Жена монстра Чередий Галина

Глава 14

Кай прищурился так, что его глаза стали напоминать узкие щелки, через которые на оппонента изливался огонь подавляемой ярости. Впрочем, казалось, что псевдо-Коннери даже кайфует от этого, учитывая самодовольную ухмылку, которую он и не пытался скрыть.

— Апсара, — наконец выдавил из себя рыжий.

Кто?

— Что еще за апсара? — пренебрежительно скривил рот седовласый.

Остальные же, включая Гро, уставились пристально, но явно тоже ни черта не понимая.

Зато вот инициатор допроса, похоже, имел представление, о чем речь. Он откинулся на спинку стула, глядя теперь исключительно на меня с более чем интенсивным интересом, граничащим с жадным возбуждением.

— Надо же… и где только ты умудрился раздобыть такую редкость, как живая сущность апсары?

— Я не обязан сливать еще и свои источники, — огрызнулся Кай.

— Нет, естественно. Но мог бы, — ухмыльнулся провокатор.

— В любом случае где взял, там такого уже нет.

— То есть эта конкретная осо… твоя пара совершенно эксклюзивна?

— Кай… — рыкнул Стар с четко читаемым предупреждением.

— Не стал бы такого утверждать с полной уверенностью, — опустив глаза в пол после рваного раздраженного выдоха, ответил рыжий.

— Кто-нибудь объяснит, о какой такой чертовой асаре идет речь? — влез досадливо морщащийся седовласый.

— Апсаре, коллега. И не думаю, что эта информация важна для тебя, Борво. Вы все вполне можете уйти, как и хотели.

— О, ну конечно, этого бы тебе хотелось, Сидмон, — неожиданно озлилась противная тетка. — Но напоминаю, что вы ни черта не можете решать в отношении нее без нашего согласия.

— А я прошу тебя припомнить, дорогая Ула, наша чудная Отэм не самка волха, так что ваши властные полномочия на нее не распространяются, — огрызнулся зачинщик этого спора.

— Кем бы она ни была, Кай поставил ей метку, так что очень даже распространяются, — возразила брюнетка.

Ну надо же, а как же фырканье по поводу, какая я недопустимая мерзость и все такое? Чего это мое положение так резко поменялось?

Нарастающий аромат общей агрессии становился стремительно все острее, перебивая даже недавнюю вонь. И, к сожалению, опять заводя меня. Но в этот раз совсем по-иному. Нечто во мне хотело побоища и крови всех этих волхов. Чтобы они сцепились и рвали друг друга.

— Его метка еще не признана законной, да и сама девица, если мне нюх не изменяет, их союз еще не приняла и не позволила консуммировать! — теряя терпение, вскочил двойник голливудской звезды.

— Однако же она, как ты сам недавно и заметил, отдалась его однопометнику, — уже откровенно задрала верхнюю губу в оскале Ула, а я даже с ноги на ногу переступила от нетерпения увидеть, как их ругань перейдет в драку. — Если между ними нет проблем в вопросе общего владения ею, то по факту пара считается состоявшейся.

Внезапно Кай больно ущипнул меня за бок.

— Отэм, прекрати! — прошипел он мне в самое ухо.

Я вздрогнула, отвлекаясь от ожидаемого кровавого зрелища, и увидела, что Гро зачем-то торопливо открывает одно за другим окна в зале. Никак дышать ему нечем стало от результатов реакции моего организма на показ всяких мерзостей.

— Прекратить что? — шепотом спросила у рыжего, но ответа не последовало.

— Уважаемые Старшие, думаю, наше общее присутствие здесь больше не требуется, — громко произнес он вместо этого, заткнув на полуслове дискутирующие стороны. — Тест моя пара прошла, всю вами запрошенную информацию я предоставил, если возникнут еще вопросы, то вы всегда сможете их задать нам. А сейчас позвольте вас покинуть, мы ведь только установили связь — жаркое время, вы же понимаете.

— Не вижу причин задерживать молодежь, — кивнула почему-то именно мне Ула.

— Аналогично, — неожиданно легко согласился «Коннери». — Время и дальнейшие действия этой самой молодежи сами все покажут. Можете идти. Отэм, не сомневаюсь, что мы весьма скоро увидимся.

Он одарил меня обольщающей усмешкой, и, имей я хоть чуть тягу к мужчинам постарше, она бы сто процентов поразила бы меня в самое сердце бесстыдным интенсивным обещанием. Но я только пожала плечами.

— В любом случае я так понимаю, что у меня не будет права выбора, видеться с вами или нет.

— Но оно у тебя появится, если однажды мы признаем тебя своей, — влезла тетка.

— Идем уже, — настойчиво потянул меня за руку из зала Кай, а Гро двинулся сзади, будто прикрывая наш отход.

Но только мы вошли в комнату нашего чокнутого профессора, как Мрачный брат зарычал и с силой толкнул рыжего. Тот отпустил мою руку и полетел в стену, сбив полки с какими-то склянками.

— Ну какого хера, бро, тут у меня ценные… — возмущенно начал Кай, но Гро напрыгнул на него, не давая подняться, и от души врезал пару раз по морде.

— Чертова апсара! Я вспомнил! — глухо зарычал он. — И ты мне ни словом не обмолвился! Я, на хрен, уже не знал что и думать! Не понимал, что со мной… Пошел ты! И ты тоже, Отэм!

Засранец смеет на меня же еще за что-то злиться? Совсем охренел?

— Пошел ты, Гро! — рявкнула я ему вслед, прежде чем он шарахнул дверью.

Уселась на койку своего типа мужа, терпеливо дожидаясь, пока он сходит умоет разбитую физиономию. Кай вернулся и бухнулся задницей на постель, лыбясь довольно, невзирая на треснувшие губы, и даже попытался повалить меня, обхватив за плечи. И я ему это позволила. Улеглась на спину, потому как что-то меня изрядно морально вымотала вся последняя тусня.

— Ну, мне из тебя опять все вытягивать по словечку, или ты уже сам все нормально мне расскажешь? — спросила у рыжего, что подпер ладонью щеку, поднявшись на локте, и теперь пристально пялился на меня, покручивая выбившуюся из косы прядь на виске.

— С чего начать?

— Ну с моей начинки и начинай. Что за апсара? Я вроде слышала где-то, но не вспомню.

— Апсара — это некое воплощение красоты и чувственности полубожественного происхождения, созданное дарить наслаждение во всех его проявлениях всем этого достойным. В основном богам, ну или настоящим героям. В разных культурах им приписывали также разные черты характера и способности и называли тоже по- своему. Апсары, нимфы, валькирии, феи, пери, музы.

— Оу, бессмертные шлюшки для ублажения всех желающих? — презрительно скривилась я. — Ну спасибо!

— Отэм, ну не нужно сводить к примитиву! Создания такого рода существовали для того, чтобы дарить всем прекрасные эмоции, жажду жизни, тягу к прекрасному, некоторые мотивировали на подвиги, дарили надежду на потрясающее воздаяние за геройство.

— Воздаяние в виде собственной доступности? — уточнила ехидно. — Надежду на удовлетворение всех похотливых потребностей этих самых героев?

— Агрх! — закатил Кай глаза, падая на спину рядом. — Что ты к этому прицепилась? Это всего лишь слова. То, что несли собой апсары и остальные в мир, гораздо объемнее, чем тупо ублажение всех, кто это заслужил.

— Даже боюсь представить, что же еще.

— Пробуждать чувственность, а с ней и желание жить во всех, в том числе и бессмертных существах — вот что реально бесценно в нимфах и апсарах. — Оживившись, безумный ученый подорвался с койки и начал ходить по комнате. — Вот представь: ты бог и живешь тысячу тысяч обычных жизней. Видел все, пробовал тоже. Тебе давно скучно, ничего не заводит, не интересует, ты угасаешь, постепенно перестаешь быть.

— Ага, а тут такая апсара явилась и показала сиськи — и все! — фыркнула я. — Бог спасен, у него стоит, глаз горит и жить охота.

— Как-то так.

— Кай, в этом мире что, до фига богов, чтобы всем этим шлюхам особого назначения было кем заняться?

— Ну… вообще-то, по моим сведениям, из древних божеств всех уровней в живых или же просто в нашем мире почти никого не осталось. Как и апсар с нимфами, и, вполне возможно, первое проистекает из второго. Но хватает всяких других условно бессмертных созданий, которым свойственны такие же проблемы долгожительства.

— То есть, выходит, если я не долбанусь и не озверею к полнолунию, то заняться мне есть чем твоими стараниями. Буду блуждать по свету и обеспечивать всех приунывших бессмертных стояками и желанием жить? Охрененная перспектива, чего уж. Я бы даже не постеснялась сказать — великая миссия.

— Отэм, не язви.

Но меня было уже не остановить.

— Да какое тут уж! Ладно, я, если у тебя выгорит, стану перманентно озабоченной виагрой для всякой нечисти, а себе ты тогда какое место отвел, муженек? Дилера? Будешь меня продвигать и распространять в массах, не забывая и сам причащаться?

— Ни о чем таком я не думал, Отэм! Я вообще не слишком надеялся на хоть какой-то успех, не говоря уже о таком!

— Это успех? — окончательно вышла я из себя. — В чем он, блин, заключается, просвети!

— Засранец Сидмон все верно просек. Ты тогда на охоте приманила гуя, причем даже не своего мужа. Думаю, если бы мы поискали или Гро не полез к тебе трахаться, вместо того чтобы и дальше мариновать, то этот вылезший на вас гуй был бы не единственным.

Мариновать. Ублюдок. Все они!

— А, то есть в твоих планах использовать меня как универсальную безотказную приманку?

— К сожалению, дорогая, теперь это наверняка не только в моих внезапно образовавшихся планах. Сидмон — прожженный и хитрый гад, и даю на отсечение свое правое яичко, будет искать способ отжать тебя в свою команду или вообще в личное пользование.

— Хрен вам! — Свое заявление я подкрепила и демонстрацией среднего пальца аж с двух рук. — Обломаетесь вы оба. Есть малю-ю-ю-юсенькая тонкость. Для привлечения кого-то я должна быть заведена. А после фортеля твоего урода братца черта с два я к себе еще кого-то из вас подпущу. Вообще любого козла с членом, ясно? Все, Отэм Маккензи отныне и навсегда становится гребаной монахиней.

И я повторила финт Гро, вылетев из комнаты и шарахнув дверью.

И, может, мне и почудилось, но как только вывалилась в коридор, то сразу же и закрылась дверь в конуру Темного брата. А мне плевать. Пошли вы все!

Глава 15

Я уже дошла до своей двери, но тут меня посетила мысль. С какой стати я должна здесь оставаться? Среди всех этих нелюдей, что, похоже, вознамерились меня делить между собой, чтобы использовать как им вздумается. Конечно, можно это рассматривать с позитивной точки зрения. В меня не запихнули без спросу типа божественную потаскушку, а спасли жизнь. Не придумывают, как бы сподручнее использовать, а в поте лица помогают найти свое место в новой жизни. Не делят, как кусок мяса, а спорят, решая, кто больше печется о моих правах. Ага, а чертов Гро не унизил меня и не обошелся как с ничего не значащим мусором, а… Что, блин, «а»? Нет для этого козла оправдания. Уж не после того, как он, по сути, отказался от влечения ко мне, решив, что не ко мне его тянуло, а просто эта долбаная апсара так влияла. Ну, естественно, он же такой весь из себя распрекрасный, соблазнитель-профи гуевых самок, разве могла его привлекать какая-то человечка недавняя Отэм? Что вы, что вы! Разве ей бы он хрипел, как астматик, в затылок «Почему, на хрен, в тебе должно быть так хорошо?» или «Не шевелись, сейчас сдохну». Что, впрочем, никак ему не помешало прерваться на убийство гуя, которого он считал Джоном. Вытащить из меня член и пойти драться, точно зная, что за этим последует. Почему, на хрен, я все еще продолжаю о нем думать? Я для него никто. Подумаешь, трахнул. И дальше пошел. У парней с этим никаких проблем. А этот еще теперь и оправдание себе нашел. Его апсара же своими флюидами (или что там у нее) завела. Она во всем виновата. Да-да. То бишь я. Но не я Отэм, потому как опять же, просто Отэм до него не добралась бы. Угу.

— Черт, что-то дико хочется выпить, — пробормотала себе под нос и вместо своей комнаты пошла в сторону того самого гаража с выходом в поле.

«Да-да, и с какой стати нужно себе отказывать!» — подало голос мое паразитическое я.

— Прекрасно. Шлюшка, да еще и алкашка знатная, — фыркнула я, входя в большое, пропахшее машинным маслом и бензином помещение.

«Сказала та, что позволила совокупляться с собой в грязной подворотне мужчине, которому плевать, жива ты или мертва».

Справедливо.

«Жизнь должна быть удовольствием», — пришло по внутренней связи.

— Жизнь должна быть хотя бы в принципе. А у нас с этим может оказаться напряженка в ближайшее время.

«Откуда столько пессимизма? Я… ты… мы живы, возможно, снова бессмертны, с каждым днем становимся все более ослепительно прекрасны, уже сейчас мужчины вокруг вожделеют нас почти поголовно, а вскоре мы… ты… сможешь отправлять их на смерть одним взмахом ресниц… ой… на подвиг, конечно, на подвиг…»

— Да супер, теперь мне еще и не моргни лишний раз, — вздохнула я уныло, зашагав в сторону леса за полем. Черт знает зачем, просто ноги сами несли.

«Мне с тобой ужасно неуютно. Ты знаешь, что моя натура — излучать для окружающих благость и красоту, делая их жизнь прекраснее и красочнее. А ты явно нисколько к этому не стремишься».

— Что ничуть не удивительно, учитывая, что во мне кроме тебя, хиппи прокачанная, сидит еще и монстр, что очень скоро может возжелать жрать людей вокруг, и убивать ей, не вдохновляя, а собственноручно, похоже, только в кайф. И одаривать окружающих она способна только вырванными глотками и вспоротыми животами. Так что все вопросы по поводу неудобства к ней.

«Хм… вот, значит, почему мне тесно и не получается захватить… в смысле направить тебя на прекрасный путь сплошного наслаждения существованием для себя и окружающих».

— О, и ты туда же. Захватить, подчинить, распоряжаться. А ничего, что это мое чертово тело, душа, мозги, в которых ты бубнишь? Ничего, что это моя жизнь? Моя и больше ничья.

«Намекаешь на несправедливость судьбы?»

— Как ты только догадалась?

«Я не тупая. Просто выпячивать ум совсем не интересах действительно умной женщины. Гораздо выгоднее, когда окружающие не видят в тебе ничего, кроме красоты и объекта вожделения, который реально заполучить. С умной женщиной самцам тоже нужно включать мозги. Мало того, что не все они на это в принципе способны, а тщетные усилия делают их агрессивными, так еще и думающим мужиком сложнее управлять».

— Ну… ладно. Судя по всему, не такая ты и… э-э-э… Барби. Но это не меняет факта, что сидишь ты во мне, как и вторая плохая половина, и ни одной из вас тут не место и вам не рады.

«Странно, что я никак ее не ощущаю, кроме тесноты и невозможности получить полный контроль. Молчит все время».

— Две гомонящие сущности в одном сознании — уже жесткий перебор. Я и так как шизофреничка уже наверняка. Кстати, она такая тихая, вполне возможно, до наступления полнолуния, а потом как даст жару.

«Зачем ты идешь на его зов?»

— Что? На чей зов? Я ничего не слышу, просто проветрива… Твою мать!

Я совсем не заметила, что не на шутку разогналась, топая к лесу. Словно меня кто-то толкал в спину или же волок на канате. И да, сейчас я уже слышала то, что ускользало от меня за трескотней… как зовут хоть моего умственного паразита? Некий тягучий, даже липкий звук, вой. Не реальный, что слышала бы ушами, а будто непосредственно в голове. И да, точно, именно липкий, такой, что я натурально вязла в нем, как муха в меду.

«Тебе не нужно его слушать и подчиняться ему. Стой!»

— Отэ-э-эм! — раскатисто проворчало из темноты под кронами первых деревьев. — Моя красавица, ты пришла-а-а-а!

«Беги! Он нам не друг!»

— Не друг, потому что проклятый муж! — огрызнулась я, однако послушавшись.

Не заморачиваясь на разглядывание, развернулась на месте и ломанулась в сторону базы что есть духу. Но далеко не ушла. Удар в спину был страшной мощи, отправил меня на землю, да так, что сто процентов сломал все ребра. Запястья выставленных перед собой рук точно. Ну и мерзкий же звук издают ломающиеся кости. Особенно, когда они твои.

Джон тут же напрыгнул мне на спину, и я, не в силах даже заорать от дикой боли, просто стала бешено тыкать в него локтями, брыкаясь. Но где там мне с ним справиться.

— Отэм, такая красивая и такая дрянь! — прорычал сучий муженек у моего уха, наваливаясь еще больше. — Ты мне принесла неудачу, гадина! С тебя начались все мои проблемы!

И, не замечая моего сопротивления, он сгреб мои волосы в кулак, натянул, разворачивая лицом к себе, да так сильно, что мне почудилось, что начали рваться мышцы на шее.

— Отвали, мразь! — скорее пробулькала, чем сказала я.

В ответ он лизнул мою щеку, провел по ней когтем и снова лизнул, собирая кровь.

— Что-то в тебе было изначально, что не дало мне мимо пройти. А сейчас ты как будто стала еще лучше. Как жаль, что все зря. И все твоя вина! — рокотал он, отнимая своим весом последние крохи воздуха. — Что это? Ты позволила испоганить себя меткой волха? Как ты посмела! — Он смачно приложил меня лицом об землю, в носу хрустнуло, и потекло горячее.

«Отэм, борись с ним! У тебя есть для этого силы. Мои силы! Ты лежишь на земле, а мы творения природы и способны брать от нее мощь. Ну же, давай!»

Легко сказать «давай». Я понятия не имею как, да и соображать от боли и удушья не способна.

— Это тело принадлежит мне, как только я избрал тебя! — лютовал надо мной Джон, снова треснув лицом. — Жалкая самка, ты все испортила! День нашей свадьбы должен был стать идеальным, но нет же, ты напортачила, и все понеслось в ад! Но ничего, я все исправлю теперь. Все сделаю заново и в этот раз действительно идеаль…

— Долго п*здишь! — рявкнул сквозь уже почти накрывшую меня пелену удушья Гро, и тяжесть пропала.

Но это мало уже чем помогло. Ублюдок меня, по сути, раздавил. Мои легкие не могли захватить ни капли воздуха, реальность, в которой явно происходила жестокая бойня, стремительно удалялась, я проваливалась в глубокую яму бессознательности.

«А ну не смей! — хлестнул меня по нервам визг апсары. — Я не для того воскресала, чтобы опять так глупо умереть! Бери силу земли! Ну же, безмозглая слабая человечка! Бери, ее тут хоть захлебнись!»

— Не… знаю… как…

«Дай мне».

Чего бы она ни требовала, я уже ничем не управляла, чтобы воспрепятствовать. Но состояние беспомощности вдруг стало стремительно уходить. Мою кожу неожиданно как омыло прохладной, смывающей жар мучения водой. И эта живительная влага запросто стала просачиваться в глубь разломанного тела, исцеляя, возвращая все к первоначальной целостности. Моим вмиг распахнувшимся глазам предстала поразительная картина. С измятой и окровавленной травы действительно отрывались и повисали в воздухе мельчайшие капли воды, вот только каждая сверкала, будто идеально ограненный алмаз, и это при полном отсутствии даже лунного света. Эти крохи капли окружили меня, как коконом, ложась на коже сплошным слоем, и она поглощала их, точно была пересохшей бумагой. И с этим поглощением мне становилось все лучше и легче, а внутри все трепетало и пело от отчетливого ликования вопящей «да-а-а-а!» апсары.

— Отэм, беги, — взорвал потрясающий момент волшебства голос Гро, больше похожий на предсмертный хрип.

— Никуда она уже не убежит, — появившийся из темноты монстроджон еле ковылял, был весь как-то перекособочен, и мне показалось, что его левая лапа висела на лоскутке кожи. Ну и срань же! — Никто из вас уже не убежит. Думал справиться со мной в одиночку, шавка? Не бывать такому. Никогда псу в одиночку не свалить льва. А ты, идиотка, сейчас поплатишься за то, что сделала такой тупой вы…

Кай выпрыгнул словно из ниоткуда, сшибая надвигавшегося на меня, как зомби, Джона и с громким хрустом ломая его шею.

— Он… он же не умрет от этого, — каркнула я, поднимаясь с мокрой земли.

— Нет, но это никогда в планы и не входило, дорогая. И даже надолго его это не обезвредит, так что я буду тебе крайне благодарен, если ты донесешь до базы моего брата, пока я доставлю куда надо твоего муженька, пока он не очухался.

И взвалив на плечи тушу хрипящего гуя, рыжий унесся в темноту со скоростью скакового жеребца.

Глава 16

Я, еще не в состоянии поверить, что цела и невредима, учитывая, что видела собственными глазами, как сломались как минимум мои запястья, проводила рыжего взглядом и побрела на звук хриплого дыхания и стонов Гро. Подойдя, застала его за тщетными попытками подняться с земли самостоятельно. Выглядел он… в гроб краше кладут. Непонятно было, как лохмотья одежды еще держатся на нем, потому что она была буквально располосовала в ленты когтями Джона и насквозь пропиталась кровью. Не сумев встать, мрачный засранец опять упал лицом в землю, сдавленно застонав. Я же наклонилась, соображая, как его подхватить, чтобы не попасть в раны, ведь он весь был месиво.

«Конечно, ты можешь тащить его и на себе, Отэм, чего он, на мой взгляд, нисколько не заслуживает, но практичнее было бы поделиться той живицей, которой ты сейчас покрыта целиком», — подала голос апсара.

— Чем? — изумилась я.

— Мне не нужна помощь, — рыкнул Гро, вскидывая голову, чтобы тут же ее и уронить обратно. Господи, подыхает почти, а все туда же — гыркает.

«Живица — энергия земли, что я раздобыла для тебя. Поторопишься, пока она не высохла, и он пойдет своими ногами. Хотя, вспоминая, каким уродом он с тобой был, пусть себе мучается дня три, раны заживляя».

— А я тебе и не из чистого альтруизма помогать собираюсь, — огрызнулась я. — Считай, должок оплачиваю за то, что спас от Джона.

Вздохнув, я опустилась на колени и без особых церемоний перевернула Гро на спину.

— Отэм! — взвыл он.

— Да ладно тебе, не ори! — буркнула я, наклоняясь. — Ты должен облизать меня, Гро.

— Что? Ты совсем рехнулась? — У него и цвета кожи под слоем крови и грязи было не рассмотреть. Справа ото лба до подбородка три такие глубокие борозды, что непонятно, как глаз уцелел. На шее рана, из которой обильно текло.

— Есть такое дело, учитывая, что вообще к тебе приближаюсь после всего, да еще намерена позволить прикоснуться ко мне снова. Ну, давай, лижи уже, — наклонилась, подставляя ему влажную щеку.

— Здесь? — каркнул Гро, и в горле у него подозрительно забулькало. Блин, сейчас откинет копыта, а я живи потом с чувством вины. Вот не так, так эдак пытается гад мне жизнь испортить!

— А где? Если мы поплетемся до базы, чтобы обеспечить тебя большими удобствами, моя кожа высохнет и ни черта не получится.

— Я имел в виду… кхх… — подавился словами волх.

— Что? А! О-о-о нет! Нет-нет, туда ты свой нос и не мечтай сунуть. Твоему языку не добраться до моих вкусняшек, а все оттого, что ты вел себя как абсолютный мудак, Гро. Лижи давай!

С глухим стоном он наконец послушался и провел языком по моей шее.

— Ой, — вырвалось невольно. А все потому, что по ощущениям было все равно, как если бы он облизал мои соски.

— Угу, — промычал Гро и повторил свое действие, облизнув теперь подбородок и скулу, и шумно выдохнул мне в ухо, усиливая совсем ненужный сейчас эффект. — Как же меня прет от вкуса твоей кожи, Отэм. С ним и сдохнуть не жалко.

— Хм… — А эффект-то, похоже, обоюдный, и как раз именно сдыхать кое-кто стремительно перестал.

Стоило мне заерзать от слишком уж будоражащих ощущений, как Гро вцепился в мои и так растрепанные мокрые волосы, не позволяя отстраниться, и взялся работать языком и губами не на шутку. Прошелся уже не облизываниями, а торопливыми поцелуями по моим вискам, на которые та самая живица щедро стекала с волос, по щекам, снова добрался до шеи. Мне мигом стало жарко, накрыло осознанием похабности собственной позы: задницей кверху, склоненная к нему. Я дернулась, стремясь ускользнуть от безжалостно выстреливающих сквозь тело и разум разрядов чистейшей похоти, вспыхивающих от каждого касания Гро.

— Хватит! — вскрикнула, попытавшись вырваться и из его захвата, и из плена собственного яростного желания, взявшегося на пустом месте.

— Нет! — рыкнул Гро и молниеносно перевернулся, подминая меня и вытягивая под собой, бесцеремонно раздвинув мои ноги своими бедрами.

— Хорош сказала! Ты уже явно не умираешь! — Божечки, в таком положении меня накрыло совершенно. Его стояк давил так интенсивно и точно, что, вопреки своим словам, я выгнулась, толкаясь к нему.

— Умираю! — рявкнул Гро и приподнялся лишь для того, чтобы рвануть на мне футболку, раздирая ее от горловины до низу вместе с лифчиком.

От глубоких ран на его лице и шее остались лишь потеки крови, что и высохнуть еще не успели, а вы поглядите, кто ожил не на шутку.

— Озверел? Что происходит-то?

— Будто тебе нужно объяснять, — пробормотал темный братец, расправляясь с пуговицей и молнией на джинсах. Опять, блин!

— Да ты задолбал! — взбесилась я и от этого, и от полного отсутствия сил прекратить то, что ни в коем разе не должно происходить. Я этого не хочу! В смысле хочу, хочу так, что внутри жжет и скручивает все от острейшей нужды сорваться, но мозгами, теми, что еще остались, соображаю, что быть так не должно.

«Отэм, ну до чего же ты много думаешь! Хочешь — бери! Жизнь должна быть сплошным удовольствием, помнишь?»

— Так это все ты?! — возмутилась я и, вывернувшись из-под Гро, лягнула его.

Подскочив, сорвалась с места, но он поймал моментально. Повалил, лишь у самой земли страхуя от удара, подхватывая под грудью. Накрыл собой почти так же, как недавно Джон, но на него все мое тело и сознание среагировали совсем иначе. Меня буквально затрясло, все мышцы напряглись, но не для сопротивления, а в стремлении изогнуться, подставиться, заполучить в себя Гро немедленно.

— Это всегда должен быть я, Отэм! — прохрипел окончательно оживший и, судя по всему, такой же сексуально невменяемый темный придурок, умудрявшийся и удерживать меня, и шарить по телу, окончательно избавляясь от преграды в виде тряпок. — Только я!

— Я не тебе, — прошипела сквозь зубы, уже и мысленно смиряясь с явно неизбежным.

Темный братец прямо сейчас меня поимеет, я этого хочу так же сильно, как он, и мне сию секунду глубоко плевать, что лишусь метки Кая и все происходит в очередной раз, по сути, не между мной и волхом, а между ним и долбаной апсарой. Да и черт с ним, в процессе поездки я свою долю удовольствия тоже хапну. И уж как-нибудь смогу жить с этим дальше. Не сгорать же заживо от похоти и дальше только потому, что желает мой партнер не меня по факту. Я вот тоже не его хочу, а просто неимоверно остро нуждаюсь в сбросе сексуального напряжения. Я вообще могу думать не о нем! Представлять себя с кем угодно.

Ощутив расчехленный горячий инструмент у своей задницы, сама прогнулась, тщетно силясь шире раздвинуть ноги в спущенных джинсах, поощряя Гро начать быстрее, и дополнительных намеков ему не потребовалось. Он прокладывал себе путь в меня в несколько мощных толчков, издавая звуки, похожие на отдаленный грохот, и только наши тела соприкоснулись, избавляясь от последнего расстояния, замер, вытянувшись на мне, но не придавливая к земле своим весом.

Ты только начни мне опять эти свои игры с дразнением, гад! Убью!

— Не засыпай, Гро! — взбрыкнула я под ним, но мужчина чуть придавил меня, обездвиживая, и уткнулся лицом в волосы на затылке, дыша рвано.

— Стоп, Отэм! — приказал он. — Отроду так ничего не ощущал. Дай вздохнуть. Опозорюсь.

Ну а как ты думал, придурок, секс с почти богиней — тебе не обычные потрахушки. Обидно ли мне, что так его плющит не от меня лично? Нисколько… Самую малость… И ему же хуже. Каково оно будет потом возвращаться к унылой половой жизни с простыми смертными.

— Гро! — рявкнула я повелительно, снова взбрыкнув, пораженная болезненной судорогой вожделения, пронзившей насквозь.

— Держись, Отэм! — упершись ладонями в землю у моего лица, Гро резко поднялся и медленно выскользнул из меня почти до конца, снова, сволочь притормозил, вынуждая еще выше задрать в воздух задницу в поисках усиления стимуляции, и ударил бедрами так, что я чуть лицом не проехалась по траве.

Мое облегченное «Да-а-а!» слилось с его глухим стоном, и мой любовник замолотил так, что мне только и оставалось, что покорно принимать мощные выпады, содрогаясь от волн дикого наслаждения, каждая новая выше и сильнее предыдущей, еще и еще, до того момента, пока не накрыло с головой. Удовольствие было каким-то запредельным, меня едва в клочки не порвало от его избыточности. Таких оглушительных и долгих оргазмов у меня никогда не случалось. Трясло и гнуло всю, вышибало отчаянные крики, ослепляло цветовыми взрывами за зажмуренными веками, и прекратилось все только тогда, когда волх замер, задыхаясь и содрогаясь в своем финале.

Гро повалился набок, увлекая и меня за собой и укладывая головой себе на плечо, и опять прижался к спине, зарываясь физиономией в мои растрепанные патлы. Наглаживал меня свободной рукой, следуя по всем изгибам. Везет же кому-то, он после такого способен еще и шевелиться. Я несколько минут только лежала и ждала, когда зрение в норму вернется.

— Очуметь можно, — пробормотала и поняла, что горло-то болит. Ясно, что теперь такое ненадолго, но это же как голосить надо было.

— Согласен, — подал голос Гро. — Неплохое начало.

Что?

— У тебя склероз? Этот раз у нас так-то не первый.

— Нормальный — первый. Дальше лучше будет.

Ну вот тут все предшествующие обстоятельства и укусили меня за голую задницу, к которой он притирался. Сладкая истома мигом развеялась, и мне даже почудилось, что апсара в голове вздохнула обреченно и досадливо.

— К вопросу о нормальности… — Эх, вставать так не хотелось, пусть и валяться практически в грязи — та еще романтика. — Ты же понимаешь, что сейчас это все было не просто так?

Я села и врезала Гро по грабаркам, когда он попытался опять меня завалить.

— Отстань!

Я встала на еще подрагивающие ноги и тихо выругалась, понимая, что до базы мне идти придется голышом.

— Конечно не просто так, — согласился Гро, тоже поднимаясь. — Но я уже смирился с этой мыслью. Дальше это нам не помешает.

— Ты смирился? — мгновенно заводясь, зло прищурилась на него я. — А как насчет меня?

— А что насчет тебя, Отэм? Что не так?

— Все не так! Я не собираюсь продолжать в том же духе, чтоб ты понял. Не с тобой.

— А с кем? — от темного брата мгновенно тоже запахло злостью, и он весь напрягся.

Я уставилась в ответ на него. Еще в остатках своих лохмотьев, в засохшей крови, после того, как мы только что кувыркались в чистом поле, оба были сначала покалечены, а потом, по сути, и оживлены. Отэм превзошла саму себя. Это даже не перепихнуться на водонапорной башне над городом.

— Ты же не думаешь, что я тебя верну Каю? — процедил сквозь зубы Гро. — И речи быть не может.

— Верну? — Божечки, как же он меня уже бесил! — Я, по-твоему, вещь какая-то, что вы между собой делите? Кто круче, то и захапал, и братишке не отдам?

— Не пойму, почему ты злишься, Отэм. Да, я вел себя как мудак, тут и не поспорю…

— Ну еще бы ты попытался!

— Обстоятельства у нас были абсолютно ненормальные…

— Вот тут согласна. Причем так и осталось.

— Но теперь все изменилось, — гнул свое волх.

— Как же это?

— Мы вместе. Это свершившийся факт, — Гро рубанул в воздухе ладонью, будто подводя черту.

— Да неужели?

— Да. Ты же никогда не рассматривала Кая в качестве постоянного партнера. Думаешь, я этого не видел и не понимал?

— А дело тут, конечно, только в том, кому из вас я достанусь? А ничего, что я не хочу быть ни с одним из вас? Ведь ни ты, ни Кай не хотите Отэм Маккензи. Не-а. Вам обоим апсара глаза застила.

— И что из того? — моргнул непонимающе Гро. — Если она уже часть тебя.