссен делает вид, что и эти мои объяснения его устраивают. Но подспудно я уже чувствую то раздражение, которое он старается всячески скрыть. Не верит мне князь. Или верит, но не до конца. Да если честно, я бы на его месте тоже во все эти сказки не поверил, слишком уж благостная картина у меня получилась. Ладно… будем решать проблемы по мере их поступления. Кажется, эта же мысль приходит в голову и князю, когда он взмахом руки отпускает меня.

– Ладно, сын. Успеем еще поговорить. Иди пока отдохни с дороги. И в город один не выходи. Да, и по замку тебе тоже лучше передвигаться с охраной. Так что сегодня же приставлю к тебе десяток Головорезов Эскела ради твоей же безопасности.

– Спасибо, отец. Я могу идти?

– Иди.

Выхожу из кабинета князя и перевожу дух. Вот только надсмотрщиков мне и не хватало! С другой стороны – вполне понятно желание князя избежать открытого столкновения сыновей в своем замке. А в том, что Дитрих попробует мне отомстить за брата, можно не сомневаться. Ну, …хоть свидетели под рукой будут, и за то спасибо.

* * *

– Что скажешь, Фридус?

Стоило княжичу выйти из кабинета, как маска благодушия сползла с лица Альбрехта Тиссена, и князь хмуро уставился на своего придворного мага.

– А что я могу сказать? На мальчишке артефактов висит, как на опытном инквизиторе. И назначение некоторых я даже понять не могу. Сами знаете, я скорее боевой маг, а там за лигу чувствуется рука отличного артефактора.