Жена монстра Чередий Галина

Глава 17

— Как зовут тебя, подстава полубожественная? — зло спросила я, топая через поле и морщась от прохладного ветерка по всем еще влажным частям тела.

Но апсара, похоже, благоразумно притаилась, дожидаясь, пока я перестану психовать. А чего я, собственно, психую? Подумаешь, случился у меня спонтанный секс под магической дурью, так это же не смертельно. Хотя как посмотреть. Если метка Кая слетела теперь, то я опять, считай, без защиты. Пусть не провереной и не факт, что действенной, но хоть какой-то.

— Вот почему ты, зараза паразитическая, под Кая меня не подсунула, а?

«Я никуда тебя не подсовывала. — Голос в голове звучал обиженно. — Живица и мое воздействие способны лишь открыть, освободить желания, а поступки уже совершаются самостоятельно».

— Ерунда! У меня не было никакого желания перепихнуться в грязи с Гро.

«Было. В смысле с грязью… тут уж как получилось, но было. Из ниоткуда такое не берется. Ты просто его отчаянно игнорировала».

— А тебе в гол… ну, или куда там, не пришло, что если я так уж отчаянно игнорирую свое якобы желание переспать с Гро, то как раз не допустить этого и было моим основным желанием. С какой стати ты решила подтолкнуть меня к одному и забить на другое?

«Потому что одно — это, по сути, принудительное лишение себя возможного удовольствия, а другое — прямая дорога к нему. Удовольствие же было? Было. И в достатке. Чем же ты теперь недовольна, Отэм? У тебя же даже оправдание себе есть, в виде меня и моего «подавляющего волю» воздействия. Ну так успокойся и позволь себе насладиться моментом, пока последние отголоски не растеряла».

— Ну да, смысл жизни только в удовольствии, да?

«Нет, в том, чтобы себя их лишать и ходить страдать. Вот чисто человеческая ерунда, всегда поражавшая меня своей бессмысленностью и глупостью. Люди живут так мало — моргнешь, а он уже постарел и умер. Но при этом умудряются битком набить эту свою короткую жизнь всякими принципами, условностями и прочим мусором, призванным не давать им жить в собственное удовольствие. То вам любовь подавай для секса, то вы скромность, верность да воздержание возводите в добродетель, а если и позволяете себе от всего этого отступить, то как давай себя потом чувством вины пожирать. Вот ты сейчас, Отэм. Из чего проистекает твоя злость? Тебя бесит, что не исключительно тебя вожделеет этот юный волх? Или то, что он испытывает к тебе исключительно вожделение, ему плевать на твои чувства и даже жизнь? Или то, что при всем этом ты не можешь не признать: он заставил тебя испытать самое исключительно сильное наслаждение за всю твою жизнь? Что в этих исключениях наиболее коробит тебя?»

— Знаешь, если ты таким образом пытаешься настроить меня на гребаный позитивный лад, ТО У ТЕБЯ НИ ХЕРА НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ! И заткнись уже!

«Я не закончила свою мысль…»

— И не надо! Ты в моей голове, так что любая мысль в ней тоже моя. А я отказываюсь сейчас думать вот это все, ясно? Мне только личного мозгоправа, он же мозгопаразит, не хватало для полного счастья!

— Отэм? — На рыжего я налетела, вломившись из гаража в общий коридор и вопя как раз на апсару. Он глянул через мое плечо недоуменно. — А Гро?

— Болтается где-то в хвосте твой Гро или еще черт знает где, и мне на это совершенно плевать! — вызверилась я и закатила глаза, увидев, как Кай потянул носом. Ага, моя же почти полная обнаженка совсем не намекает на то, чем я только что занималась. Нужно еще и унюхать.

— Да-да, я переспала, точнее, покувыркалась с твоим братом, и прежде чем вякать, усвой — это твоя вина. Ведь это ты подселил в меня… озабоченную самку, что, не успев ожить, тут же бросается трахаться!

— Отэм…

— Кай, я не в настроении препираться. Хочешь сообщить, какая я дура, — не заморачивайся. А поорать можешь и на брата, как подтянется. Я выслушивать от тебя ничего не обязана, тем более ты мне больше и не полумуж, или кто мы там друг другу были.

— Знаешь, принято считать, что даже человеческие мужчины активного возраста думают о сексе и ощущают импульсы вожделения где-то раз в каждые секунд двадцать. Не комфортно в шкуре, похожей на мужскую?

— Нет, ну это же надо! — топнула я ногой. — Что за день-то у меня такой сегодня? Мало мне было нападения Джона, безобразия с Гро, так еще и вы вместе с апсарой лекции психологические мне взялись зачитывать. Достали!

— Погоди-погоди, Отэм! — подскочил ко мне, как ужаленный в пятую точку, Кай, выкатив свои золотистые глазищи. — Апсара общается с тобой? Вот прямо разговаривает? Давно?

«Ты знаешь, а этот мне тоже нравится, — вякнула тема обсуждения. — Он гораздо более милый, чем темная версия, не находишь?»

— Даже не думай об этом, нимфоманка! — прошипела я сквозь зубы ей и ответила рыжему: — Она только и делает, что разговаривает. По делу и нет. И я была бы тебе безумно признательна, если бы ты сказал, как ее можно выключать по желанию.

«Выключать? Отэм, деточка, ты ведешь речь о полубогине, могущественнейшем существе…»

— Цыц!

— Вот сейчас, только что, она тоже говорила с тобой? — Вид у Кая стал окончательно восторженно-дебильный, словно он получил лучший подарок в жизни.

— Да, говорила. Твоя апсара не далее как минут пятнадцать назад оприходовала твоего братца, воспользовавшись мной, а теперь находит аппетитным и тебя.

«Повторюсь, Отэм: я тобой не пользовалась. Ты все сама сделала. А этот и правда аппетитный. У меня к рыжикам всегда была слабость», — под конец она перешла уже на пошленькое мурлыканье.

— Боже, заткнись! — закатила я глаза.

Из дверей стали высовываться любопытные молодые волхи и обратно, увидев меня всю такую раскрасавицу, само собой, не засовывались. Так что я показала им зубы и поспешила к себе. С Каем в виде прицепа.

— Я нравлюсь апсаре? — Тон Кая был настолько странным, что я даже обернулась. Мама дорогая, да он смутился так, что весь даже пятнами красными пошел. Будто в его образе и так этого цвета недоставало.

Ну еще бы, они же тут все на этой полубогине секса умом подвинулись. Клянусь, если бы этот парень вдруг превратился в щенка, то наверняка у него хвост бы оторвался, вилять им от счастья и на полу бы лужу напрудил от избытка чувств.

— Не обольщайся, ей нравятся практически все мужские особи в принципе! — мстительно рявкнула я и захлопнула перед его носом дверь в свою комнату.

«Вранье!» — возмутилась апсара.

— Да плевать, — огрызнулась я, скидывая лохмотья и становясь под душ.

«Ты очень вредная, Отэм».

— А с чего мне быть полезной, если всем вокруг плевать на лично меня и мои желания?

«Юноша был так восхищен, так воодушевлен…»

— Ну да, у него на тебя стоит.

«Ты все низводишь до пошлости».

— Коне-е-ечно, я такая пошлячка, просто ужас! И если бы я пошла опять у тебя на поводу, то ты вовсе не завалила бы Кая, не долго думая, в постель, а развела бы его на великосветские беседы ночами напролет и чтение стихотворных од в твою честь под луной. Ха-ха! Но знаешь что? Для того, чтобы вы с рыжим могли завалить друг друга, ему придется найти способ вытащить тебя из меня и подыскать другое тело. Мое в этом участвовать не будет. Ни-за-что!

«Вот, ты уже начинаешь понимать смысл жизни и призвания апсары, Отэм!»— явно обрадовалась, вместо того, чтобы злиться или жаловаться моя сожительница.

— С чего бы это?

«Ну как же! Вдохновлять, дарить цель в жизни через желания и чувственность, порождать стремления, что в итоге приносят благо многим, возможно радикально изменят судьбы». — Вот это пафосом кое-кого рвет не шуточно.

— Господи, безумие какое-то. При чем тут благо и изменение судеб, когда речь всего лишь о шансе Каю как-нибудь переспать с тобой?

«Ты все еще мыслишь так мелко, сиюминутно и по-человечески».

— Так, все! Мне нужна передышка. Это ты в состоянии понять своим глубоким долгоживущим полубожественным умом? Для меня слишком много всего сразу.

Апсара примолкла. Поняла или нет — не знаю, но тишина в голове и так дарила чувство желанного покоя. Я могла хотя бы притвориться ненадолго, что в собственном теле живу одна и всему хозяйка.

Отмывшись, я обернула буйную шевелюру, похоже, еще подросших и погустевших волос в полотенце. Таким темпом я скоро превращусь в ходячую копну, если не отрежу их на фиг. Залезла под тонкое одеяло, вытягиваясь на армейской койке и закрыла глаза. Но не спалось. Пережитые недавно, ну, скажем, приключения прокручивались под веками, как поставленные на бесконечный повтор.

Что там сказал Кай, прежде чем уволочь Джона на себе и оставить меня совершать свои глупости? Убийство моего типа мужа не входило в их планы? Это как, учитывая, что Гро орал тут на каждом шагу, что его работа и прямо-таки смысл жизни — мочить гуев.

«Любопытно, да? — Недолго счастье в виде молчания апсары продолжалось. — Что возвращает нас к разговору о том, что, весьма вероятно, ты воспринимаешь неверно поступки и мотивации окружающих, упрямо желая видеть все строго в мрачных тонах».

— Ты снова за свое? — пробормотала я, открывая глаза и садясь. — А-а-а! Какого хрена, Гро?!

Чертов волх лежал вытянувшись прямо на полу, и я, хоть убейся, не пойму, в какой момент он сумел пробраться сюда и устроиться. Я все же умудрилась незаметно для себя отключиться?

— Не снова, Отэм, — проворчал темный брат, садясь. — Я к тебе даже не прикоснулся сам, заметь.

— Я не те… Делаешь ты тут что?

— Жду возможности продолжить адекватный диалог о наших перспективах.

— Да какие там перспек… — Пол под ногам дрогнул. Сопровождал это странный звук, напоминающий далекий глухой грохот. — Ты это тоже почувствовал?

— Да, — недоуменно ответил Гро, сильно нахмурившись.

Мы прислушались, но с минуту было тихо. Темный брат только открыл рот, чтобы донести до меня, видно, свою точку зрения на нашу ситуацию, но тут пол буквально взбрыкнул. А в следующее мгновение я уже лежала под Гро. Он навис надо мной, прикрывая от кусков бетона, что посыпались с потолка.

— Какого хрена! — прорычал он, вскочил и дернул за руку, поднимая, и буквально понесся прочь из комнаты, уволакивая и меня.

Глава 18

В коридоре уже тоже хлопали двери. Полуголые, заспанные волхи вываливались из своих комнат. Стены и потолок шли трещинами от новых и новых мощных толчков.

— Все наружу, бегом-бегом! — проорал Гро, запихнув меня буквально себе под мышку так, чтобы максимально прикрыть от обстрела кусками бетона, и понесся вперед.

Уже через минуту мы были снаружи, и вслед за нами повыскакивали остальные.

— Это землетрясение? — спросил ошалевший, взъерошенный Кай.

— Мне откуда знать? — рыкнул Гро, но его перекрыл звук, слишком сильно напоминающий глухой, идущий из-под земли рев. Издавать такое мог явно кто-то весьма внушительных размеров.

И мое предчувствие подтвердилось.

«Отэм, немедленно уходи от базы, а то скоро одни руины останутся, — велела апсара, и прежде чем я возразила, добавила: — Где-то там внутри твой злобный муженек, и если все тут разрушится, то его или пришибет, или он освободится. Нам ничего из этого не подходит».

— Ладно, — не препираясь и не требуя пока ответов, я выдернула руку у темного брата и пустилась бегом от базы.

— Отэм! — хором окликнули меня братья, бросаясь вдогонку.

Обернувшись, я с перепугу чуть кубарем не покатилась.

Сама земля поднялась волной, будто она была какой-то очень густой жидкостью, и устремилась вслед за нами.

— Мамочки! — завизжала я, перепугавшись до икоты, и припустила что было сил.

— Беги, Отэм, беги быстрее! — приказал Гро, разворачиваясь.

«Уже можно остановиться», — возразила апсара. И я послушалась. Ее. Потому что чую, именно она понимает, что происходит.

Кай присоединился к брату. Не знаю, как они были намерены противостоять земляной волне, но она их опрокинула, а рыжего едва вообще не погребла под собой.

«Прикажи этим дурням убираться, пока я не разберусь! — повелительным тоном указала мне апсара. — Героическая гибель рыжего милахи в мои планы еще не входит».

— Гро, Кай, прочь отсюда… А-а-а-а-а!

Клянусь, я чуть не обделалась, увидев, как живой бугор из почвы стал подниматься все выше, одновременно обретая очертания человеческого тела, вот, правда, огромного.

— Это что за на хрен? — ошалело пробормотала я, запрокидывая голову.

Обалдела не только я, но и все волхи, что, игнорируя самосохранение, подтянулись со всех сторон.

«Не на хрен, а земляной великанчик. — Почему-то апсара звучала как-то досадливо-виновато. — А сейчас я тебя настоятельно прошу, Отэм, вели никому не вмешиваться и стой спокойно».

— Что?

«Просто стой. И все».

Все? Взревев громоподобно, «великанчик» ростом с колокольню замахнулся ручищей и стал ее стремительно опускать, собираясь превратить меня в лепешку.

«Стой-стой-стой! — закричала в моей голове апсара. — Он косит, метнешься — и случа…»

Гро кинулся гибкой молнией на опускающийся кулак, вопя мне валить, а Кай моментально вскарабкался на чудище, начав лупить его по голове. Опомнившись, остальные волхи тоже стали бросаться на монстра, стремясь нанести хоть какой-то вред. Господи, это напоминало атаку муравьев на сапог.

«Да скажи же ты прекратить этим идиотам! Голем убьет их!» — прикрикнула на меня полубогиня.

Голем? Они тоже существуют?

— Или они его, чему я буду рада! — огрызнулась я, уворачиваясь чудом от громыхнувшегося рядом кулачищи, что оставил в почве вмятину, куда я поместилась бы целиком.

«Отэм, нельзя убить землю. А пока они пытаются нарваться, и нас ненароком пришибут».

— Ладно. Э-э-эй! — завопила я во все горло. — Прекратите нападать на этого парня из грязи и отвалите ненадолго! У меня тут кое-кто утверждает, что все будет нормально.

Естественно, мне пришлось разоряться несколько минут, одновременно продолжая уворачиваться и от ударов голема, и от периодически пролетающих отброшенных им волхов, но наконец Гро меня услышал и даже понял и принял к сведению. Дальше последовали его четкие команды, которые все выполняли, произведя быстрый отход, неукоснительно.

— Ну здорово, теперь я с этой кучей грязи один на один, — проворчала я, готовясь к худшему.

«Не обзывайся, он не глухой. И обидчивый, как все дети».

— Дети? Он ребенок? Твой?

«Нет, не мой, одного моего бывшего любовника. Отэм, ты должна позволить мне взять верх. Только я могу успокоить его».

— Ага, а потом я обнаружу себя в постели с Каем или вообще с обоими? Хотя нет, в грязи, тебе же так больше нравиться.

«Сейчас не до этого и не до твоего упрямства. Дай мне подняться и не сопротивляйся. Или будешь скакать, уворачиваясь от его кулаков, пока совсем не выдохнешься. Голем то устать не может. Он чует меня, но не понимает, почему не видит».

Кулак громилы просвистел у меня над самой макушкой, когда он крутанулся на месте, стряхивая с себя сразу десяток нападавших.

— Черт с тобой!

Я все же доверилась полубогине и осталась на месте, но ее усилию захватить мое сознание, ощущение от которого помнила весьма смутно с прошлого раза, воспротивилась. Голем грохнул кулаком в землю справа от меня, и мои зубы клацнули от сотрясения. Слева, и, кажется, я уписалась. Наклонился, раззявил огромную пасть, из которой несло сыростью, и заорал в лицо. Странно, что меня не снесло звуковой волной.

— Кончай орать на меня! — вложила все возможности своих легких в ответный крик.

— Отэм! — опять на заднем плане братья.

«Пусти меня!» — донимала апсара.

— Если подставишь — больше никогда… — только и успела произнести, расслабляясь, а волна чего-то щекотного, искристого, легкого расплескалась по всему сознанию, накрывая мою волю покрывалом дурацкой радостной беззаботности.

— Мвала, малыш, успокойся! — вылезшая вперед апсара протянула мою руку, будто намереваясь погладить земляное чудище, едва захлопнувшее пасть, больше похожую на вход в медвежье логово. И конечность светилась! Не то, чтобы прям сияла, но реально слегка излучала бледно-золотистое свечение. Надеюсь, это не навсегда, или мне теперь и людям никогда не покажись.

Но голем не повелся на ее ласковость и опять врезал кулаком совсем рядом.

— Мвала, ну что ты, это же я! — не смутилась неудаче апсара. — Посмотри внимательней.

«Малыш» резко наклонился, его голова с весь мой рост нависла надо мной, и он стал пялиться то одним глазом-тарелкой, то другим, шумно нюхая, отчего мои волосы трепало.

— Ти-и-илоттама-а-а? — вопросительно прогудел он.

— Да, это я. Теперь я вот такая! Не прежняя, конечно, но хотя бы живая, — радостно закивала апсара и погладила его по ноздре. Ощущалось странно. Вроде и земля вперемешку с травой, но живое и теплое. Даже горячее. — Ну, узнаешь меня?

Голем завис на минуту, явно наслаждаясь прикосновением.

— Давай, Мвала, малыш, надо спрятаться. Стань камушком, и Тилоттама поносит тебя на себе. Совсем как раньше.

Мвала неожиданно рвано выдохнул, выпрямился и, рявкнув что-то вроде «Тилоттама плохая!» наотмашь врезал нам… мне, отправляя в полет, как мешок с тряпьем.

Приземлилась я на спину, проехав еще несколько метров по траве. Больно было так, что дух вышибло, а заодно и слетело верховенство апсары.

— Твою же мать! Больно! Что-то ты у великанчика не в авторитете, — простонала я, едва смогла вдохнуть. — Не одну меня бесишь.

«Он обижается, — огрызнулась полубогиня. — Дети временами просто несносны. Потому я и… Не важно».

— Обижается? За что интересно? — Ко мне подскочил Гро, поднимая с земли, пока голем топал к нам.

«Говорю же: не важно».

— Ну уж нет! Раз я получаю за тебя, то требую ответа почему.

— Отэм, ты цела? Ну так почему не шевелишься! — возмутился Кай, подбегая вместе с братом.

«Я его бросила», — буркнула в моем сознании полубогиня.

— Что?

— Бежим, Отэм! — дернул меня темный братец, думая, что я обращаюсь к нему.

«Да не убежать теперь от него! Он будет следовать за мной, а перемещаться ты еще не умеешь!»

— Отэм! Контузило тебя, что ли! — Гро вскинул меня себе на плечо и ломанулся по полю, голем взревел, кинувшись за нами, Кай и остальные волхи — ему наперерез. Сейчас будет смертоубийство. Взбрыкнув, я вырвалась, падая на землю, и снова заорала что было сил.

— Всем стоять!

Вскочив, выбежала за линию самоубийственной обороны волхов и встала перед земляным громилой. Он опять замахнулся.

— Только посмей опять меня треснуть, засранец! — рявкнула я так грозно, как только могла, указывая на него пальцем. — Твоя чертова Тилоттама сидит в моем теле, и его ты бьёшь! Ей хоть бы что, а мне чертовски больно! А я тебе ни хрена плохого не делала!

Голем гулко загудел, судя по всему выражая так свое недоумение, медленно опустил руку и опустился сам, будто вливаясь обратно в землю, быстро ужимаясь в объемах и становясь одного со мной роста.

«Не выражайся при ребенке, — пробурчала апсара. — И раз уж он тебя послушался, но прикажи ему стать камушком».

— Что, блин, это значит? — прошипела я сквозь зубы.

Уже совсем не великанчик уставился на меня маленькими глазками, что напоминали вдавленные в землю черные поблескивающие камешки.

— Не Тилоттама-а-а, — произнес он малоразборчиво и протянул конечность потрогать мое лицо.

За спиной раздался коллективный рык, но я махнула ладонью, давая знать братьям, что в порядке.

— Снаружи нет, — ответила голему, позволяя возюкать шершавым пальцем по щеке. — Она внутри. — И была не была: — Стань камешком, Мвала. И я поношу тебя.

— Тилоттама бросила Мвалу, — заявил он с обидой, и вот теперь стало очевидно, что и черты лица, и пропорции тела у него действительно как у ребенка лет пяти.

— А я не брошу. Обещаю. Никогда.

Земляной мальчик смотрел на меня еще с минуту, явно решая, можно ли мне верить. Громко и печально вздохнул, и еще этот звук не успел затихнуть, как он исчез. Уставившись на то место, где он только что стоял, я различила в траве плоский камешек размером в четверть ладони с неровной дырочкой посредине. Он напоминал тех самых куриных божков, что мы стремились отыскать на речных отмелях в детстве. Подобрав его, я положила Мвалу в карман.

— Ну и по какой такой причине ты умудрилась бросить этого замечательного парнишку? — потребовала ответа у апсары, пока обалдевшие и обрадованные волхи окружали меня. Но прежде чем остальные приблизились, Гро по-хозяйски обнял меня за плечи, прижимая к себе.

Глава 19

— Отвали! — прошипела я и дернула плечами, но нахал не отцепился.

— Что это было? Куда оно делось? Оно вернется?

Вопросы посыпались на меня как горох, но мне бы самой для начала ответы получить.

— Команда допрашивать была? — гаркнул над моей макушкой Гро. — Живо все обратно на базу оценивать ущерб и наводить порядок!

Молодые волхи заворчали, но подчинились беспрекословно. Потрусили в сторону темной громадины здания, изредка оглядываясь на меня. А вот Ли встала напротив, сложив руки на груди и явно давая понять, что черта с два уйдет без ответов.

— На данный момент все, что могу вам сообщить, — это был милаха голем. И пришел он к апсаре. Обо всем остальном придется спрашивать мое второе я.

— Все, что мне нужно знать, — как его убить, — буркнул Гро.

Я, уже не скрываясь, вывернулась из его лап и дала по ним, как только попытался вернуть.

— Ну да, тебе всех сначала убить, а потом разбираться. Варвар, блин!

— Отэм! — показал мне зубы поклонник идеологии «всегда сначала убить», но я продемонстрировала ему средний палец.

— Спрашивать? — прищурилась стервозная баба, уставившись на рыжего. — То есть у тебя, засранец, все же получилось? Ты не просто подсадил ей чертову апсару, но и полностью воскресил ее сознание и сущность?

— Последнее вышло само собой, — огрызнулся он.

— Угу, по твоей роже и понятно, что само собой. Поэтому и укусил ее тогда! Привязать хотел. Ну еще бы, почти богиню потрахивать — это вам не с простыми смертными мутить, да? А и пошел ты!

Зло фыркнув, Ли унеслась вслед за молодежью.

— Что у вас, баб, за логика? — сплюнул ей вслед Кай. — Врешь вам — верите запросто, правду скажешь — ни черта! Бегаешь хвостом — сто лет никуда не упирался, забил — вообще гад и урод стал!

«Эта нахалка имеет виды на нашего рыжика?» — насторожилась апсара.

— Твоего, — процедила я сквозь зубы. — И повторюсь: вам не видать ничего, кроме взглядов, до тех пор, пока ты в моем теле.

— Ты сейчас о чем, Отэм? — навострил уши чокнутый ученый.

— Я о том… — начала я и осеклась.

Кай же реально экспериментатор без стыда и совести. Вот скажу я ему, что эта шлюшка на него запала, он кинется искать способ ее из меня вытащить, и не наплевать ли ему будет, что со мной в процессе станется? Даже если я умру.

«Я ведь и обидеться могу, Отэм», — заметила апсара.

— Во-первых, на правду не обижаются, — ответила ей и продолжила, обращаясь к братьям: — А во-вторых, я все еще смертельно устала от всех этих без конца случающихся приключений и хочу отоспаться и отдохнуть.

— Да ладно! — ошалело уставился на меня Кай. — Ты не можешь просто взять и уйти, оставив меня умирать от любопытства. Снова!

— Запросто смогу! — хмыкнула я и действительно пошла к базе. Естественно, Гро увязался следом, будто был внезапно отросшим у меня хвостом. — Ты же со мной этот фокус проворачивал.

— Один раз!

— Мое положение и состояние раз в тысячу похуже твоего было. И я просто уверена, что ты по-прежнему скрываешь от меня много чего.

— Но ты же не я, ты добрая девушка! — не унимался рыжий.

— С кем поведешься, от того и переопылишься, — парировала я, не останавливаясь.

— Человеческий бог против мстительности, Отэм.

— Тогда очень удобно, что я ни капельки не религиозна.

— Отэм, — это уже Гро прихватил меня за локоть, тормозя. — Ты же понимаешь, что с этой штукой в кармане я не могу тебе позволить войти внутрь. Не тогда, когда у меня по нему так и нет никакой информации.

«Вот уж глупость несусветная! — фыркнула полубогиня. — В нынешнем виде Мвала абсолютно безопасен, а если его опять бросить и этим взбесить, то никто не помешает ему войти на эту базу, предварительно развалив ее».

— Господи, как же это неудобно! — топнула я ногой. — Задолбалась я быть передающим устройством, посредством которого все тут общаются с моей подселенкой да еще и трахаются!

— Что? — брови Гро полезли на лоб. — Ты всерьез думаешь, что я только и делаю, как стараюсь увидеть сквозь тебя эту апсару и хочу ее? Потому и бесишься?

— А разве не так?

— Так, — влез Кай, — но это верно только в моем случае.

— Брат, свали сейчас.

— Гро, я…

— Свали, или я тебя вырублю, мне без разницы, но мы с Отэм поговорим наедине так или иначе.

— Свалю, но только на этот раз при условии…

Темный брат оскалился и грозно, вообще не по-человечески рыкнул на рыжего, после чего тот заткнулся и ретировался, ворча.

— Знаешь, мог бы и поинтересоваться наличием у меня желания вести с тобой приватные беседы, да и понятие «наедине» для меня сейчас вещь недост…

Ну вот опять этот гад проделал со мной свой гадский, но безотказный трюк! Стремительно шагнул вплотную, молниеносно запустил наглые пальцы в густые пряди и проглотил мои слова, заодно своровав и самую работоспособную часть мозгов поглощающим поцелуем. Ну какая же бесстыжая сволочь, но целуется так, что я мигом и горю, и парю, и ноги не держат, а руки сами за него цепляются, и все тело как в невесомости или в мире, где всей гравитацией управляют только его губы, язык, рваное дыхание.

— Вот теперь поговорим, Отэм, — отстранился Гро, поддержав меня за талию, потому как мои коленки подогнулись от такого резкого возвращения в пространство реального тяготения.

— Еще раз провернешь эту штуку с поцелуями и феромонами, и я велю Мвале прибить тебя, — пригрозила я, тряхнув головой.

— Вряд ли. Тебе нравится целоваться со мной, — ухмыльнулся Гро, все еще удерживая за гриву на затылке. Потерся носом о мою скулу и протяжно вздохнул. — А насчет феромонов — тут уж я, извини, бессилен.

— В смысле? — Я уперлась ладонями в его грудь. Уперлась, но оттолкнуть не смогла, скорее уж лапала, наслаждаясь ощущением мощных мышц под трикотажем.

— Мне ведь тоже жуть как нравится целовать тебя, так что мое тело выделяет их непроизвольно. Вижу тебя — мысли сразу о поцелуях и сексе и опа! — готово.

Красиво поешь, волх. И стоять вот так мне хорошо. Уютно, будто в его объятиях я дома. Да только Отэм больше на такое не покупается.

— Не меня. Апсару, — уточнила я, все же отпихнув этого любителя ездить по ушам и сердцам заодно.

— Херня! Ты мне с самого начала приглянулась, и я этого не скрывал. — Я отступила, Гро подошел. Дурацкие танцы.

— С самого начала, это когда я истекала кровью на полу в том проклятом подвале, а ты собирался добить меня из арбалета в качестве милосердия?

— Да. Именно поэтому и поддался на уговоры Кая.