Жена монстра Чередий Галина
— Дает нам возможность действовать. — Темный брат стиснул мою руку и повел за общей процессией, но не слишком торопясь, так, чтобы никого не оставлять за спиной. В дверях мы столкнулись с матерью близнецов. Она окатила меня злым взглядом, а я ответила ей виноватым.
— Ненавижу тебя, — прошептала она. — Только попробуй нас подвести!
— Ма, подстрахуешь его? — Гро шагнул к ней и кратко прижался своим лбом к ее.
Красавица кивнула и снова зыркнула на меня.
— Надеюсь, ты готова жить до конца моих дней со злобной свекровью, что будет постоянно отравлять тебе жизнь?
Ответить я не успела. К тому моменту в коридоре остались только мы трое и еще с десяток молодых волхов, явно намеренных стеречь нас. Мать с сыном обменялись едва заметными кивками и одновременно кинулись на них. Меня Гро отпихнул к стене. Я только изумленно вдохнуть успела, а все наши надсмотрщики уже были практически беззвучно разложены на полу. Не говоря больше ни слова и не теряя времени, супермама помчалась туда, куда увели Кая. Меня же Гро, тоже не мешкая, потащил в противоположную сторону.
— Офигеть, — только и смогла пробормотать я. — Что-то мне как-то боязно от перспективы жить с твоей матерью. Кстати, почему?
— Ты же не думаешь, что ей и Каю позволят остаться в клане после того, как она вмешается в поединок? Это вечный позор для мужчины, а значит, и для матери, породившей такого слабака.
— Мне жаль, что…
— Мне не жаль, Отэм. И Каю тоже, поверь. Мы уже не в клане.
— Но для…
— Тш-ш-ш! Забей!
Он толкнул очередные двери, и мы попали на лестницу, ведущую вниз. Похоже, на подземный уровень.
Спустились на пару пролетов и выскочили прямиком на нервно топчущуюся перед новой железной дверью с кодовым замком Ли.
— Ли, с дороги! — велел Гро, шагнув так, чтобы полностью прикрыть меня. — Не вынуж…
— Да заткнись, придурок! Я здесь, чтобы помочь.
— Да неужели? — недоверчиво прищурился мой волх.
— Да неужели! — спародировала его стервозина, кривясь, и вытащила из ботинка короткий, но широкий нож. — Ты что же думаешь, что глотку своему недомужу эта ваша Барби патлатая будет рвать зубами и когтями? Тебя-то сюда безоружным пустили.
— Я уже убивала голыми руками! — возразила я из-за спины Гро.
— С перепугу, ага. Думаешь, у нас сейчас есть время создать тебе благоприятное настроение? Или считаешь, этот гуй — дебил, чтобы самостоятельно спровоцировать тебя? Держи!
Она кинула кинжал, и я ловко словила его. Так, будто кто-то сделал это молниеносное движение за меня. Внезапно от самки гуя пришла волна отторжения. Ей не нравилась перспектива применения оружия против самца. Я неожиданно напряглась. А что если… если она все же умудрилась обдурить меня? И ее цель — действительно добраться до Джона, чтобы освободить. Даже ценой своей, то бишь моей жизни.
— Отэм, отомри! — взял меня за руку Гро, пока Ли вбивала код на замке. — Сосредоточься!
Раздался громкий щелчок, и мы вошли в большое, неосвещенное помещение. Ли скользнула в темноту, и через секунд тридцать стали включаться одна за другой яркие потолочные лампы, открывая вид на ряд камер с передней стеной, сделанной из толстенной решетки. Такая и тираннозавра удержит, ей-богу. Три первые были пустыми, а вот в четвертой я и увидела Джона. Выглядел он кошмарно. Только не в том смысле, что прежде, когда он представал в ипостаси жуткого монстра. Нет, сейчас внешне это был просто измученный человек, чьи черты едва поддавались узнаванию из-за слоев грязи, засохшей крови и запавших, как у черепа, щек. Истощенный настолько, что кожа на нем буквально повисла. Из одежды одни лохмотья, сквозь которые проглядывало его костлявое тело. Заметив нас, Джон поднялся с пола, держась за стену, и впился в меня пристальным взглядом ввалившихся глаз.
— Господи, — пробормотала я, сглотнув от подступившей тошноты.
— Ли, мне нужно, чтобы все было обязательно записано во всех подробностях.
Гро, судя по всему, вид Джона не смутил, как меня.
— Будет сделано, — тоже невозмутимо деловито отозвалась его боевая соратница, доставая из кармана смартфон. А вот у меня было такое чувство, что я превращаюсь в ледяную скульптуру, примерзающую к полу.
— Отэм, делай все, как я скажу… Отэм! — повысил голос Гро, помахав у меня перед лицом.
— Хм… что-то такое я и предполагала, — прокомментировала Ли, глядя на меня презрительно. — Слышь, кукла, только попробуй нас всех подставить и…
— Не смей ей угрожать! — рыкнул на нее Гро. — Отэм, соберись, живо! Я войду в клетку первым. Зафиксирую его. Тебе останется только войти и все закончить. Поняла?
Да, я поняла. Поняла, что мы собираемся прикончить существо, что и так едва живо. Да, монстра, что изменил мою жизнь навсегда. Но… черт! Это же какой-то бесчеловечный мрак. Добивание лежачего. Как мне с этим жить потом?
— Отэм, моя прекрасная, роковая жена, — прохрипел Джон, растянув сухие потрескавшиеся губы в жуткой улыбке. — Уверена, что выбрала правильную сторону и правильных монстров? Мы хотя бы никого не пытаем и не морим голодом.
— Не слушай его, Отэм, — приказал Гро, отпирая клетку. — И не верь тому, что видишь.
Не верить чему? Что я вижу в клетке заморенного почти до смерти гуя, над которым явно еще и издевались, судя по всем этим ранам и кровавым потекам на коже и остатках одежды. Гро скользнул в клетку и стал приближаться к Джону, весь напружиненный и сосредоточенный. А мне вдруг стало неприятно на него смотреть. Для чего этот цирк с демонстрацией готовностью к атаке? Кого тут атаковать? К кому так эффектно подбираться? Джон не шелохнулся даже, так и стоял, тяжело опираясь на стену.
Метнувшись упругой молнией вперед, Гро рывком развернул тощего противника, врезав всем телом в стену. Заломил руки, не встретив никакого сопротивления, и, схватив за волосы, повернул к нам с Ли, обнажая ему горло.
— Давай, Отэм.
— Ну, чего ты примерзла, кукла смазливая?! — одернула меня, так и не нашедшую в себе сил тронуться с места, Ли. — Шевелись, у нас времени в обрез.
— Да, Отэм, войди, и давай прекратим это мучительное существование для обоих. — Голос Джона хрипел и ломался, сочась страданием, будто он собирал последние силы для них.
Моя рука с ножом затряслась. Холодная сталь жгла мне кожу огнем. Как? Как мне сделать это? Гуева самка принялась бороться со мной, требуя верховентсва. Все человеческое отвергало необходимую жестокость. Люди так не поступают. Ни с кем. Если они, конечно, люди. Сделаю это и все. Прощай, моя человечность, окончательно. Я стану монстром. Полностью. Безвозвратно.
— Отэм! — окликнул меня Гро, и его голос выдавал напряжение.
Глянула на него — вены выступили на лбу и висках, взгляд разит диким бешенством, лоб вспотел, он оскален, словно прилагает адские усилия. При этом Джон висит в его захвате безвольно. Что-то в этом настолько неправильно. Сюрреалистично.
— Да очнись ты! — рявкнула на меня Ли, и внезапно я бросилась на нее.
Не я, что-то, кто-то помимо меня метнулся на девушку молниеносно, схватив за горло когтистой лапой и пуская кровь. Кисть аж крючило от желания сжать… убить.
— Ли! — взревел предупреждающе мой волх.
— Я знаю… знаю, — ответила она тихо, старательно ловя мой взгляд.
— Глаза открой, Отэм, он морочит тебя! — захрипел сзади Гро. — Отэм! Отэм, меня слушай!
Ли, как ни странно, не стала сопротивляться, позволила душить себя, исправно снимая все на телефон.
Тряхнув головой, я заставила себя отпустить ее. Повернулась к клетке.
— Отэм, я люблю тебя, — продолжал Гро, дыша тяжело, с посвистом, в то время как Джон глухо зарычал. — В глаза твои провалился. Там, в кубе у Кая. Грязная, жуткая, кожи не видно. Одни глаза твои бедовые и светились. Помню. Поймала меня ими. Намертво. Слушай меня, Отэм. Смотри на меня. Смотри на то, что истинно!
Я заморгала часто-часто неожиданно сильно заслезившимися глазами, поймав снова тот самый, шокировавший меня в момент проклятой свадьбы эффект. Образ изможденного несчастного Джона словно дрожал, был нечетким. Мерцал, как дерьмовая картинка в телеке, меняясь до неузнаваемости. Этот гад меня заморочил! Да еще как! Сквозь изображение замордованного страдальца на меня скалилось то самое чудовище, что отняло мою прежнюю нормальную жизнь. И именно его удерживал Гро явно из последних сил. И вовсе не висел урод безвольно. Он навалился всей тушей на моего волха, буквально размазывая того об стену, круша наверняка его кости.
Самка гуя заревела внутри, беснуясь, и вот сейчас я поняла ее. Она боролась со мной за контроль, отчаянно, до безумия страшась, что я в своей слабости и под внушением упущу наш общий, скорее всего, единственный шанс.
«Дай мне, — молила она, — дай мне… защитить… сделать… дай мне… И останься собой…»
— Пожалуйста… не обмани… — Я еще раз тряхнула головой, распахнув дверь в клетку. — Ли, прикрой. Мы выйдем или с Гро, или вообще не выйдем.
— Уж не сомневайся, — девушка захлопнула за мной решетку, едва не треснув по спине.
— Увидела, тварь, — зарычал на меня монстроджон, уже не скрываясь. — Какая же тва-а-а-арь…
Молниеносно извернувшись в захвате Гро, он перехватил его поперек тела и швырнул в меня.
Тело Гро врезалось спиной в мою грудь. Еще человеческую. Но в стену, оберегая его от всей мощи столкновения, ударилось уже тело гуевой самки.
— Лежи, волх! — рявкнула она на со стоном вскочившего и покачнувшегося тут же Гро. — Ты ей нужен.
— Отэм?
— Не она.
За этим я наблюдала как будто сквозь толстое стекло. Ничем уже не управляющая. Самка встала напротив своего самца. Нет, не своего самца. Она ведь его не выбирала. Поработителя. Ублюдка, желавшего отобрать свободу, достоинство, а потом и жизнь. Она в ответ намерена забрать его. И никакая глупая сталь для этого не нужна. Джон совершенно утратил хоть какие-то остатки человеческого облика. И атаковал первым. Окончательно освобождая.
Я чувствовала все: как лопается вспарываемая его когтями кожа, как пронзают его клыки мои мышцы, как тело раз за разом врезается в стены, швыряемое уродом. Все, кроме боли, от которой оказалась милосердно отгорожена тем самым несуществующим стеклом. И гуева самка не оставалась в долгу, нанося жесточайшие укусы и удары противнику. Но не выигрывала. Все же он был опытнее и сильнее. Быстрым настолько, что у мечущегося на периферии Гро не было и шанса вмешаться. Гуи всегда были сильнее и быстрее волхов.
Джон опрокинул мою самку на спину, распластывая под своей тяжестью, и вот уже его клыки у лица, подбираются к горлу. Всполох золотистой силы был лишь подобием того прежнего воздействия апсары. Слабой вспышкой на границе сознания. Но его хватило для того, чтобы ввести Джона в ступор на долю мгновения. Достаточно, чтобы Гро запрыгнул ему на спину, сковав собой и прорычав «Давай!», как когда-то Ли в битве с неизвестным гуем.
Заревев от боли в израненном теле, моя самка завершила этот бой. Захлебнулась кровью самца, вырывая ему глотку. Почти так же, как он однажды убил меня-человека. Только не оставляя ему никаких шансов повторным разрушительным укусом.
И вот тут защитная преграда рухнула, зашвыривая меня в пучину адского огня. Но, к сожалению, не лишая сознания.
Гро подхватил меня, оттаскивая от бьющегося в конвульсиях Джона.
— Отэм, ты со мной? Отэм?! — звал он, вываливаясь из клетки.
— Все снято. Рассылаю! — крикнула Ли. — Живая она?
Я орала от жгучей боли, корчась в объятиях Гро. Если так невыносимо больно, то наверняка жива. Хотя радоваться этому я была неспособна.
— Надо уходить, слышишь, Гро? Сейчас никто разбираться не станет. Кончат нас в горячах. Ее точно. Пошли-пошли!
Глава 35
— Отэм, говори со мной! — требовал Гро, волоча меня, не способную самостоятельно передвигаться, вверх по лестнице. — Отэм!
— М-мм … — промычала я в ответ. Если расцеплю зубы и открою рот, то буду орать от боли, пока голос не потеряю.
Господи, ну если все типа к лучшему, то отчего же так больно. В каждой мышце жгло микровзрывами, по венам будто и вовсе кислота с огнем вместо крови. Кости, суставы выкручивает, как если бы какой-то палач проверял их на прочность, все усиливая степень напора. Было ли так же дьявольски плохо после того самого первого судьбоносного свадебного укуса, мне уже и подзабылось. Да и как сравнивать между смертельно больно и помираю от боли.
— Гро, внимание! — предупредила идущая впереди Ли. — Ребятки, не стоит. Мы не хотим драться со своими. И мы хорошие, просто нас недопоняли.
Догадалась, что мы вышли уже в коридор и наткнулись там на очухавшихся молодых волхов. Проморгалась, силясь добиться хоть временного прояснения зрения. Ведь нужно будет как-то реагировать, хотя бы чтобы не мешаться под ногами в случае заварушки. Дорогу нам преградило шестеро волхов. Большинство из них пялилось на нас шокированно, очевидно, и для привыкших к кровавым взаимодействиям бойцов мой вид был чем-то слишком. Но были и явно настроенные сцепиться.
— Мы просто пройдем, ладно? — продолжала попытки договориться Ли.
— Вы идите. Ее у нас прямой приказ не выпускать из здания ни в коем случае, — отозвался один из парней.
Из-за стремительно возвращающегося багрового марева перед глазами от боли я вскоре могла с трудом различать всего лишь их силуэты.
— Никто не смеет отдавать подобный приказ, — хрипло прорычал привалившийся плечом к стене Гро, удерживая меня у своего бока. — Она моя пара, значит, равна в правах с любой нашей женщиной. Так что вольна уйти когда вздумается.
— Она гуева жена! — возразил упрямец, тогда как остальные стали неуверенно переглядываться. Похоже, не сильно-то парни и горели желанием драться со своими же.
— Ты стал слаб глазами? — Мой волх оттянул ворот моей и так почти превратившейся в кровавые лохмотья футболки. — Ты видишь на ней еще метки, кроме моей?
Молодой волх подступил ближе, остальные тоже вытянули шеи, старательно всматриваясь, но не приближаясь. А на меня слова об исчезновении метки оказали странное действие. Начало еще и трясти, как в лихорадке, как будто и без этого не было достаточно плохо.
— Но ведь… я видел! — растерянно оглянулся на остальных самый упрямый. — Мы ведь все видели! Как же…
— Хотите сделать что-то полезное — пойдите и вытащите на всеобщее обозрение тушу дохлого гуя, — велела Ли и стала медленно продвигаться мимо них вперед, а мы с Гро за нею.
— Но… так ведь не бывает! — продолжил офигевать молодняк. — Как же так? Почему она жива?
Но хоть нападать не стали — и то хорошо.
Чем ближе мы были к выходу, тем отчетливее слышался шум, множество голосов. Поединок Сидмона и Кая, судя по всему, еще не закончился. Это мне все произошедшее только что показалось едва ли не вечностью. На деле мы управились ведь в считанные минуты. Если тут положены какие-нибудь предварительные ритуалы, как перед человеческими громкими боксерскими поединками, то, вполне возможно, еще и не начали. Пусть так, пожалуйста! Пусть хоть кто-то выберется из этого жуткого дерьма без ущерба хотя бы здоровью, если уж о прежней жизни и статусе в привычном обществе придется забыть.
— Ты тащи ее в тачку, и выезжайте за территорию. Я прикрою вас и помогу Индре вытащить Кая.
— Ли, ты достаточно сделала, — возразил ей Гро. — Не нарывайся на отлучение от клана.
— А типа я и так уже не нарвалась по полной, — фыркнула она презрительно. — Вот как знала же, что от тебя, Барби патлатая, будут проблемы. Чуяла, еще когда Кай тогда к себе задницей вверх тащил.
— Кончай это! — одернул ее мой волх. — За братом сам пойду, а вы к машине.
— Да с тебя сейчас толку! Две, блин, дохлятины, одна другой краше.
В лицо ударили солнечные лучи, так что мы явно покинули помещение. И тут я ощутила нечто. Словно какое-то сейсмическое сотрясение добавилось к общей лихорадочной дрожи, напоминая…
— Мы… на… земле? — Каждое слово требовало адских усилий. Шум толпы, скрытой еще за углом здания, был пыткой.
— Что?
— Никому… никуда… не… надо… идти… — выцедила я сквозь рваные вдохи и нащупала в кармане джинсов плоский камешек, что неизменно таскала с собой, как и обещала голему. — Мвала… малыш… при… крой… не… убивай… никого.
Размахнулась, заорав от этого усилия, и кинула камень в сторону звука. Вот теперь всем тут станет не до выяснения отношений между собой и не до меня и Гро уж точно. Земляной малыш-великан Мвала сейчас быстро всех помирит. Борьба с общим противником, она такая.
Почва под ногами дрогнула. И все. Вот на этом моим мучениям настал конец, потому что я отключилась.
***
— Как же воняет. Почему от нее так несет гуем? Это нормально вообще? Раньше этого же не было, или я просто не принюхивалась. — Бубнеж Ли был первым, что я услышала, очнувшись. — Как вы только это терпите, придурки? Давайте хоть окна откроем.
Судя по вибрации и звуку мотора, мы были в пути. Подо мной явно ощущалось живое тепло, выходит, я лежу на ком-то.
— Не смей, Отэм вся мокрая от пота, — грозно прикрикнул Гро прямо надо мной.
— И кончай уже гундеть, Ли! — Это уже Кай где-то у меня в ногах. — Тебя вообще никто с нами не звал! Сама навязалась.
— Да если бы не я, то у вас не было бы чертовых доказательств! — судя по всему, девушка сидела за рулем. — Нет бы спасибо он мне сказал.
— Пф-ф, там везде камеры стоят, дура. И так бы все записалось. И нож твой никому не пригодился.
— Сам ты идиот! Тоже мне умник великий, а ничего более умного, чем вызвать Старшего на поединок, не придумал.
— Отвали! Я действовал по обстановке.
— Тупица. Апсарой все мозги отшибло.
— Сучка злобная. Найди себе трахаря, может, подобреешь…
Господи, эти двое больше всего напоминали брата и сестру подросткового возраста. Способны лаяться до бесконечности.
— Дети, прекратите ругаться. — А это голос моей дражайшей свекрови. Семейство в сборе.
— А до машины тебя с Индрой кто волок, а, дохлятина?
— Спасибо, и заткнись! — огрызнулся рыжий. — Слушать тебя просто башка лопнет.
— Заткнитесь оба, а, — кое-как выдавила я.
— О, мисс гуева вонючка очнулась, — прокомментировала Ли. — Блин, ну и видок у вас всех троих. Полное задние сиденье гребаных рваных зомби. Как еще копы не тормознули.
— Отэм, — Гро аккуратно погладил меня по лицу, — как ты? Пить?
— Лишь бы не кого-нибудь сожрать, — не промолчала стервозина.
— Заткнись!
— Пошел ты!
Разлепив с трудом глаза, я увидела первым моего любимого, на чьих коленях лежала головой. Дотронулась до его изможденного и израненного лица в ответ, и Гро прижал мою ладонь к своей колючей щеке, устало прикрывая глаза. Мы живы. Мы есть. Друг у друга.
Перевела взгляд на Кая. У него видок тоже был изрядной потрепанности.
— Спасибо, — прошептала ему и покосилась на двух женщин впереди.
Мать близнецов, Индра, смотрела на меня, полностью обернувшись. Ли бросала краткие взгляды, отрываясь от дороги. И ни одна из них не глядела на меня злобно или с ненавистью. Теперь это, выходит, моя новая семья? Те, чья судьба изменилась вместе с моей. Легкий всполох утешающей энергии внутри напомнил об еще одном члене нашего странного семейства.
Единственная, кого здесь не было, — это гуева самка. Я прислушивалась к себе, со всей отчетливостью понимая, что в собственном теле и сознании осталась совсем одна. Тилоттама солгала ей, когда обещала ей выживание после смерти ее самца, открыв доступ к некому древнему знанию? Или она сама «забыла» донести до меня, что не сможет или не захочет остаться? Узнаю я это хоть когда-нибудь? Как бы там ни было, меня вдруг затрясло в рыдании. И черт его знает, от облегчения, что все кончилось и вот она я, Отэм, снова человек, каким и пришла на этот свет, или от внезапной огромной опустошенности в душе. Да уж, вот такие мы люди. Попробуй нас пойми.
Эпилог
— Гро, а давай выкопаем здесь пруд и запустим туда лотосы. Представляешь, какая будет красота? — сонно пробубнила на моем плече Отэм, и я молча закатил глаза.
Опять апсара сворачивает ей мозг всякими идиотскими выкрутасами. Эта полубогинька затрахала меня уже, а ведь даже еще не родилась. С момента, как мы добрались до домика-бункера, купленного моей парой, и занялись постройкой форта, дня еще не было, чтобы капризная гребаная эстетка не подкидывала в голову Отэм какую-нибудь суперидейку. То дорожку ей подавай, выложенную из камешков речных, с десятком арок, увитых розам, причем определенных цветов. То беседку в форме какого-то храма и опять же именно в том месте, где ее душеньке божественной угодно. Теперь пруд ей с лотосами.
— Детка, мы на Аляске, — поцеловал я мою женщину в висок, с привычным, но от того не менее острым наслаждением вдохнув аромат ее волос. — Какие к хренам лотосы.
Отстранился, наклонился к ее объемному животу.
— Слушай, Тили, кончай доставать меня, мелкое чудовище, — прошептал я. — Вот выйдешь на свет божий и имей мозги своему мужику, ясно? Хватит и того, что из-за тебя я хожу уже сколько полуголодным.
— Гро! — возмутилась Отэм, слегка хлопнув меня по затылку. — Зверюга ты ненасытная! Тебе ли жаловаться. На Кая вон посмотри и прочувствуй, насколько самому повезло.
— Мой брат все это себе исключительно своими ручонками шаловливыми и пытливым умом, что вечно на опыты дебильные тянуло, и организовал. Так что не хрен ходить с мордой страдальческой, — огрызнулся я. — Приспичило иметь апсару — терпи теперь.
На самом деле мне было дико жаль брата. Кому вообще можно пожелать такой перспективы — ждать свою женщину столько лет. Угораздило же его вмазаться в эту сущность бестелесную. Не понимаю этого. Он же ее и во плоти-то не видел никогда. Нет, мои примитивные мозги не в состоянии это понять.
— Вообще-то, если бы не его ручонки и эксперименты, то ты пустил бы мне болт в голову и не было бы…
А-а-а, ну начинается! Вот каждый раз она об этом!
Подорвавшись с кровати, я смотался на кухню. Нахлебаться водички и перевести дух. Понимаю, что начало у нас было — врагу не пожелаешь и есть у Отэм право если уж не упрекать, то напоминать мне об этом. Но, бля… Мне же не сказать ей, слов нужных своим вмиг деревенеющим языком не выдать, что расскажут ей, какой ад со мной каждое это напоминание творит. Как режет, пытает, холодом по сердцу хлещет осознание, что могло бы быть… Что я собственными руками…
Ничего этого нет. Не случилось. Благодаря Каю и провидению. У меня есть моя Отэм. Я могу ее трогать, когда захочу. Могу таскаться в город на пикапе, когда ей приспичивает съесть что-нибудь эдакое. Могу сворачивать себе мозги, придумывая-таки, как воплотить в жизнь эти их с апсарой хотелки. Пофиг, каким от этого подкаблучным дебилом выгляжу в глазах прибившегося к нам молодняка. Я могу слушать, когда она ворчит спросонья. Или кричит, психанув на что-нибудь. Чаще всего на мою э-э-э… «эмоциональную скупость». Причем моя мать в такие моменты какого-то черта на ее стороне! И эта стерва Ли с ними. Но пофиг. Я все это могу и главное хочу, потому что она есть. И хрен я, наверное, уже хоть когда-то объясню ей, что чувствую к ней. И что это никогда не пройдет, не ослабнет. Что же, детка, с этим тебе придется смириться. Никого и никогда тебе в этой жизни больше не светит. Терпи свое безэмоциональное бревно. Терпи и люби какой есть. Мне без этого только сдохнуть.
***
— Прекрати пускать слюни на мой зад и работай давай! — злобно рявкнула на Каса Ли.
Он был первым, кто появился на нашей новой территории пару недель спустя после приезда. Здоровенный светло-серый волк улегся под крайними от дома деревьями и торчал там пару дней, терпеливо ожидая приглашения от Гро. Мой волх теперь ни много ни мало — основатель и глава нового клана. Пока небольшого — всего двенадцать молодых волхов обоего полу прибились к нам за месяц друг за другом. Поначалу я так боялась. Если они нас нашли, то и Сидмон и остальные смогут. Но никто за нами не пришел. Видимо, просто человеком я чокнутому экспериментатору не нужна. То, что апсары во мне нет в прежнем качестве, Кай сумел до него донести как-то. А вот о том, что она есть уже совсем в новом, никто ему сообщать не собирался. Для всех, кроме братьев, Индры и Ли, я носила обычного будущего волха. Верил в это чертов Сидмон или нет, но не совался к нам и ладно. Правда, впоследствии бедолагу Кая ждут еще проблемы с осуждением от своих же. Ведь завести отношения с дочерью собственного брата так же плохо в глазах волхов, как и людей. Никому же невдомек, что ни мне, ни Гро Тилоттама никакая не родня. И, кстати, об этом фокусе с использованием меня для нового рождения мы с этой хитрой засранкой еще поговорим. Когда вырастет. Интересно, она будет помнить все? Или как чистый лист? Господи, миллион вопросов.
Что-то с грохотом упало, отвлекая меня от мыслей. Огромное бревно сорвалось с верхотуры, подпрыгнуло, ударившись о землю, и полетело прямиком в меня, валявшейся неуклюжим тюленем в пластиковом шезлонге в теплом одеяле и наблюдавшей за ходом строительства нашего отдельного дома. Но на самом деле я по большей части лапала глазами моего волха, что работал обнаженным по пояс.
— Кас, идиот! — уже в прыжке вниз заорал Гро.
Странная вещь — восприятие в такие моменты. Все будто замедляется, и ты видишь происходящее кристальное четко, как и осознаешь свою непреодолимую медлительность. Вот летит бревно, вот так же в прыжке Гро, вот я неуклюже валюсь на бок, прекрасно понимая, что это не поможет. И Гро не успеет, и я не увернусь. И вот черным неуловимым росчерком мелькнуло тело огромного черного волка, подставившего свой бок под удар. Глухое бум, влажный треск, вопль боли и все закончено. Бревно остановлено, Гро налетел, подхватывая меня с земли. Все кричат друг на друга, а я через плечо истерично щупающего меня Гро наблюдаю за тем, как ковыляет мой черный спаситель обратно к крайним деревьям, откуда и выпрыгнул так вовремя.
— Кто… кто это? — заикаясь, перебила я моего мужчину, что, уже отойдя, принялся выговаривать мне все свои «чтобы больше никогда» и «какого хрена вообще».
Мой вопрос Гро проигнорировал, но я пристала к Индре, которой он сдал меня под надзор, велев и близко не подпускать к опасным местам. При этом я прекрасно видела, что женщина выглядела смущенной, а мой волх в сопровождении рыжего брата решительно направился туда, куда проковылял так похожий на его собственного волк.
— Индра, кто это был? Я же вижу, что вы все знаете.
— Это Гар, — отвернувшись к окну, тихо сказала Индра. — Моя пара и отец Кая и Гро.
— О… — Я по-дурацки уставилась на нее.
Нет, Отэм, вот же ты дубина. Тебе же ясно говорили, что заделать ребенка волх может только поставив женщине метку. То бишь создав с ней пару. А поинтересоваться за это время, где родитель братьев, не удосужилась. Типа они от непорочного зачатия. Ага, почти как у меня.
— И вы… не вместе?
— Нет, Отэм. Очень давно не вместе. — Рыжая красавица вдруг тряхнула головой и рассмеялась как-то напряженно. — А от одной судьбы-то для пары, выходит, все же не уйдешь. Знаешь, я отказалась уйти с ним из клана, когда его изгоняли за… не важно за что. Кай и Гро тогда только родились. Я ужаснулась: куда мы пойдем с детьми на руках. Никакого будущего, никакой поддержки. Он ушел, назвал меня предательницей. Больше мы не виделись. И вот теперь и я… Ушла из клана без оглядки. Сделала ради сыновей то, что не сделала для него. А он тут. Нашел.
— Может, никогда и не терял? — спросила я, осторожно тронув ее плечо. — И может, снова пришло время для вас двоих. Сыновья-то ваши выросли.
— Да. Выросли, — она так и осталась стоять и смотреть в сторону леса.
Но уже через пару минут, когда я умостилась на террасе с корзинкой фруктов, из дверей выскользнула ярко-рыжая большая, но изящная зверюга и в несколько прыжков скрылась в лесу. Ну и ладно. Ну и хорошо.
***
Три года спустя
— Вы нашли, что искали, господин Кай?
Я потер переносицу, рассеянно глядя на обряженного в яркие тряпки мальчишку, помогавшего мне копаться в огромном архиве Эмиля. Этот странный тип, склонный к безумной экстравагантности человеческий придурок, мнил себя магом и понятия не имел о моей истинной сущности.
Никакими сверхспособностями обряженный вечно так, что новогодняя елка должна была бы сходу усохнуть от зависти, Эмиль, конечно, не обладал. Но был богат, и его семейство собрало громадную коллекцию всяких древностей, артефактов, рукописей, летописей и прочих подобных ценностей за несколько поколений. Настолько огромную, что черта с два тут можно было за всем уследить. Ведь именно у него я когда-то и э-э-эм-м… взял в бессрочное и безвозвратное пользование сосуд с сущностью моей апсары, и никто по сей день этого не заметил. Подумаешь, мало ли там чего валяется на бесконечных рядах полок. Хотя, возможно, звать ее своей преждевременно и самонадеянно. По крайней мере, ослепительно красивая кроха Тили, что в свои два выглядела уже почти семилеткой, ни малейших признаков, что помнит хоть что-то из прежней жизни, не подавала. По всем показателям она была обычным ребенком, что просто рос не по годам быстро. И для нее я был всего лишь любимым дядей Каем. Да уж, дядя с абсолютно не родственными чувствами и порочными мечтами о будущем. Чувствовал себя конченным извращугой, чахнущим над своим златовласым невинным, ни черта не подозревающим сокровищем. Вот и старался проводить как можно больше времени вдали, заодно и занявшись проблемой выяснения обстоятельств ее прошлого. И вот мои поиски завершены. Но их результаты совсем не радуют и легли тяжким камнем мне на сердце. Как же я смогу рассказать тебе об этом однажды, лучик ты мой светлый?
— Да, Андрэ, нашел. Думаю, на этом я и откланяюсь, — кивнул я подростку.
— Господин Эмиль очень рассчитывал, что вы останетесь на ужин и согласитесь принять приглашение остановиться у нас на все время пребывания в Каире.
Ага, а то я не чую, на что там реально рассчитывал господин Эмиль. У придурка на меня бешеный стояк с момент нашего знакомства. Но нет, ничегошеньки ему со мной не обломится.
— К сожалению, я вынужден покинуть и вас, и страну уже в ближайшие часы. — Хрен там к сожалению. — Неотложные дела.
Уже сидя в самолете, я прикрыл глаза, перебирая в голове полученную информацию, отбрасывая витиеватые формулировки из древних летописей.
Хренов божок Джасвиндер и моя Тилоттама были нетипичной парой в их, так сказать, кругах. Все потому, что хранили долгую верность друг другу. Не принято у них там было, ага. И чем ты только заслужил ее преданность, чучело древнее размалеванное? На иллюстрацию взглянешь, так вздрогнешь. Короче, как мне и рассказывала Отэм, однажды этот самый Джасвиндер поперся на войну с нагами, свершать великие дела. Вот только дальше версия, рассказанная Тили Отэм, в корне отличалась от той, что я нашел здесь. Не понятно, как там уже вышло и как этот Джас воевал, но в него умудрилась встрескаться одна из нагинь — «злобная и завистливая Вината». Видно, сокровище была, а не баба, раз только так ее и именнуют везде. Ну змеюка, что с нее взять.
В общем, умудрилась эта Вината опоить лоха Джаса и затащить в свою постель. Да так она, видно, его качественно опоила и трахала, что тупица совсем сдурел и повернул оружие против своих же.
Боги, не долго думая, велели Тилоттаме отправиться и вызволить из лап Винаты дебила. Старая любовь и так далее.
Тили и послушалась и рванула за любимым, сотрись он, сука, по пояс змеюкой утраханный урод.
Но тварь ползучая потому и звалась коварной, что мой лучик как-то обдурила, заманила, тоже чем-то притравила. И пока моя девочка была без сил и голоса, принудила мудака Джаса как-то извлечь из нее ту самую сущность и поместить ее в сосуд (это было, судя по всему, под силу только божеству). А тело, уже лишенное этой полубожественности и ставшее смертным, она сожгла и прах развеяла. Ублюдина. И этот… опоенный.
Короче, суть басни такова, что любовь не оказалась сильнее чар.
После эти конченные боги посылали еще штук пятьдесят апсар (ну прям великие и бесстрашные бойцы они были, как погляжу, баб на амбразуры бросать), которых постигла та же участь, и их заключенные в сосуды сущности так и остаются где-то разбросаны по свету, не имея шанса на перерождения. Печально, но мне пофиг на всех, кроме моей Тили.
Как я расскажу ей, что ее память все сохранила неверно? Милосердно исказила, очевидно, защищая чувства. Что если верить этим писулькам, то ее прежний возлюбленный ни хрена не погиб героически, а, оказывается, отправился с той самой Винатой в их наговский мир и, может, до сих пор трахает эту древнюю змеищу своим таким же древним хреном?
Что он, считай, собственноручно убил ее.
А не буду я ни черта ей говорить! Не-а. Никогда. Помер, значит, помер. Прощай тупой слабак Джасвиндер, твой шанс навеки просран еще в махровой древности. Моя теперь. Осталось только мне свой шанс не прошляпить.
Так что теперь я всегда рядом, лучик.
Читать бесплатно другие книги:
